Паракосм

После разговора с директором о зеркале, Гарри решил больше не возвращаться в тот заброшенный класс. Когда за день до окончания каникул вернулись Гермиона и Люк, они с Роном рассказали все, что с ними произошло. Гермиона разрывалась между возмущением по поводу того, как они нарушали правила три ночи подряд, и восторгом от того, что за каникулы она успела прочитать все о Фламеле. Люк же от чего-то притих и почти не прокомментировал истории с мантией-невидимкой. Прямо за ужином Гарри наблюдал картину, как Люк выловил Сангономию и что-то прошептал ей на ухо. Отчего-то ему подумалось, что Сангономия может что-то знать про запретный коридор. Она всегда во всем подсказывала им, хоть и как бы невзначай. — Все-таки твоя сокурсница была права. Нужно перенести зеркало в другое помещение, — как-то отрешенно говорил Дамблдор, когда они встретились у зеркала Еиналеж. На той встрече Гарри заметил, что директор был несколько потерянным, будто постоянно о чем-то размышлял. — Извините, о ком вы говорите? — спросил Гарри. Дамблдор несколько встревоженно приоткрыл глаза, но ответил спокойно: — Пару месяцев назад зеркало нашла мисс Сангономия. Она была очень огорчена увиденным и просила убрать зеркало. Тогда я проигнорировал эту просьбу, так как место для его хранения еще не было готово. Но теперь, когда ты нашел Еиналеж и узрел способ его работы, я думаю, что лучше было поступить так, как попросила Кокоми. — А она, она… — Ох, Кокоми очень, очень сильный человек. Я наблюдал, что она тут же отвернулась от зеркала, как только поняла, что в нем видит. А поняла она это очень быстро. Можешь ли ты мне пообещать, что ты больше не будешь возвращаться к Еиналежу? Если сопоставить все совпадения, Гарри мог поклясться, что с поисками ответа на вопрос о тайне Запретного коридора Кокоми может помочь. Он не говорил об этом с Роном, потому что тот все еще не доверял ей из-за ее факультета, а особенно из-за общения с близнецами. Гермиона будто не замечала Кокоми и почти не говорила о ней, поэтому Гарри решил сначала поговорить с Виндром и Сангономией. — Привет! Давно не виделись. Кокоми подняла на него уставший взгляд и посмотрела Гарри прямо в глаза. — Добрый вечер! У тебя крошки на воротнике. Прежде чем Гарри успел их смахнуть, Люк безапелляционно махнул палочкой, и весь костюм Гарри выгладился, а крошки испарились. — Ты поднатаскался в бытовых чарах? — неожиданно обрадовалась Кокоми. Дилюк коротко улыбнулся и подмигнул: — Все чтобы соответствовать истинному волшебному облику. Хотя и с утюгом я мастерски приноровился управляться. Кокоми хихикнула и обратилась к Гарри. — Ты хотел о чем-то поговорить? — Да, с тобой и с Люком. Как ты уже знаешь, — он обратился к Виндру. — Мы предполагаем, что кто-то охотится за философским камнем. Так вот, у нас есть основания полагать, что он находится в Запретном коридоре, и кое-кто пытается туда проникнуть. Я подумал, что ты можешь помочь. — Оу, так помочь в чем? — недоуменно спросила Кокоми, явно переваривая информацию. — Понять, кто хочет его украсть. — В этом еще замешаны Рон и Гермиона? — голос Кокоми в мгновенье стал безучастным и холодным. — Люк Виндр, отвечай. — Да. На секунду Гарри вспомнились все увещевания Рона, что на Слизерине учаться только подлецы и негодяи. Он нервно сглотнул, уже представляя, как Кокоми поспешно сдает их учителям, и просчитывая, как сильно он облажался, открыв этот план Сангономии. Однако девочка лишь тяжело вздохнула и продолжила. — До отбоя нужно собраться в восточном крыле. Это надо обсудить в тишине и благоприятной обстановке. Боюсь сейчас ко всей этой ситуации у меня только один вопрос: почему кое-кто считает, что в школе можно держать то, что должно лежать в хранилище? Вот помнишь, Люк, я рассказывала про зеркало? — Еиналеж? — одновременно переспросили парни. На секунду Кокоми застыла, а потом ее лицо исказила надменная улыбка. — Ты видел его? — почти смеясь, обратилась Сангономия к Гарри. — Где? — В старом кабинете… — Твою ж манифестацию! — взорвалась Кокоми. — Что в этой школе происходит? Куда смотрят учителя? А еще вы говорите, что с большой долей вероятности здесь хранят философский камень… А тролль? Я уже молчу, молчу! Кокоми вовремя спохватилась и умолчала, о том как у нее безобразно попытались покопаться в мозгах! Просто в высшей степени восхитительно, пусть этот директор, Его Светлейшество, идет наглотается Татаригами, так чтобы ярость божия у него из всех щелей сочилась! Гарри немного стушевался от потемневшего лица Кокоми, и откровенно поддерживающего молчаливым взглядом подругу Люка. — Сколько еще человек знает о камне? — Кокоми смахнула на бог челку и испытывающе посмотрела на Дилюка. — Я могу предложить свою помощь, если вы соберете всех. Хотя такой скандал мирно разрулить будет нелегко. Но я уверена в одном: от него надо избавится, иначе его искатели рано или поздно заполонят место хранения. Я бы не хотела наткнуться в школе на полоумного фанатика. — А как же твои исследования? — вполголоса спросил Дилюк. — Так, возможно я и кажусь несколько, кхм-кхм, лицемерной, мастер, заботящейся только о нашем благе, но в школе дети. Дети, понимаешь? — перешла на мондштатский диалект Кокоми, чтобы Гарри не мог распознать ее речь. Мальчик-который-выжил удивленно смотрел на чудаковатую парочку. Он никогда бы в жизни не предположил, что словно сделанная из перламутра девочка могла таким жестким голосом говорить на немецком. Это производило сильное впечатление, а и без того довольно яркая и завораживающая манера речи Сангономии стала нести в себе еще больше таинства. Отвечающий ей Виндр смотрелся еще органичнее, будто английский никогда и не должен был быть его родным языком. Заметив Гарри подле них, Кокоми притормозила свою лекцию о своих принципах и важности прекращения поиска путей домой. — Извини, от эмоций перешла на другой язык, — легонько поклонилась Кокоми. — Накипело. Ты сможешь собрать всех, кто тоже осведомлен о камне? Мне нужно вас выслушать, я готова помочь вам устранить этот артефакт. — Но мы не хотим уничтожать… — Гарри. Кокоми сделала шаг навстречу Поттеру и потянулась к его уху. — Гарри, другого пути нет. Либо мы отправляем самолично этот камень и организаторов его хранения восвояси, либо к нам рано или поздно придут искатели бессмертия. Да, может не к нам, а например к твоим друзьям? Детям? А когда кто-то хочет ограбить, он может пренебречь парочкой свидетелей. Семь вечера, среда, пятый кабинет на шестом этаже со стороны башни Когтеврана. — Хорошо, — трижды пожалев о доверчивости к слизеринке, Гарри отскочил от Кокоми. Та едва уловимым жестом успела поправить прядь его волос, заведя их за ухо. Этот распевный, тихий голос был пугающим. Отсутствие зрительного контакта и властный, очень властный жест в конце знатно перепугали Гарри. Хотя ничего, с чем бы он не согласился, слизеринка не сказала, но она все равно была пугающей. Он быстро зашагал к Гермионе и Рону, чтобы предупредить их о встрече. Как только Гарри отошел от тейватцев, возможность наслаждаться общением с разъяренной Кокоми целиком и полностью перешла Дилюку. Не успел он и рта открыть, как подруга что-то зашипела на змеином. Неожиданно его ноги подогнулись, и он едва смог устоять. От Сангономии исходила очень и очень вязкая энергия. — Хватит! — рыкнул Люк. — Кто-нибудь заметит. — Этого Дамблдора надо на жертвоприношение пустить, да так чтобы его тело горело и пенилось, и море могло отчистить, отмыть душу этого старого идиота. — Знаешь, жертвоприношения и меня не прельщают. Ты, пожалуйста, мне такого не рассказывай, — буркнул Дилюк, вытаскивая Кокоми из общего зала, не дожидаясь того, чтобы учителя обратили на всплеск стихийной магии у подруги. — Как скажешь, — начала успокаиваться Кокоми, поняв, что перегибает палку. — Так как продвигаются исследования? — У меня появилась достойная внимания теория. Думаю, можно попробовать открыть Лунную Бездну. Спасибо знаку Даров, иначе бы я и не вспомнила об этой возможности. — Это как-то связано с той сказкой? — переспросил Дилюк. — Нет. Просто их знак напомнил мне устройство центра Дайнити но Микоси. Кокоми выудила палочку и быстрыми взмахами очертила несколько штрихов в воздухе. Когда знак Даров Смерти был нарисован, она легонько пристукнула по нему палочкой. Контуры треугольника разделились и начали вращаться вокруг пульсара, в который превратилась окружность и черта. — Дайнити но Микоси, или же как говорили до ассимиляции с Иназумой, Гелиос. Рукотворное солнце, сердце Энкономии. Сама я никогда не видела его, но моя мама совершала паломничество в земли предков. И я успела перенять многое об Энкономии и Лунной Бездне. — Это не Бездна? Которая является пристанищем того Ордена, я имею ввиду? — уточнил Дилюк. — Нет, это совсем не та Бездна, из которой вылезает этот никчемный Орден и толпа чудищ, — усмехнулась Кокоми. — Чем тебе помочь? — сразу перешел к делу Дилюк. — Пока ничем. Боюсь, ты не поймешь ничего из того, что нужно. — Это еще почему? — удивился Дилюк. — Заметил как легко мы адаптируемся к языкам? За сколько ты выучил английский? Как быстро в детстве ты смог разобраться в эпосе Властелина Камня? Пару дней? — И к чему это? — не понимал Дилюк. — Ты, может, хоть слово понимаешь по-хиличурлски? А смысл хоть одной моей молитвы на языке Великого Оробаси. Рагнвиндр сухо кивнул. Те самые запретные знания, о которых ему рассказывали на реабилитации в Сумеру после использования Глаза Порчи. — Только нечистая кровь может поддерживать эти знания. Проклятая. — Не так категорично! Я бы сказала, что исключительно К’хаэнрия проклята на вечные мучения. — А остальные просто стерты с лица Тейвата. Сал Виндагнир тому подтверждение. А в Сумеру, краю остервенелых ученых уже веками элеозар выкашивает пачками им подобных. — Ты зол, — запротестовала Сангономия. — Я же стою перед тобой! Живая, здоровая и не проклятая! И прекрасно храню все селестонеугодные знания. Как он раньше не смог сообразить! Дилюк тут же остолбенел. Ведь это было так очевидно… Все это время с ним был больной человек, в чьих жилах текла кровь грешников. На чей язык было возложено табу. Он на секунду взглянул в глаза Кокоми. Все такие же пронзительные. Он незаметно выдохнул. Ну и что, что кровь грешников? Кокоми была славной, сильным лидером, надежным товарищем и преданным другом. Он не совершит одну и ту же ошибку дважды, отвергая человека только по факту его происхождения. — Хорошо. Но откровенно говоря я не смогу тебе помочь. В этом ты права. — Тогда разберемся с философским камнем, и я примусь за расчеты и подготовку ритуала. Работенка туманная и непростая, но чего только не сделаешь ради свободы и дома. Дилюк выдавил улыбку. Ему нужно было многое обдумать.

***

Профессор Снейп не питал иллюзий по поводу неожиданных визитов Дамблдора. Они несли за собой только кучу проблем и осложнений в работе. — Рад вас видеть, Северус. Как проходят уроки Зельеварения? — Все как обычно, директор, — сухо ответил Снейп. — У вас снова просьба по поводу запретного коридора? — Совсем нет. Мы с профессор МакГонагалл весьма успешно перенесли зеркало. У меня просьба иного толка. — Слушаю вас. — Что вам известно о мисс Сангономии? — Крайне талантливая ученица. Лучшая, кого я видел за свою карьеру. Надеюсь, вы не будете порицать те баллы, которые я ей начисляю. Она не меньше зарабатывает их и на других дисциплинах. — Верно, верно. Остальные профессора не единожды отмечали ее успехи и глубину знаний. Кажется, Слизерину очень повезло в этом году с набором, хотя я уверен, что мисс Грейнджер составит ей превосходную конкуренцию, как только освоится в магическом мире. Что вы скажите о личных качествах Сангономии? Северус скривился при упоминании настырной заучки с Гриффиндора. Тихая и воспитанная Кокоми гораздо сильнее импонировала ему. Особенно после того, как она бесцеремонно вылечила его покусанную Пушком ногу. Самое приятное, не задавая вопросов. — Очень внимательная девочка. Активно участвует в жизни факультета. Она прекрасно выступила в поддержку квиддичной команды. Она определенно очень добрая, раз дружит с Гриффиндором. И меня порой беспокоит, что их общество может отвлечь ее от учебы. Дамблдор невольно усмехнулся. Что-что, а неприязнь Северуса к его родному факультету была вековой. — Думаю, ее стремление к знаниям достаточно сильно, чтобы детские шалости не являлись помехой. — Скажите откровенно, почему она вас беспокоит? — нервозно уточнил Снейп. — Она лучшая ученица на факультете, у нее нет никаких предрассудков по поводу крови, по моим наблюдениям ее самыми близкими друзьями являются ученики вашего факультета-фаворита. За ее плечами нет сомнительной родословной, в которой были бы пожиратели. — На Рождественских праздниках мне довелось с ней побеседовать. Она проявляет недюжий интерес к Темными искусствам. Она не просила у вас разрешения в закрытый отдел библиотеки? — Нет, директор. В последнее время она напротив много говорит о маггловской литературе. Никаких темных искусств. Знаете, мне казалось, что она должна была быть вашей любимицей на Слизерине. — Очень, очень интересно, — погладил свою бороду Дамблдор. — Но если она попросит у тебя доступ к запретной секции, я бы просил тебя проконтролировать выбор ее литературы. Северус был обеспокоен настроениями Дамблдора. Мало того, что на нем висела ответственность за Гарри Поттера, так теперь еще и Сангономия Кокоми медленно пристроилась к этому списку. — Знаешь ли, я просто боюсь, чтобы еще одна молодая душа не сделала неверный выбор. — Знаете, я не тот человек, который может оспаривать ваши решения. Кокоми Сангономия может стать одной из лучших ведьм своего поколения. Она умна, сильна, и как бы я не презирал эти качества в выпускниках Гриффиндора и Пуффендуя, очень отзывчива. Если вы не заметили, она готова безвозмездно помочь кому угодно. Будь то квиддичная команда, или бестолковый Лонгботтом, у которого через урок взрываются котлы! — Северус, мальчик мой, тебе не кажется, что она просто зарабатывает себе авторитет? — Нет. О каком авторитете идет речь? Половина называет ее фанатиком Истории Магии, вторая половина помнит ее исключительно по этой нелепой дуэли, организованной близнецами! — Вы ее защищаете? Снейп секунду колебался, но решился ответить. — Да, защищаю. Потому что это лучшая ученица моего факультета. Не Когтеврана или Гриффиндора, и если вас пугает любознательная и одаренная первокурсница, Дамблдор, то я ничего вам не могу сказать. Знаете, конечно, она будет вести себя осознаннее ровесников, потому что у нее нет избаловавших ее родителей! И хоть я не знаю всей ее истории, но я уверен, то, что она оказалась на улице, не говорит о ее хороших родителях, которые определенно были магглами! Худая и бледная она явно не от хорошего детства! — Но при этом она одета с иголочки. Извините за черствость, но не слишком ли много несостыковок, не находите, Северус? — Несостыковки я нахожу исключительно в ее дружке Виндре! Этот приютский маглорожденный без сомнений и трепыханий отсек голову тролля! Да тролля, но кто в одиннадцать лет так безжалостно и жестоко убивает? Почему это не кажется вам странным, а академические успехи и наивный детский интерес к магии заставляет устраивать слежку? Годом раньше, годом позже все ученики пытаются попасть в закрытый отдел и почитать о Темной магии. На мне определенно висит не мало обязательств, и включать туда контроль над Сангономией я не вижу смысла. И про вопрос с одеждой я охотно отвечу вам, как она ее добыла. — И как же, Северус? Дамблдор был прилично удивлен эмоциональным ответом Снейпа. — В Рождественском подарке приложила мне немало редких ингредиентов, которые можно найти исключительно под водой. В письме было рассказано, что она обожает море и до школы много плавала там, вылавливая ценные магические водоросли и раковины. Ее находками заинтересовались гоблины, и она начала вылавливать жемчуг и раковины для них. С учетом того, что раса наших банкиров никак не связана с водой, они с радостью сотрудничали с ней и впоследствии, в качестве подарка оформили ей ячейку в Гринготтс. Параллельно она продавала эскизы выкроек для мантий, а интеллектуальная собственность в мире магов регистрируется вне зависимости от возраста. Во многом она помогала и работала в Косом переулке безвозмездно, а все полученные вещи и деньги задекларированы как подарки, и такими по цене и являются. Если вы думаете, директор, что вы первый, кто спрашивает меня о Сангономии, вы глубоко ошибаетесь. — Кто еще интересовался ее бэкграундом? — Очевидно, Люциус Малфой, а также Нотты, Гринграссы, Флинты и половина моего курса. Весь сентябрь и октябрь я отписывался родителям Слизерина о прошлом этой девчонки, потому что откуда-то, да простит меня мой крестник и его родители, пополз крепкий слух, что она маглорожденная. А всех чистокровных родителей моментально взволновало такое пополнение на факультете Салазара. Дамблдор присел и задумался. Все равно ничего не складывалось. Он никак не мог забыть эти неприятные часы стояния по колено в воде, пронизывающий ветер и бескрайние горизонты в сознании Сангономии. «Это была случайность.» Какая «случайность» могла привести разум человека к такому состоянию? Дамблдор долго копался в литературе, и похожие техники нашлись только в восточных техниках медитации, да и то, записи об этих пространствах являлись лишь гипотезой. — Хорошо, тогда понаблюдаем за мисс Сангономией еще пару лет. Я все еще считаю, что с этим ребенком нужно быть предельно строгими, и желательно больше контролировать ее занятия. У меня есть подозрения, что она может быть связана с чем-то по-настоящему опасным. Северус устало выдохнул. Этого еще не хватало. Он и так был по рукам и ногам связан Непреложными, так его впрягают за слежку еще за одним ребенком. — Как будто я могу вам отказать, директор. — А, еще Северус, дам совет, — хитро улыбнулся Дамблдор. — Читать мысли с нашей одаренной первокурсницей — не вариант. — Подождите, вы хотите мне сказать что она… уже владеет окклюменцией? — Я бы не назвал это той окклюменцией, к которой мы привыкли. Надеюсь, однажды Кокоми все же поведает мне, что происходит у нее в голове.

***

В прескверном настроении Кокоми вышла с урока Квирелла. Она всерьез начала задумываться о поиске способов лишиться обоняния ровно на время пары. Если однажды Квирелл трансфигурировался в чесночного человека, никто бы не заметил метаморфоз… Как назло, сегодня предстояло еще одно немаленькое испытание. Нужно будет втолковать трем безбашанным гриффиндорцам, чтобы те не лезли на рожон, но также раздать им подробные инструкции, как действовать, если они полезут. Потому что Кокоми не уповала на удачу, и смогла за пару дней сложить в голове два плюс два, да треть хвоста. Во-первых, философский камень явно был либо апофеозом маразма легендарного Светолого Мага Альбуса Дамблдора, либо он был бесславной приманкой. Учитывая, что по публичным выступлениям в Визенгамоте последних десяти лет диагностировать деменцию у директора не удалось, Кокоми ставила на второе. Во-вторых, у гриффиндорцев, особенно у этой троицы с Дилюком в комплекте был особый нюх на приключения. Хоть с легендарным секретарем Гильдии Кокоми не встречалась, но была уверена, что где-то в Тейвате Катерина потеряла трех верных искателей приключений. И одного мондштатского аристократа. Поэтому на спокойное и взвешенное поведение в отношении философского камня от львят можно было не уповать. Хоть двое из четырех в компании не были обделены мозгами, Кокоми полагала, что сумма сил в коллективе была равна абсолютному нулю благоразумия. Оттого ее великодушные инструкции могли покачнуть баланс сил в сторону хеппиэнда, а не первой полосы в «Пророке» или палат в Мунго. Дайте Архонты, чтобы это были палаты, а не морг. Девушка вошла в заранее оговоренное место встречи и вытащила палочку. Сдвинув несколько столов вместе, она вытащила из перепрошитых рукавов школьной мантии уменьшенный сервиз. — Фините, — Кокоми сняла чары уменьшения и принялась за заваривание чая. — Мы на месте, — открыл дверь Люк. За ним показались трое ребят. Кокоми лучезарно улыбнулась и поздоровалась со всеми. Рон тут же заприметил накрытый стол, но чуть поутих, когда обнаружил отсутствие закусок на нем. Только все расселись по местам, как Кокоми начала нашептывать какие-то неизвестные первокурсникам чары, чинно обводя палочкой комнату. — Что ты колдуешь? — поинтересовалась Гермиона. — Глушилки и чары снятия записывающих заклинаний, — задумавшись, Кокоми еще поспешно кинула заключающее заклинание. — Ревелио! В комнате не произошло ровным счетом ничего. — Так-так, приступим, — хлопнула в ладоши Кокоми и примостилось за стол. — Накануне вы принесли мне интригующую весть, что в Хогвартсе хранится философский камень. — И кто-то явно пытается до него добраться, — свела брови Гермиона. — Да-с, — кивнула Кокоми. — Я же сегодня всего лишь выдам вам свои предположения по поводу сего проишествия. Во-первых, очевидно, что директору пора на пенсию! — Подтверждаю, — буркнул Дилюк. — Нельзя так говорить! Дамблдор великий человек и лучший директор за последнию сотню лет! — наперебой начали Рон и Гермиона. — О хорошо, что бы то ни было, неважно. Данный тезис я смогу повторить и через год, и через шесть, — сдалась Кокоми. Дилюк над этой странноватой шуткой тихо усмехнулся. — Тогда перейдем ко второму наблюдению. Это приманка, и вопрос лишь в том, на кого. И меня крайне напрягает тот факт, что мышеловка для гипотетического вора находится в школе! Знаете, не знаю как вы, но я не обучена боевой магии, и сейчас мой арсенал состоит из обезоруживающего да ступефая. — Лукавишь, — Дилюк улыбнулся во все зубы. — Ну с тобой мне точно не сравниться, тролльева гильотина, — ехидно проскрипела Кокоми. — А у вас, господа, есть удивительная способность влипать в неприятности. Друзья моих друзей, мои друзья, — Сангономия плавно махнула в сторону Люка. — И я беспокоюсь за вашу сохранность. — О, — только и выдавил из себя Гарри. — Не подумайте, что я помогаю вам только из-за моего дражайщего товарища, — Дилюк закатил глаза на такое обращение. — Уверена со временем мы будем отличными приятелями, просто пока что мы общаемся совсем мало. Так вот, дабы прекратить данный беспредел, предлагаю сообщить это общественности! — Мне кажется, это слишком поспешно? — спросила Гермиона. — Почему? — поинтересовалась Кокоми, отпив несколько глотков горячего чая. — У нас нет доказательств. А все доказательства могут обернуться против нас самих. Нам было запрещено посещать коридор на третьем, а информацию о камне мы выудили у Хагрида, — покачала головой Гермиона. — А подставлять его мы не хотим. — Вау, — улыбнулась Кокоми. — Какая преданность друзьям. Не бойтесь, я подыщу способ умолчать об источниках информации. Не только о Хагриде, но и о нас. Точнее… Кокоми хитро улыбнулась, едва приподняв уголки губ, и потянулась за сумкой. — Способ первый я уже могу предложить. Я набросала три варианта письма в редакцию «Пророка». И шесть версий конкретно для ведущей журналистки Риты. Я могу организовать отправку этих писем анонимно. Дилюк и Гермиона тут же подхватили тексты и углубились в их прочтение. Рон испуганно посмотрел на Кокоми. — Всегда знал, что слизеринцы коварны. Но зачем рассказывать всем, что философский камень тут? Не навлечет ли это тех самых проблем на Хогвартс? — Ох, Рон, я не пишу о философском камне. Я не так наивна и недальновидна, — Кокоми ткнула в одно из писем. — Есть вещи, гораздо более обсуждаемые. Например, темная магия. Рон с неохотой уставился и начал читать послания. Гарри несколько настороженно подхватил другой лист и тоже погрузился в текст. Чинно попивая чай, Кокоми выжидающе смотрела на гриффиндорцев. Редкие ухмылки Люка при чтении заставляли ямочки у нее на щеках на мгновенье появляться. Виндр быстро управился и отложил письма, принявшись за ароматный чай. Он даже не удостоил Кокоми и парой комментариев по поводу ее работы. Эти сообщения были прекрасны и мастерски написаны, и не было сомнений, что родители многих учеников после такого репортажа вынудили бы министерство явиться и проинспектировать безопасность в школе. Пагубное влияние проклятых артефактов, спрятанных в «запретном коридоре» на учеников и учителей! Начиная от случая с Мадлен Роули, который был чистой воды прихотью Кокоми, заканчивая нездоровым поведением Квирелла. Она еще и параллельно промоет все косточки Чесночному Монстру. Неожиданно комната загудела. Кокоми на секунду потеряла маску уверенности и приобрела немного обеспокоенный и взбудораженный вид. Дилюк нахмурился, а гриффиндорцы оторвались от писем. Не успели они ничего сказать, как Кокоми поспешно потянулась к разбросанным на столе бумагам и попыталась их скинуть в сумку. Держащий последнее письмо Рите Скитер в руках Дилюк тут же спрятал его за пазуху. В следующую секунду отворилась дверь, и в комнату вошли деканы Гриффиндора и директор. — В который раз хочу напомнить, мисс Престон и мистер Джардин, что на территории Хогвартса, — начала МакГонагалл, но поспешно осеклась. — Поттер, Уизли, Видр, Грейнджер и Сангономия, что вы делаете? От директора не укрылась посадка учеников. Четверо гриффиндорцев сидели напротив Сангономии, спиной к выходу, а слизеринка несколько умиротворенно погладывала на него. Гарри, Рон и Гермиона держали в руках пергаменты, явно не успев их отложить. — Это были довольно сильные дезиллюминационные чары. Как вы обратили на нас внимания? — абсолютно игнорируя вопрос Минервы, спросила она, с интересом пожирая взглядом Дамблдора. — Как раз из-за их силы я и заметил их. Директор школы способен узнать, что происходит в его же школе, — улыбнулся Альбус. Кокоми не улыбалась, лишь продолжала жадно вглядываться в голубые глаза Дамблдора. — Так значит, вы могли бы предотвратить появление тролля в Хеллоуин? — самодовольно промурчала Кокоми. Ни единый мускул на лице Дилюка не дрогнул, Минерва была явно шокирована резким выпадом Кокоми, а гриффы недовольно посмотрели на оскорбителя их любимого директора. — Из чистого академического интереса, — Кокоми улыбнулась шире. — Чаю? Альбус поймал ошарашенный взгляд Миневры, и краем губ улыбнулся ей. — Какие сочинения обсуждаете, господа? — Да так, собираемся поговорить о правильной магии, которая не сможет нанести вреда. — И что надумали? — поинтересовался Дамблдор, приближаясь к спинам гриффиндорцев, аккуратно поглядывая в их пергаменты. — Определенно такая область, как трансфигурация может быть применена во вред. Я бы классифицировала как абсолютно безобидные чары проверки, диагностикт, Люмос, Из более сложных Патронус. Уж с этим заклинанием только дементров отгонять. — Вы великолепно осведомлены, мисс Сангономия. Можно ли прочитать ваши, — Альбус по-доброму прищурился. Кокоми тут же отзеркалила, словно водная гладь, его мимику и промолчала. Со стороны это было похоже на молчаливое согласие. Альбус потянулся за лежащим на столе пергаментом, столкнувшись с неодобряюще алым взглядом от Люка. — А Вы, Люк, не согласны с Кокоми? — Просто никак не нахожу аргументов, как использовать Люмос в корыстных целях, — ухмыльнулся Люк. Миневра тихо фыркнула, явно сдерживая смешок. — Что ж, сегодня мисс Престо и мистер Джарвин смогли избежать снятия баллов, прошу прощения, что перепутала вас с ними. Но все же младшим курсам не положено занимать пустые классы без разрешения. — Дорастем до старших курсов, и извиняться не придется, — засмеялась Кокоми, и Минерва улыбнулась ей в ответ. — Надеюсь, что такая талантливая ученица как вы не будете попадаться. — Не сомневайтесь, профессор МакГонагалл, — как-то отреченно заговорила Кокоми. — Да, возможно вам больше не стоит завешивать комнату чарами, накладывающие на подслушивающих трехдневную бессонницу и кошмары, — холодно ответил Дамблдор. — Это правда? — обернулась Гермиона к Кокоми. — Да. Все боялась, что Пьюси снова решит, что Золотая Рыбка слизеринской команды должна присутствовать на тренировке, — усмехнулась Кокоми. — Кто же знал, что придете вы, уважаемые профессора. — Зато у вас безусловно есть талант к обтекаемым формулировкам, — усмехнулся Дамблдор, оторвав взгляд от письма. — Благодарю за такую высокую оценку, — расплылась в вежливой улыбке одними глазами Кокоми. — Минерва, прошу, сопроводите учеников вашего факультета к их башне, я провожу мисс Сангономию в подземелья. — В библиотеку, — маленькие лучинки заблестели в синих глазах Сангономии. — До отбоя еще около сорока минут, я успею прочитать пару глав «Ультрамариновых зелий Тибра». — Романское зельеварение выбор настоящих ценителей. Фундаментально и изящно. Так уж и быть, мы заглянем в библиотеку. А вы господа, не могли бы мне отдать остальные письма? Я с радостью верну их мисс Сангономии, как прочту их по пути в библиотеку. Гарри, Рон и Гермиона молча протянули пергаменты, и вместе с Дилюком вышли из аудитории, под строгим взглядом МакГонагалл. — Я бы с радостью прочитал и другие сочинения, — Дамблдор протянул руку. — думаю, что такими письмами лучше не делиться со всеми, но со знающими учителями и мной вы всегда можете обсудить все ваши вопросы. Кокоми беспрепятственно передала письма директору. — Лукавите, — усмехнулась Кокоми. — Профессор Бинс совсем отчаялся разбираться, как Жизель Борман смогла соблазнить полководца эльфов Барнарда, когда в его личных дневниках упоминалась его боязнь женщин и довольно однозначная одержимость одним магглом. Жизель Борман уж слишком сильно запала ему в сердце, и он не может принять того факта, что она просто шантажировала Барнарда убийством семьи с его обожаемым магглом. Встав и начав убирать вещи Кокоми продолжила: — А ведь этот случай совсем не косвенно повлиял на разорение винных плантаций эльфов в пятнадцатом веке. Пишут, что такие великолепные сорта, что производил Барнард, больше никогда не разливались по бочкам. А оттуда и кризис в винной индустрии эльфов, и последующее изобретение Пыльцы Фей, которая стала настоящей катастрофой для магического мира. И все ради прямых поставок вина Полусотне, которые Борман организовала, чтобы ее приняли в этот элитный клуб ведьм. Зато сколько косметических чар они придумали! Кокоми похлопала глазами и наклонила голову. — Пока я не буду никому писать, профессор Дамблдор. Хотя на вашем месте я бы все же спрогнозировала возможные последствия маленьких прихотей. Чтобы бокал хорошего вина не обернулся невыносимой болью зависимости и сломанными судьбами. — А тебе, моя девочка, лучше не беспокоиться о некомпетентности наших учителей. Как минимум, профессор Квирелл уж точно не заслужил таких комментариев, — показав на письмо, сказал Дабмлдор. — Возможно, моя неприязнь к дурным запахам и чрезмерна, — покачала головой Кокоми. — Но еще больше презираю рыбную индустрию. Столько сетей и снастей, чтобы вольно плавающая рыбонька валялась на прилавке и источала зловоние. Особенно, если эта рыба уже сама гнила, и могла бы мирно упокоиться на дне. Взмахом палочки, Дамблдор расставил парты по местам. — Вы не любите морепродукты, Кокоми? — Да, хотя и понимаю, как они бывают важны для других. Уж если угостят, отказываться не намериваюсь. Дамблдор подумал, что несмотря на это, Кокоми смело доставала редкий жемчуг шестиугольных моллюско-тритонов и собирать жабросли и водросли Кракена. Если верить словам Снейпа. — Что ж, давайте я провожу вас в библиотеку. — Благодарю, — кивнула Кокоми.

***

— Что это было? — поспешно спросил Гарри, когда они все оказались в гостинной гриффиндора. — Много-много взрослых разговоров. Надо было просто в лоб сказать, чтобы философский камень к черту увезли отсюда, — усмехнулся Дилюк. — Но боюсь, нам, детям, придется изворачиваться как умеем, чтобы взрослые считались с нами. Более того, он мог всей винокурней поклясться, что директор нацелился на Сангономию и намерен следить за ней лично. Она уже нашептала ему историю про вторжение в разум, и теперь Дилюк смело избегал взгляда из-под очков полумесяцев. Гермиона обеспокоенно посмотрела на Люка. — Кокоми точно с нами? Она очень скрытная. Мы можем ей доверять? — Безусловно, Гермиона. Она очень надежный человек, просто искреннее общение ей не всегда дается легко. И она бывает просто невыносима в своих речах. — Но письма у нее были крутыми, — признал Гарри. — Это правда. Она настоящий писатель. Это было проникновенно, — согласилась Гермиона. — И чай у нее вкусный, — усмехнулся Рон. — Я не думаю, что письма ей вернут, — заметил Дилюк, доставая припрятанное послания. — Но если что, думаю она не откажется написать еще одно. Или мы отправим это. — Я бы все равно еще бы подождала. Вдруг похититель Философского камня как-то себя проявит. Можно будет намекнуть в дополнении письма на этого человека, если он из Хогвартса. На него обратят внимания, и он не сможет что либо сделать. — Это прекрасная мысль, Гермиона, — согласился Дилюк. — Посмотрим еще немного. Кстати, Гарри, я тут договорился с Вудом, у тебя будут пробы в команду. — Что? — одновременно уставились на красноволосого Уизли и Поттер. — У тебя беспокойный сон. Тренировки и свежий воздух помогут и тебе, и мне. Я слишком чутко сплю, и иногда порываюсь кинуть в источники звука и движений пару проклятий. — Так поставь на ночь чары на постель? — предложила Гермиона. — Я не собираюсь закрываться в футляр в месте, где появляются тролли, философские камни и еще мерлин-знает-что. Лучше перебдеть, чем недобдеть. А нам нужен талантливый ловец, потому что победу Кокоми я больше не отдам, — ухмыльнулся Дилюк. — Я квиддич не люблю, но это дело принципа. Он похлопал Гарри по плечу и улыбнулся: — Тем более я видел награды твоего отца в зале трофеев! Глаза Гарри засияли, и он решил принять предоставленную возможность.