Паракосм

Люк и Гермиона сидели в библиотеке. Обычно Виндр собирался здесь с Кокоми, но мадам Помфри и Дамболдор положили ту в больничное крыло аж на неделю вперед, разрешив выходить только на уроки. Кажись, все было гораздо хуже, чем выглядело на первый взгляд. Гермиона тихо дописывала эссе, пока Дилюк хмурился и корпел над томом Священного писания. Он уже проштрудировал три перевода ветхого завета, но много информации добыть не удалось. Он выяснил, что легендарное судно было построено для сохранения жизни от Потопа, и да, косвенно такое могло произойти, но почему их мир называли Ковчегом? — Так, я закончила, как у тебя дела? — Гермиона повернулась к Люку. Он поспешно отложил книгу и развел плечами. — Нормально. Уже дописал. — Как ты столько успеваешь и не устаешь, — покачала головой Гермиона. — Кстати, хотела спросить, а вы с Сангономией, — фамилию Кокоми она как-то сжевала. — Давно дружите? — Не совсем, — витеевато ответил Дилюк. — А она тебе… нравится? — осторожно спросила девочка. — Мне никто не нравится, — оскалился дежурной фразой Дилюк и тут же опешил. «Так! Это не пьянки в доле ангелов, и это не Кейа с Венти расспрашивают о рандомной незнакомке! Нельзя так отвечать девочке! Козел!» — мысленно обругал себя Дилюк. Великолепно, что не добавил: «И Вы этот список нежелательных лиц возглавляете, капитан Альберих». А толку было отвечать по другому, когда в субботу они стабильно напивались с Розарией, поодаль сидящей Эолой и чертовым Барбатосом, а ночью он всех разносил по домам! Безответственные Ордо Фавониус! Гермиону как кипятком ошпарило, и она отпрянула от сокурсника. — Эм… прости, мне не стоило срываться, — колебался Дилюк. — Мы с Кокоми друзья, и она правда мне очень важна. Не думаю, что кто-то понимает меня также, как она. — Это, трогательно? — неуверенно спросила Гермиона. — Просто ты уже успел подружиться и с нашими, и с другими факультетами… А меня все еще называют заучкой на нашем. Ты буквально единственный, кто общается со мной! Дилюк взглянул на девочку. Она очень сильно нервничала, и от обыкновенной уверенности в себе не осталось и следа. Удивительно, как такой умный и талантливый ребенок может быть сломлен непониманием сверстников. — Знаешь, наши оболтусы просто не хотят признавать, что девчонка может уделать их в любой дисциплине, — развел плечами Дилюк. — Давай лучше пойдем посмотрим, чем занимаются мои соседи… я про Гарри и Рона. Ты же слышала, что Малфой уже успел вызвать Гарри на дуэль? Гермиона счастливо улыбнулась похвале и поднялась из-за стола. — Сегодня надо быть бдительными, а то с Гриффиндора точно снимут сотню баллов! Они вместе направились в гостиную львов.

***

Вот как чуяли, честное слово! Дилюк был зол и просто на пределе. У Гарри-мать-его-Поттера был дивный дар, находить приключения на свою задницу! И благо, что он решил пойти вместе с Гермионой, следить за однокурсниками! Как, черт тебя подери, они нашли цербера! В школе! — Я вам что говорила! Нас могли убить, а что еще хуже исключить! — протестовала Гермиона. — Как они вообще додумались держать это в школе? — отдышался Рон. — А глаза вам для чего? — возмутилась Грейнджер. — Он охранял люк! — Вы спать собираетесь? — прорычал своим соседям Дилюк. — Уже бегу! — подхватил Рон и первым убежал от разъяренных Гермионы и Люка. Гарри же немного притормозил. — Гермиона, Люк, спасибо что вытащили нас оттуда, — неуверено сказал он. Дилюк тяжело вздохнул на это и потер переносицу. — Просто больше не ищите приключений на свою голову! — ответила за него Гермиона. — На свою задницу тоже не стоит, — нахмурился Дилюк и по-английски ушел от беседы. Гермиона и Гарри начали обсуждать таинственный люк в Запретном коридоре.

***

В гостиной Слизерина старшекурсники заняли все места, отчего младшекурсникам приходилось обходится своими комнатами. Так в комнате Мадлены Роули собрались чуть ли не все девочки первогодки. — Выкладывай сюда Моргану Ле Фей, — перешептывалась Сельвин с Булстроуд. В основном все девчонки, кроме Розье, собирали гигантскую коллекцию карточек из шоколадных лягушек. — Кто у нас еще остался? — поинтересовалась Мадлена Роули. — Мы собрали семьдесят шесть, осталось четыре карточки! — довольно резюмировала Арли Сельвин. — Если верить каталогу, нам не хватает… — Делвина Вайтхорна, основателя компании по созданию «Нимбусов», — перебила ту Панси Паркинсон. — Миранды Гуссокл, Тилли Ток и… Панси запнулась и пригляделась к полному списку карточек. — Магозоолога Ньюта Скамандера. — Быть не может, что Скамандера здесь нет! — вздохнула Дафна Гринграсс. — У Астории дома штук двадцать Скамандеров скопилось! — Так у тебя есть с собой Скамандер или нет? — спросила Мадлена. — Мы должны обыграть Блейза и Нотта, пока они собирают Райта, Саммерби, Кечлав и Гвенга Джонса! — Я пока поищу Гуссокл, думаю она все-таки у меня была, — Трейси Девис убежала в свою комнату. — Дафна, проверь пожалуйста, не оставляла ли тебе сестра одного Скамандера из двадцати, — Сельвин поспешно перерывала свои вещи, в поисках Вайтхорна и Ток. — Тут просто не может быть варианта, где Забини выиграет! Назойливый итальянец! — Хорошо, — фыркнула Гринграсс и удалилась за Трейси. — Есть! — Роули подняла карточку Тилли Ток, выкинув очередную распакованную лягушку в мусорку. — Ток на месте. Но к сожалению, моя посылка от родителей на всю неделю распакована. В мусорке копошилась тьма шоколадных лягушек и примерно такое же количество Уриков Странных. Кто квакал больше, группа первых или вторых, выяснить было нельзя. — Вайтхорн на месте! Одолжила у Сьюзи Боунс, — торжественно влетела в комнату Люси Розье. — Куда сложить? — Сюда, — одновременно сказали Сельвин и Роули. Брюнетка гордо положила карточку на кровать отсутствующей соседки, где были собраны уже семьдесят восемь из восмидесяти великих волшебников. — Хей! — Дафна и Трейси влетели в комнату, захлопнув дверь. — Миранда Гуссокл есть! Трейси гордо поднесла известного автора магических учебников к общей коллекции. — Остался Скамандер, — вздохнули первокурсницы. На минуту они засмотрелись на склад карточек, все же гордясь проделанной работой. Вся комната вокруг была в фантиках и обертках, а мусорная корзина продолжала издавать нечленораздельные звуки и кваканье. Данную картину маслом застала только вернувшаяся из лазарета Сангономия. Этот хаос, толпа слизеринок и оккупация ее кровати привели ее в конкретный шок. Медленно потягивая данное ей мадам Помфри молоко, Кокоми проклинала Архонта Вечности за вечные форсмажоры. Именно поэтому она так и мечтала избавиться от соседей. Она бесшумно подошла к поодаль стоящему комоду и поставила бутылку на него. Она громко звякнула, и все семь девочек подскочили. — Мерлин! — воскликнула Мадлена Роули. — Ах, это ты, Сангономия. — Она самая, — тихо ответила Сангономия и повернулась к девочкам. В комнате повисла тишина. — Что происходит? — поинтересовалась Кокоми. — Мы должны выйграть Блейза и Нотта! — с горящими от азарта глазами заявила Панси. Роули, Гринграсс и Сельвин яростно сверкнули глазами на Паркинсон. Хоть она не сказала напрямую, что объявляет бойкот Сангономии, но те считали, что Панси по умолчанию за них. Кокоми подошла к кровати и взглянула поближе. Впечатляющее собрание карточек развернулось от края до края одеяла. — Осталась одна карточка! Ньют Скамандер! И мы выиграем их! — сжала кулак Панси. Объявившие бойкот девочки внимательно посмотрели на Кокоми. Та нахмурилась, еще раз пробежались по картам. — Разойдитесь, возможно я могу помочь, — тихо сказала Сангономия, после чего все расступились. Нагнувшись, Кокоми пошарила рукой под кроватью, и вытащила серый чемодан. Открыв тот, она запустила руку и начала шарится. Девочки обступили ее и с удивлением заметили, что у портфеля были очень хорошие параметры расширения. Не найдя что нужно, Кокоми потянулась к палочки и произнесла: — Акцио пальто! И пока все ожидали одну накидку, Кокоми зачем-то развернулась и поспешно растолкала всех от кровати, не примянув самой отдалиться от чемодана. В темноте чар расширения что-то загрохотало, и тут в комнату выпрыгнула целая металлическая вешалка, на которой плотно весели десятки разных пальто. Кокоми привстала и начала рыться в карманах каждого. — Я точно была в верхней одежде в тот день, когда мы с Гарриком… свежевали сердца… — бормотала себе под нос Кокоми. — Ошибки быть не может… До девочек вокруг доносились только обрывки фраз. — Нашла! — Кокоми вытянула из-за воротника карточку. — Шоколад я почти не ем, но от такого человека в такой момент не принять подарок… Вот ваш господин Ньют Скамандер! Положив карточку на одеяло, Кокоми поспешно затолкала вешалку в чемодан, достала оттуда новое одеяло и захлопнула саквояж. Пнув его обратно под кровать, она взяла палочку и что-то проворковала над одеялом. Оно слегка приподнялось, и отлеветировало на пару шагов от кровати. Пара взмахов палочки, и одеяло превратилось в красивый столик на колесиках, с волнообразным орнаментом. Ни одна карточка не сдвинулась с места. — Полагаю, если это спор на время, пора поторапиться, — улыбнулась Кокоми. — Сангономия, ты лучшая! — заключила ту в объятия Панси Паркинссон. — Спасибо, — вежливо поблагодарила Розье. — А теперь пошли! — скомандывала Панси и подхватила стол, укатив тот из комнаты. Кокоми поспешно взмахнула палочкой, и новое одеяло ровно легло на кровать. С еле сдерживаемой ухмылкой, она проследовала за вышедшими Розье и Паркинсон.

***

Хоть и на публику кровать Кокоми заправляла взмахом палочки, на деле она каждый день просыпалась ни свет ни заря и ручками выглаживала спальное место. Дисциплина в быту была выверена до уровня морских котиков. Ровно также поступал и Дилюк в те дни, когда его не выматывали Гарри, Рон, Финниган и Томас, то есть где-то три дня на неделе. В другое время он криво кидал покрывало поперек кровати и уповал на домовых эльфов. Завтракали они раньше всех, часто садясь вместе за стол гриффов. Дилюк внимательно посматривал на Кокоми, и даже отрыл в библиотеке пару заклинаний, снимающие косметические чары. — Если ты не будешь спать, я позорно сниму с тебя весь этот цирк! — нагоняя раздражительность на свое лицо, говорил Люк. — И акробата снять с тросов не забудь, — смеялась шуточным укорам Кокоми. И она и вправду стала лучше шутить, общаться, когда была бодрой. Дилюк с трудом разглядел истинное положение вещей в характере Божественной Жрицы: она была жутким интровертом, но видимо внутренний стержень не позволял ей закрыться в комнате и никогда не выходить к людям. Кокоми окружала себя привычками, выполняя маленькие ритуалы постоянно. Дилюк понимал, что это лишь способ успокоения, но все равно внимательно наблюдал. Каждое утро, в шесть, Кокоми стояла в восточном крыле вплотную к окну и тихо нашептывала что-то. Однажды Дилюк подошел и встал прямо в шаге от Кокоми. Вместо слов он услышал лишь странное шипение. — Это какая-то молитва? Все на Ватацуми так молятся? — через пару минут спросил Виндр. — Да, это обращение к Оробаси. Довольно мало жриц знают язык змей, поэтому когда я впервый раз заговорила на нем, меня почти сразу вписали в список будущих верховных служителей храма, — объяснила Кокоми. — Когда последний раз там была, я знала достоверно только одного человека, который знал змеиный — мою маму. — Ого, — восхитился Дилюк. — Это родовая штука. — Да, мастер, — подтвердила Кокоми. — Говорят, наши предки, что жили в Энкономии гораздо лучше владели этим языком, но сейчас мало чего сохранилось от тех времен. — Признаться честно, это звучит завораживающе. — О да, я знаю. Я проводила службы на змеином всего пару раз, но народ обступал храм со всех сторон. У нас еще, — Кокоми подняла руки и мягко обвела в воздухе полусферы. — Очень специфическое строение храма. Он окружен огромными раковинами, поэтому акустика специфическая очень. На больших церемониях песни и молитвы звучат… колоритно, но змеиный язык, он прямо въедается в самое сердце. — Как жаль, что приказ Сакоку отменили всего пару лет назад. Я так и не успел посетить Иназуму. Иногда Дилюк представлял, как мог бы встретить Кокоми в Тейвате. Раньше его мысли не формировались ни во что осознанное, но теперь он был уверен, что это было какое-нибудь празднество. Пестрое, завораживающие, полное незнакомых ароматов и пестрых тканей. Праздничное выступление божественной жрицы, поющей на диковинном языке змей. Что-то поистине волшебное несла в себе эта девушка, которая сейчас стояла рядом. — Я удивлена, как этот режим не свел нас на нет, — покачала головой Кокоми. — Архонт Вечности пророчил Иназуме сияющее будущее, где не будет мировых войн и кризисов, но в итоге эти войны и тяжелые времена начали зреть в ней самой. Удивительно? Надеюсь, сейчас все лучше. Они замолчали. Тейват был далеко. — Полагаю, если бы не все это, я бы не встретила тебя, — Кокоми не улыбалась. — Знаешь, если хочешь, я могу провести церемонию Божественного покоя. Если тебе интересно. Дилюк молча кивнул. Понаблюдав за проникающими в коридор солнечными лучами, первокурсники направились в Большой зал на завтрак.

***

Отдельной, особенной, индивидуальной, уникальной, привилегированной долей презрения Сангономия награждала учителя ЗОТИ, профессора Квирелла. Он был по мнению Кокоми просто омерзителен. Мерзкий запах чеснока проник во все щели класса, под самую кожу и на обратную сторону ее мозгов. Мерзкое запинание доводило ее до состояния, когда она была готова на месте вырвать язык мерзкому учителю и поехать первым поездом в Азкабан. Дилюк полностью разделял чувства подруги, и о Квирелле они говорили исключительно как о гипотетическом манекене для избиения. Дилюк каждый вторник после ЗОТИ в красках описывал по три вида незавидных казней для тюрбаноголового, а Кокоми просвещала каждую среду Виндра о проклятиях, которым научилась в Лютном, и способах их теоретического приминения на профессоре. — Если я хоть раз попаду к нему на отработку, я наполню Глазом бога весь кабинет водой, лишь бы больше не слышать заикания и чеснок, — негодавала Кокоми. — Боюсь, чеснок будет слышен даже под водой, — скривился Дилюк. — На мое удивление, я ожидал от профессора Снейпа скверных уроков, но он настоящая душка на фоне проклятого ЗОТИ. — Наш декан вообще душка, я его обожаю, — подметила Кокоми. — Стоик, настоящий и непревзойденный! Вот как можно терпеть Лонгботтома. — Балл Слизерину за критическое мышление, — раздалось со спины, и обладатели Глаз слегка дергнулись. — Добрый день, профессор Снейп, — первым развернулся Дилюк. — Добрый день, мистер Виндр. За ваше последнее эссе я поставил превосходно, но помните, если мистер Уизли еще раз перепишет три абзаца у вас, на такую оценку можете не надеяться. — Я проиграл ему пять партий в шахматы, пришлось расплачиваться. — В любом случае, это ваш первый промах за год, поэтому я просто вынесу предупреждение. В отличии от мисс Грейнджер, ваш текст хотя бы не появляется в работах мистера Поттера и Уизли на постоянной основе. Дилюк хмыкнул. Грейнджер подружилась с его соседями, но не без последствий. — Так что либо больше не играй в шахматы, либо выигрывай, — усмехнулась рядом Кокоми. — Балл Слизерину за поддержку морального и интеллектуального уровня поколения, — сурово сказал Снейп. — Мисс Сангономия, не могли бы вы помочь мне перебрать пособия для третьего курса? Уповаю на ваш свежий взгляд. — С радостью! — хлопнула в ладоши Кокоми. — От редакции порой многое зависит. К тому же уроки уже закончились, не просиживать же вечер в факультетской гостиной? — Тогда пойдемте, — Снейп развернулся на пятках и полетел по коридору с невероятной скоростью. Кокоми вприпрыжку последовала за ним. Порой Дилюк удивлялся, как одна едкая шутка мисс Чейзар о том, что Снейп никогда бы не смог переспать с женщиной заставило сквернохарактерного профессора быть обходительным с ним. Удивительная женщина все-таки встретилась ему. Как и Сангономия. Ну вот кого еще в школе Горгулья воспринимал всерьез? В итоге Дилюк удалился к своим сокурсникам, а Кокоми до вечера была занята и освобождена от прелести пересечения с однокурсниками в коридорах и библиотеке. Пропустив ужин, они в ходе долгих дебатов все-таки оставили выпуск тысяча девятьсот восемьдесят пятого года за образцовый, отвергнув новейшие редакции. — Надо давно переписать эту белиберду, — бормотал Снейп себе под нос, левитируя не нужные учебники в шкафы. — Я тогда смею попрощаться и пожелать вам удачи в переизданиях, — неловко улыбнулась Кокоми. — До урока, мисс Сангономия, — попрощался Снейп. Перед тем, как возвращаться в гостиную, Сангономия решила пройтись другими коридорами. Зайдя в какой-то не учебный проход, она обратила внимание на приоткрытую дверь в какой-то класс. Аккуратно подойдя, она заглянула в помещение. Там никого не было. Использовав стихийное зрение, она убедилась в том, что никого не было. Рассмотрев класс, она увидела зеркало. Решив поправить прическу, она нырнула в дверной проем. Подойдя к зеркалу, она аккуратно начала возиться с прической, как вдруг всмотрелась в блестящую гладь. за спиной не отражался запустелый класс. Впереди виднелась ее тайное убежище под цветущим деревом. — Святой Оробаси, — расстерянно пролепетала Кокоми. В первое же мгновение она прижалась к зеркальной глади, попытавшись попасть за грань. Повозившись с холодной, неприветливой поверхностью еще пару секунд, она отступила на шаг. Вдруг из-за боковой стороны рамы вышел генерал Горо. — Ваше Превосходительство, все готово к фестивалю! Завтра ждем приезда делегации из Ли Юэ, капитан Бей Доу лично привезет их к северному причалу. — О Орабаси, Баал… могучая Вельзевул, пустите меня, — растерянно шептала Кокоми. — Горо, Горо! Помоги, мне нужно обратно! Горо не отвечал, хотя на вид внимательно слушал. Кокоми замолчала. За зеркалом лежали новые выпуски военных трактатов в твердых переплетах, на столе нераспакованное письмо от Жаренного Тофу и Кадзухи. На рабочем столе были раскрыты фолианты в нежно голубых переплетах. Кисть и чернильница лежали рядом, а старые карты со старой расстановкой войск были растянуты на поставленных вокруг досках. Она все-таки села писать историю Сопротивления. Их борьбы за свободу. Все перед ней было каким-то болезненным мороком, миражом, галлюцинацией. Она без сил присела на корточки. — Здесь кто-то есть? — послышалось сбоку. Кокоми даже не шелохнулась. — Мисс Сангономия? — голос уже приблизился к девушке. — Добрый вечер, — дрожащим голосом пробормотала Кокоми и подняла взгляд. — профессор Дамболдор. Что это такое? — Зеркало Еиналеж. И я полагаю… — Это какое-то орудие пыток, — с надрывом спросила Кокоми, но не оторвала взгляда от миража. — О нет, обычно люди реагируют на него довольно благосклоно. Пошатываясь, Кокоми встала и посмотрела в голубые глаза директора. — И людей это не приводит в отчаянье? — Зеркало Еиналеж показывает сокровенные желания человека, — Дамблдор сам повернулся к жуткому артефакту. — Обычно люди не могут оторваться от этих видений. Они в молчании простояли несколько минут. Кокоми более не смотрела в Еиналеж, Дамблдор же что-то наблюдал усталым, и парадоксально восторженным взглядом. — А я то всего лишь хотела поправить волосы, — горько всхлипнула Кокоми. Альбус оторвал взгляд и внимательно посмотрел на юную слизеринку. Впервые, да, пожалуй впервые он видел такую реакцию на зеркало. — Эти миражи, видения, они жестоки. Этого никогда не достичь. Это зеркало ужасно и способно свести с ума, — как в бреду продолжила Кокоми. — Утопия. И как люди готовы смотреть вечно туда, где нас нет? — Еиналеж лишь показывает самые отчаянные мечты, но у вас, похоже, мисс Сангономия, слишком стойкая душа, чтобы попасть под чары своих желаний. — Путь в никуда, — устало склонила голову Кокоми. — Вы не против? Она достала палочку и взмахнула ей. Тут же из воздуха появилась тяжелая, черная ткань, которая опустилась на зеркало. — Если не секрет, что ты там увидела? — попытался Дамблдор. Немного подумав, Кокоми все же сказала. — Как я пишу книгу. Книгу о кое-чем важном. А Вы? Голубые глаза девочки, встретились с глазами директора. — Лето. Я видел лето, — тихо ответил он. Кокоми кивнула, словно поддерживала директора. Словно тоже видела лето. Она подумала, зачем это зеркало держат в школе. Однако посмотрев в расстроенные глаза Дамблдора, что-то поняла и не стала спрашивать. — У меня будет очень наглая и эгоистичная просьба к Вам, профессор Дамблдор. Вы можете переставить это куда-нибудь, где я никогда не увижу Еиналеж?