покаяние ангела северного

III

      Снежинки нежно опускаются на землю, ласково укрывая от ветра, словно матерь греет своё дитя, заботливо поглаживая сухой ладонью. Ястреб кружит около могучих башен, взирая ухмылки северян, что выбирают топор потупее. На казнь явились почти все обитатели замка. Оян стоит в первых рядах, жуёт губы и крепко держит Чимина, что способен броситься на помощь своему принцу и отдать собственную жизнь. На его плач хмуро оборачиваются, служанка дёргает маленького слугу, дабы заставить замолчать, но Чимин смотрит на южного принца, на печально поникшую голову, и плачет ещё громче от безысходности.       Стражники ведут Тэхёна к стулу, грубо сажают, затем привязывают к сзади стоящему столбу за тонкую шею и руку. Маленький принц встречается взглядом с южанином и приободрительно улыбается, шепчет пустую фразу «всё будет хорошо», лишённую всякой истины.       Свободная рука покоится на пне, в ожидании своего палача.       Не попросит пощады, не заплачет, покуда боль не одолеет его, не одарит взглядом своего мучителя.       А Тэхён чувствует — северный принц смотрит, даже любуется. Наслаждается картиной, что вырисовывается страхом, отчаянием и горькими слезами. С нетерпением ожидает пролития крови, которой так не хватает для завершения работы. Он бы повесил этот холст в собственной почивальне, дабы тот радовал его проклятое око каждое морозное утро.       И вот, палач возносит свой излюбленный топор, а северяне затаивают дыхание и с восторгом ждут необратимого. Не жаль им искалеченной души, не требуют помилования, ибо каждый должен страдать. Твоё горе — настоящее лакомство для других. Они изголодались, ослабли и погрязли в отчаянии. Смилуйся, накорми несчастных, покажи, что тебе хуже. Позволь им почувствовать облегчение. Насыти их бездонные желудки.       — Опусти топор, — раздаётся властный голос, и верховный правитель выходит вперёд, своим величием заставляя склониться каждого. — Ким Тэхён, принц южных земель, Север помиловал тебя, и никто оспорить это решение не смеет. Советую запомнить эти мгновения и вспоминать всякий раз, когда в твою больную голову снова будут лезть дурные мысли.       Тэхён не чувствует должного облегчения, не чувствует ничего. Не забилось его сердце быстрее от сверкнувшего лезвия, не исчез груз с плеч от озвученного помилования. Так быстро смирился с нескончаемой болью? Сразу догадался о лживости казни?       Он не знает. Сердце и разум южного принца никогда не совещались, не принимали друг друга. Сбивают юношу с пути и запутывают и без того скомканные мысли, больше похожие на хаотично вырванные куски из чего-то бо́льшего. «Все знают, что каждому предназначен свой путь. Как думаешь, куда он ведёт? Нет, глупый, не к цели, а к умиротворению. К упокоению твоей души. Это и есть счастье — осознание, что ты прошёл свою жизнь, ничего не упустив. Незавершённость мешает после смерти, а наверстать упущенное времени и сил больше нет. Что будешь делать? Умирать с мыслью о том, что не успел. С горьким сожалением, мучениями и опустевшей душой. Запомни, чтобы не сбиться с пути, твои разум и сердце должны вести в одну сторону. Должны принять изъяны друг друга и воссоединиться в одно целое. Тэхён, ду́ши, что сошли со своей дороги, к Мерид попадают редко,» — когда-то в ночи шептал Сокджин, обеспокоенный мыслями младшего брата.       Юный принц чувствует, что режущие горло верёвки исчезают, что помещение пустеет с разочарованными стонами, что он, кажется, остаётся совсем один.       Конечно же это ложь. На Севере в тени всегда кто-то таится. Тэхён знает — замечал не раз в темноте сияние опечаленных глаз, слышал горький детский плач где-то позади себя, а стоило обернуться — никого нет. Юноша подумывал, что плачет он сам, тонкими пальцами быстрее утирал влагу, но впалые щёки оказывались совсем сухими.       Тэхён и сейчас ищет его, пока стражники привычно хватают под руки и выводят из зала прочь, пока опечаленные глаза растворяются в тени, исчезают совсем бесследно, пока тихие слова стекленеют и разбиваются о холодный воздух, не достигнув ушей юноши.              Северных слуг кормят намного лучше южан по очевидным причинам. Для пленных специально сколотили отдельное кривое подобие стола, поскольку северяне не желают разделять свой стол с чужаками. Южане считаются грязными, порочными в силу своего бессмысленного происхождения. От их взглядов оттираются мокрыми тряпками до раздражения кожи, от их прикосновений бегут к момёсэ́н, дабы стёрли они грязь чужеродную и душу очистили от грешных изъянов. Принц даже видал лысых служанок — тем не посчастливилось уродиться с рыжими волосами — особенностью падшей Мерид — отчего обречены они избавляться от своих шелковистых волос во избежание смертной кары.              — Тэхён. — Фрейлина появляется незаметно, словно её одеяния сотканы из тени, а плоть ей и вовсе чужда. — Его Величество желает тебя видеть. Я провожу.       Южный принц следует за Оян по длинным узким коридорам замка, нагоняющим безобразный страх. Тэхён про себя усмехается горящим факелам, ибо огонь — стихия Мерид. Северяне пользуются благами богини, что презирают и оскверняют. Используют творение той, чьё имя произносить запрещено. Северный народ сам себе роет могилу, а озлобился на всех живых и мёртвых.       Северный король расцветает с каждым днём. Его дух крепко держится за руку с солнцем — северным, отчуждённым и холодным — и поднимается с ним в небеса. Тэхён боится представить что так воодушевляет старика. Боится представить что творится на Юге.       Может быть, матушка гуляет по его саду, воображая в своём сломленном сознании образы цветов, опираясь на запахи и мягкость изнеженных лепестков. Отец отправляется на охоту, подготавливая своего любимого жеребца. Южный король утверждал, что имя надлежит только человеку, животина его недостойна, однако Тэхён однажды услыхал тихое, ласковое, но запретное «Вита́м» из отчих уст. Где же братья? Куда же они пропали?              Король отдаёт приказ всем покинуть зал и остаётся наедине с наследником Юга, медленно встаёт с ветхого трона и направляется к уже совсем не дрожащему юноше.       — Чонгук поведал мне, что сегодняшнее представление не оказало на тебя должного влияния. Ничуть не испугался, бесстрашный принц?       Тэхён вспоминает холод, обжигающий конечности, снежинки, липнущие к ресницам и подло прячущие путь. И, конечно же, маму. Он не успел помочь обрести ей покой. Она никогда больше не найдёт путь домой, ибо метель замела все дороги.       — Зачем была эта ложь? Все северяне лишены чести?       — Прогуляйся со мной. Слуга принесёт тебе тёплую одежду.       Юный принц не желает больше видеть бело-серые пейзажи Севера, не желает слушать отвратные речи старика, не желает чувствовать вечный мороз. Однако королю перечить нельзя, иначе виселица — наше последнее место встречи.       Во внутреннем дворе стоит стеной тишина, словно в данный час раннее-раннее утро, и все ещё пребывают во снах, видя упокоенных, и горько плачут по ушедшим душам. Во внутреннем дворе пусто, словно Север — это Юг, ибо безжалостно погубили народ отрёкшегося королевства. В руинах, опалённых лучами солнечными, больше не найдётся ни единой живой души.       — Знаешь, я ведь тоже терпеть не могу Север. Его смертоносные холода и серость коротких дней, — начинает старик, медленно шагая по снегу и пытаясь идти близко к собеседнику, невзначай дотронуться хрупкого плеча своим.       Тэхён удивлённо вскидывает брови и распахивает всеми желанные глаза, не одаряет даже вниманием раздражительную близость.       — Здесь нет жизни, — охотно соглашается, но быстро приходит в себя. Позволь врагу обмануться. Убеди, что ты — верный друг, потому как на ваших плечах общее горе.       — Ты прав. Однако, это глупости. Жизнь и смерть одно и то же. Люди слишком глупы, чтобы осознать это. В отсутствии жизни нет ничего трагичного, ибо её присутствие отличий не имеет.       — А вы, стало быть, за человеческим обликом скрываете нечто более разумное? Должно быть, вам никто этого не говорил, но глупость — это ваше высокомерие и пустословие. — Тэхён отходит на безопасностное расстояние, но продолжает следовать за стариком, что стремится к выходу из двора.       — Оставь это. Сегодня слишком солнечно для разногласий. Лучше ответь мне на вопрос: что есть смерть?       — Конец жизни, — незамедлительно отвечает юный принц и кутается сильнее в плащ, заметив довольную улыбку короля.       — Ну а жизнь?       Тэхён морщится и не спешит отвечать. Он чувствует их — попытки копания в его голове. Чувствует, как северяне проникают через глазницы под череп, медленно и аккуратно, не улыбаясь и не плача, чтобы тот ничего не заметил. Юный принц понимает — своими речами они уродуют его разум. Пытаются сломать его сознание, вызвать жалость к Северу, доказать, что здесь люди не лишены человечности. Что падение Юга не является чем-то важным. Что это, рано или поздно, случилось бы. Ведь того требовала судьба.       Тэхён отворачивается, не слушает и не вслушивается, однако, к великому ужасу, ответ на ум приходит сразу же. Он засматривается на северных слуг, что так неожиданно появились и уже остаются позади. Король выводит главного пленника из замка и направляется к поселениям. За их спинами плетутся молчаливые стражники, ввиду этого принц о побеге забывает.       — Жизнь — начало смерти. Жизнь есть смерть. Но смерть —никогда жизнь. Понимаешь, к чему я клоню? Жизни не существует. Всё, что ты видишь и любишь. Оно умирает. С самого рождения. Потому не печалься отсутствию жизни. Её никогда и не было. Мы не живём — мы умираем.       Тэхён останавливается, молча отказываясь продолжать прогулку. Слёзы пеленают большие глаза, леденеют от холода. Юноша поджимает губы и готовится бежать. Далеко-далеко, на Юг, где солнце встаёт рано-рано, почти не садится, где на пастбищах спят юные пастухи, и травку жуют овцы, точно спустившиеся с небес облака, где жизнь действительно существует.       — Ваши слова лишены истины, — бросает южный принц прежде, чем развернуться и уйти.       Тэхён рыдает. Плачет надрывно и больно, точно дитя, чьи слёзы доносятся из тени. Отчаяние пожирает изнутри и громко хохочет, тыкая принца в собственное отражение и злобно приговаривая: "Как ты это допустил?".       Как южанин дошёл до того, что сейчас добровольно, без ледяных стражников под боком, возвращается обратно в Северный замок, прячась от гадких старческих глаз, словно вражеский дом — его дом. Когда Тэхён допустил ошибку? В какой момент забылся и посчитал, что выделенные ему покои — его покои.       Юноша пытается быть собранным, вспоминает повадки среднего брата, которого обходил стороной и даже, совсем немного, презирал. Средний принц был умён, хладнокровен, высокомерен и жесток. Тэхён подозревал, что отец отдаст трон ему, ибо Сокджин был слишком мягок и добросердечен. Казалось бы, такому королевству, как Юг, такой правитель и нужен. Но это совсем не так. Только король, в силу своей занятости и отрешённости, не ведал каков средний сын на самом деле. Не ведал о его желании свергнуть собственного отца, о жажде власти, о кровопролитии и завоевании.       Здесь, на Севере, ни одна душа не смогла бы его сломить. А потому Тэхён, без возможности спрятаться за его спиной, воспроизводит образ брата в голове.       Однако ничего не выходит, ибо юный принц прячется под кроватью своей почивальни, словно жалкий зверёк, до последнего скрывающийся от хищника, думающий, что его это спасёт. В этом их отличие. Тэхён знает, что его найдут. Он знает, что уже мёртв.       Лучше бы матушка забрала его глаза.       Оказывается, это не так страшно.

***

      Чимин прикрывает глаза, ёжится от холода и садится на голый снег. Рядом фыркает кобыла, прибывшая вместе со своим всадником прямиком с Востока. Южанину поручили таскать мешки с мукой, привезённой этой самой совсем недружелюбной лошадью. Чимин несколько раз пытался подойти и рассмотреть её, мимолётно огладить, но та пугливо отстранялась и клацала зубами, норовясь раскромсать чужие руки.       Лошади здесь тоже другие. Их шкура толще, чем у южных, и меха гуще, дабы мороз не мог их одолеть. Север своих детищ оберегает от самого себя.       — Чего уселся? Телегу разгружай, сопляк! — гаркает всадник.       Юноша, обречённо вздыхая, снова принимается за работу. Он совсем не жалуется, ибо дома ему приходилось работать не меньше. Единственное что любил Чимин — редкие деньки, в которые его отправляли рыбачить. Только тогда он по-настоящему отдыхал. Только тогда был по-настоящему счастлив.       Сестёр и братьев он не любил. Они громко верещали, словно детёныши животных, не ведающие человеческой речи, постоянно прятались, да так хорошо, что Чимин, порой, начинал сомневаться, что они существуют, эти несносные дети.       Он их не любил. Но утешал детские сердца, когда те бились так быстро, что вот-вот готовы были выпрыгнуть из груди. Он укладывал их спать, рассказывая смешные истории на ночь, дабы кошмары не проникнули в растущие головы. Он подставлял свою щёку отцу, когда тот замахивался на младших.       Не любил. Не любил. Не любил.       Но долго обнимал остывшие маленькие тельца и целовал в навечно застывшие глаза.       Чимин никогда не думал, что их так легко заставить замолчать.       Он никогда их не забудет.              На первый взгляд это кажется ложью. Разумеется, через несколько десятков лет он не вспомнит их голоса, черты детских лиц навсегда исчезнут из памяти, оставив после себя лишь размытые пятна, возможно, даже имена спутаются между собой. И тогда, безликие дети будут приходить к брату во снах, надоедливо спрашивая: "Назови моё имя", но в ответ получат лишь горькие слёзы.       Однако Чимин никогда не забудет побледневшие тела, зверски лишённые жизни. Не забудет раздетых сестёр, и рядом их бесчеловечно порванные платья. А ведь матушка с отцом так долго на них копили. Не забудет отсечённые языки, разбросанные по полу, словно лепестки роз. Стало быть, северян разозлили их животные вопли. Не забудет отрубленные ноги мальчишек, что наверняка пытались сбежать. Их трупы без конечностей выглядели по-особенному жалостливо и беспомощно.              Чимина очень долго рвало и трясло так, словно он — кукла его маленьких сестёр, что не могут определиться чья очередь сейчас с ней играть.       Позже он отыскал родителей. Вспоротое брюхо отца и жёванное мясо во рту матери. Южанин не думал, что бы это могло значить, но их застывшие лица, обезображенные ужасом, говорили сами за себя.       Юноша тащит муку в кладовку, затем возвращается и тащит снова.       Взять, дотащить, вернуться.       Установленный порядок действий, постепенно сводящий с ума. Чимин волочит за собой мешок, а в следующее мгновение он тянет за собой безжизненное тело. В кладовке аккуратно складывает эти самые мешки, а перед глазами трупы, сваленные Чимином в кучу на кухне. Кажется, они обнимаются на прощание. Юноша возвращается к телеге, но на её месте — дом, когда-то принадлежащий большой крестьянкой семье. Они любили и ненавидели друг друга. Их ожесточила бедность, но любовь к друг другу даровала им жизнь. И дом этот горит. Как жаль, что все они лишились возможности покинуть его.       — Какие вести привёз с Востока? — к всаднику подходит северный слуга и начинает трепать гриву кобылы.       Чимин затаивается за телегой, внимательно прислушивается. Любая информация будет полезна для принца.       — Не спокойно на Востоке. Эти неблагодарные твари оказывают южанам помощь. Представляешь, идут против Севера! Ничего, Верховный правитель напомнит им, кто является их покровителем.       — Как бы не вернуться в прошлое. Та война с Востоком оставила много шрамов.       — Не трясись. Север больше не будет голодать.       Юноша закусывает губы, берёт последний мешок с мукой и спешит в замок, чувствуя, как сильно замёрзли щёки.

***

      Дети на Севере не плачут, ибо слёзы их на холоде замерзают. Они царапают им щёки, уродуют нежные лица. На Севере вообще никто не плачет, дабы сохранить человеческий облик.       Тэхён узнал об этом из книг с северными сказаниями — Сокджину посчастливилось отыскать в библиотеке южного замка, — однако в них, оказывается, так много лжи.       Южанин возвращается после ужина в свои покои и снова чувствует его присутствие. Кто-то упорно за ним следует, прячась в тени, хочет коснуться рукой, но только опечаленно смотрит и льёт детские слёзы, которые, как оказалось, действительно существуют. Тэхён оборачивается, всматривается в темноту, отчего-то совсем не тревожится. С трепетом выискивает его, желает узреть стеснительного незнакомца. И узнать причину бесконечных слёз.       — Кто ты? Перестань прятаться в моей тени. Зачем следуешь за мной?              Солнце уже давно не освещает коридоры, лишь факелы тускло поблёскивают, не принося никакой пользы. На Юге так темно было только глубокой ночью. На Севре — почти всегда.              — Прошу прощения, юный принц. Не думала, что приношу неудобства.       Тэхён пятится назад, когда перед его взором предстаёт женщина, походящая на саму смерть. В темноте вид её, должно быть, искажён, однако южанин отчётливо видит посеревшее истощённое лицо, покрытое пятнами и морщинами. Она была словно ненастоящей. Женщина то ли скрывалась за маской, то ли вовсе нацепила чужую шкуру.       — Что вы, думаю неудобства предоставил вам я, — Тэхён немного кланится, не принимая госпожу за недруга, а потому удостаивает уважением. — Я слышал детский плач. Может, вам известно откуда он?       Женщина искусственно улыбается, показывая сгнившие дёсна и зубы. Сухая кожа стягивается, кажется, вот-вот разойдётся по швам, точно у старой тряпичной куклы.       Несложно догадаться — таково уродство вызванно болезнью.       — Детей в замке нет. Не тревожьтесь, здесь часто путаются звуки. Мне однажды слышалось и не такое.       У Тэхёна звенит в ушах. Трудно совладать со своими мыслями, когда на тебя смотрят так. Так отчаянно, бледно и безразлично, словно взглядом просят о помощи и пожирают заживо одновременно. Когда пред тобой стоит человек, выдающий себя за живого. Юноша неуверенно улыбается в ответ, а незнакомка жадно таращится, сомкнув руки у живота. Они долго молчат — Тэхён не знает куда себя деть, северянка чего-то выжидает.       — Север не щадит цветы. Его холода так грубы и нелестны с нежными лепестками ликорисов и лилий. Не могли бы вы оказать мне услугу? — Женщина протягивает желтеющую руку, склизкую, словно бульон, и радостно улыбается, оголяя зеленоватые зубы, — моё имя — Чоён.       Южанин спешит ответить на рукопожатие и представиться самому, но госпожа резко разворачивается и исчезает во тьме коридора, ожидая, что за ней последуют.       И любопытный принц следует, отказываясь от возможности укрыться в покоях. Хватит прятаться, это ведь всё равно не поможет.       Тебе уже ничто не поможет, Тэхён.       И он, словно одержимый, ступает за незнакомкой, а та, взбудораженная, почти порхает. Верно говорят, не стоит судить по внешнему виду, — жизни в ней, оказывается, больше, чем в самом Тэхёне.       Всё внутри обмирает, когда госпожа Чоён останавливается напротив почивальни, что удостоилась стать местом первой встречи юного принца с верховным правителем, местом, где совокупились грехи души некогда невинной, пропитанные проклятой кровью. Тэхён чувствует их запах, видит, словно наяву. Вновь ощущает руки на шее, неизвестно кому принадлежащие. Такие сильные, умертвённо холодные...       Кажется, это было так давно. Возможно, даже в другой жизни. А может, это случилось вовсе не с ним?       Север стирает остатки здравого рассудка.       — Эти покои... принадлежат вам? — неуверенно начинает южанин, чувствуя, как скручивает живот и подступает тошнота, когда в голове всплывает догадка похуже, — вы — королева?       Чоён на это искренне смеётся. Смех её мелодично разливается по замку, проникает во все уголки, даже в сердце. А Тэхён стоит в недоумении, позабыв про дрожь и липкий страх. Удивительная женщина.       — Северная королева давно мертва. Скажу даже по секрету, никто по ней не горевал. Нелепая смерть. — Госпожа отвечает вяло, отчуждённо, но от юного принца не ускользают нотки тоски и тепла. Скучает. Но злится сильнее.       Почему ему есть до этого дело?       — Сэп сбережёт её душу.       Губы женщины дёргаются, застывают в кривой улыбке.       — Боюсь, её душу расщепило от количества грехов.       Тэхён представляет северную королеву под стать королю. Пожилой, но не утратившей красоты, горделивой, со стальной осанкой. И несмотря на свою эмоциональность, думается ему, что вспыльчивость ей была чужда, как и жестокость. За что же невзлюбил её народ?       — Что от меня требуется? — после паузы спрашивает южанин, внезапно вспомнив, что оказался здесь не просто так.       — Про ваш сад отзываются очень лестно. Я тоже хотела бы иметь такое место — тихое, расслабляющее, но такое пёстрое и живое. Говорят, из него невозможно выйти прежним. — Чоён лепетала как ребёнок, то норовясь отпереть дверь, то снова поворачиваясь к ней спиной, открываясь пред Тэхёном. — Я больше не хочу быть прежней.       — Простите?       — Цветы вянут подле меня. Юный принц, прошу вас, помогите. Нет сил бороться с ними больше.              Госпожа Чоён судорожно оглядывается, ведь не только для неё скрываться в тени — привычка, хватает Тэхёна за рукав и утягивает в почивальню, точно в могилу. Юный принц невольно задерживает дыхание, зачем-то зажмуривает глаза. Не сделай он этого, — его маленький мир схлопнется, раскрошив хрупкие кости. Или душу.       Ветхая рука давно отпустила, но кто-то его всё ещё сжимает. Кажется, Тэхён совсем-совсем маленький, с горошинку, попал на ладошку кого-то большого и беспощадного. Ладонь немедленно сжимается в кулак. Так и ощущается смерть? Или жизнь?       Так кто же из них двоих является человеческой выдумкой?       — Я ничего вам не сделаю. Точно не меня вам стоит бояться. Я напротив — в долгу не останусь. Буду полезной настолько, насколько это возможно. Как говорится, услуга за услугу.       Голос успокаивает. Внушает доверие. Вот так он и живёт — внушает сам и слушает внушающих. Нить, что связывала с истиной, давно предательски оборвалась. Южанин уже никогда не узнает что есть правда.       Хотя нужно просто постараться. Не вестись на сладкие речи, умеренные голоса, не смотреть в глаза, что мысленно ласкают, не верить словам, что звучат приятной мелодией.       Но Тэхён открывает глаза. Снова и снова делает ошибку. А кто осмелится его судить? Он же ведь ещё так юн.              Окон по-прежнему нет. Южный принц и не надеялся на их появление. Кровь оттёрли, словно пролитое молоко, и лишь увядшие цветы неизменно покоятся в вазах. Тэхён теперь знает куда и чем бить.       — Его здесь нет.       Юный принц вымученно кивает и подходит к засохшим лилиям, нежно проводит по стеблю, но тот с хрустом ломается. Южанин прячет руку за спиной, взглядом просит прощения, будто лишил жизни обречённого на скорую смерть птенца, выпавшего из гнезда.       Этот цветок вырос не на Севере. У него безжалостно отобрали дом, обрезав корни. Доставили в замок по прихоти госпожи Чоён, оставили погибать в сухой расписной вазе, на которой изображено... Солнце?       Тэхён улыбается этакой печальной истории, ибо находит себя в потемневших морщинистых лепестках. Он пустил свои корни на Юге, тянулся бутоном к солнцу, к ласкающим лучам, совсем-совсем скоро должен был расцвести в окружении таких же юных и наивных.       Конец у них, увы, один и тот же.       — Позволите узнать, кем вам приходится северный принц? — не упускает момента юноша, пока бродит по покоям, оценивая положение цветов.       Первая мысль, посетившая его перенапряжённую голову — новая знакомая коронована, а значит, является матерью верховного правителя, ибо наследником может стать лишь ребёнок, рождённый королевой от короля.       Однако всё не так просто, как нам бы того хотелось.       — Нас ничего не связывает.       — Но он был...       — Я уважаемая здесь гостья. То, что он удостоил меня своим присутствием, лишь проявление гостеприимства, дабы не обидеть меня. Глупцы, думают, я расстроюсь из-за такой нелепости. Хуже того! Пущу мерзкие слухи! Стало быть, не такая уж уважаемая. Но что поделать? Все мы лицемерны и эгоистичны. Все поголовно ищут выгоду прежде всего для себя.       Тэхён принимается собирать мёртвые цветы, внимательно вслушивается в слова, практически расплывется под их давлением — настолько успокаивали и очищали они разум.              — Тогда кто же вы такая, госпожа Чоён?       Та хитро улыбается, присаживается на постель...       ...и ничего не отвечает.