Глава 12 «White Margo»
11 мая 2025 г., 18:00
Из носика только-только закипевшего чайника повалил густой пар. Арина, в большом бежевом пальто и с кепкой на голове, спешно залила кипятком две чашки с растворимым кофе и вернулась к приготовлению основного завтрака. На часах было около семи, утренний свет ободряюще свежо освещал небольшую кухню. Как странно, на этот раз подъём не оказался для Арины такой нестерпимой пыткой с несколькими лихорадочными подъемами сначала посреди ночи, потом до будильника, и только потом вовремя. А позже ещё раз через десять минут после. Девушка, мечась от холодильника до стола, разложила творог по плошкам, полила сметаной и мёдом, после сунув ложку в рот, выгребла из морозилки горстку замороженных ягод и посыпала сверху. Пока она возилась с основной едой, кофе уже успел подостыть, поэтому она без риска ошпарить руки взяла обе чашки в правую руку, плошки с творогом в левую и вышла с кухни.
— Доброе утро, — Сергей кинул короткий взгляд на Арину, вошедшую в комнату, и снова вернулся к ноутбуку.
— Доброе утро, — буднично отозвалась девушка, ловко подцепила ногой стульчик, стоявший под туалетным столиком, пододвинула его ближе к сидящему в обнимку с батареей и расставила скромный завтрак.
— Спасибо, — немного стеснённо сказал он, улыбнулся и ощутимо приободрился.
В благодарности мужчины до сих пор прослеживалась вина, будто он по гроб жизни должен Арине, в то время как девушка изо всех сил старалась не связывать с ужасными днями прошлого года того Сергея, который сидел сейчас перед ней. Он же до сих пор корил себя за смерть её дяди и заточение птицей.
Мужчина лишь на секунду оторвал руку от клавиатуры и потянулся было за чашкой, но его движение жестко и звонко пресёк пристёгнутый к батарее наручник. Сергей замялся на секунду, взял кофе уже другой, свободной рукой, отхлебнул и снова погрузился в работу. Арина тем временем подкатила своё компьютерное кресло ближе к импровизированному столу и тоже принялась за завтрак.
Это кресло, пробковая доска и рабочий стол, что до вчерашнего дня ютились в углу гостиной, по внезапной прихоти хозяйки переехали в спальню. Рина, каждый раз проходя мимо просторной гостиной, на которую открывался хороший обзор как от самой входной двери, так и из других комнат, цеплялась глазами за увешанную расследованием доску. Смотрела. Думала. Представляла, чего ей может стоить обнаружение тех фотографий, что на ней висели. Представляла внезапных гостей: стук в дверь, она открывает, за дверью Игорь Гром, за ним наряд полиции, они видят доску, фотографии мёртвых и… Арест. Прокуратура. Тюрьма. Спальня была больше всего удалена от входной двери, поэтому девушка, движимая паранойей, спрятала возможные улики подальше от чужих глаз. Да и Сергею будет гораздо удобнее, когда информация будет наглядной и прямо перед ним.
Сохранение конфиденциальности расследования — не единственное, что заботило её. Она пошла на отчаянный шаг, преступила закон и собирается сделать это ещё раз, совершив первый серьёзный ход нового Чумного Доктора, и чем ближе становился назначенный день, тем сильнее овладевали ею навязчивые страхи. До такой степени, что Рина побоялась купить мужскую одежду для своего сожителя и отдала Сергею пару вещей из своего гардероба. Теперь вместо больничной одежды на нём была тёмная рубашка в чёрную полоску, которую девушка надела лишь раз, потому что тонула в ней, и широкие чёрные штаны из мужского отдела. Так, если не присматриваться, ситуация казалась менее сумасшедшей, даже почти нормальной, за исключением наручников и самого Разумовского. Он сидел, облокотившись спиной на стену, сосредоточенно бегал глазами по экрану. Жилки на его кистях двигались, когда пальцы скакали по кнопкам клавиатуры новенького ноутбука, переливающегося матовым блеском. Иногда правая рука отрывалась от работы и по привычке безрезультатно пыталась заправить теперь короткие волосы за ухо.
Да. Паранойя заставила Арину прилично потратиться, купить отдельный ноутбук, но теперь она была более-менее спокойна, что при махинациях, которые они совершат, её данные и информация о её ноутбуке нигде не всплывут.
Арина осознала, что засмотрелась. Увела взгляд, быстро вместила в себя оставшийся творог, запила кофе и, подняв валяющуюся на полу пустую коробку из под ноутбука, поспешила уйти. Только бы не смотреть на этого рыжего мужчину, при одном взгляде на которого с недавнего времени в груди девушки клокотала тревога. От горького осознания или же приятного предвкушения приближающегося исполнения их «плана». Поняв, что эти волнения приносят удовольствие, Арина предпочла думать, что их причиной является точно не Разумовский.
Правосудие и справедливость. Ей дико не терпелось увидеть это хоть раз за свою жизнь. А, что ещё приятнее, стать тем, кто это правосудие совершает. Сегодня. Уже сегодня всё начнётся.
Арина оставила коробку с мусором у входной двери, чтобы позже выбросить, разогнулась и внезапно наткнулась на своё отражение в круглом настенном зеркале напротив, с удивлением обнаружила, что до сих пор не разделась после вылазки за приобретением ноутбука. Она по очереди вылезла из рукавов, сложила пальто в руках перед собой и вернула взгляд на зеркало. Пальцами тронула слегка завившиеся в пряди волосы. В тёмном узком коридоре, куда почти не попадал свет, они почти светились, настолько они были белыми. Даже белки глаз казались серыми на их фоне. А само лицо будто очерствело. Тёмные брови, непривычно сложенные домиком, и светлые глаза выражали гнетущее спокойствие, как штиль перед ураганом.
Всё таки волосы очень сильно выделяются. И как мне их закрывать? Кепкой? В декабре? Нужно как можно скорее всё отснять и вернуть свой цвет волос. А если сменить его? Интересно, мне пойдёт тёмный? Какой угодно цвет, только не белый!
Именно со вчерашнего дня Арина стала новым лицом чумного доктора — беловолосой Марго.
***
Квартиру заполнил едкий запах аммиака. Сидя на стуле, подогнув под себя ноги и обхватив их руками, чтобы защитить от сквозняка из приоткрытого окна, Арина сосредоточенно следила за Разумовским, который разъяснял ей готовый код. Он делал паузы, подбирая более понятные неразбирающейся девушке слова, чуть ли не на пальцах разъяснял, но, глядя на Рину, видел пустоту в её глазах. — Я всё поняла, — сказала та утомленно, убрала со лба выпавшую короткую прядь и заправила её под заколку, что держала окрашенную копну волос на макушке. — Я могу рассказать ещё раз. — Нет! — Арина слегка переборщила с эмоциональностью, а когда поняла это, тушеваться было поздно. Сергей коротко, но искренне посмеялся с её реакции, — я запомнила, честно. Я справлюсь. Короткие домашние шорты сменились штанами подлиннее, а широкая, повидавшая не одно окрашивание, футболка белой рубашкой. Девушка не спеша застёгивала её до последней пуговицы и, пока Сергей настраивал камеру, отметила, как мелко подрагивали её пальцы, казалось бы, на пустом месте. Всё будет хорошо — успокоила бы она себя, если бы была уверена в хорошем исходе. Увы, в любом незаконном деле невозможно быть уверенным на все сто процентов. Что-то да ускользнёт даже от самых внимательных глаз. — Разве не рискованно показывать моё лицо? Если всё же узнают? Я всё таки довольно долго работала на экране, — девушка села на стул но фоне пустой белой стены, скованно поёрзала, устраиваясь поудобнее. — Так мы будем звучать убедительней. Компьютерная Марго не даст нужного эффекта, — Сергей отвлёкся от оборудования, специально задержав взгляд на Рине, — Я всё предусмотрел. Не беспокойся, — его голос звучал уверенно и мягко, не сухо и фальшиво, дабы поскорее успокоить. В голове возник образ Юли. Да, именно так разговаривают с хорошим другом. Арина увела взгляд, разом выгнав из головы ненужные мысли, и уже более спокойно, но всё ещё с дотошностью тревожника продолжила расспрос. — Почему именно моё лицо? Чем мы его закроем? Легче же снять тебя и… — Люди боятся. Мне пока вообще желательно нигде не светиться, чтобы не нагнать паники. Сейчас наша с тобой задача показать именно ту сторону Чумного Доктора, которую я задумывал с самого начала. Светлую… А лицо твоё изменим программой. — А голос? — не унималась девушка, — Если начнут его менять, снимут искажение… — Твоего голоса в записи не будет, текст прочитает программа. — А если всё же отследят? Мужчина поднял голову на Арину. — Волнуешься? Арина свела брови к переносице в гримасе «ты серьёзно?», а потом резко заинтересовалась ногтями на руках. — Переживаю. — Коротко буркнула она. — Ничего. Ты и не представляешь насколько сильно я переживал перед важными мероприятиями. В таких ситуациях очень помогает просто правильно дышать. — Тебе помогало? — Нет. Они посмеялись. Напряжение потихоньку сошло на нет. Но Арина вдруг ощутила укол стыда за подступившую трусость и поспешила отыскать в себе сохранившийся профессионализм. Остудила голову, коротко вдохнув и долго выдохнув. Скользнула взглядом по тексту на коленках и выпрямилась. — Я готова. Запись обращения заняла весь оставшийся вечер, а для Сергея ещё и ночь. За окном стремительно стемнело, Арина поубавила яркость на своём ноутбуке и продолжила работу над статьёй, несмотря на отяжелевшие веки, так и норовившие сомкнуться. Она собиралась доделать всю работу на несколько дней вперёд, чтобы спокойно заниматься другими более важными делами и параллельно отправлять уже готовые тексты заказчику, не вызывая подозрений у начальства. Клацание клавиш с каждой секундой становилось всё более раздражающим, а свет ноутбука всё сильнее жёг уставшие глаза. Подумав, что только горячий кофе подарит ей ещё несколько осмысленных часов, Арина отложила ноутбук на кровать, обошла сидящего у её кровати на импровизированном пуфике Сергея и вышла в коридор. Везде царила умиротворённая тишина, лишь часы в гостиной монотонно отмеряли время, и приходящие домой соседи едва слышно терлись куртками об её входную дверь. Девушка прошла до поворота в небольшую кухню, уже потянулась набрать чайник, но тут остановилась. Шагнула назад, в коридор и не мигая уставилась на входную дверь. Замерла, навострила слух так, что окружающие шумы перебивал стук сердца. Квартиры соседей находились в нескольких метрах от её, за поворотом. Так близко к двери Резницыной можно оказаться только намеренно. Но сейчас всё было тихо. Шуршание куртки о поверхность двери больше не было слышно. Девушка на цыпочках подкралась и с опаской выглянула в глазок. Никого. Чёртова паранойя! Арина сдержала себя, чтобы не выругаться вслух, и раздраженная своей тревожностью вернулась в комнату к Сергею, что послушно ждал её. — Арин, мне надо умыться, — на вопросительный взгляд девушки мужчина показательно отложил ноутбук с колен и протянул прикованную руку, — ещё чуть-чуть и я усну. — Поздно уже, не стоит так нагружаться. Я сама собиралась ложиться… Почему-то Рина вмиг заробела, это его действие, вроде такое обыденное, незначительное, напугало её. Виной тому усталость, вновь подступившая тревожность, но девушка не хотела отстёгивать его. Соврала, чтобы не отказывать прямо. Но мужчина всё понял и после продолжительной немой паузы спокойным тоном спросил: — Ты до сих пор боишься меня? — Не тебя, а… — помолчав, Рина наконец выдавила из себя горькую полуправду, — твоё подвешенное состояние. Вас обоих, — прошептал голосок в голове. — Арин, я понимаю твои опасения, что ты сильно рискуешь, скрывая меня здесь, но где же гуманность? — проговорил он, утомленно глядя на девушку из-под полуоткрытых век. — Слушай, я не устану просить у тебя прощения за то… что сделал. Я убил твоего родственника, угрожал тебе, и совершенно нормально, что ты никогда не сможешь хорошо ко мне относиться, но вспомни, за время пребывания здесь я не пытался сбежать или, не знаю, напасть на тебя… — он замялся и, кажется, сдался. — Была бы возможность сама родственников убила бы. — Внезапно произнесла Рина и подошла ближе. Наручники свободно повисли на трубе батареи. Сергей, тяжёлым шагом доплёлся до ванной комнаты и стал шумно умываться. Рина же решила воспользоваться предоставленной возможностью и быстро переодеться в пижаму. Прикрыла дверь, оставив небольшую щёлку, сняла бельё, сменила майку, а когда натягивала штаны, услышала, как выключилась вода в ванной. Она обернулась, хотела попросить подождать, но увидела через щёлку, как его тень прошла мимо, шаги устремились в сторону кухни. Арина напряглась, ускорилась, только поправила резинку штанов, собиралась выйти и проконтролировать, что вдруг понадобилось Сергею на её кухне, как тут же встретила его в дверях с двумя кружками в руках. Чайник докипел. Он ходил налить им кофе. Арина, как вкопанная стоя посреди комнаты, приняла протянутую ей кружку и поспешно спрятала в ней печальную улыбку, наблюдая, как мужчина вернулся на своё место и сам пристегнул руку с батарее. Через неопределённое количество времени, Арина наконец закончила работу и хорошенько потёрла пальцами веки, а обернувшись на Сергея, обнаружила его мирно спящим за включенным ноутбуком с запрокинутой назад головой. Выключать экран она не стала, чтобы не сбить программу, просто поставила на тумбу. Руки мужчины дёрнулись, когда девушка вытащила из под них ноутбук. Сергей нервно закопошился, будто болезненно поморщился, но вскоре успокоился. Так Арина думала до тех пор, пока сама не начала засыпать. Казалось бы, можно было уже привыкнуть, что Сергей спит невероятно тревожно. Как и в прошлую ночь он стал ворочаться и греметь наручниками. Арина даже подумывала снова запустить в него подушкой. В прошлый раз помогло. Прошло немало времени прежде чем наступила долгожданная тишина, ради которой девушка отдала свою подушку и подложила ему под голову. Она уснула быстро со страшным осознанием, что этой ночью кто-то действительно бродил у неё под дверью.***
С завтраком было покончено, пора начинать работу. Рина полезла в ящичек туалетного столика за зарядкой, выдвинула, и вместе со шнуром к ней из глубины ящика выкатилась маленькая переливающаяся красная таблетка. Та, которую Рина украла со стола в психиатрической лечебнице ещё тогда… Девушка незаметно обернулась на Разумовского. Он вполне спокоен, даже без успокоительных. Так неловко его держать, как собаку, на привязи. Всё же он человек. Как незаметно адекватное поведение вытеснило из сознания Арины его диагноз. Она видела, как он сидит, облокачиваясь одним боком на прикроватную тумбу. Видела, что ему неудобно, но он молчит, потому что понимает ситуацию. Арина повертела таблетку между пальцами и сунула обратно в самый дальний угол ящика. Едва не разрядившийся телефон внезапно завибрировал, девушка глянула на экран. Звонил Миша Самаров. — Алло? Привет, — лицо Рины вмиг лишилось эмоций, — в морг? — Сергей отвлёкся от своих дел, вопросительно поглядел на девушку, что, медленно моргая, договорилась о встрече и положила трубку. — В морг? — обескураженно переспросил он. — На опознание тела, — слегка встревоженно сказала Рина и повернула голову в сторону доски с расследованием, — последнего из серии.***
Самаров дожидался её у самого дома. Официально одетый в полицейскую форму он встретил её будничным сухим приветствием, будто они видятся каждый день, хотя в последнее время их встречи и вправду участились, и они направились к назначенному месту — центральной больнице. Идти до неё было не далеко, затянувшееся молчание не продлилось бы долго, но уже через пару минут напряжение стало стеснять Арину, и она первой нарушила тяжелую тишину. — Не знаешь, почему вызвали именно меня? — в её голове этот вопрос звучал не так сконфужено. Казалось, вопроса Миша не услышал, но когда Арина повернула к нему голову и непонимающе забегала глазами по хмурому лицу, он будто очнулся ото сна и невинно, словно не заметив паузы, ответил: — Придём на место, узнаешь сама. Она вернула взгляд на дорогу. Воздух вокруг стал тяжелее. Полиция узнала, что я интересуюсь этим делом? Они подозревают? Решили устроить проверку? — Ты ведёшь это дело? — пытаясь не накручивать себя, спросила она на выдохе и забегала взглядом по уличным вывескам. — Нет, его ведёт мой коллега, знакомый, сегодня пришлось подменить его, — Миша ожил, его восковое лицо наконец сменило выражение полной отрешенности на слабое недовольство. Он живо переместил взгляд на собеседницу, — Как ты? О тебе ничего не слышно. Все хорошо? Он о работе? По-моему я никому не говорила, что ушла с активного телевиденья. — Да, всё в норме, работаю тихонько. — Ну смотри, нужно что-то — обращайся. Разговор себя исчерпал. Говорить больше не хотелось. Миша замолк, его внимание снова переключилось на дорогу. Арина кивнула, скорее для себя, чем для ответа и смолкла сама. Поскорее отвернулась, перевела взгляд на ботинки, носки которых пинали мелкие камушки на асфальте, потому что смотря на друга ей становилось горько и совестно. Миша, Миша… ты не понимаешь КОМУ предлагаешь помощь. Неужели тебя не смущали мои просьбы? Горе и чувство долга так ослепили тебя, что ты не видишь, во что я превращаюсь? Ты до сих пор смотришь на меня по-прежнему? Видишь лишь несчастную давнюю подругу, скрывавшуюся за образом строгой журналистки, когда она настоящая не то что навредить, себя защитить не могла. Или… о нет, а если нет? А если ты уже заподозрил неладное, посчитал меня подозрительной? Господи! Ты ведь знаешь всё! Подруга просит обесточить больницу, и в этот же день оттуда пропадает опаснейший больной! Ты догадался! Округлившиеся в нахлынувшей тревоге голубые глаза снова вернулись к невозмутимому и немного измученному Мише. Почему же ты такой спокойный? Знаешь и держишь в себе? Настолько предан мне, что закрываешь на это глаза? Так, Арина, господи, ты уже напялила на себя тюремную форму. Доказательств нет, а для полиции эта ситуация с психбольницей просто ужасное совпадение. Пройдя через массивные парадные двери в больничный холл, Резницына тут же стала предвкушать, как поскорее вновь выйти на улицу. Запах обеззараживающих средств был пусть и не так едок, как в самих кабинетах, но всё же противно оставался в носу, а страшные очереди больных, кашель и прочая дрянь приятных чувств не навевали. Но эта больничная суета коснулась прибывших лишь косвенно. Они прошли больницу насквозь, поплутав по её лабиринтам, и добрались до самого спокойного отделения. Здесь лавочки вдоль стен пустовали, а за матовым стеклом главной двери не было суматохи. Над ней висела табличка — «морг». Арина повела плечами, заходя в придержанную Мишей дверь. Коридоры ничуть не изменились, но она на интуитивном уровне чувствовала присутствие мёртвых рядом из-за чего сильно стушевалась. — Добрый день. Капитан Самаров, — она и не заметила, как отбилась от своего попутчика, и обернулась на его голос, когда тот уже нашел нужного им человека. — Добрый. — Сухо отвечала только пришедшая врач. Одного взгляда на неё хватило, чтобы узнать. Рядом с высоким полицейским эта стерва выглядела ещё ниже. Короткие рыжие завитушки, недовольный пронзительный голос. Сомнений нет, это та истеричка из кафе, на которую Арине не посчастливилось наткнуться, Виктория. Почему-то Арина ничуть не удивилась, встретив её с морге, будто было очевидно, что такая дрянь может вылезти только отсюда. — Мы на опознание, — начал было Миша, но его заглушил звонкий голос Виктории. — Да-да, я всё знаю, меня предупреждали, — импульсивно отмахнулась она, влезая в рукава белого медицинского халата. Глаза Резницыной зацепились за болтающийся на переднем кармане бедж. Виктория Золотина, судебно-медицинский эксперт. Покончив в пуговицами, Виктория наконец подняла глаза на Арину, подошедшую ближе к ним. Казалось, что вот сейчас рыжая скривится и выплюнет сквозь зубы что-нибудь ядовитое, не забыв прикрикнуть при этом, возможно, припомнит ей их столкновение в кофейне, но она молчала, хмуро и быстро оглядела Резницыну, недобро сверкнула глазами в качестве приветствия и жестом пригласила пройти за ней. Только после того, как Арина и Миша надели медицинские халаты и перчатки и доверху застегнулись, Золотина открыла дверь в холодильное помещение. — Без разрешения ничего не трогайте, маски не снимайте, станет плохо — сразу же говорите. Девушка с профессиональной невозмутимостью первой зашла в пахучий маленький кабинетик, где на длинном столе их уже дожидалось накрытое тело. Она обогнула стол, встала напротив гостей и, посильнее натянув перчатки, подняла мрачный взгляд на Арину, стоявшую чуть ли не у дверей, не решаясь подойти. — Арина, ближе. — Скомандовала хозяйка морга. Резницына выпрямилась, чтобы не выглядеть затравленной перед Викторией, выдохнула и подошла к столу, приготовившись увидеть мёртвого. Но Виктория вдруг протянула руку вбок, подкатила к себе скрипучую тележку, аккуратно вынула из специального пакетика небольшую бумажку по размерам схожую с визиткой и протянула Резницыной. — Вам ведь интересно, почему позвали вас? Вот. Это было в его личных вещах. Арина остолбенела, холод моментально прилил к её ногам. Это и вправду была визитка. Её визитка. На качественной плотной бумаге крупным шрифтом были выведены слова: журналист, Арина Резницына и номер телефона. Пару лет назад Арина носила такие в своей сумочке и раздавала по необходимости. — В деле сказало, что визитку нашли в его кармане, а икону в прямой кишке, — подал голос Миша. — Икону? — ошеломленно переспросила Арина. Виктория оттуда же, откуда достала визитку, выудила целлофановый пакет, где лежала размером с ладонь увесистая карманная икона. Арина с сочувствием понадеялась, что она попала в кишку несчастного уже посте смерти. Её Виктория из пакета вытаскивать не стала, передала Резницыной и, сложив руки в замок в ожидании ответа, пристально следила за её реакцией. И хоть виду не подала, отметила для себя, как резко Рина поменялась в лице. В моменте её ресницы дрогнули, губы сжались в тонкую полоску. Большими пальцами девушка растянула пакет, чтобы получше рассмотреть изображенную на иконе святую. Она определила безошибочно, это икона Петра и Февронии Муромских. Такая, только раза в два больше, стояла на полочке в спальне супругов Резницыных в их Московском доме, ещё одна была в комнате Арины и двух её сестёр, висела над кроватью, увесистая, маленькая, что могла поместиться в ладошку… — Вам знакома эта вещь? — Она похожа, но… нет. — Враньё. Арина протянула икону Виктории. — Визитка? — Визитка моя, одно время я раздавала их. Виктория снова недоверчиво сверкнула глазами, будто уже подозревала Резницыну в чём-то, потянулась к простыне, накрывавшей мёртвого, и одним движением открыла его серое лицо. — Вы знаете его? — спросила Виктория, с ещё большей внимательностью следя за Риной, скорее снова проверяя на ложь, чем заботясь, как бы ей не поплохело от вида трупа, — Вы давали ему свою визитку? — Нет, — коротко ответила девушка, бросив лишь один недолгий взгляд на мужчину. Она видит его второй раз в жизни, первый был в день его смерти, — я не запоминаю всех, кому даю визитки. Нет. Я его не знаю. Виктория накрыла тело. После ещё нескольких уточняющих вопросов, допрос окончился. Действительно полезной для следствия информацией Арина, как оказалось, не обладала. Да и своё сознание под конец сеанса она сохраняла с трудом. От запаха формалина в компании жертвы серийника у неё закружилась голова, поэтому Виктория, скомандовав посетителям выйти, увезла тело. Миша отложил папку с делом на скамью, на неё же усадил Арину и отошёл к кулеру набрать воды. Девушке стало лучше, она перестала обмахивать лицо, села ногу на ногу и оглядела пустой длинный коридор. Ни души. И Миша никак не возвращался, и Виктория не выходила из кабинета. Она была одна. Взгляд скользнул на документы, оставленные рядом с ней. Пару секунд раздумий и она залезла в папку, быстро-быстро пролистала страницы, достала телефон и сделала несколько снимков. — Вам уже лучше? Резницына вздрогнула от раздавшегося почти над самым ухом голоса и быстро обернулась. Виктория стояла прямо за её спиной и свысока разглядывала открытую папку. — Вы специально ставите меня в неловкое положение? — прорычала Арина, захлопнула документ и развернулась к девушке лицом, — каждый раз. — Вы позволяете это делать, — рыжая заинтересованно просканировала и внешнюю сторону документов, прежде чем взглянуть Резницыной в глаза, — помогаете следствию? — Вас это не касается. — отрезала Рина, резко встала на ноги и, взяв в руки папку, зашагала прочь. — Зато это касается вас. Она имела в виду мою возможную причастность к убийствам? Ушлая истеричка. С какого перепугу её это волнует? Она патологоанатом, так пусть и дальше копошится в трупах, а не заглядывает в дела следствия. Эта рыжая овца не так проста, как бы она не встала у меня поперёк горла со своей стервозностью и двусмысленными фразочками. Кажется мне, это не последняя наша встреча.***
Сжимая в руке пачку Winston, большим пальцем девушка открыла её, пальцами другой руки подцепила сигарету и прислонила к губам. Чиркнула зажигалкой и без особого энтузиазма затянулась пару раз, глядя вдаль на хмурое предвечернее небо с балкона шестого этажа. Кажется глупым прививать себе дурную зависимость, а ещё глупее злиться, что организм ей сопротивляется. Но другого способа быстро успокоиться она не знала. Арина щелчком выкинула недотлевшую сигарету в урну, опираясь локтями в перила, простояла ещё несколько минут, вдыхая холодный воздух поздней осени, а когда совсем пришла в себя, вернулась в подъезд. — Ты курила? Вопрос прозвучал так прямо и внезапно, что девушка мгновенно впала в ступор, остановилась, так и не дойдя до столика, обернулась на мужчину и с внезапно подкатившим недовольством процедила: — Тебя это как-то задевает? — она выпустила из рук сумку, та угрожающе тяжело упала на пол рядом с кроватью, а из её открытого кармашка вместе с другими мелкими вещичками выпала пачка сигарет. Вопрос исчерпал себя. — Люди не начинают курить на пустом месте, — его спокойные синие глаза очень долго рассматривали неудавшуюся зависимость, — если я могу тебе чем-то помочь, помимо нашего дела, лично тебе… Сложно, конечно, воспринимать меня серьезно, но, Рина, я тоже человек, я не бесчувственный. Я могу тебе помочь, если ты позволишь. — Да я… просто балуюсь, всё не так плохо, как ты можешь подумать… Арина обескуражено похлопала ресницами, даже немного польстилась его вовлечённостью в её жизнь. Слишком резко я нарычала на него, по привычке. Он не поймёт почему, — подумала она, когда увидела на лице мужчины чистое наивное беспокойство без какого-либо упрёка. Чувство неловкости, будто она какая-то тиранша, снова накатило на неё, и девушка под грузом совести быстренько смягчилась. — Я перенервничала на опознании тела, вот и не отошла ещё, извини. — Тело, которое из этой загадочной пятерки? — он указал на доску. — Да, оно. А этот мужчина, — Арина подошла к доске с фотографиями, что висела у неё над столом, и указала пальцем на недавний снимок, — просто тело. По нему нет почти никакой информации. Но зато у него была моя визитка и православная икона. Моя визитка! Он такая… пустышка с посланием. И что мне теперь думать? Это всё, — девушка сняла руку со лба и снова указала на доску, — для меня? Я… ничего не понимаю. — Креативный отправитель, — нервная усмешка проскользнула в голосе мужчины, — но это же не он, — Арина непонимающе изогнула бровь и обернулась на него, — скорее всего, — уточнил Сергей, — ты не предполагала, что эта работа наёмника? Обычному не разбирающемуся человеку, даже невероятно одержимому местью, было бы довольно сложно провернуть это. Найти человека-пустышку, убить в качестве послания и уйти от полиции. Так ещё и не один раз. — Я думала об этом, и теперь, после твоих слов всё сходится ещё точнее… — Так у тебя есть предположение? — Оно кажется глупым, но так идеально ложится на происходящее… За окном автомобиля проносились Московские пейзажи. В призакрытых глазах Арины серые дома сливались в одну нескончаемую бетонную стену. Короткие ногти комкали подол пышного белого платья, мяли оборки и кружева. На ладони девушка обессиленно держала врученную родителями иконку. Увесистую, но умещающуюся в ладони, Петра и Февронья Муромских — покровителей семейных уз. Уже завтра девушка, которой только-только стукнуло восемнадцать навсегда покинет родной город и начнёт создавать своё счастье с незнакомым мужчиной в Санкт-Петербурге. — Ты была замужем? — Всего год. До того, как мой муж погиб в автокатастрофе. Тот мужчина никогда не поднимал руку на Арину, но стоило ему повысить голос, девушку тут же бросало в дрожь. Не только она, даже зеркало заднего вида начинало вибрировать. Муж был скуп на маты, подбирал выражения, обсуждал проблемную тему, но криком. По-другому он общаться не умел. Вставить свое тихое «но» у Арины не получалось никогда. Но в этот день Рина решила стоять до победного. Содержание того разговора в её голове не задержалось, но она хорошо запомнила его крик. Как быстро он разгорячился, поняв, что она не собирается отмалчиваться, как силой вытолкнул её из машины на обочину, как его машина стремительно удалялась. И как неожиданно резко и с каким звуком столкнулась с другим автомобилем. — Арина! Арин! Слышишь?! Молчи! Молю тебя, молчи! — Арина стояла, закрыв рот двумя руками. Миша тряс её за плечи, как тряпичную куклу, пока она ошарашенно, глазами постепенно заполняющимися слезами смотрела на обломки автомобиля. — Она не виновата! Она больна! — Ты уверена, что это связано с твоим бывшем мужем? — Более чем. Видимо, кто-то… мстит мне. За его смерть. — Нервный смешок вырвался из груди. Пустые глаза Арины могли лишь отражать серость окружающего мира, смотреть в одну точку на стекле, сердце — вяло биться, а руки — не выпускать икону — последнее оставшееся воспоминание о прежней жизни. Такси подпрыгнуло на кочке. Арина распахнула глаза и вернулась в реальность: на переднем сиденьи таксист, за окном огни Петербурга. Как после долгого кошмара грудь неприятно жгло, а на шее проступал холодный пот. Ты не могла умолчать об этом. Если всё окажется действительно так, если этими пятью убийствами угрожали тебе, если угрожали именно те, ты была обязана рассказать, Арина. А что подумает Разумовский, тебя волновать не должно. Но почему так страшно, что его отношение ко мне изменится? До места назначения оставалось ехать меньше получаса, а голову девушки всё ещё занимали чувства Сергея, а не то, что действительно важно в последние минуты перед преступлением. Это нужно было срочно исправлять. Арина протёрла шею ладонью, выпрямилась, окончательно прийдя в себя, и опустила взгляд в первую очередь на руки. Никакой иконы, мираж остался у неё в голове. Следом девушка оглядела и всю себя. Брючный костюм, состоящий из юбки и приталенного пиджака, сидел идеально. Достаточно лёгкий комплект для холодной погоды, но соблюсти дресс-код было в приоритете, иначе в офис не попасть. Спрятать выбеленные волосы оказалось задачкой посложнее. Любые головные уборы пришлось бы снять на входе в здание, поэтому Рина просто насколько возможно туго собрала их в пучок на затылке. Ничто сильнее не меняет человека как очки. У Рины нашлись подходящие, овальные. Теперь чтобы узнать в этом офисном планктоне Арину Резницыну пришлось бы хорошенько вглядеться. Эта задача была выполнена. Самое сложное ждало впереди. Девушка расстегнула маленькую чёрную сумочку, что взяла с собой. На её дне вместе с бутылочкой воды, ключами и помадой лежала на первый взгляд самая обычная флешка. Хлопнула дверь такси. Арина выпрямилась, поправила накинутое на плечи пальто и подняла голову. Перед ней высилось яркое многоэтажное здание. Экран почти в половину высоты на нём освещал целую улицу. Всего один, а там их несколько, с разных сторон, и не только на этом здании. Следующие за ним высотки этой улицы, рекламные баннеры, билборды, были подконтрольны одному центральному офису. Зайти в него труда не составило. Охрана, как полагается таким местам, была. Мужчины в форме с перманентно подозрительными лицами сразу обратили внимание на пришедшую, но предъявить ничего не смогли, когда Арина протянула им заранее подготовленный пропуск и беспрепятственно прошла через металлоискатели. А вот быстро сориентироваться и с первого раза найти лифт оказалось уже не так просто. Но измотанные к концу дня работники, кажется, были больше озабочены тем, чтобы как можно быстрее окончить работу, чем странной плутающей девушкой и совсем её не замечали. На пятнадцатом этаже было в разы безлюднее. В некоторых коридорах выключен свет, закрыты двери, уборщицы, словно замерзшие насекомые, медленно катили свои тележки. Складывалось всё как нельзя лучше. Стук каблуков приблизился к полупрозрачной двери, ручка тихо опустилась и пустила Арину в компьютерный офис. Под конец рабочего дня это место умерло. Понять, что здесь всё ещё остались люди можно было только по жужжанию работающих компьютеров. Пройдя чуть дальше от входа, Рина села за один из таких. Выдохнула и попыталась вспомнить слова Сергея. Что ввести, куда зайти, затем подключить. Пальчиками она вытащила флешку из сумочки, подключила к компьютеру, зашла в файлы, открыла материал. Откинулась на спинку кресла и аккуратно, чтобы не смазать макияж, потёрла глаза. Голова трещала: сейчас, сейчас, сейчас. Я всё сделаю. Ведь это во благо. Программа была запущена. Команда побежала по проводам в главный сервер.***
За окном аэропорта вдали в ночной темноте мигали сигнальные огни выходящих на взлётную полосу самолётов. В уставшей от ожидания толпе среди серой ряби ярким пятном выделялась макушка Юли Пчёлкиной. Умостившись на крайнем сидении и приобняв одной рукой большую сумку, она машинально пролистывала новостную ленту в своём телефоне. Эта хоть и небольшая командировка высосала из журналистки все силы, теперь всё, чего ей хотелось, это вернуться в Санкт-Петербург. К истосковавшемуся по её теплу Игорю, пристрастившемуся ради неё к долгим перепискам. Протяжно зевнув в ладонь, девушка поправила небрежно заплетенный хвостик и листнула следующий пост, следующий. Палец вдруг остановился над одной. Глаза, уловив кричащий текст, вчитались внимательнее. — Да бля… Эта и все последующие новости транслировали одну из центральный улиц Питера, где со зданий, пестрящих медиафасадами, вещало о возвращении Чумного доктора искаженное лицо Марго. Мгновенно вспотевшими пальцами Юля немедля зашла в телефонную книжку, увидела номер Риши, секунду помешкала. И пролистнула. Нажала на контакт Игоря Грома и приложила телефон к уху.***
В разы приятнее наблюдать за проделанной работой через окно тёплой кофейни, которая располагалась прямо напротив. Уже ставший родным запах кофе снял напряжение, и теперь Арина, скинув туфлю и покачивая ножкой, довольно ухмылялась, глядя на собирающиеся у высоток толпы и подъезжающие полицейские машины. Ближе к полуночи девушка вернулась домой, измотанная, но буквально сияющая от распирающей её гордости. Она махом скинула с себя верхнюю одежду, мешавшиеся весь этот вечер очки и неторопливо, вальяжно покачивая бедрами и расслабленными руками, прошла к спальне. Её встретило неразборчивое злое бормотание. Кажется, Сергей начал возмущаться ещё до того, как вернулась Арина. Повернувшись спиной к двери, он ссутулился и нервно мял волосы на голове. — Нет, нет… это плохо. Надо было сделать по-другому. — Шипел он. — Всё же прошло хорошо, — как-то неуверенно ответила Резницнына, будто спрашивая. — Это слишком мелко. Слишком мелко. — Мелко? Но это же только начало. До этого тебе всё нравилось! Что вдруг случилось? — Арина не понимала, что с ним. В ней разрасталась злость. Она вытянулась, как струна, сжала кулаки и уже хотела выдать самое оскорбительное, что могла, но тут остановилась. Вздрогнула и отшатнулась назад. Разумовский обернулся. В темноте сверкнули его янтарно-жёлтые глаза.
