Два месяца

      Доктора затолкали в крошечную камеру с тремя металлическими стенами. Оставшаяся стена была из толстого цельного стекла, и сквозь неё он мог видеть идентичную камеру, в которой находилась Роза, оживившаяся, как только он вошёл.       — Доктор! — Роза подбежала к стеклу и прижала к нему руки. — Ты в порядке? Твой глаз… — её голос был слегка приглушен толстым стеклом, но Доктор испытал облегчение, увидев её живой.       — О, я просто живчик, — сказал Доктор, одарив её лёгкой улыбкой, которая резко контрастировала с его рассечённой челюстью и исчезающим синяком под глазом. На долю секунды его лицо стало серьёзным. — Они причинили тебе боль?       — Нет, они просто задали мне несколько вопросов, а я сказала им, что ничего не скажу, пока не увижу тебя. Чего они хотят?       — Помнишь старую королеву Вики? Очевидно, она не считала, что изгнания было достаточно. Она создала Торчвуд — вот эту компанию, — и их главная цель — защитить Англию от инопланетян. Я упомянут в уставе их фонда как официальный враг.       — Полагаю, тогда ты должен быть польщён. Не у многих людей есть целые организации, созданные специально для того, чтобы раздражать их. Обо мне ничего не упоминалось?       — Вообще-то, там говорилось казнить на месте. И, по-видимому, ты там не упоминаешься, или, по крайней мере, их лидер не помнит, чтобы дама Роза значилась рядом с сэром Доктором. Это даже хорошо, иначе они, возможно, уже убили бы тебя. По словам старушки Ивонн, единственная причина, по которой я сейчас не на анатомическом столе, заключается в том, что они предпочли бы, чтобы я научил их пользоваться «инопланетным оружием». Хотя я уверен, что анатомический стол привезут позже…       — Что не так у тебя с анатомическими столами? — закатила глаза Роза.       Из-за её спины с потолка спустились разбрызгиватели и выпустили голубой газ.       Встревожившись, Доктор прижал руки к перегородке.       — Пригнись и постарайся этим не дышать, — убеждал он её через стекло. — Ты чувствуешь запах? На что он похож?       Роза присела на четвереньки.       — Похоже на… фруктовый, кажется. Как ягоды. Что это?       — Ягоды? Ягоды, ягоды, голубой цвет и ягоды. Голубой и ягоды? Но… подождите-ка… но это… Нет… Нет, нет-нет-нет! — проигнорировав вопрос Розы, Доктор пересёк свою камеру и в панике постучал в дверь. — Выпустите её! ВЫПУСТИТЕ ЕЁ! — но он не получил никакого ответа. Когда он бежал обратно к Розе, его приглушенные крики доносились через стекло. — Звуковая отвёртка всё ещё у тебя? — она сунула руку под рубашку и достала её. — Открой свою дверь!       — Я уже пыталась! Она намертво заперта, запечатана или что-то в этом роде!       — Нерушимая печать? Но это невозможно, в 21 веке нет таких технологий! — уровень паники в его голосе повышался с каждой секундой.       — Ну, она не открывается!       — Установка 458-C! — отчаянно закричал Доктор. — Прижми её к стеклу!       Роза включила её и прижала кончик к перегородке. Паутина тонких трещин медленно расползалась по стеклу. Её глаза слезились, а нос горел от газа, который быстро заполнял её камеру.       Доктор в отчаянии провёл руками по волосам и застонал.       — Стекло слишком толстое! Продолжай давить на него, Роза, не останавливайся!       Он попятился к противоположной стене, а затем бросился прямо на стекло. Врезавшись в него с глухим стуком, он кувырком повалился на землю.       — Доктор?! — кашлянула Роза. У неё закружилась голова. Комната начала вращаться.       — Ему нужно больше вибрации, чтобы треснуть! Просто продолжай держать! — он вернулся к задней стене и снова бросился на стекло. Ошеломлённый, он покачал головой и встал, чтобы попробовать ещё раз. Газ заполнил камеру Розы так плотно, что она была едва видна.       Глубоко закашлявшись, Роза осела, тяжело опираясь на стекло. Одна рука всё ещё прижимала звуковую отвёртку к стеклу, медленно углубляя трещины.       Доктор бросился обратно к двери своей камеры, отчаянно колотя в неё.       — Остановите газ! Пожалуйста, заберите её оттуда! — он оглянулся на Розу, чьи глаза изо всех сил пытались оставаться открытыми. — Я ТЕБЕ СКАЖУ! — дико кричал он в дверь камеры. — Я РАССКАЖУ ТЕБЕ ВСЁ, ЧТО ТЫ ЗАХОЧЕШЬ ЗНАТЬ, Я СДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТО ТЫ ЗАХОЧЕШЬ, ПРОСТО ЗАБЕРИ ЕЁ ОТТУДА!       — Доктор…       Он бросился к Розе и прижал руки к стеклу.       — Доктор, — хрипло крикнула она через стекло. — Это не твоя вина, слышишь? Это не твоя… не твоя вина…       — Роза? Роза, нет!       Он поднялся на ноги и изо всех сил врезался всем телом в стекло. На этот раз стекло ослабло достаточно, чтобы разбиться при ударе, и он с криком боли провалился сквозь перегородку в заполненную газом камеру Розы. Он закашлялся, когда газ обжёг его лёгкие, и, подползая к ней, почувствовал, как его тело переключается на обходную дыхательную систему. Осколки стекла прилипли к его волосам и одежде и вонзились в ладони и колени.       Роза упала, когда стеклянная стена, к которой она прислонялась, разлетелась вдребезги. Он подхватил её на руки и убаюкал, отчаянно прижимая окровавленную руку к её горлу, затем прижался ухом к её груди.       Он не чувствовал сердцебиения.       Дверь его камеры с грохотом распахнулась, когда охранники в скафандрах и противогазах столпились вокруг него. Кулак попал ему в частично заживший синяк под глазом, и Доктор взвыл от боли, инстинктивно схватившись за свою рану. Охранники воспользовались его отвлечением, как возможностью вырвать Розу из его хватки. Двое схватили Доктора за руки и рывком поставили его на ноги. Они вытолкали сопротивляющегося Повелителя Времени из камеры, в то время как ещё двое выволокли Розу за лодыжки по битому стеклу вслед за ним.       Охранники протащили Доктора мимо Хартман, которая пассивно наблюдала за ним, пока он выкрикивал имя своей спутницы, когда её тащили в противоположном направлении.       — РОЗА, РОЗА! РОЗА! — когда Розу наконец оттащили с глаз доктора, он стал кричать на Хартман. — Ты убила её, ты убила её! — а затем он перешёл на какой-то плавный и неземной язык, которого Хартман никогда не слышала. Мурашки пробегали по её спине с каждым слогом, и на мгновение она почувствовала, что зашла слишком далеко, что перешла черту, которую не следовало пересекать. Но по мере того, как они тащили его прочь, инопланетные проклятия Доктора становились всё слабее и перешли в бессловесный сдавленный плач, и самодовольная уверенность Хартман вернулась.       К тому времени, как они добрались до комнаты для допросов, Доктор молчал, оцепенело позволяя затащить себя внутрь. Он не оказал никакого сопротивления, когда они сняли с него рубашку и пиджак и привязали к столу. Он моргнул, когда пронзительно яркий свет ударил ему в лицо, но его глаза оставались пустыми.       — Расскажите нам, как открыть пустоту, — сказала Хартман, затаив дыхание в предвкушении.       Доктор несколько мгновений молчал. Хартман уставилась на него, желая, чтобы он заговорил. Его голос был тяжёлым, но наполненным ядом.       — Единственная причина, по которой я когда-либо расскажу тебе, — это чтобы я смог лично отправить тебя туда.              Хартман ждала продолжения, но единственными звуками, которые исходили от инопланетянина, были его приглушенные рыдания. Она кивнула в дальний угол, где техник извлекал провода из машины.       Минуту спустя Доктор уже кричал.