Паракосм

Наступило начало годовых контрольных. Это не радовало абсолютно никого, за исключением Гермионы Грейнджер. Как минимум, ее активное обсуждение экзамена сразу после окончания этого самого экзамена навевало мысли, что продемонстрировать свои знания было ей только в удовольствие. Дилюк наблюдал за Кокоми издалека, периодически вытаскивая ее на свежий воздух. После загадочного срыва под конец пасхальных каникул она так и не объяснила причину своего неадекватного поведения. Впрочем, Дилюк догадывался, что это все просто неудачные эксперименты над пресловутым порталом. Разговоров по душам больше не было. Но тихое и осмотрительное поведение Кокоми демонстрировало, что она определенно вынесла какой-то урок из всей той неразберихи. Пару раз она проболталась, что активно помогала Малфою, Паркинсон, Нотту и Забини дотянуть трансфигурацию и чары до «Превосходно», а Кребб и Гойл после тщательных тренировок даже претендовали на «Выше ожидаемого». Остальное время она проводила в подвалах Северуса Снейпа, методично подготавливая все более крепкие восстанавливающие и стабилизирующие зелья. Чуть больше Люк обеспокоился состоянием Гарри, когда тот начал постоянно мимолетом жаловаться на головную боль. Остальных почему-то эти жалобы не настораживали, и это списывали на нагрузку от экзаменов. Но унылый вид Дилюка вынуждал того больше положенного предлагать Гарри выпить холодной воды и спастись от жары перекупленными у старших курсов холодящими пластырями. Это помогало не сильно, но к мадам Помфри на тот момент и так выстраивалась вся школа за бодрящими и укрепляющими, отчего лекарства можно было получить только после получаса ожидания. Упомянув об этом Сангономии, он получил на руки осколок шарнира от инадзумской боевой марионетки. Когда поблизости находились люди он начинал крутиться и охлаждать комнату. — В подземельях без того прохладно, но если что, летом отдашь обратно. Четвертый этаж в старом лондонском доме без кондиционирования это ужасно в июле месяце. — У тебя есть квартира? — У Горбина есть комната в Лютном. Я там обычно чиню артефакты летом. Гарри шарнир приглянулся и он повесил тот под балдахином. Но как позже выяснилось, несмотря на приятную прохладу жгучая боль в районе шрама не утихла. Отдыхая в гриффиндорской спальне, Люк нервно заправил копну волос за уши, перелистывая справочник по списку болезней у волшебников. Подсев к Гарри, он указал на параграф посвященный основным колдмедецинским центрам в Англии. — Что ж за напасть такая, — негодовал Дилюк. — Тебе нужно обратиться в Мунго как нас отпустят, не думаю что это просто мигрени. Может какая-то магическая хрень от этого Темного Лорда? Шрам то от Авады, да? — Кто знает, Люк, но мне кажется, это какое-то предупреждение о философском камне. Такое ощущение, будто я что-то упускаю. — Ребята, не чахнете, пойдем пройдемся к Хагриду, — подтянулся Рон. — Пожалуй, можно пройтись, — кивнул тому Гарри. По дороге из теплиц им помахала Кокоми. Та ожидаемо снова пребывала в состоянии научного помутнения, и о чем-то торговалась со Спраут. Та была явна насторожена энтузиазмом слизеренки. Дилюк про себя рассудил, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Лесничий с радостью принял у себя четверых первогодок. Гарри от чего-то решил вспомнить драконье яйцо, прежде успешно убранное Чарли Уизли подальше от магической школы. — Ну так вот, отдал мне то яйцо один мужчина в Хогсмиде. Я тогда деталей не помню, покупал выпивку, но очень интересный человек был! Я тогда в карты с ним играл на дракона… а он стал спрашивать, мол чем я занимаюсь… смогу ли присмотреть за дракончиком… а я ему: «да после Пушка я с кем угодно справлюсь!» Дилюк поймал настороженный взгляд Гарри, — Уж видел ли он трехголовых песиков прежде? А я вот с Пушком лажу отлично! Ему только колыбельную включи, и он славненько так засыпает… ой… вы… вы этого не слышали, — начал махать руками Хагрид. Дилюк невзначай утвердительно ответил, что ничего они не слышали. Испуг на лице Хагрида стал еще виднее. — Серьезно, я вам этого не говорил! — великан смахнул пот со лба. — Мерлин, что же я наделал. Гермиона походу также быстро сложила два плюс два и обменялась с Люком и Гарри многозначительным взглядом. Рон тоже прочитал атмосферу в компании довольно быстро и ребята, поспешно распрощавшись, удалились в замок. Знойное солнце нещадно палило на них, пока Гермиона взволнованно затараторила. — Он точно хотел добраться до камня! Нужно срочно передать все Дамблдору. Гарри зажмурился и прижал ладонь ко лбу. — И все же это не от экзаменов, — рассудил Поттер. — Люк ты помнишь путь к кабинету Дамблдора? Кроме вас с Сангономией я никого не припомню за год, кого вызывали туда. — Да, я проведу, поторопимся. — Я уверен, что что-то происходит в замке прямо сейчас, — сообщил Гарри, растирая лоб. Дилюк кивнул, всерьез обдумывая слова Поттера. От чего-то он сам предчувствовал что-то неладное, хотя и не мог точно описать, что же его коробило в этот тихий летний день. Возможно именно тишина замка навевала мысли, что это идеальный момент для взлома и проникновения за философским камнем. Стоило предупредить и спросить мнение Кокоми. Он повернулся к теплицам, выискивая глазами светлую макушку. Та выглядывала из-за пышных кустов магических растений. — Пять минут, давайте завернем за Кокоми, — сообщил Виндр детям. — Нам не следует терять время, — рассудил Гарри, недовольно поглядывая в сторону взора Дилюка. — Она поможет убедить Макгонагалл, а декан отведет нас к Дамблдору. Все равно мы не попадем к нему без пароля в кабинет, — уверенно аргументировал вынужденную задержку Дилюк. — А она буквально любимая ученица с нашего курса у всех преподавателей. — Она правда может помочь, — пискнула Гермиона. Они спешно направились к теплицам. Сангономия копалась с какими-то листьями, которые постоянно меняли цвет с темно-зеленого на грязно-золотой. Помона Спраут внимательно надзирала над Кокоми, при этом успевая обрабатывать листья ядовитой тентакулы рыжеватым спреем. — В следующий раз вам понадобиться письменное разрешение от профессора, — не отрывая взгляда от ученицы рассуждала Помона. — Это крайне токсичные растения, и я обычно не позволяю первым трем курсам работать с ними. — Я отлично знаю о яде сока Пеппермонии Андорской, — тихо ответила Кокоми, аккуратно подрезая небольшие корешки у поверхности почвы, — Но корни токсичностью не отличаются, особенно в теплое время года. — Добрый день, профессор Спраут, — поздоровались гриффиндорцы. — Мы можем отвлечь Кокоми? — Добрый день, ребята. Только не беспокойте ее сильно, мисс Сангономия работает с Пеппермонией Андорской и ей лучше быть аккуратной. — Да, я бы предпочла, чтобы вы сильно не задерживали меня, без обид, — хмыкнула Сангономия. — Я успеваю сегодня закончить все семь зелий. —Рад, но речь снова о фламелевском камне, к сожалению. —Люк, мы уже обсуждали эту тему? Обсуждали,— перейдя с английского на интертейватский сообщила девушка. —К тому же с директором. Были какие-то результаты от этого? Как видишь, коридор на третьем все еще опечатан, и очевидно что если там не камень, то какая-нибудь скверна точно храниться. Я не собираюсь тратить время до конца года на препирательства со стариком. —Не препирайся, а помоги давай. К чему тебе заниматься этим зельем? —Потому что мне следует укрепить себя до непробиваемого состояния перед переходом. Это последние вариации зелий в комплексе дадут высочайший результат, я работаю над ним с первого дня после пасхальных каникул. Оно поможет сосредоточить разум только на задаче и использовать всю нагрузку мозга для колдовства и контролированию человеческого фактора. —Замечательно. Только что мы выяснили, что около школы бродит человек, который всеми правдами и неправдами хочет заполучить себе философский камень, и нам нужно убедить директора что-то сделать с этим. И более того мы полагаем, что за этим может стоять Тот-Кого-Нельзя-Называть. Косвенно. —Поговорите с Помоной. Или со своим деканом. Они могут помочь убедить Дамблдора. Не я. — САНГОНОМИЯ, — по слогам растянул Дилюк. —Без тебя не будет и шанса убедить Дамблдора. Повисла неловкая пауза. — Вы на испанском говорите? — невпопад спросил Рон. — Это арабский, — уверенно замотала головой Гермиона. — Каталонский, — хмыкнула Кокоми. Удивительно, что вопрос их языка так и не поднимался ранее. Что ж, экс-рыцарь был благодарен, что Кокоми среагировала моментально. Но это все же привлекло внимание профессора Спраут. Вот тебе и треклятая тишина Хогвартса после экзаменов. — Если вы помните наш прошлый разговор, тот самый с письмами, то могу сказать однозначно. Я на прямую сообщила, что пока не отсылаю письма в «Пророк», но это может произойти в любой момент, и в школу нагрянут проверки, — серьезно обратилась Кокоми. — Но убедить взрослых я не в силах. — Я могу вам чем-то помочь? — обратилась к детям профессор Спраут. Смерив Дилюка уставшим взглядом, Кокоми отвлеклась от растения. — Вам известно, о философском камне в Запретном коридоре? Еще зимой мы просили Дамблдора убедиться, что его увезут из школы, потому что как известно, за ним исторически ведется непрекращаемая охота, и мы банально печемся о своей безопасности. — Ох, Сангономия! Как вы об этом узнали… Помона тяжело вздохнула, задумавшись на мгновение, как Гарри решил продолжить. — Неужели ты бываешь прямолинейной, удивительно. Мы только что узнали, что преступник успел разведать как пройти мимо цербера, и он точно находиться близко к цели! Возможно он решит добраться до камня сегодня или в ближайшие дни! Надо срочно сообщить директору. — Вы что-то вспылили, мистер Поттер. Хогвартс — самая безопасное место во всей магической Британии, вам нечего так беспокоиться. К тому же, директора не будет до завтра. Он отбыл по срочному запросу министерства. — Как же так? — слабеющим голосом спросил Гарри. — Официально, Миневра является его заместителем, нам стоит наведаться к ней. Я не хочу вас расстраивать, но ваша просьба далека от моих полномочий. Сангономия, боюсь вам нужно будет прерваться от вашей миссии по Пеппермонии Андорской и проследовать с нами. Нам нужно еще выяснить, как эта информация дошла до студентов. Это явная брешь в защите, как бы я не хотела дискредитировать директора и школу. Кокоми улыбнулась только краешками губ и принялась складывать корешки в специально заготовленную склянку. Помона сама успела магией расставить горшки с тентакулами на дальние столы и снять перчатки для травологии. Гриффиндорцы двинулись к выходу из теплицы. — Не нравится мне все это, — сказал Дилюк. — У декана нет полномочий чтобы избавиться от опасного предмета в школе! Пусть это и декан Пуффендуя… — Я думаю, мы со всем разберемся… Я надеюсь взрослые помогут, — задумалась Гермиона.

***

Стоя в холодном кабинете Макгонагалл, Кокоми лишь в полуха слушала перепалку о философском камне, ведь неожиданно к ней все-таки снизошло озарение по поводу портала… появилась стоящая идея, как реализовать ее проход. И собственно говоря, помощь Люку и гриффиндорским котяткам не входила во временные рамки ее плана. Те до сих пор пререкались с МакГонагалл, пока та зверела от любопытных детишек. Но татаригами ей в почки! Можно было с помощью трансфигурации сделать капсулы которые бы лопались во рту точно посекундно, чтобы все стабилизирующие зелья поступали в организм своевременно, и тогда ей хватит сил прорваться в тот мир! и можно будет не тратить силы и не упускать никаких нюансов в проведении ритуала! Ей остается только доварить последнее зелье сегодня, и ночью она вернется в Тейват. Ей хотелось воскликнуть: «МакГонагалл, спасибо вам за ваш предмет, столь изящный и необходимый ей сейчас! Ведь порой в спешке и волнениях совсем забываешься и вопреки здравому смыслу и бритвы Оккама ищешь решения по извилистому и неоптимальному пути!» Тем временем закончив диалог с грифффиндорцами и Спраут, и выставив детей за дверь, деканы посоветовали им прогуляться, ведь Дамблдор и так занят чем-то в Министерстве, а со всеми беспокойствами они видимо должны дружно отправиться в Бездну. Кокоми же думала, что не стоит ли найти что-то серьезное, как слезы Феникса, чтобы использовать их в обряде. А вдруг нужна будет подстраховка? — Это точно произойдет сегодня ночью! Сегодня Снейп пробирется в тайник и заберет философский камень! — гневно заявил Гарри. — Да что ты навыдумывал, что это именно Снейп? — негодовал Дилюк. — Тюрбан-вонючка это, не трогайте и не очерняйте имя нашего болезного декана, — кивнула Сангономия. — Мы следили за ним в течении пасхальных каникул. Он точно искал информацию о тайнике… Вот увидите, это он отослал Дамблдору Сову в министерство! Сангономия, не покрывай этого скользкого преступника! Вы, Слизерин, вечно ведете себя одинаково. — Да брось, очевидно, это вонючий Квирелл, вороватый калека, которого бы спеленать в его же тюрбан и похоронить с концами, — зафырчала Кокоми, явно не поддерживающая надлежащий градус драматизма гриффиндорской беседы. — Очевидно, что это Снейп! Кому еще понадобился бы филосо… — Так, Гарри, — надавила Кокоми. — Допустим философский камень украдут. Это не изменит мир! Это все еще просто артефакт, который не разрушит все что ты знаешь. И я правда не могу представить, откуда у тебя такая сердечная боль из-за камешка. Пропустим, что ты выставляешь себя этими заявлениями круглым дураком, но вот допустим, что Камень украдет Снейп! О боже, он как мастер зельеварения очевидно использует его в своей работе. Чуть-чуть озолотиться, накинет себе на надгробную плиту лишних сотню лет, и что? Гермиона ошарашено обернулась за спины Гарри, Рона, Дилюка и Кокоми. — Человек лишь чуть лучше устроится в жизни. Ведь в этом нет ничего предосудительного? Или как по твоему используют философский камень? — Тогда возродится Волдеморт! — Святой Оробаси, дай мне терпения, — ехидничала Кокоми. За их спинами стоял Снейп. — Вижу господа Гриффиндорцы опять пытаются отчаянно влипнуть в неприятности. Я бы советовал вам прогуляться и наслаждаться хорошей погодой, ведь ваш факультет не потерпит потери еще сотни баллов. Гарри, Рон и Дилюк обреченно посмотрел на декана Слизерина. В глазах Избранного искрилось недоверие и презрение. — Доброго дня, профессор Снейп. — Доброго, мисс Сангономия. Четыре балла Слизерину за рассудительность и хорошее влияние на сверстников. Добавлю еще десять, если наши прекрасные студенты с Гриффиндора не нарушат правил в ближайшие дни. — Маловероятно, — приосанилась Кокоми. — Не могли бы вы, профессор, дать мне разрешение спуститься в лабораторию вместо этих баллов, чтобы я смогла проверить настаивающиеся зелья и добавить корни Пепермонии? — Ступайте, через полчаса я закрою лабораторию, — уведомил Снейп и повернулся. — Я не дам вам ввязаться в очередную авантюру, Поттер. Еще одна ночная прогулка по Хогвартсу и я буду лично заниматься делом о вашем отчислении. Кокоми уже унеслась в своем направлении, а гриффиндорцы покорно ретировались в свою башню, подальше от шипения горгульи. В ходе долгих дебат, Гарри все-таки начал склонять Гермиону и Рона на свою сторону. Дилюк не спешил соглашаться ни в чем с мальчишкой, лишь протяжно вздыхал на все его заявления. Подключить Сангономию не казалось возможным, у нее был очередной исследовательский порыв, и сейчас она стопроцентно возиться с порталом. И да, он полностью был согласен, что сам по себе камень ничего не изменит, но бешенное беспокойство Гарри и его головные боли наталкивали на мысль, что что-то неладное твориться, и возможно, маленький волшебник чувствует колебания судьбы и мыслит в верном направлении. — Ладно, мы ввяжемся в твою идею, Гарри, — покачал головой Дилюк. — Но мы будем очень осторожны, и конечно же конкретно ты, Гарри, не отходишь от меня ни на шаг. Я верю, что Гермиона и Рон смогут отступить в нужный момент, но твой напор меня не устраивает. — Что ж, — Гарри был серьезен, как никогда. — Тогда берем мантию и после отбоя идем к Пушку. — Важно, чтобы никто не пошел за нами, — заметила Гермиона. Так ребята отправились на ужин, где каждый немного нервничал, но всем удалось неплохо подкрепиться. Дилюк заметил, что Сангономия отсутствовала за ужином, но то не было редким явлением. Когда они вернулись в гостинную, все разошлись по своим уголкам, чтобы никто не подозревал, что они что-то затевают. Когда гостиная опустела, Гарри аккуратно подозвал друзей. — Лучше наденем мантию здесь чтобы убедиться, что Филч нас не заметит… — Что вы задумали? — донеслось сбоку. Друзья обернулись и встретились с Невиллом взглядом. Тот держал свою жабу, что так часто вырывалась на свободу, и хмуро смотрел на них. — Все в порядке, Невилл, — заверил того Гарри, пряча мантию. Но виноватые лица Рона и Гермионы не убедили Лонгботтома. — Вы снова собираетесь выйти из спальни ночью! — уверенно стоял на своем Невилл. — Нет, почему бы тебе не пойти спать, Нев? — попыталась отнекиваться Гермиона. От чего-то Дилюк припомнил их с Кокоми поединки. Та переодически упоминала полезность конфундуса, и даже дала практиковать на себе два раза это заклятье. Чувство, что упрямство Невилла в сей ситуации надо прекратить именно так, неожиданно укрепилось в его сознании. Дилюк из рукава идеальным движением вытащил палочку и направил на Невилла. — Конфундус! — заклятие попало точно в цель. — Уже так поздно, Невилл, давай сначала поспим, а потом все остальное, правда? — А что? Я кажется что-то забыл… уже поздно, — зачасал затылок Нев. — И я о том же, — сложил руки на груди Дилюк. — Поспишь и вспомнишь. Утро вечера мудренее, знаешь ли… — Да, точно, Люк, утром надо будет подумать… — поплелся заунывший Невилл к комнате. Люк командно махнул рукой, чтобы все прятались под мантию. — И Люк… — повернулся Лонгботтом, но уже не обнаружил однокурсников. — Ох, что же я… Наконец покинув гостиную, Невилл позволил четверке ускользнуть в коридор. По дороге они встретили миссис Норрис, и Пивза которого Гарри тут же отпугнул наглой ложью про Кровавого Барона. Стоило им добраться до комнаты, они услышали, как пес уже принюхивается за дверью. Под ногами валялась арфа. — Кто-то уже прошел, — нахмурился Гарри. Дилюк нахмурился вместе с ним и аккуратно подхватил арфу. Играть он не то чтобы умел, но как и у многих жителей Мондштата, у него верно было какая-то невероятная способность к музыке, и ему удавалось наигрывать что-то относительно благозвучное. Спустя пару минут, Пушка склонило в сон, и тот завалился на бок. Ребята быстро пролезли в люк. Первым прыгнул Гарри. Уверив, что он преземлился на что-то мягкое, за ним последовали и трое оставшихся гриффиндорцев. И в этот момент Дилюк зарекся больше не слушать Поттера. — Что это за дрянь? — Виндр начинал злиться, когда его руку окутали змееобразные растения. — Я знаю! Не двигайтесь, — приказала Гермиона. — Это растения «Дьяволские силки». — И как от них избавиться? — Рон пытался выпутаться, но злые побеги лишь сильнее сковывали его движения. — Сжечь, — рыкнул Дилюк, прежде чем в его ладонях заиграли языки пламени. Гарри, Рон и Гермиона завороженно смотрели на элементарную магию, пока силки в страхе отплывали от разгневанного Дилюка. Когда растение ретировалось, Дилюк решил не церемониться, и сосредоточив побольше огня пустил его по верхам силков. Множество веток обуглилась и засохло. — Нам стоит поторопиться, — повернулся Люк к детям. — Как ты это сделал? — Гермиона смотрела на него со смесью восхищения и непонимания. — Огонь — моя стихия. — лаконично ответил Виндр. — Не время обсуждать это все, — заметил Гарри. — Снейп, или другой преступник уже на шаг впереди. Они медленно пошли вниз по единственному каменному проходу. — Слышите? — заметил Рон жужжание впереди над их головами. — Похоже на крылья? Они подобрались к освещенному месту. В под высоким потолком кружились маленькие птицы. Дилюк внимательно присмотрелся и заметил металлический отблеск. Птицы сильно напоминали ему… — Это ключи, ребят. Думаю их надо достать, — сообщил Виндр. — Они выглядят опасно, особенно если нападут все вместе. — Ты прав Рон, но думаю можно что-то придумать, — согласился мондштатец. — Там стоят метлы! — указал Гарри. — Нам нужно найти нужный ключ. Давайте сначала посмотрим на дверь, потом поднимемся в воздух. — Мы удивительно спокойны, — заметила Гермиона. — Для такой ситуации. Этих ключей тут сотни, и как нам найти нужный? Допустим он такой же серебрянный и старинный как и ручка… — Герми, не беспокойся. Тут есть самый молодой ловец Гриффиндора и его тренер, — ухмыльнулся Дилюк. Он даже не скрывал, что возможность полетать и погоняться за ключом развеселила его. — К тому же, по правилам гонки, нужный ключ будет ускользать от нас с особым усердием. Ребята взяли метлы и поднялись в воздух. Гермиона неловко разглядывала ключи почти у земли, Рон поднялся чуть повыше, пока Виндр и Поттер внимательно выискивали тот самый ключ. Неожиданно Гарри рванул наискосок вверх, явно выискав что-то необычное. Уже через минуту он удерживал серебряный увесистый ключ. — Быстрее! — крикнул Гарри, и все ринулись к двери. Ключ подошел, но стоило им открыть дверь, как он выпорхнул из скважины и улетел к собратьям. Стоило им пройти в следующее помещение, как оно неожиданно озарилось ярким светом. Все четверо изумленно вытаращились. Перед ними предстала шахматная доска с гигантскими фигурами. — И так, у нас была Травология, Полеты, и очевидно, это трансфигурация! — тихонько заметила Гермиона. — Верно каждый учитель поработал над испытаниями. — Кошмар, — буркнул Дилюк, прикидывая, какими же странными были их учителя. — И что делать теперь? — неуверенность почти сквозила в Гарри. Он не был самым прилежным учеником, а трансфигурация давалась тяжело большинству магов-школьников. — Очевидно, выиграть партию, — уверил Рон. — Так, поступим следующим образом. Возможно, надо занять место фигур, чтобы перебраться на ту сторону… Так и началась эта сумбурная игра под руководством Рона. Рон и Дилюк заняли места коней, Гермиона Ладьи, а Гарри слона. Шахматы были ужасающими — рубили друг друга в пыль без преувеличения. И как бы Дилюку не хотелось разнести к чертям все поле, он с неудовольствием заметил, что огонь почти не повредил фигуры. Трансфигурированны они были на славу. Пришлось играть по правилам. К сожалению (Дилюк это понял уже за ход до этого), Рону приходилось жертвовать своим конем, чтобы забрать партию. Когда тяжелая ладонь белой фигуры опустилась на Рона, перепугались все. Но увидев, что его просто утащили за пределы доски, все начали успокаиваться, как только доиграли партию. — С ним все будет в порядке, — Дилюк старался уговорить Гермиону, что ужасно запаниковала в моменте. — Нам следует дигаться вперед. Так, порядком удрученные, они продвинулись вперед. Стоило им подойти к столу в следущем помещении, как вокруг них вспыхнуло пламя, отрезая им путь назад. — Хиличурл мне в задницу! — выругался Дилюк. — Какое на этот раз испытание? Гермиона, Гарри, аккуратно посмотрите. Я не хочу спускать глаз с этого пламя. Совсем рехнулись… Если что, я могу прорваться через огонь как назад, так и вперед… — Одну секунду… — Гермиона начала читать задание. — Гениально! Чистая логика. А ведь у ведьм и магов часто с ней туго… семь бутылей, в одной есть проход вперед, в другой проход назад, две с вином, три с ядом. — Гермиона, ты определишь их? — спросил Поттер. — Дай секунду, — кивнула ведьма и проступила к анализу. Определив бутыль с зельем для прохода вперед и зельем для возвращения, Гермиона уверенно заявила: — Кто-то обязан забрать Рона. Люк, Наверное лучше… — Чтобы это сделала ты. Гарри мы ведь не убедим вернуться обратно, а я постараюсь прорваться с ним вперед сам. Все же с огнем я разберусь в любом виде… — Да верно… — кивнула Гермиона. Она обратилась к Гарри. — Помни, что ты по-настоящему удивительный волшебник Гарри. И даже если Люк не сможет пройти сквозь пламя, ты сможешь преодолеть эти испытания… Вдумайся! Ведь мы, первокурсники, вполне справляемся с ними! Я уверена, что ты осилишь это все! — К сожалению, вынужден согласиться. Зелье гарантирует твой проход дальше, и придется импровизировать, но ты сам заметь, что испытания хоть и трудны, но не невозможны. Гарри благодарственно посмотрел на друзей и крепко обнял их всех. — Куда бы я без вас добрался, ну честно. — Тогда, мальчики, не подведите. Я должна забрать Рона. Гермиона выпила пузырек и пошла назад. Дилюк внимательно следил за тем, как языки пламени огибали и не соприкасались с Грейнджер. Даже с ее пушистыми волосами. Он переглянулся с Гарри, и сказал. — Я чувствую что пламя не из простых. Нам надо идти вместе, чтобы у меня было больше шансов не отхватить магических ожогов. — Тогда я выпиваю зелье, и ты держишься рядом? — Так точно, боец. Гарри залпом выпил пузырек и повернулся к столпу пламени. Дилюк попытался слиться и войти в пироэлемент насколько он вообще мог, чтобы стихия окутывала и принимала его. Так, рука об руку они двинулись вперед. Всего пару шагов, и огонь исчез. Они оказались в другом зале. Последнем. И находившийся там человек явно не был Снейпом. Квирелл стоял перед ними и был абсолютно спокоен. — Профессор Квиррелл? — Возможно, порыв моей подруги затопить вас еще в январе был не так уж неразумен… — паралельно сказали Гарри и Люк. — А я все гадал, встречу ли тебя здесь Поттер. Эта компания тебе не к чему, — спокойно ответил учитель. — Ты ловко расправился с троллем, Виндр. Да, твой потенциал впечатляет. Если будешь ниже воды и не вмешиваться, я не трону такого славного ребенка. Люк прищурился. Он терпеливо ждал следующих действий врага. Квирелл шелкнул пальцами и веревки начали связывать их с Гарри. Дилюк тут же сжег эту магию, выпуская отнюдь не безобидные всполохи энергии. — Ваше безрассудство сведет вас в могилу. Но пока что мне надо исследовать это зеркало. — Опять оно, — задумался Гарри, и Дилюк тяжело выдохнул. Они уже успели наслушаться об этом зеркале от Сангономии. — Следует полагать, что ключ к камню кроется именно здесь. Дамблдор точно бы додумался до такого. Но сейчас он в Лондоне. Я буду уже далеко, когда он вернется. Гарри продолжал разговор с болтливой падалью. Он грамотно растягивал время, и главным было не прислушиваться к той чепухе, о которой они болтали. Дилюк же прикидывал, как прикрыть Гарри и вытащить их отсюда. — Я видел вас со Снейпом весной! — Ох да, он старался угрожать мне и поймать… — Я слышал как вы плакали несколько дней назад, а потом Снейп вышел из вашего кабинета… — Ох да, но это не связанно, — задумчиво ответил Квирелл. — Просто иногда приказы господина не даются мне легко — ведь он великий волшебник… а я… — То есть, он был с вами? — Он всегда со мной, Поттер. Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод и глуп, и Лорд показал мне как я заблуждался… Люк и без имен понял, о ком речь. Квирелл благоговейно лепетал о Гринготтсе, но его голос постепенно затихал. — Что же показывает это зеркало? Неожиданно из-под тюрбана раздался отвратительный и мерзкий голос. — Используй мальчишку, идиот! Квирелл посмотрел на Гарри, потом на Виндра. Он наставил палочку на Люка. — Гарри, подойди сюда. Виндр, оставайся на месте. Никак иначе. Взгляни в зеркало, и скажи, что ты видишь? Увидив решимость в глазах Гарри, Виндр не стал отговаривать того. В конце концов, разобраться с врагом он мог и со своего места, если что-то пошло бы не так. Твердо ступая, Гарри решительно встал перед зеркалом и замолчал. — Говори, что ты видишь! — истерично и зло прокричал Квирелл. — Я. жму руку Дамблдору. Я выиграл кубок Гриффиндору! — топорно ответил Гарри. — Он врет! Он врет! — вновь раздался мерзкий голос. — Поттер, иди сюда! Не ври мне! — проревел Квирелл. — Дай мне с ним поговорить! — приказал мерзкий голос. — Но Милорд, вы еще недостаточно сильно… — Не смейся надо мной! Для этого вполне достаточно! Гарри и Люк с ужасом наблюдали, как Квирелл, млея и блея начал разворачивать тюрбан. На затылке виднелось гуманоидное лицо настолько отвратительное, что хотелось тут же его уничтожить. Щели вместо ноздрей, алые глаза полные злобы. — Гарри Поттер… — прошептало лицо. — Видишь чем я стал? Всего лишь тенью, химерой… Ты видел как мой верный Квирелл пил кровь единорога. Сейчас мне нужно менять оболочку и подселяться, чтобы выжить. Но с помощью эликсира я смогу обрести собственное тело! И ты можешь присоединиться ко мне, когда я обрету новое тело! Я даже позволю этому мальчишке с тобой служить мне… быть на одной стороне со мной. Тебе нужно лишь отдать камень, который ты держишь в кармане. Или ты умрешь так же бесславно, как твои родители… Дилюк выхватил из внутреннего пространства Глаза бога свой клеймор. Он был готов обезглавить гада. — ЛЖЕЦ! — яростно крикнул Поттер. — Убью падаль. Гарри, держи его со спины! Не дай ему вырваться — закричал Дилюк, бросившись на химеру из Квирелла и Волан-де-морта. Но стоило Гарри обхватить нечисть, как тот начал буквально гореть, кожа начала сползать с него. Дилюк не медлил, и для верности вонзил в брюхо твари клеймор, так, чтобы Гарри не видел мерзкого убиения твари со своего ракурса, хоть обезглавить гада все еще хотелось. Однако Квирелл «горел» и он развоплотился быстрее, чем мог бы умереть от кровопотери. Гарри болезненно взвыл и потерял сознание, и Дилюк тут же подхватил мальчика. — Святой Барбатос, Гарри! — взмолился Рагнвиндр, прижимая тело Поттера к себе и тут же проверяя, дышит ли он. Вроде все было в порядке. Им стоило выбираться. Неожиданно вспомнив о камне, Дилюк быстро достал его из карман Гарри, переложив его к себе во внутреннее пространство глаза Бога. Если что, они как и планировали, обезопасили артефакт от кражи. Он взвалил на себя Гарри и пошел обратно. Но в этот момент появился Дамблдор.

***

В своем, уже присвоенном под нужды Ватацуми подземелье, где был размещен портал, Кокоми готовилась к своей очередной и последней в этом учебном году попытке попасть на родину. Да, у нее оставалась три с половиной дня до отъезда из Хогвартса, и убежав от шибутной четверки с Гриффиндора она надеялась более не пересекаться ни с кем, пока не завершит свои дела. Доделав зелья и забрав по флакону каждого нужного, она оставила все и помчалась в библиотеку. Откопав учебники по трансфигурации объектов, ограниченных по времени существования, она весь ужин переписывала нужные аспекты и комбинации, после чего бегом вернулась в подземелья. Встретив по дороге Панси, Драко, Гойла и Крэбба она спешно поинтересовалась, как им отдыхается на улице летом. Получив детские восторженные отзывы, она схватила из комнаты запасную одежду и ускользнула подальше от подземелий. Спустившись в лабораторию, она пошла и вновь по кругу наложила все руны. Затем понадобился добрый час, чтобы трансфигурировать легкие шарики, и налила в каждое по зелью. Они должны были лопаться одновременно по таймеру прямо у нее во рту, тем самым давая нужный эффект от зелий. Что ж, старт всего действия пришелся на одиннадцать вечера, около того. Активация всех рун шла в строгом порядке, а силы восстанавливались с помощью зелий поспешно и аккурат в тайминги. Камни загорались спокойным, лунным светом. Промелькнула мысль, что она не помнит, как попрощалась с Люком. Гидро энергия, пронизывающая пространство и босые ноги Кокоми были проводником. Она уже физически ощущала неведомую тягу, будто вот-вот провалиться куда-то. Энкономия как будто оказалась на горизонте. И вот Кокоми увидела Лунную Бездну. Она посмотрела себе под ноги. Просоленная земля, совсем как на Ватацуми. — Получилось? — вопрошала Божественная Жрица. Она приблизилась к кромке воды и постаралась пойти дальше. Шаг, шаг, но она все еще стояла на поверхности воды. Бездна развернулась прямо под ее ступнями, и она не могла провалиться. — Посмотри, она же совсем девчонка. Ее можно оставить на нижних ярусах тюрьмы. Кокоми молниеносно подняла взгляд и увидела лица, которые прежде никогда не хотела видеть вновь. Ей было также 12 в прошлой жизни, и ее отловили и поместили в Тюрьму на Татарасуне. Это были ее пленители. Надсмотрщики. — Я вас убила. Мужчины были ошарашены. — Не неси бред, поехавшая ватац-сука! Мы живы и мы перед тобой. В голову Кокоми лениво прокралась мысль, что что-то тут не то. Она не могла быть в старой чахлой тюрьме, в которой она пробыла в жизни лишь сутки, когда ее паломничество с другими служащими храма было так низко и подло перехвачено какими-то сегуновскими бандитами. Она подорвала тогда источник Татаригами, уничтожив их всех. Почему она опять тут? Это такое испытание? Или же... что же это может быть? В любом случае, более она не желала общаться или внимать иллюзиям надсмотрщиков. Но тут время стало скользить как песок сквозь пальцы, и Кокоми начала ощущать жуткую тупую боль. Несмотря на все ее приготовления, и чистоту разума перед началом ритуала, мир начал разрушаться из-за какой-то ошибки. И она поняла, кое-что отвратительное — такую боль она уже чувствовала. Именно когда взрывала запасной реактор Татаригами. Это было нестерпимо. И даже во второй раз она не могла сопротивляться этому помешательству. Тут же, боль резко прекратилась и она почти успела выдохнуть, как осознала, что на горло грубо давит чужая рука, а ее саму будто душат под водой. И вновь на подкорке сознания у нее всплывает, что именно так ее душили, когда после возвращения подозревали в шпионаже. Храм проверял жестко, без пощады. — Пой молитву, милочка, пой… И она пела, пока ей в рот заливали ледяную воду и паралельно грубыми перчатками сдавливали горло. А дальше начался круговорот боли. Каждое унижение, каждое ранение за время гражданской войны — все будто раз за разом вновь воздействовать на ее тело. Кости, кровь и кожа в свою очередь поочередно востанавливались из-за силы принятых препаратов. А ее разум был чист и ясен из-за побочного эффекта смещения зелий. Она стралась и думать, и не думать о происходящем, но рассудок просто уже не перерабатывал все, лишь зациклившис на задачи завершить ритуал. Не было ясно, сколько это длилось. Могло длиться часами, днями — она не знала. Иногда она вновь оказывалась стоящей на поверхности воды над Лунной Бездной. Она никак не отвечала, и не смотрела на нее в ответ. В какую-то из иттераций пытки она будто и вправду поймала странный, агатовый взгляд оттуда. Пронизывающий, сумашедщий, смотрящий на нее из глубин человеческих пределов. Нахальный, сказала бы она. На каком-то видении она почувствовала варенный запах? Неужели тот день в Хогвартс экспрессе. В какой-то момент боль сменилась вновь. Ломало все тело. Кровь была будто в воздухе вокруг. Кокоми не нашла никакого воспоминания о таком в закутках разума. Так ее не пленили, не пытали, ни ранили, ни совершали покушения в таком стиле. Она не занала, из каких сил она смогла открыть глаза. И увидеть каменные якоря, воздвигнутые вокруг нее, на которых горели руны портала. Потом резко темнота. Потом темнота другого рода вновь резко настигает ее, но она осознает, что лежит на сыром полу и тупо смотрит в потолок Хогвартского тайного подземелья. Жуткий, пронизывающий саму суть ее существования, страх настигает ее разум. Очень тяжело было описать всю движущую силу этого чувства, возможно именно это испытывает человек, который мгновенно увидел все существование вселенной и ее конец. Что-то настолько великое и разрушающее одновременно, и настолько нечеловеческое, что едва ли это можно было назвать чувством. Она медленно поняла, что может двигать конечностями и позвоночником, она перевернулась, тяжело и непластично. Перевернулась снова и протянула руку вперед, но была еще далека до ритуальных вещей, разложенных за рамками портала. Перевернулась еще бесчисленное число раз, пока ее онемевшая, плохо отзывающаяся в мозгу рука с трудом не обнаружила что-то. Если бы Кокоми в этот момент могла бы чувствовать надежду, она бы понадеялась, что это зелья. Но надежды не было, и она просто подносесла что-то ко рту и тянула и тянула все в свое нутро. Под зубами рездается треск. Железный вкус, а еще приток магии вливается в нее. Только что она смогла добраться до одного из зелий, непонятно какого, и раскусив склянку, влить все в себя. Надо было постараться подумать. Она брала семь зелий, и каждое из них поддерживало новые и новые аспекты существования. Каждое могло пойти на пользу. Главное держать голову на бок и вниз, чтобы не захлебнуться кровью, вытекающей из впившихся в щеки, десны, язык и небо осколки. Суть проста: еще одно зелье, еще больше вероятности выжить. Кокоми дотягивается до чего-то и тащит в рот. Теперь она не пытается раскусить все, с трудом осозновая форму склянки, первоначально откупоривает зубами крышку, позволяя той выпасть из-за рта, а потом заливает в себя очередное зелье. Это было кровевосполняющее зелье, она наконец поняла вкус. Третье зелье пошло чуть тяжелее и она сжимает кулак так сильно, что пока остатки лекарства капают почти мимо ее рта, осколок скрепит по кости ее указательного пальца, разрезав мясо. Кошмар продолжается. На четвертом зелье она вспоминает о глазе Бога и пытается вызвать целительных гидро медуз, но лишь чувствует, как вода обтекает ее тело: глаз Бога не слушается ее. «Потому что вся моя жизнь и служба — это богохульство» — кается себе самой. Кокоми вспоминает, что должна быть верна Оробаси, змею освободителю, и ей горько от того, что эта мысль взваливает на нее еще один неподъемный груз — в момент жизни и смерти она не думала о том, кто вообще дал ей и ее народу такую свободу выбора. Кокоми с трудом допивает все запасы — у нее однозначно передозировка, и никто не должен пить и без того усиленные зелья в таком количестве, и возможно когда они перестанут действовать, она умрет. Она медленно встает и старается двигаться вверх — наружу, подальше от мрака и ритуалов бездны. Она добирается до гротов, оттуда выплывает в Черное Озеро и сразу стремиться на берег. Выползает в кусты. И даже карабкается дальше, к школе. Ее язык онемел от стекольных осколков, ей очень тяжело дышать. А ведь это была лишь обычная попытка приоткрыть дверь домой. Явно закрытую дверь. На улице солнце. Она смотрит прямо на него, всего секунды. Завороженно. И во всем мире она знает одно — она видела солнце. Глаза жжет и она переводит взгляд на горизонт. «Я умру. Нельзя было пить все и сразу, жадная ты Сангономия» Так и закончилось ее путешествие, славное дивное путешествие, ее маленький мир мечт и детства. И если бы Кокоми могла испытать счастье в этот момент — не сомневайтесь. Она бы его испытала.

***

— Гарри! Люк! — воскликнул Дамблдор, подбежав к мальчишкам. — Что тут произошло! — Директор, Гарри нужна помощь, — резко докладывал Дилюк, успев окинуть директора таким призрительным взглядом, что обычный маг бы вздрогнул. — Сейчас он без сознания от истощения. Этот гад Квирелл оказался нежитью с Волан-де-мортом на затылке, и я не знаю, как Гарри его проклял, но он изгнал его с потрохами за минуту. Ему нужна помощь медицинского характера, чтобы от перегрузки его органы не отказали… — Люк, спасибо что оказался тут, мы немедленно окажем помощь Гарри, — серьезно кивнул Дамблдор, и аккуратно обхватив мальчиков, неожиданно перенес их в больничное крыло. Видимо, директор мог спокойно телепортироваться в стенах Хогвартса. — Мадам Помфри, срочно, ученик в опасном для жизни состоянии, нужна помощь, — громогласно, словно лев позвал медведьму директор. — О Мерлин! Поттер! Мадам Помфри тут же наложила чары диагностики и начала уточнять, что конкретно произошло. Люк четко по-армейски рапортовал все лаконично и без отступлений от темы. Чуть погодя, мадам Помфри совсем немного остыла и подтвердила, что Гарри требуется просто тщательный уход, пока он не проснется, и что тот вполне прилично справился с такой сложной магией. Люк был премного благодарен за моментальное реагирование Директора и медведьмы в этой ситуации. — Погодите, а к вам приходили Рон и Гермиона? — запаниковал Дилюк, вспомнив, что они должны были дойти до Помфри. — Нет, — испуганно сказала Помфри, как в больничное крыло ворвалась Макгонагалл с двумя первокурсниками. Оценив состояние детей, как стабильное, без угрозы для жизни, Дилюк шумно выдохнул. Рон конечно был весь в пыли и синяках, но выглядел бодрячком. — Вот наши друзья и прибыли, — подытожил Дамблдор. — Директор, славу Мерлину, что Поттер и Виндр с вами, — вздохнула Миневра. Она тут же достала палочку и взмахнув ей, вызвала белесую, призрачную кошку. — Сообщи Северусу, что все дети в больничном крыле, и Директор тоже здесь. Патронус удалился восвояси. — Что ж, полагаю перекрестный допрос неизбежен? — глухо поинтересовался Виндр. — Вы на редкость пессимистичны, мистер Виндр. Ситуация вполне ясна, как по мне. Нет нужды как либо продолжать вспоминать события и без того тяжелой ночи для вас, — заверил его Дамблдор. — Полагаю, до рассвета есть еще несколько часов, и вы можете поспать все втроем в больничном крыле, чтобы до утра мисс Помфри смогла проконтролировать ваше состояние. А так, если позволите, все дальнейшие обсуждения об этой ночи я возьму на себя. Дилюк кивнул. Ответ ему не понравился. — И да, мисс Грейнджер, спасибо что помогли Рональду выбраться так быстро и безопасно! Отнюдь не только путь к последней комнате был извилист и тернист: отступление тоже требует мужества и ума. — Спасибо, директор, — Гермиона пристально посмотрела в глаза за дужками очков. Заснуть Дилюку так и не удалось. Завтра их ждал масштабный выговор от Макгонагалл и скорее всего знатная отработка до самого поезда в Лондон. Но что-то еще гложило гриффиндорца, помимо очевидных вопросов. Тут он вспомнил! Философский камень! Что же с ним делать? Спросить бы у кого. Ну а как «кто-то» может не оказаться Сангономией, лучшим экспертом в Дамблдорологии и тому, как досадить директору? Так он взялся за то, что с рассветом пошел к обыкновенному месту их тренировки. Во дворе явно никого не было. Дилюк задумался, где же еще ему можно поискать Кокоми. Идти в подземелья не хотелось. Вообще после их маленького подвига, он видимо вошел в кураж и был в довольно приятном расположении духа. Захотелось пойти окунуться в холодную водичку Черного Озера! А с философским камнем он разберется… и Коко отыщет. Куда она денется. А тут, спустившись к озеру, он увидел развалившуюся Сангономию. — Главнокомандующая, неужели решили с самого утра немного позагорать? Мне нужна консультация по вашему горячему интересу! Есть видимо шанс насолить Дамблдору, — ехидно заметил Дилюк. Но стоило ему сократить расстояние между ними еще на несколько шагов, как он всерьез перепугался. Весь рот девушки был в спекшейся крови, руки, а где-то и темнеющие пятна по всей одежде. — Так, так, Кокоми, Кокоми! — подлетел к ней Рагнвиндр. Он видит осколки склянок прямо у нее во рту и спешно, стараясь лишний раз не касаться ран принялся вытаскивать их. Пульс учащенный, взгляд не ясный. Он выудил из внутреннего пространства Глаза Бога безоар, переданный ему Кокоми еще давным-давно на зельях и пропихал ей в горло. Поразмыслив совсем немного, он попытался вспомнить, можно ли как-то использовать философсий камень. — Честное слово, я понятия не имею, как использовать эти алхимические штуки, — безнадежно бормотал Рагнвиндр, доставая фламелевское изобретение. Он покрутил в руках алый самородок, и решил использовать наверное, самый банальный способ его применения. Он достает палочку и пытается заклинаниям аккуратно скрошить немного частиц с камушка. Когда ему на ладонь подает несколько красных крошек, он аккуратно берет одну из них и также запихивает все прямо Кокоми под язык. Не веря в свое везение, он видит как раны от стекла начинают затягиваться. — Святые Архонты, давайте, давайте… Рано тебе еще погибать, рыбешка моя… Он параллельно начинает чистить ладонь от других осколков и осматривать другие раны Кокоми. Спустя несколько страшных минут, взгляд Кокоми становиться более осознанным, а сердцебиение приходит в норму. — Оно зак-х-рыто, — хрипло говорит Кокоми. — Тише, все будет хорошо, Коко, ничего не говори. Пожалуйста, просто сосредоточься на дыхании. Все хорошо, но надо привести тебя в порядок… — Диль…дилюк, ты здесь, — удивленно сосредоточилась на нем Кокоми. — Надо нейт, нейтрализовать зелья… — Я использовал безоар, вроде интоксикация сходит на нет. Откуда столько ран, и почему ты жевала стекло? — Ах, — не то вздохнула, не то усмехнулась Кокоми. — Я видела проход в наш мир! Видела… — Это замечательно, но ты угробишь себя так, — удрученно прошептал Дилюк. — Пойдем-ка пока еще рано, полежишь у меня… Он закинул ее на руки и бережно потащил ее в Гриффиндорскую башню. Чудес за последние сутки было много, но то что без двадцати пяти семь он смог проскользнуть не наткнувшись ни на кого в их спальню, было наверное самым удивительным. Сразу как зашел в комнату, уложил Сангономию. Занавесив полог кровати и наложил заглушающие чары он залез к ней и испытвающе посмотрел ей в глаза. — У тебя почти случился сердечный приступ. — Да, знаю. Оробаси, как больно. — И я даже не могу сосчитать количество ран на твоем теле… пожалуйста, возьми это, хотя бы это, — он бережно обхватил Кокоми, передавая ей философский камень. Она неуверенно взяла его в левую руку и с какой-то пронизывающей тоской взглянула в его глаза. Дилюк не мог понять, что же она хочет и в плотную прижался к ней лбом, пытаясь понять грусть в глазах подруги. — Мне удалось открыть портал. Но кажется, чтобы успешно пройти, надо, чтобы его открыли и с той стороны, — хрипло отозвалась Кокоми.— У меня нет шансов вернуться.

***

Шел второй день после происшествий в Запретном коридоре, и одной бесславной попытки то ли умереть, то ли все-таки открыть злосчастный портал в Тейват. Грейнджер, Уизли и Виндр сидели на трибунах квидичного поля, пока команды Пуффендуя и Гриффиндора перемешались и перекидывали квоффл. Гарри все еще лежал без сознания в Больничном крыле, а Сангономия почти не выбиралась из Слизеринской гостиной. — Так получается, философский камень теперь в безопасности, а вы с Гарри изгнали дух того кого не называют, — задумался Рон. — Но что ты подразумеваешь под безопасностью? — Ох, ребят, вы правда не хотите знать этого… — протянул Дилюк. — Но только из-за наших честных и крепких отношений объясню подробно. Нам на самом деле удалось извлечь из зеркала камень, точнее Гарри смог это провернуть. А когда он потерял сознание, я спрятал камень у себя. А потом мы договорились с Кокоми что она передаст его летом назад Фламелю. — Люк, как ты можешь быть таким безответственным! — возмутилась Гермиона. — Как по твоему она сможет найти Фламеля? — Говоря об этом… Сангономия рукастая. И она откуда-то знала бытовые чары по определению информации по пропаже вещей. Я уж не произнесу тот ребус, какой выдала она, но оказывается на камне была магическая метка на случай потери, чтобы его вернули. Там был адрес, и владелец с сообщением «Добрый человек, если Философский камень оказался в ваших руках, и вы желаете вернуть его, пожалуйста доставьте…». Кокоми сказала, что хоть на добросовестность уповать в мире не приходится, и что о таких чарах и вовсе современные люди позабыли… это не значит что их и вовсе не накладывают на свои вещи порядочные маги. — То есть вы знаете, где живет Фламель? — охнула Гермиона. Ее глаза засветились.Дилюк понял, что лучше дать ей хоть какую-то информацию, чем пытаться скрыть от самого голодного до знаний ребенка такой секрет. — Париж, точнее не скажу. Да и к чему это… — Это же Николас Фламель! — Но ты же не выясняешь адрес Стивена Хокинга, чтобы наведаться к нему ночью с вопросом «А что происходит с человеком на горизонте событий?», правильно, Герми? Чуть больше уважения к частной жизни. — Ладно-ладно, ты прав, — капитулировала Гермиона. — Не слишком-то прилично лезть к известным людям. — Зато с непробиваемостью Сангономии, Фламель точно не будет смущен ее визитом, — рассудил Рон. — Кстати, я как-то ее не видел последнии дни. — Она дописывает документацию в исследовании тех зелий, которые она варила последние месяцы, — честно выдал Дилюк. — Снейп заставил ее презентовать все на конкурсе для седьмых и шестых курсов при министерской академии зельеваров. На самом деле, Дилюк даже вытерпел ор и нотации горе-горгульи, лишь бы подкинуть ему идейку, чтобы тот запряг любимицу поработать до конца года. Этот инцидент с порталом перешел все границы, и в глубине души Дилюк стал надеятся, что Кокоми можно привязать к этому миру покрепче, чтобы она не убилась на границе к своей мечте. — Знаете, мальчики, нам надо переписываться летом. — Да, Люк, у тебя же в приюте все отлично с совами? — Вполне. Настоятельница Чезар не сильно то пугается магии, хоть она и маггла. — А вообще мы даже можем встретиться как-нибудь в Лондоне! — развеселилась Гермиона. — Знаешь, естественно научный музей — это одна из лучших достопримечательностей… Ты там был? — А… нет? — сконфуженно признался Дилюк. — А еще в Лондоне живешь! Люк! — возмутилась Грейнджер. Рон засмеялся во весь голос. Отчитывать Гермиона могла всех и вся. — Давайте навестим Гарри, — предложил Уизли. И в самом деле, Поттер успел прийти в себя пока они гуляли. Им троим понадобилось какое-то время, чтобы Помфри впустила их в палату. Гермиона тут же бросилась к Гарри и начала расспрашивать того обо всем. Тот пересказал свою перспективу событий и добавил рассказ Дамблдора о том, как тот спрятал философский камень, и как у него получилось его найти. А еще он передал, что Дамблдор посчитал, что камень был уничтожен во время схватки. — Да, давайте обсудим это когда ты поправишься, Гарри, — спешно перевел тему Дилюк. Он конечно, хотел рассказать Гарри о возврате камня создателю, но не ходил делать это в замкнутом помещении. — Да, слишком напряжно все это, — согласился Избранный. — Думаете, Дамблдор все специально подстроил это, ну чтобы ты, Гарри, и нашел камень? — задался вопросом Рон. — Вполне вероятно, — удрученно высказал свое мнение Виндр. — Нет, ну Дамблдор реально псих, — несколько восторженно сказал Рон. — Давай Гарри, не залеживайся здесь, через два дня уже будет банкет по случаю окончания учебного года, и это просто немыслимо пропускать такое. — Согласен, — поддержал мальчика Рагнвиндр. — Не зря же мы выживали на протяжении всего года? В этот момент в комнату зашла мадам Помфри и выпроводила всех посетителей.

***

Кокоми беседовала с деканом не на самую приятную тему. С утра она отправила полное исследование о своих изысканиях на почве целебных зелий с дополнительной главой о передозировках и последствиях. Профессор Снейп крайне насторожен этой стороной исследования, хоть и отметил полноту работы. — Сангономия, несмотря на ваш блестящий и незаурядный ум, а также мое снисходительное отношение к вам, и давайте признаем, фаворитизм, вы не должны влипать в неприятности точно студенты Гриффиндора, — утомленно констатировал Снейп. — Что ж, я была ранена, и выпила сразу все, — не скрывала Кокоми. — Сангономия! То что вам удалось сделать за пару месяцев достойно восхищения, но я сильно насторожен, что вы каким-то образом поразительно синхронизировались с этой несносной выходкой Поттера! Удивительное совпадение, что вы отнюдь не редко встречаете с вашим гриффиндорским приятелем Виндром в отвратительнейшие авантюры! И хоть в том деле, к которому причастны Грейнджер, Уизли, Виндр и Поттер вы кажется напрямую замешаны не были, это не уменьшает моих сомнений насчет вас! — Профессор Снейп, но я даже толком не знаю, чем Люк там занимался, кроме того, как «прикрывал тощую задницу Гарри, чтобы он не залез в пасть к дракону по пути». И это было чистой правдой. Напрямую Кокоми даже толком не знала, откуда же Дилюк достал чертов философский камень, который теперь был под ее ответственностью. благо хоть адрес Фламеля выяснили, а как она попадет во Францию, это уже второй вопрос. — Где вы собираетесь проводить лето, Сангономия? — неожиданно сменил пластинку с нравоучений Снейп. — Семья Моррисон во Флориш и Блотс вас снова не примет, это я уже проверил. А ваше бродяжничество по Англии не приведет ни к чему. Откровенно говоря, Кокоми не хотело отвечать на сей вопрос, ибо здесь было много подводных камней. Но поразмыслив буквально полсекунды, она застенчиво посмотрела на декана, почти кокетничая. — У меня будет стажировка в Годриковой Впадине. Снейп начал с загробной усталостью вспоминать все Мерлиновы и Моргановы ругательства. — Отчего же во всей магической британии не нашлось места более неблагоприятного и неподходящего! Вы бы еще в Лютном поселились? В Годриковой впадине уже десять лет как все опустело, остались только самые выжившие из ума личности и чертовы руины Поттеровского дома! Между прочем, Лютный был второй опцией с благоприятными условиями, надо было только забрать у Люка тот самый охлаждающий механизм из марионетки, чтобы не помереть от жары… — Вы знаете, что зельеварение и история моя страсть, а само приглашение от Батильды Бэгшот я отклонить не осмелюсь. — Мне надо выпить огневиски в конце этого учебного года, — решил Снейп. — Втрое больше обычного. Сангономия бесстыдно хихикнула и призвала свою маленькую водяную рыбку, чтобы немного расслабиться от напряжения за последние дни. К тому же, еще несколько часов после открытия портала глаз Бога начисто отказывался работать, что до жути перепугало ее, поэтому управление водой в нынешней ситуации не давало ей скатиться по спирали. Снейп внимательно наблюдал за фокусами и выплесками магии у первокурсницы. Он бы ей сообщил, что это не совсем обычный уровень владения магии, и возможно во всей Англии было лишь человек тридцать-сорок кто от скуки бы реализовал воду к тому же без палочки и в анимированной животной форме. Но Кокоми никогда не скрывала, что прекрасно знает, кто она и что из себя представляет. Поэтому оставалось лишь наблюдать и прикидывать, как она так свободно управляется с магией воды. Смесь агуаменти и чего? — Знаете, декан, у меня есть стратегическое предчувствие, — Кокоми отправила рыбка плавать по комнате. — Что с нашим ненаглядным Поттером история еще не закончилась. Думаю, он еще отблагодарит Гриффиндорцев за невероятное поползновение в запретный коридор. Баллами. И я думаю, что вы в таком случае, если все сложиться, должны принять смелое и отважное решение, чтобы обыграть кошаков. Кокоми решительно посмотрела на Снейпа. — Если им вздумается за нарушения правил начислять баллы, вы должны перебить этот фаворитизм перекрыть на корню. Слизерин по итогам года лидирует честно. За академические достижения. Поэтому, когда, даже не если, в день банкета придет письмо с оглашением моей победы на конкурсе по зельеварению, вы должны нагло начислить мне больше баллов за, — Кокоми медленно выделила формулировку. — «настоящий вклад в здоровье и долголетие магического населения и самоотверженной, гриффиндорской храбрости в испытании всех семи репрезентативных зелий.» Снейп нахмурился, и задал очевидный вопрос: — Откуда к вам закрадываются мысли, что нарушения Гриффиндора смогут покрыть разрыв в двести баллов со Слизерином. Водяная рыбка приплыла по воздуху к его уху и шепнула голосом первокурсницы: — Потому что, никогда такого не было, а Дамблдор снова желает выделить детей, которые даже не понимают, во что ввязываются. Снейп неожиданно встал, подошел к Кокоми и почти благоволительно положил ладонь ей на плечо. — Одно лишь это знание, Сангономия, пропорционально повышает ваши шансы на самую стабильную и безопасную жизнь в магическом мире и самую незавидную судьбу противника Величайшего Светлого в сотни раз. Не смейте попадаться, прошу вас. Кокоми бы пожелала профессору того же, искренне и от души, но чувствовала, что опоздала на добрые двадцать лет. — Все равно я думаю, что это план достойный и выигрышный. — Если вы выиграете конкурс. — Не могут же Когтевран брать каждый год эти несчастные пятьдесят баллов за конкурс зельеварения при министерстве. — Не могут, — насупился Снейп. — Это будет седьмая победа Слизерина? — поинтересовалась Кокоми. — Точно. Седьмая.

***

Все факультеты гудели. По общему подсчету Слизерин вырывался к концу года, в сумме набрав 512 очков, что было похвально, ведь редко финальный результат был так высок. Благодаря амбициозным и собранным старшекурсником, а также новой звезде факультета маленькой безродной (грязнокровкой ее уже не называл вслух никто, хоть сама Сангономия даже позволяла злым языкам болтать сей вздор) Сангономии, которая явно привела в порядок весь первый курс, заставив даже Кребба и Гойла не завалить годовые. Это было на почти на сотню баллов больше чем у отъявленных умников Когтеврана, и на две сотни больше чем у Гриффиндора. Старшекурсники Когтеврана и без того ерзали на местах. В этом году зельевары из министерства отчего-то задерживали объявление результатов финальных исследований, ведь обычно они тут же признавали победителей, хотя официально именно сегодня был последний день для объявления результатов, ведь подача документов была закрыта два дня назад. Вороны надеялись чуть-чуть подогнать Слизерин, хотя выиграть уже не могли. Но видимо в этом году судейство обещало быть жарким, и раз на результат межфакультетского соревнования это не повлияет, учитывать победу в виде баллов возможно не будут. Это был не первый случай и не последний именно с этим конкурсом. Главное, что он давал победителю стипендию при поступлении на профессию зельевара и также бесплатную подписку на все дальнейшие года обучения для научных журналов. Факультетские баллы были последним вопросом для не очень сплоченного коллектива Когтеврана. Начался банкет, как Дамблдор торжественно воскликнул: — Еще один год позади! Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побескою вас старческим брюзжанием и болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного утяжелились знаниями в сравнении с началом года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести ваши головы в порядок и опустошить их до начала следующего семестра. Дамблдор оглядел весь зал. Подавляющее большинство встретила совет о головах приветственно и с энтузиазмом. — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Пуффендуй, у них триста пятдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом месте Слизерин — пятьсот двенадцать очков. Тут, стол змей взорвался громкими аплодисментами, но даже за радостной улыбкой одной первокурсницы можно было углядеть нечитаемую эмоцию в глазах. Этот же взгляд был присущ и декану победителей. Остальные факультеты в свою очередь приуныли и не выражали сильной поддержки, особенно Гриффиндор. От чего-то довольным выглядел только Люк. — Да, вы прекрасно потрудились, — произнес Дамблдор, обратившись к Слизерину. — Однако мы не учли последних событий. Зал затих. За столом змей улыбались уже не так радостно. Дамблдор громко хмыкнул. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите… — Дамблдор театрально задумался, чем получил одно искреннее приглашение сходить в Витую Бездну от одной первокурсницы. — Начнем с мистера Рональда Уизли — за лучшую игру в шахматы за всю историю Хогвартса Гриффиндору присуждается пятьдесят очков. Крики за столом, где сидел побогравевший от гордости Рон взорвались аплодисментами. — Далее… мисс Гермиона Грейнджер. За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Гермиона закрыла лицо руками, пока за столом Гриффиндора творилось что-то невообразимое. Снейп насупился и задумался, осторожно посмотрев на самого невозмутимого человека за столом своего факультета, где даже совершеннолетние выходцы из аристократии нервно переглядывались. Сангономия была спокойна, как штиль в океане. — Люк Виндр, — сухо, и если смотреть внимательно, далеко без восторга и театральности сказал директор. — За непоколебимое следование за друзьями сквозь терни и пламя, присуждаю пятьдесят очков факультету Гриффиндору. Впрочем, львиный факультет это уже привело в некое подобие экстаза. — К звездам и безднам! — махнула через все столы Кокоми, выказав тем самым практически скандальное почтение львам. Слизерин среагировал моментально, повернувшись на обезумевшую первокурсницу. Косые взгляды полные презрения и будущих сглазов ни на йоту ни поколебали стоицизм на лице Сангономии. Дилюк увидел сей жест, и добродушно улыбнулся подруге, не обращая внимания в этот момент ни на кого. — И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась гробовая тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю вашему факультету шестьдесят очков. Если бы кто-то находился за дверьми зала, онбы посчитал, что произошел взрыв. Гриффиндор настолько громко и бурно отреагировал на ножиданную победу, что тряхнуло весь замок. Сангономия вздохнула. Результаты соревнования видимо не поспевали, а финт ушами директор уже сделал. Она даже не смотря знала, что многих за ее столом потряхивало и колотило от несправедливости. Но тут к учительскому столу спикировал сычик, держа пергамент с министерской печатью. Никто за столом гриффиндора не обратил на это внимание, но всполошились Флитвик и Снейп — они то знали, что есть шанс хоть немного обыграть ситуацию. Дамблдор уже хотел было подвести итог, но увидев, как с мест подорвались два декана, он ненароком притормозил. Флитвик буквально выхватил конверт у Снейпа и обратился к Дамблдору. — В связи с последними событиями, можно ли также объявить результаты конкурса гильдии зельеваров при министерстве, господин Директор? — Что ж, — видимо полагая, что победителем будет опять Когтевран, разрешил Дамблдор. — Дерзайте Филиус. Стоит учесть все последние события, раз итог еще не подведен. Дамблдор взял распечатанный конверт и повернулся к залу. — И напоследок, объявим результаты престижного конкурса юных зельеваров. В этом году министерская комиссия поспела вовремя обсудить эту научную гонку. Пятьдесят баллов за вклад в тонкую науку зельеварения присуждается… Дамлдор вытащил письмо, и в его ярких голубых глазах мелькнуло удивление. — За неоценимый вклад в развитие колдмедицины и изготовлении самых быстродействующих, сильных и доступных восстанавливающих, кроветворных, успокаивающих, костеростовых, резервовосполняющих зелий. Данное научное открытие заметно обещает изменить курс ближайших лет в области оказания первой помощи и реабилитации волшебников. Премия этого года присуждается ученице первого курса факультета Слизерина, Сангономии Кокоми. Дамблдор сглотнул накопившееся ошеломление от ситуации, и спокойно добавил: — Присуждаю пятьдесят баллов факультету Слизерин. Пока шокированные змейки переглядывались и смотрели на восьмое чудо света Сангономию, за гриффиндорским столом раздался искренний смех. Люк смеялся настолько самозабвенно и счастливо, что казалось что он тронулся умом. — К звездам и безднам! — вернул ее же поздравление Дилюк, отсалютовав рукой. Несмело, стол слизерина взорвался аплодисментами, и нелюбовь сменилась на милость. Сангономия повернулась к сокурсникам, и подняв бокал, смело, без колебаний воскликнула: — Я хочу во весь весь голос, как союзник или же ваш противник, сказать что какое бы будущее нас ни ждало. И я буду день за днем, до конца, через года, бороться чтоб сказать, что под зеленью вековых деревьев, — она обвела зал рукой, и огромные зеленые полотна Слизернина стали и того ярче, закрывая солнечное небо под куполом Большого Зала. — идеальная тень для нас! За мечты, свободу и нас! Сангономия улыбнулась безупречной улыбкой, даже не вспоминая, как несколько дней назад было изуродовано ее лицо. Она выглядела триумфально и победоносно. Привыкшая к подобного рода лозунгам оглядела всех и сразу за своим столом, и повернула голову к Рагнвиндру, ловя взгляд ее единственного союзника друга и сообщника. Лукаво улыбнулась. Но Мастер радовался за победу подруги не меньше чем она сама. Впервые за годы после того, как она покинула Ватацуми, она почувствовала, что жива. Ровно в центре фокуса пылающих алых глаз, сумевших вернуть ей жизнь и заставить признать ее поражение. Этот наглец заставил ее привязаться к этому месту и дать надежду, что в чертовой тени они должны остаться. Что вся прошлая жизнь позади, и они смогут остаться здесь. Но путь Кокоми всегда лежал прямиком к палящему солнцу, и она готова сгореть на подлете к нему. Чертов наглец. Она должна была умереть, узнав, что путь назад наглухо закрыт. На самом деле ее война была завершена здесь и сейчас.