Когда падает снег

      Вода, быстро стекающая вниз от макушки до пят, была горячей. Стенка душевой кабинки, в которую она упиралась лопатками, была холодной. Губы, целующие её с неприличной жадностью, были обжигающими. Она задыхалась от густого пара в тесной душевой или из-за того, как сильно и нежно одновременно её сжимали крепкие мужские руки. Она чувствовала их везде: на талии, за спиной, сжимающими бедра и выступающие тазовые кости. Одна рука скользнула между лопатками к шее. Надавив большим пальцем на нижнюю челюсть, он заставил её вздернуть подбородок вверх и столкнуться с ним взглядом. Эти глаза возвращали в реальность и кричали: нет, это не сон. Мокрые пшеничные волосы больше не торчали беспорядочно. Они были гладкими и прилипли ко лбу. Его губы были приоткрыты, когда он дышал быстро и поверхностно. Похоже, он тоже пытался проверить реалистичность происходящего, разглядывая её лицо пристально, как никогда. Ему не казалось, это была Сакура. Живая, настоящая, обнажённая, зацелованная, горячая. Мокрая. Охуенная. От желания закладывало уши и тряслись руки, которыми он исследовал её кожу. Он так сильно её хотел. Она всегда привлекала его в сексуальном плане, но он даже не представлял насколько. И, о боже, она тоже его хотела.                   — Сакура-чан, давай… — её тонкие пальцы водили по лопаткам, и это отвлекало от всех мыслей волной пробегавших мурашек, — давай пойдём в спальню… если ты не против?                   Волнение на ее лице было очевидным, как и стеснение в движениях, но она всё же потянулась к крану и выключила воду. Наруто едва мог сглотнуть слюну, осознавая, что они действительно пойдут в его спальню. На его кровать, куда он не пускал ни одну из тех девушек, которых приводил ночами. Ни одной он не позволил пройти дальше дивана и остаться до утра. Но Сакура могла остаться навсегда. Пусть его подушки впитают запах её волос. Пусть она заполнит каждый уголок этого дома.                   — Иди сюда, — прошептал он, выбравшись из кабинки и быстро вытершись полотенцем. Он протянул ей руку, помог встать рядом и аккуратно обернул в полотенце. — Не бойся, — он поднял её на руки и вышел с ней из ванной к соседней двери напротив.                   В спальне было темно и прохладно. Пахло мужским одеколоном и каким-то освежителем воздуха. Цветочным, наверное.                   Наруто бережно положил её на кровать, отбросив полотенце на пол. Он потянулся рукой к прикроватной тумбочке, щелкнув включатель небольшого светильника. Он светил не ярче свечи, но этого было достаточно, чтобы увидеть лицо напротив. Нависая сверху, Наруто гладил её скулы своими большими пальцами и какое-то время просто рассматривал. Он не хотел торопиться. Он хотел наслаждаться этим моментом сполна. Изучить её снова. Познать ту сторону Сакуры, которую ему ещё не приходилось видеть. Сегодня она была робкой, нежной, беззащитной и слабой в его руках. Такой прекрасной, с сияющими глазами и легким румянцем на щеках.                   — Моя девочка, — как же это «моя» грело ему слух. — Я так сильно тебя люблю, — он поцеловал её в губы, — даже не представляешь как сильно, — Наруто продолжил дорожку поцелуев от щеки к шее и остановился у мочки уха. — Я тебя хочу, Сакура-чан, — после этих слов он позволил себе коснуться её груди, слегка сжимая, попутно кусая мочку уха. — А ты? — шептал он, пока рука плавно двигалась ниже по животу, который втянулся от прикосновения. Наруто схватил её за бедро, вынуждая согнуть одну ногу в колене, после чего начал водить пальцами по внутренней стороне бедра. Сакура в это время глубоко дышала с закрытыми глазами и то сжимала, то разжимала его плечи. — Ты хочешь меня? — рука скользнула между её ног. Она была горячей и мокрой. До его ушей долетел первый стон, который он тут же поймал губами, настойчиво толкаясь языком в её рот. Не разрывая поцелуй, он медленно ввёл в неё один палец, вынуждая застонать ещё раз. Пальцы на его плечах впились в него сильнее. — Вот так, моя девочка, да, — горячий шепот над ухом сопровождался движением пальца внутри. Сакура прогнулась под ним и закинула голову назад, постанывая в такт его движениям. Она хваталась за него, как за спасательный круг, пока он топил её в этих ощущениях.                   — Наруто, я… боже… — Сакура хотела сказать ему что-то важное, но, кажется, забыла все слова, потому что он добавил ещё один палец и припал губами к её груди. Стеснение, жар и желание боролись за первенство внутри неё, когда Узумаки рисовал языком вокруг её сосков, оставил множество поцелуев на животе и дошел так до лобка. Ощущение его языка там выбило из груди весь воздух вместе с неприлично громким стоном. Одной рукой Сакура сжала волосы на его затылке, который был где-то между её бедер, а второй хваталась за простыни. Пальцы всё ещё двигались внутри неё, когда он ласкал её своим языком.                   Вдоволь наслушавшись стонов, он выпрямился с довольной ухмылкой на лице, смотря на неё свысока. Она ещё никогда не была такой послушной, и это страх как возбуждало. Вытянув из неё мокрые пальцы, Наруто протянул руку, чтобы достать из тумбочки презерватив. Сакура открыла глаза от постороннего шума и разочаровано уставилась на него.                   — Ты не ответила, — Наруто ухмыльнулся, резко вводя пальцы обратно. Стон был громким. — Скажи, что ты хочешь.                   — Да.                   — Да? Что «да», Сакура-чан? — зацепив зубами край упаковки, Наруто раскрыл её.                   — Боже, Наруто, я, да, да, вот так, — Сакура резко притянула его к себе обеими руками, после чего выдохнула возле уха: — я тебя хочу. Хочу, чтоб ты был первым.                    Наруто замер на несколько секунд. Все те мерзкие мысли-фантазии о других парнях… Идиот. Честно, ему было плевать, была ли Сакура девственницей, потому что он со своими ночными интрижками едва ли мог судить о таком, но тот факт, что Сакура выбрала его, приятно грел душу.                   — Моя девочка, — снова повторил он с ещё большим наслаждением, пока надевал презерватив, после чего удобно устроился между её ног. Сакура вновь прижала его к себе, а Наруто подставил руки под её таз, приподнимая. Сначала он лишь слегка коснулся её снаружи, проведя вперед-назад несколько раз. — Обхвати меня ногами, — она послушалась, скрестив ноги на его пояснице. Наруто нежно поцеловал её и медленно и постепенно вошёл в неё, после чего остановился на несколько секунд, дав возможность привыкнуть к новым ощущениям, которые отличались от пальцев. — Ты как? — он заботливо посмотрел на её реакцию. — Я могу продолжать?                   — Да, — Сакура почувствовала, как он крепко сжал её ягодицы и начал медленно двигать тазом, постепенно усиливая толчки. Нужно отдать ему должное, ей ни разу не было больно или дискомфортно.                   — Сакура-чан, боже, какая ты охуенная, — расслабившись, Наруто не сдерживал себя ни в движениях, ни в словах. Толчки стали резче и быстрее, его руки по-собственнически сжимали её тело, а на его коже начали выступать капельки пота, одну из которых Сакура поймала губами на его ключице, оставив засос на том же месте.                   Она блуждала руками по его спине, оставляла розовые следы от ногтей, поддавалась тазом навстречу и раз за разом позволяла ему слышать эти крышесносящие стоны. Ничего приятнее он в жизни не слышал. А потом она в очередной раз протяжно простонала его имя, прочертив полосы ногтями по ребрам.                   — Боже, Сакура-чан, я сейчас… — несколько последних глубоких толчков были самыми страстными и закончились его стоном. Наруто склонил голову над её плечом, шумно дыша, после чего вышел из неё и перекатился на бок рядом с ней. Он притянул её к себе, чтобы прижаться губами к виску.                   Какое-то время они лежали в тишине, осознавая всё, что только что произошло. Наруто лежал на боку, подставив одну ладонь под голову, упираясь локтем в подушку, с приподнятыми уголками губ. Он смотрел на неё сверху вниз и гладил влажные пряди её волос, после чего наклонился и снова поцеловал.                   — Ты такая красивая, — кончики пальцев плавно скользили по коже от шеи до талии и обратно. Он взял её ладонь и поднёс к своим губам, целуя тыльную сторону. — Всё в порядке?                   — Да, — прошептала она и прижалась ближе, спрятав лицо в этих объятьях.                   — Я думаю, — Наруто бережно гладил её по затылку, — нам снова нужно в душ. Я быстренько схожу первым, а потом, пока ты будешь в душе, сбегаю в магазин, ладно? Поужинаем вместе. Что ты хочешь поесть, Сакура-чан?                   — Хм… Рамен?                   — Рамен?! — Наруто искренне удивился, но в глубине души обрадовался, что риса и овощей не будет. — Сходим к старику в «Ичираку» вдвоём или взять домой?                   — Давай сходим.                   — Хорошо, тогда я в душ, не скучай сильно, — Наруто ещё раз поцеловал её и направился в ванную.                   Сакура вдруг осталась одна в тихой комнате с блеклой лампой. Её наполняли смешанные чувства. Правильно ли было поддаться страсти и провести ночь с Наруто, если она все ещё не была готова сказать ему «я люблю тебя» в ответ. Сложно сказать, что именно вызывало сомнения.                   Шум воды исчез, а вскоре Наруто вернулся в спальню в пижамных штанах. Глядя на него в тусклом свете лампы, Сакура решила, что, возможно, ей не стоит вновь и вновь копаться в себе. Сегодня нужно просто наслаждаться вечером, потому что время, проведённое с Наруто, действительно было для неё счастливым.                   Он остановился немного дальше дверного проёма, смотря на свою кровать. Моргнул раз, два, три. Нет, не показалось. Губы расплылись в улыбке, и он подошел ближе, присел на край и коснулся её щеки.                   — Всё хорошо? — спросил он, поглаживая её плечо.                   — Да, — Сакура отвечала тихо, почти шепотом.                   — Я подожду тебя внизу, я оставил тебе чистое полотенце в ванной, а фен в тумбочке, — после короткого поцелуя в лоб он вышел из комнаты.                   Сакура была приятно удивлена его заботой и пониманием. Она не хотела ходить перед ним обнаженной. Конечно, он уже видел всё, но сейчас ей хотелось немного побыть наедине с собой. Она неспеша приняла душ, высушила волосы, пытаясь кое-как их уложить при помощи расчески Наруто, оделась и спустилась вниз. Наруто возился с посудой, которую не успел разложить, когда она пришла.                   — Сакура-чан, — обрадовался он, словно долго её не видел. — Дождь прекратился, идём?                   — Идём, — она улыбнулась ему в ответ.                   Улицы Конохи были яркими и даже немого шумными, не смотря на поздний час. Вечер пятницы всё-таки. Заведения были открыты, отовсюду слышалась тихая музыка и разговоры. Сакура даже подумала, что рамен был плохой идеей, когда ловила взгляд почти каждого проходящего мимо человека, а особенно, девушек. Наруто был без преувеличений самым желанным мужчиной в Конохе, поэтому он, идущий с ней вечером с блаженной улыбкой на лице, не мог не привлекать внимание.                   Наруто же не заметил ни одну из этих девушек, зато хорошо заметил мужчин, которые поглядывали на Сакуру. В барах он часто слышал, как кто-то «специально вывихнул палец на тренировке, чтобы попасть к доктору-красотке». Мало кто отваживался приставать к ней открыто, так как знали о её вспыльчивом характере. Знали о нём. И об Учихе тоже. Но Наруто не был трусом, поэтому, недолго думая, взял её за руку и притянул поближе.                  — Наруто, что ты..?                   — Мне запрещено держать тебя за руку?                   — А? Нет, но все…                   — У меня свидание с тобой, а не со всеми, — и он сжал её руку крепче.                   Возразить было нечего. Наверное, его решимость передавалась через это прикосновение, потому что через какое-то время Сакура почувствовала безразличие к косым взглядам. До Ичираку они шли несколько минут. Медленно и спокойно, обсуждая детишек с Академии, которым преподавали.                   Рамен сегодня был вкуснее, чем когда-либо. То ли старик создал новый рецепт, то ли в присутствии Сакуры всё в жизни было лучше. Пока они общались, старик поглядывал на них и вспоминал, как эти двое однажды забежали к нему, прячась от хулиганов. Тогда он подумал: однажды они полюбят друг друга. И сейчас, наблюдая за тем, как Наруто отвлекался от еды, чтобы поправить Сакуре выбившуюся прядь волос, он знал, что был прав. Он много раз слышал от него об этой девочке, когда Узумаки был мальчишкой. Он часто жаловался, что Сакура-чан запала на этого Учиху, который ей совсем не подходит, но он обязательно надерёт ему задницу и заслужит её любовь.                   Похоже, заслужил.                   Закончив с едой, Наруто оплатил заказ, поблагодарил за лучший рамен в его жизни и, взяв Сакуру за руку, покинул заведение. Он хотел пойти домой, но Сакура запретила ложиться спать с полным животом, поэтому прогулка затянулась на час. Они шли в сторону Резиденции, потому что рядом был сад, где можно было пройтись в тишине и без лишних глаз. Дойдя до лиц Хокаге, Наруто остановился и посмотрел вверх. Каменное лицо Минато смотрело на него в ответ.                   — Иногда я смотрю на него и думаю: хоть бы раз заговорил, а он молчит. Кусок камня с лицом отца, не более. Я был так счастлив, когда Орочимару воскресил его. Пусть недолго, но почувствовал, какого это — быть его сыном. Правда, к хорошему быстро привыкаешь, поэтому после встречи с родителями я стал скучать по ним ещё больше, чем до.                   — С родителями? — задумчиво протянула Сакура. — Ты видел свою маму? Но как?                   — Когда папа запечатал Кураму, он запечатал и часть чакры мамы, чтобы я смог встретиться с ней, когда попробую приручить его. Это было лишь в моём подсознании, но даже так я был безумно рад встретить её. Кстати, знаешь, что мне пожелала мама перед уходом? — Наруто посмотрел на неё и улыбнулся. — Найти девушку, похожую на неё, — он крепче сжал её ладонь. — Мне кажется, я нашёл.                   — Наруто… — его слова почему-то растрогали Сакуру настолько, что она отвернулась, чтобы смахнуть накатившуюся слезу.                   — Мне жаль, что я никогда не смогу познакомить тебя со своей семьей, но я рад, что папа видел тебя и наверняка рассказал маме о тебе, — он снова посмотрел на лицо Минато с грустью в глазах и комом в горле. Его родители никогда не смогут заплакать на его свадьбе, он не сможет пригласить их на ужин или прийти к ним в гости. Его ребенок, который однажды точно появится, никогда не встретится с ними. Иногда, думая об этом, Наруто жалел, что его отец был героем и Хокаге. Но изменить это было не в его силах, поэтому ему оставалось лишь следовать их советам и когда-нибудь создать новую семью.                   Интересно, думает ли она о таком?                   Сакура, словно услышала его вопрос, притянула его к себе и обняла, уложив голову на своё плечо. Так тепло и нежно, словно драгоценность, а потом вдруг:                   — У тебя есть семья, Наруто. У тебя есть я.                   Сдерживаясь из последних сил, Наруто прижал её к себе за талию.                    — Да, ты права. У меня есть ты, — он повторил эти слова за ней, чтобы осознать их лучше. Она и правда есть у него. По-настоящему, больше, чем просто друг или товарищ по команде. — Я люблю тебя.                   Наруто выпрямился и коснулся её щеки, поглаживая скулу большим пальцем. Даже в темноте эти глаза блестели ярче любой звезды. У него не было ни единого шанса не влюбиться в неё. Он был совершенно уверен, что любил её больше жизни всегда, но за последние несколько недель он будто влюбился заново. Ещё больше, резко, словно упал со скалы в бесконечную пропасть. Было страшно и захватывающе одновременно. Он любил её почти всю сознательную жизнь, но едва ли надеялся вот так целовать под звёздным небом прохладным вечером после того самого настоящего свидания, на которое приглашал сотни раз и всегда получал отказ. Наруто целовал её нежно и медленно, наслаждаясь этой возможностью сполна.                   Когда они вернулись домой, никто из них не потянулся к включателю. Их тянуло лишь друг к другу. Закрыв дверь, Наруто повернулся и тут же замер, потому что Сакура обхватила его лицо обеими руками и снова поцеловала его, потянув за собой. Медленными шагами они оказались в гостиной, где Сакура легко толкнула его на диван, а он послушно сел, заворожено наблюдая за тем, как она уселась на его бедра и вновь коснулась его лица, внимательно разглядывая. Единственным лучиком света бы ночник на тумбочке, но его блеклого света было достаточно, чтобы увидеть, насколько она была смущена своими же действиями. Её тонкие пальцы перебирали волосы на затылке, гладили шею, плечи, а потом она потянула вниз замочек чёрной куртки. Наруто помог ей избавиться от этого элемента одежды и послушно поднял руки вверх, когда Сакура потянула вверх края его белой футболки и бросила её на пол. Кончики пальцев очертили ключицы, спустились вниз по рёбрам и остановились на кубиках пресса. Его кожа была загорелой и покрыта мурашками. Она наклонилась и стала проделывать дорожку поцелуев от низа грудины до впадинки между ключицами, а когда Наруто закинул голову назад, тяжело выдыхая:                   — Боже… — Сакура перешла на шею. Здесь поцелуи стали влажными, с легкими показываниями.                   Во рту пересохло, а напряжение и пульсация в его штанах росли с каждым её прикосновением. Наруто не делал ничего, кроме как сжимал её бедра своими руками. Он позволял ей целовать себя где угодно и как угодно, задыхаясь от удовольствия. А потом она провела ладонью по ширинке, и он, кажется, умер с первым тихим стоном.                   — Сакура-чан… боже… да, — он позволил себе сжать её бока и толкнуться тазом навстречу. Сакура вновь коснулась его ширинки, но на этот раз расстегнула пуговицу и, господибожемойчто, сползла вниз, встав перед ним на колени. Он слышал, как расстегнулась змейка. Чувствовал, как она потянула его штаны и трусы, вынуждая приподнять таз.                   Это сон. Это всё сон.                   Пока Наруто убеждал себя, молился, и умирал снова и снова, её пальцы гладили внутреннюю сторону бедер, подбираясь ближе к паху. Она обхватила его правой рукой, после чего Наруто почувствовал горячее дыхание и первое важное прикосновение языка.                   — Блять… — ещё одно. Кончик её языка скользнул по кругу, потом были губы и в какой-то момент всё стало горячим и мокрым, от чего он шумно выдохнул и застонал. — Как ты это… Да, боже, ещё, пожалуйста.                   Наруто закинул голову на спинку дивана и стал искать опору в подушке, в плечах Сакуры, в её волосах, не зная куда деть свои руки, себя и сделать хоть какой-то вдох. Ему заложило уши, он отдалённо слышал свои собственные стоны и шум крови в ушах. Наруто думал: я обожаю её. Боже, как я обожаю её.                   — Сакура-чан, стой… Иди ко мне, — и он потянул её вверх за плечи, кое-как поспешно стянул с неё одежду. — Я тебя хочу.                   И она вновь оказалась на его бёдрах. Сакура смотрела ему в глаза, держа одну руку на затылке, а второй ухватилась за спинку дивана, медленно опускаясь вниз. Наруто не делал ничего, лишь сжимал за талию и позволял ей делать всё в своём темпе. Медленно, плавно, вверх-вниз. В какой-то момент она закрыла глаза, слегка приподняла подбородок и шумно выдохнула. Это было оно. Наруто поддался вперёд, чтобы покрыть поцелуями её грудь, периодически цепляя языком соски. Его руки хаотично гладили поясницу, талию, сжимали ягодицы. Сакура стала двигаться быстрее, хватаясь за волосы на его затылке, как за спасательный круг, потому что она действительно тонула в этих ощущениях. Даже не заметила, как нацарапала ему три розовых полосы на плече, и как Наруто оставил ярко-фиолетовый засос под её ключицей.                   — Какая ты… охуенная… моя девочка… да…       Наруто без остановки нашептывал между прерывистыми вдохами, а она слышала лишь часть из-за стонов, а потом почувствовала, как всё стянуло тугим узлом на несколько секунд, после чего словно взорвалось, и жар разошелся по всему телу, заставляя дрожать и впиваться ногтями в его спину. От этого ощущения закружилась голова и всё тело обмякло, словно она на несколько секунд потеряла контроль над ним. Когда она открыла глаза, то заметила, что Наруто довольно улыбался, и тоже замер, позволив ей насладиться моментом сполна, после чего резко перевернул её на спину и оказался сверху, вынудив закинуть ноги ему за спину. Он наклонился, поцеловал её и вновь вошёл, сделав несколько последних резких толчков, заканчивая с громким стоном.       Отдышавшись на её плече, Наруто опустился рядом, протянув руку под тонкую шею, чтобы обнять Сакуру.       — Ты как? — поинтересовался он, коснувшись губами виска.              — Вау? Подходящее слово, — честно призналась она, смущённо улыбаясь.       — Рад, что у тебя получилось в этот раз, — Наруто гладил её живот и грудь второй рукой, чертя всякие узоры кончиками пальцев. — Сакура-чан, — его тон стал серьёзнее, — мы, э… не предохранялись. Ты не подумай, я не…       — Наруто, — Сакура едва не засмеялась, когда он хотел сказать, что не боится быть отцом или что-то в этом духе, поэтому перебила его и протянула перед ним свою руку, которая засветилась зелёным. — Всё хорошо, я всё-таки кое-что умею.       — А для этого тоже есть какие-то ниндзюцу? Я в шоке, — его удивление было искренним, это насмешило её ещё больше.       — Дурак, — и она засмеялась. Наруто притворился обиженным, но в душе смеялся тоже.                   После душа они сразу пошли спать, потому что утром Сакура должна была рано встать. Чёртову миссию, к сожалению, никто не отменял, и из-за этого Наруто долго не мог уснуть. Он лежал на боку и смотрел на Сакуру, которая спала рядом. Раньше он всегда старался поставить свой спальный мешок рядом на миссиях, чтобы иметь возможность посмотреть на неё перед сном, но тогда она была в одежде, а он не мог позволить себе гладить её по волосам, как сейчас. Он так не хотел, чтобы наступало утро. Ему было тяжело представить, что она уйдёт неизвестно куда неизвестно насколько. Будет в опасности.                   Чёртов Какаши. Блядская миссия.                   Мысли не покидали его, пока он просто не вырубился от усталости. Наруто проснулся первым, до будильника. Как приятно было открыть глаза и первым делом увидеть розовые пряди волос на своей подушке. Это казалось таким правильным, что он решил: когда Сакура вернётся с миссии, он предложит ей съехаться. Он решил не будить её, пусть ещё немного поспит. Умывшись холодной водой и почистив зубы, Наруто натянул штаны и футболку, после чего пошёл вниз. Он не был хорошим кулинаром, но всё же омлет и несколько бутербродов были ему под силу. Хотелось ещё раздобыть какие-то булочки, но в такую рань пекарни не работали. Поставив завариваться кофе, Наруто глянул на часы и пошёл будить Сакуру, хоть всё внутри него противилось этому. Его ноги были тяжелыми, когда он поднимался по ступенькам, и дверь в спальню тоже казалась неподвижной. Он заставил себя открыть её, подойти к кровати, сесть на край и коснуться плеча, которое выглядывало из-под одеяла.                   — Сакура-чан, просыпайся, — он слегка покачал её, и она сразу же открыла глаза. — Доброе утро, — улыбаясь, Наруто гладил её щеку. — Как спалось?                   — Замечательно, — тихо ответила она и слегка приподнялась на локтях.                   — Я приготовил завтрак, подожду тебя внизу, — чмокнув Сакуру в лоб, Наруто пошёл вниз, предоставив ей время сходить в ванную.                   Сакура спустилась уже в одежде и с собранными волосами.                   — Ничего себе, — искренне восхитилась она, наблюдая за тем, как Наруто раскладывал тарелки. — Ты просто чудо, — Наруто от этих слов даже слегка смутился, пока что было непривычно слышать от неё что-то такое. — Нужно будет заскочить домой за плащом и рюкзаком, а потом уже к воротам. Ты пойдешь со мной или останешься дома?                   — К сожалению, я не могу пойти с тобой, но до ворот — да, — и он принялся напряженно ковырять омлет вилкой, не находя в себе сил и желания есть.                   — Наруто, — Сакура накрыла его ладонь своей, — всё будет хорошо, даже в случае опасности я не умру, у меня есть это, — и она ткнула себя в метку на лбу. — Помнишь сколько раз леди Цунаде выживала в ужаснейших битвах благодаря этой технике? К тому же, я буду не одна.                   — Ага, — и он отвернулся, чтобы не показывать, как закатил глаза. Его адекватная часть знала, что раз он не будет рядом, то Саске — единственный, кому он может доверить её жизнь, но в то же время, он не мог доверить Сакуру ему по другим понятным причинам.                   — Не будь ребёнком, мы уже это обсуждали.                   Наруто не хотел ругаться перед уходом, поэтому сдержался. Крепче сжал её руку и стал молча есть. Потом молча проводил её до дома, подождал, когда она выйдет с рюкзаком, и сопроводил до ворот.                   Какаши, Саске и Шикамару уже были там. Никто не удивился, что он пришёл тоже. Когда они подошли, Шикамару курил, а Саске стоял ровно и смотрел то на него, то на Сакуру.                   — Доброе утро, сенсей, — Сакура уважительно поздоровалась с Хокаге, а потом обратилась к парням: — Саске-кун, Шикамару.                    Саске-кун. Саске-кун, блять.                   — Какаши-сенсей, вы не передумали? — конечно, это был глупый вопрос.                   — Нет, ты нужен здесь, — Хокаге отрицательно покачал головой.                   — Конечно, — Наруто тяжело вздохнул.                   — Что ж, — Какаши обратился к команде, — будьте осторожны, нам нужна лишь информация, по возможности, никаких сражений. Главы деревень, в которые вы направляетесь, осведомлены о вашем визите. Буду ждать вестей.                   — Скоро вернёмся, — уверенно ответил Шикамару, докуривая свою сигарету.                   Наруто сжал кулаки и, сдерживая все слова, подошёл к Сакуре ближе. Обведя её взволнованным взглядом с ног до головы, он позволил себе коротко поцеловать её в лоб, заставив покраснеть.                   — Будь осторожна, ладно? — она кивнула.                   А потом он неожиданно подошёл к Саске и протянул ему ладонь для рукопожатия.                   — Прошу, береги её. И себя. Хорошо?                   Саске, как всегда, немногословно кивнул и пожал ему руку в ответ.                   — Ну, а Шикамару, видимо, сам себя беречь будет, — саркастично произнёс он и выкинул окурок. — Идём?                   — Да, пора, — Какаши кивнул и помахал им рукой.                   Наруто долго стоял возле ворот, наблюдая за тем, как они уходили. Он был благодарен Сакуре за то, что она не оборачивалась, иначе он бы точно побежал с ними. Когда три силуэта исчезли за поворотом, Наруто развернулся и заметил, что Какаши все ещё был за его спиной.                   — С ней всё будет хорошо.                   — Как вы можете знать наверняка? — Наруто даже немного бесила эта его уверенность.                   — Увидишь, — Какаши лишь отмахнулся, — а пока что иди домой и готовься к занятиям, твои ученики ждут тебя.                   Да, он прав. Его ученики будут ждать его. А он будет ждать Сакуру.                               Через два дня они были у подножья той самой горы, над которой Саске нашел зеркало. По дороге сюда они обговаривали множество вариантов, но больше всего их интересовала информация, которую Сакура нашла в архивах. Её заинтересовало то, что Саске в своём рассказе вспомнил Хаку. Ей удалось найти информацию про его клан Юки, который был одним из сильнейших до Первой войны шиноби. Оказывается, Страна железа не всегда была страной без шиноби. На самом деле, она была первой страной с шиноби. Клан Юки какое-то время владел деревней Скрытого Снега или Льда и, по легендам, глава клана мог призывать Юкионну — древнее божество, запечатанное в мече, забирающее души всех, кого коснётся своим леденящим дыханием. В начале войны многие шиноби пытались заключить с ними союз, но ничего не вышло, поэтому клан уничтожили, а божество разделили на несколько частей, запечатали в свитках, и спрятали по разным деревням, так как управлять им мог лишь потомок клана. В одном из архивов говорилось, что запечатал его Первый Хокаге. Однако, меч нигде не упоминался. Похоже, что его не запечатали, а частица божества все ещё жила в нём.                   В бою тот шиноби использовал меч, все его техники были связаны со стихией льда, но, если доверять архивам, ему более ста лет, а то и почти двести, однако тот мужчина выглядел едва ли на тридцать лет. Конечно, некоторые люди вроде Хаку были рождены от смешанных браков и имели каку-то часть способностей, но чистокровных потомков клана не могло остаться в живых.                   И, всё же, кто-то крал свитки, замораживал целую деревню, а люди говорили о каком-то драконе. В этой теории было много «но», однако, она казалась Сакуре самой правдивой. Саске, встречавший Мудреца Шести Путей, уже ничего не отрицал. В этом мире могло сучиться что угодно.       Когда они прибыли, жители деревни и шиноби не были покрыты льдом, вокруг кипела жизнь. Глава деревни встретил их и сказал делать всё, что посчитают нужным. Первым делом они решили исследовать гору, в которой хранился украденный свиток. Внутри было темно, влажно и пахло плесенью. Саске вел их под землю к кристаллу.                   — Внизу очень холодная вода примерно по колено, — предупредил он, спускаясь первым.                   Сакура спустилась следом и сразу же подметила иероглифы на стенах. Она стала осматривать их, кивая сама себе, а потом подошла к кристаллу.                   — Я видела такие в архивах, это одна из запечатывающих техник Первого Хокаге.                   — Какой-то бред, — Шикамару потирал виски и пытался обдумать всё, но пазл не складывался.                   — Да, — согласилась Сакура, осматривая поверхность кристалла. Она была ярко-голубой, а внутри была пустота, оставшаяся от свитка. — Интересно, как он взломал печать? Судя из описания, после вмешательства этот кристалл должен высосать чакру из того, кто попытается его потревожить, а гора должна обрушиться.                   — Жуть, — Шикамару встал рядом с ней и ткнул пальцем в холодную поверхность.                   В ту же секунду кристалл покраснел, иероглифы тоже засветились, как и вода под ногами.                   — Чёрт! — Шикамару почувствал жуткую слабость в ногах и упал на колени, вскоре свалились и Сакура с Саске.                   Силы покидали их каждую секунду всё быстрее и быстрее, а земля под ногами дрожала. Ноги и руки просто застряли в воде. Шикамару уже вовсе рухнул в воду с головой без сознания. Саске пытался создать Сусано, но понял, что полностью потерял контроль над чакрой. Пытаясь протянуть руку, он лишь ещё больше упал, но из последних сил поднял взгляд на Сакуру, вспоминая о камне, который видел у входа в пещеру. Она заметила его взгляд и поняла, что он собирается сделать.                   — Саске-кун, нет! — но она уже была снаружи, а камень пропал. Он поменял их местами. Вот идиот! — Нет, нет, нет, черт! — гора дрожала, по ней шли трещины. У Сакуры было всего несколько секунд. Она вспомнила, что печать должна была храниться снаружи горы, но где? Пришло время испытать сенсорную технику, которую она ещё даже не закончила. Она стала думать о клетках Хаширамы, с которыми работала в лаборатории, настроилась на них и, сложив печать, стала искать что-то похожее вокруг. Её потянуло к другой стороне горы, с которой уже стали отваливаться камни. Она дошла до него на трясущихся ногах и ударила в место, которое казалось ей тем самым. Когда верхний слой горы отпал, она увидела ту самую печать, которую нужно было сорвать. Сакура сорвала её, и иероглифы, что тянулись от неё, перестали светиться, но гора уже потрескалась настолько, что продолжала разрушаться. Она хотела забежать обратно и помочь им выбраться, но вход уже завалило. Сакура подумала снести верхний слой горы одним чётким ударом, как вдруг сквозь неё прорвалась рука Сусано. Из руки выпал Шикамару, которого Саске вышвырнул, а после выпрыгнул сам, и гора остаточно провалилась под землю с грохотом и пылью.                   — Саске-кун! — Сакура подбежала к нему, едва ли сидевшему на четвереньках, потому что кристалл высосал из него почти всю чакру. Он не нашел сил ответить, лишь ткнул в сторону Шикамару, который был без сознания. — Да, сейчас, — Сакура перевернула его на спину и принялась переливать ему чакру, пока тот не вдохнул глубоко и не открыл глаза. — Слава богу, ты жив.                   — Не стоило трогать ту хреновину, — сказал Шикамару и попробовал привстать. — Разве тот хрен не взломал печать? Почему она сработала, ничего не понимаю.                   — Возможно, если у него действительно есть тот меч и божество о котором говорила Сакура, это его «ключ» ко всем подобным местам, потому что в таком случае он не крадёт свитки, а лишь возвращает их туда, где они должны быть, — Саске уже мог сидеть и нормально дышать. Восстанавливался он очень быстро.                    — Давайте подумаем об этом в другом месте, — Сакура едва успела договорить, как местные шиноби прибыли помочь им, когда услышали шум и грохот.                   — Что случилось? Все живы? — спросил один из них.                   — Да, — Сакура помогла Шикамару подняться и рассказала им о том, что произошло.                   До вечера они сидели в отеле, восстанавливая силы. Сакура перебирала различные версии в своей голове, пытаясь найти объяснение происходящему. Похоже, посещать любое следующее место из запланированных было опасно. Все запечатывающие техники, использованные для охраны, могли их убить. Но как же он обошёл их? Может, Саске прав?                   Саске… Сакура вдруг подумала о том, что он спас её первой, зная, что мог так и остаться в пещере. Вряд ли он знал наперёд, что она найдёт печать, и к нему вернётся возможность создавать Сусано. Стоило ли ей поблагодарить его? Отчитать его? Вообще что-то говорить об этом?                   Не желая больше думать об этом, она вышла из своего номера на балкон. На улице было прохладно, все-таки, Страна Железа была совсем близко. Долетающий ветер был морозным, со рта шёл пар. Вдали в сумерках виднелись заснеженные горы. Будет ли правильным решением идти туда завтра? Возможно, стоит вернуться в Коноху и поискать ещё что-то в архивах. Но что искать? Вся эта история с кланом, который уничтожили, с мечом, с божеством и шиноби, которому почти двести лет, была сплошным абсурдом.                   — Новости от Какаши, — неожиданно на балконе появился Саске. — Сай и Канкуро вернулись с миссии, они смогли найти одно логово и стащить оттуда кое-что, но им хорошо досталось. Они тоже видели того шиноби, но сказали, что ему на вид было лет двенадцать.                   — Что? — Сакура застыла в недоумении.                   — Сам не понимаю, я тоже успел увидеть его в тот день, он выглядел лет на тридцать, — задумчиво произнёс Саске, вставая рядом с ней. Он протянул ей письмо Какаши. — Почитаешь подробнее.                   Сакура раскрыла его и принялась внимательно изучать, но от этого всё стало лишь ещё более запутанным. Конечно, он не описал в письме, что конкретно нашел Сай, но сказал, что это многое объясняет. Похоже, они и правда вернутся в Коноху раньше времени.                   — Ясно, — Сакура вздохнула и отдала ему письмо, после чего Саске сжёг его.                   Какое-то время они стояли молча, но Сакура не выдержала:                   — Саске-кун, спасибо, что спас меня сегодня, но…                   — Давай остановимся на «спасибо», — перебил он её. — Неважно, что ты скажешь, в следующий раз я сделаю это снова.                   — Саске-кун, ты… — Сакура замолкла, потому что почувствовала, как на щеку приземлилась снежинка. Сначала она напряглась, но быстро поняла, что это просто снег. Он стремительно усиливался, снежинки становились крупнее, но падали плавно и медленно. Сакура протянула руку, поймав несколько. — Красиво, — она улыбнулась.                   Саске всё это время смотрел на неё. Как она завороженно наблюдала за снежинками, как они падали на её волосы, как она улыбалась и ловила их в свою ладонь.                   — Да, — согласился он. — Красиво                   Когда Сакура вновь посмотрела на него, она поняла, что Саске говорил не про снег.                   — Саске-кун, — единственное, что она успела сказать до того, как он схватил её за затылок и притянул к себе, настойчиво целуя.                   Шикамару, куривший под балконом, остался незамеченным, но сам видел всё. Он выкинул сигарету и тяжело выдохнул. Ему вдруг стало мерзко и обидно за своего друга, и он предпочел не досматривать эти любовные сцены, а вернуться в свою комнату. Наруто такого дерьма точно не заслуживал.                   К сожалению, Шикамару не видел, как Сакура, вцепившись в плечи Саске, ототкнула его, прижав ладонь к губам.                   — Саске-кун, я не могу так, — взмолилась она, пытаясь отступить назад, но он схватил её за запястье.                   — Не можешь или не хочешь?                   — Что?                   — Не можешь, потому что совесть мучает, или не хочешь, потому что больше ничего ко мне не чувствуешь? — он, как всегда, был прямолинеен.                   Сакура молчала. Она не знала, что ответить. Мучала ли её совесть? Да. Чувствовала ли она что-то к нему? Да, что-то. Привязанность? Любовь? Симпатию? Или просто чувствовала что-то, что привыкла чувствовать так много лет, живя иллюзией?                   — Прости, я не хочу сегодня отвечать на глупые вопросы.                   — Как скажешь, — он отпустил её запястье и исчез.                   Это было в стиле Саске. Исчезать из её жизни и появляться, чтобы запутать ещё больше.                   Что она чувствовала? Усталость. Пожалуй, это единственное, что осталось от прежних чувств. Усталость от них.                   Она пошла спать. Засыпая, её мучал лишь один вопрос.                   Интересно, как там Наруто?                                                                                      ***       — Сделайте что-нибудь, чертовы идиоты! — Тэтсуо надрывал связки, наблюдая за тем, как ниндзя-медики бесполезно пытались лечить его сына.                   Он был на полпути к убежищу, когда одна из рун на его запястье начала жечь. Он занервничал и ускорился, но был уверен, что защиты будет достаточно, пока на втором запястье не загорелась руна «Сердце». Тэтсуо смотрел на свою кожу, моргая раз, два, три. Она все ещё светилась. Его глаза расширились в ужасе, а ноги приросли к земле. Осознание ударило по нему резко и больно, он сорвался с места так быстро, как только мог. По пути жжение усиливалось, значит, Кори был в опасности.                   Ворвавшись в Восточное убежище, Тэтсуо встретился лицом к лицу со своим наибольшим страхом: Кори умирал. Он корчился от жара и судорог в бреду, пока медики пытались хоть что-то сделать. У них ничего не выходило третьи сутки. Со слов своих шиноби было очевидно, что Кори отравил кукловод из Песка. К сожалению, никто не славился ядами больше, чем Песок.                   Тэтсуо не спал три дня, доставлял травы, ещё двух медиков, но всё бесполезно. По их подсчётам сердце Кори долго не протянет. Тэтсуо сжимал его трясущуюся руку и молился богам, в которых давно не верил. Сын уже не узнавал его, лишь тяжело дышал и изредка что-то бормотал под нос.                   — Мам? — это било вдвойне больнее.                   — Кори… Чёрт… Эй, вы! Что у вас там?! — он обратился к медикам за своей спиной, которые испытывали очередную порцию противоядия.                   — Простите, все ещё нет, — со страхом ответил один из них.                   — Бездари! — Тэтсуо подошёл к столу, нервно перевернул его за край, разбив все пробирки и образцы. — Пошли вон отсюда, иначе всех убью! Вон! Быстро!                   Комната опустела прежде, чем он вымолвил последнее слово. Прикусив губу, Тэтсуо сосредоточился на этой боли, чтобы собрать мысли в кучу. Он должен был что-то сделать. Что-то же было в его силах? Он не был медиком, не знал ни одного медицинского ниндзюцу, но, кажется, мог помочь. Подойдя к кровати, Тэтсуо коснулся двумя пальцами лба сына, а второй рукой сложил печать.                   — Всё будет хорошо, я тебе обещаю, — но он ничего не слышал, лишь корчился от боли в мышцах. — Техника тысячелетней ледяной тюрьмы, — тело мальчика тут же покрылось несколькими слоями льда, которые нарастали один за другим, после чего он выглядел так, словно застрял внутри кристалла.                   Тэтсуо наклонился, с горечью прижавшись лбом к холодной поверхности. Он впился пальцами в гладкие края кристалла, прокручивая в голове всевозможные варианты выхода, но его мысли были хаотичны. Он вспоминал тринадцатилетнего себя и отца, лицо которого уже с трудом мог представить. Отец коснулся пальцами его лба, сложил печать, и всё тело сковало пронзающим холодом. Потом была лишь темнота и холод, овладевший каждой клеточкой его тела. Ком сжимал его горло от осознания того, что его сын сейчас чувствует тоже самое. Возможно, боль от яда была хуже, но этого ему не узнать.                   Успокоившись до адекватного состояния, он встал и направился к своему столу с картой стран. В поисках ответа, он стал водить пальцем по полотну, пока не дошёл до Конохи. Сначала он не понял, почему она привлекла его внимание, ведь нападение он планировал позже. А потом в памяти всплыли яркие зеленые глаза и розовые пряди.                   Девчонка медик из Конохи была ответом на его вопрос.                   Написав на небольшом куске пергамента несколько слов, он вышел в коридор, где шиноби ждали указаний. Со страхом они выстроились в шеренгу возле стены, давая ему пройти. Он остановился напротив своего помощника и сказал:                   — Пошли весточку нашему шпиону в Коноху.                   — Вы выступаете на Коноху? — в недоумении переспросил парень.                   — Нет, а теперь немедленно отправь это.                   — Есть!                   — А теперь вы, — он обратился ко всем оставшимся, — никому не входить в лабораторию, но охранять вход днём и ночью, ясно?                   — Да!                   — Хорошо, — Тэтсуо коснулся двери ладонью, после чего та моментально замерзла, покрывшись толстым слоем льда.                   Он медленно шагал коридорами убежища, бросая тень на стены. Свет был блеклым, от чего часто болели глаза. В комнате сына была идеальная чистота, кроме стола. На нём было несколько книг, свитком, скомканный пергамент и засохшие чернила. На его кровати спал кот, которого Кори притащил с улицы, пока Тэтсуо отсутствовал. Нужно приказать кому-то позаботиться о коте, пока Кори не проснётся. Проснётся ли?                   Сев на край кровати, Тэтсуо погладил кота, смотря опустошённым взглядом в стену. Над изголовьем висела карта Страны Железа. Красными точками были отмечены все убежища в горах, а одна зеленая стояла на Мосту Самураев. Сейчас он был чем-то вроде обычной достопримечательности. Люди всегда удивлялись тому, каким голубым был камень, и все верили, что его история связана с Самураями, но всё это было лишь глупой выдумкой.                   Мост был создан леденящим дыханием Юкионны, когда отец учил его использовать стихию льда. Прошло больше ста лет, но он все ещё помнил свой восторг, когда отец впервые продемонстрировал ему лишь малую часть силы его клана. Дракон, паривший над головой отца, вызывал ужас и восхищение. Отец называл его благословением клана Юки, гордился этой силой и объединил вокруг неё людей, создав Страну Железа и Деревню Скрытого Снега. Тогда карта мира шиноби была пустой, и их страна стала первой.                   Стихия льда была завораживающей и смертоносной. Она передавалась исключительно по наследству и проявлялась лишь благодаря сильным эмоциям. Мало кто понимал это тогда, каждый хотел завоевать эту силу, поэтому на деревню часто нападали мелкие кланы. Большинство погибало или убегало в ужасе. Пока более сильные кланы не объединились и не стали убивать их одного за другим так быстро, что даже отец не мог всех защитить. Тэтсуо хорошо помнил, как он затащил его в одну из пещер, повторяя, что времени мало. Сложил какие печати, коснулся его лба, оставив кровавый отпечаток своего пальца, отдал ему меч, сказал держать крепко, сказал, что любит его и прежде, чем он успел ему что-либо сказать, Тэтсуо был закован в толстый слой льда и уснул крепче, чем когда-либо.                   Когда он проснулся, в мире не было ни одного человека, помнившего его отца или клан, а Страна Железа и вовсе не имела никакой деревни. Ему было больше ста лет, но, когда он видел отца в последний раз, ему было четырнадцать. Его лицо и тело никак не изменилось, когда он открыл глаза. А вот мир вокруг него изменился.                   И со временем он сам тоже изменился.