Чайка по имени Чарли Стивенсон

За месяц до этого разговора Чарли проснулся в великолепном настроении с твердой уверенностью, что его ждет прекрасный день. Он долго валялся в своем уютном гнезде, свитом из старого пледа, выстланного самым нежным и мягким пухом. Потом перекусил последней сардиной, ловко выловив ее клювом из таза с холодной морской водой. Этого хватило, чтобы заморить червячка, но для полноценного завтрака было явно недостаточно. Чарли вышагивал по неструганным доскам пола, прогуливаясь по пыльному чердаку, разминая лапы и энергичными движениями расправляя смявшиеся за ночь крылья. Он составлял мысленный список дел на день. Голод гнал его наружу искать пропитание. Хм, стоило посетить рыбный рынок, проверить, хорош ли утренний улов. Кроме того, сегодня он собирался принимать солнечные ванны у бассейна и слушать биржевые сводки. Если сеанс будет удачным, можно побаловать себя чем-нибудь экзотическим, заказать свежих устриц или осьминога... Главное, не забыть в этот раз указать к заказу, чтобы гада морского сразу разделали на куски. Как оказалось, самому несподручно долбить клювом упругие, длинные щупальца, так и норовящие придушить гурмана. Не забыть еще про запись к врачу! А вечером можно сыграть в покер по сети или посмотреть, что интересного нынче покажут в местном кинотеатре. С первым днем лета в Тихой Бухте начинался пляжный сезон, берег заполнялся пестрыми зонтами, появлялись сувенирные палатки, лотки с вареной кукурузой и мороженым, открывались тиры и другие аттракционы. Паром сновал туда-сюда, привозя с материка стада туристов и сезонных жителей, премьеры фильмов и вести о переменах. В отличие от многих местных, Чарли любил туристов. Они позволяли ему затеряться в толпе. Определив курс на день, Чарли толкнул клювом оконную раму, заставляя круглое чердачное окно повернуться на своей оси. Выбравшись в узкий проем, он неловко заскользил когтями по черепице, пока не поймал порыв ветра, взлетая с крыши. Поток воздуха подхватил его, сделав совсем невесомым и понес вверх, так высоко, что дух захватывало. Чарли орал от восторга, выкручивая "бочку" своими мощными крыльями (размах как у альбатроса! Ну, почти). Пожалуй, именно то, что он может летать помогло ему не спятить от отчаяния, когда он стал чайкой. Уже два года, семь месяцев и девятнадцать дней назад. Полеты стали настоящим спасением от удушающей тоски из-за его абсурдного положения. Да, он теперь чертова птица, зато у него есть бескрайнее небо и столько свободы, что не снилось ни одному человеку. Он кружит и танцует в немыслимых плоскостях и катается на воздушных горках с хохотом, которого никто больше не слышит. Ветер топорщит жесткие перья, тянет в сторону, но Чарли знает, как встать на крыло, чтобы держать нужное направление. Наверное, сейчас он бы неплохо управился с парусом, будь у него такая возможность. Надо как-нибудь проверить. Чарли снижается над морем и стремительной молнией прошивает одну высокую волну за другой, взбивая тучи искрящихся брызг. Он плюхается на зеленоватую воду, от которой пахнет водорослями, весело болтается большим белым поплавком, иногда ныряет, окунаясь с головой. Он не боится промокнуть, его жесткую шкуру не беспокоит соль, а перья устойчивы к влаге. Утреннее купание позволяет Чарли чувствовать себя чистым. Каждый день у него только двадцать шесть минут и сорок четыре секунды в человеческом облике, глупо тратить их на душ. Плавание будит в нем зверский аппетит, чайка хлопает крыльями, снимаясь с волны, взбивая вокруг себя хлопья пены. Чарли поднимается максимально высоко, позволяя ветру сдуть воду а ярко разгорающемуся, умытому морем солнцу обсушить его. Тихая Бухта лежит перед ним, как на ладони, словно игрушечная панорама с кукольными домиками, выкрашенными в белый, синий и кораллово-розовый. Крохотный, бесконечно уютный, знакомый до последней собачьей будки городок... Когда Чарли еще только-только освоился со своим птичьим обликом, он собрался путешествовать. Его романтичную натуру манили все эти растиражированные мечты вроде "Увидеть Париж и умереть". Тем более, чайке для полетов не нужны ни визы, ни деньги, Чарли в этом плане был даже более продвинут, чем автостопщики-хиппи. Но та же неведомая сила, которая превратила его в эталонный экземпляр larus marinus, позволяла ему ненадолго становиться человеком только на этом острове. Чарльз пробовал оборачиваться на других клочках суши, проверял и корабли и большую землю, выдергал себе половину перьев от усердия, но все тщетно. Поэтому хоть фактически его никто не держал привязанным за лапу, Чарли не улетал слишком далеко от Тихой Бухты, наслаждаясь своей свободой в ограниченном ареале обитания. Вдруг если слишком много раз пропустить превращение, его мозги окончательно усохнут до птичьих и он совсем-совсем перестанет быть человеком? Станет навсегда тупой клушей из тех, что с громкими воплями кружат над мусорными контейнерами... При всем уважении к сородичам, Чарли предпочитал рацион поприличней. Кстати, о еде. Чем там завтракают нынче соседи? Курортная улочка, на которой он жил, тянулась вдоль небольшого песчаного пляжа. Пяток однотипных дощатых домиков выстроились на краю грунтовой дороги, окруженные нестриженными кустами самшита и засыхающими апельсиновыми деревьями. Дом, где обитал Чарли (преимущественно на чердаке), стоял самым последним, туда никогда никто не приезжал. В остальных сезонами жили люди. Итальянская семейка из дома на самом повороте опять ссорилась. Они самозабвенно орали друг на друга и так бурно жестикулировали, что совсем не заметили, как незваный гость залетел на их кухню через открытую дверь. Чарли приземлился прямиком на стол, застеленный клетчатой скатертью, и цапнул с тарелки овсяное печенье, щедро обсыпанное изюмом. Проглотив угощение, он покосился на скандальную парочку, которая перешла от бурного выяснения отношений к сладкому примирению. Ловя счастливый момент, Чарли умял дольку яблока а следом вареное яйцо, ловко выклевав его из скорлупы. Шведский стол длился недолго, его наконец заметили. Когда горячий муженек стащил с ноги шлепанец, грозя дать леща наглому клюву, заметно потяжелевшая чайка вылетела прочь, ехидно расклекотавшись. На оставленной кухне вспыхнула очередная ссора. У малыша из второго домика на завтрак были паровые брокколи, его мать безуспешно пыталась накормить уворачивающегося карапуза тошнотно-зеленым пюре. Чарли немного попрыгал, гордо маршируя по облезлым перилам веранды, отвлекая внимание на себя. Пока малец глазел на большую птицу разинув рот, туда успешно залетела пара ложек. Дедок из третьего дома кажется все еще злился за прошлый раз, он изрыгал проклятия и грозил ружьем каждой пролетавшей мимо чайке. И хотя смешной старикан носил очки, линзы которых были толще донышка бутылки (Чарли сомневался, что он в слона с трех шагов попадет), возмутитель спокойствия на всякий случай облетел его хибару по широкой дуге. Он приземлился прямо на балконе Дарлы, уставленном глиняными горшками с растениями и африканскими статуэтками. Отсюда открывался потрясающий вид на пляж, здесь же проводила большую часть времени ближайшая соседка Чарли, дни напролет куря сигары и малюя морские пейзажи. Чаще всего художница завтракала бокалом шампанского. Но сегодня, вот удача, к ледяному игристому прилагались тосты с маслом. Чарли похлопал крыльями, привлекая к себе внимание соседки и деликатно поклянчил: - Дарла, о прекраснейшая, угости-ка своего хорошего приятеля. Разумеется, из птичьей глотки вместо нормальных слов вырвался лишь противный крик, похожий на скрип несмазанных дверных петель. Но соседка, вот умничка, догадалась чего хочет чайка, прилетавшая к ней почти каждое утро. Она кинула птице ломтик поджаренного хлеба и приветственно отсалютовала снобским хрустальным бокалом в стиле Марии Антуанетты. Чарли проглотил угощение, весело подмигнув художнице хитрым янтарным глазом. Собрав дань с соседей Чарли снова поднялся над городом эдаким белым бет-сигналом. Он реял над улочками, ловя свежие сплетни, запахи и настроения. Встречные птицы разлетались при виде его, остальные чайки избегали Чарльза, улепетывая с диким шухером, стоило ему лишь показаться. Его не особенно беспокоил бойкот сородичей, общаться с другими пернатыми он так и не научился, предпочитая компанию людей. Ну, условную компанию. Местные не обращали никакого внимания на чайку, занятые своими делами. Только туристы, похожие на сурикатов-переростков с камерами в лапках, любили фотографировать выдающеся крупную птицу. Особенно когда Чарли сидел на бетонных плитах около маяка, с видом мрачного величия глядя в морскую даль как Наполеон на краю острова Эльба. Жаль, нельзя брать по пятерке за каждый удачный кадр, он бы озолотился. Впрочем, он и так не бедствовал, хвала удаче и старому еврею Ицхаку Леффе. Удивительно, но факт, Чарли-чайка зарабатывал лучше, чем человек-неудачник-почти-спившийся-к-хренам-Чарльз-Стивенсон. Впрочем, это не мешало ему изредка безобразничать, хватая то, что плохо лежит. Чаячья натура требовала. Он наведался на рыбный рынок, заняв стратегическую высоту на шпиле большого зонта с рекламой пива, затенявшего столики уличного кафе. Оттуда открывался прекрасный вид на круглую, мощеную крупными булыжниками площадь, расчерченную на ряды столами, холодильниками и штабелями пластиковых ящиков, заполненных колотым льдом. Наметанный глаз быстро оценил утренний улов, серебристые спинки сардин и аквариумы, полные мелких, прыгучих креветок. Осьминогов нынче не было, но на нужном прилавке он увидел недурную камбалу. С пирса припыхтел трехколесный грузовичок, настолько узкий, что мог бы без труда проехать через обычный дверной проем. Рабочие рынка, весело перекрикиваясь с водителем, начали разгружать из кузова проволочные корзины с грудами только что собранных мидий, их раковины влажно блестели черным глянцем, в сжавшихся створках торчали клочки недожеванных моллюсками водорослей. Чарли мысленно составил заказ, подобрав позиции так, чтобы ему хватило свежей пищи дня на три-четыре. Когда ты птица приходится соблюдать определенную диету, иначе будет худо. Конечно, время от времени он мог перехватить сосиску, картошки фри, или заглянуть на завтрак к соседям, но человеческая еда годилась только человеческому телу. Чайке же предпочтительно питаться натуральными продуктами и дарами моря. Все пернатые обитатели острова добывали пропитание самостоятельно, большую часть дня кружа над прибрежными скалами. Чарли по-сибаритски слал заказы через интернет, и этот же грузовик доставлял ему прямо к крыльцу пенопластовые короба, набитые отборнейшей рыбой. По правде говоря, он мог и вовсе не показываться на рынке, держа с торговцами связь в чате. Но Чарли любил прилетать сюда, ему нравилась вся эта базарная суета и оживленный людской гомон. Его птичий нюх, оказавшийся удивительно острым, различал сотни оттенков запахов от густой вони протухшей рыбьей требухи до прохладного аромата мороженного тунца, напиленного тонкими до прозрачности ломтиками. А еще возмутитель спокойствия обожал, когда какой-нибудь зазевавшийся простофиля оставлял ящик без присмотра и... С торжествующим криком чайка метнулась вниз, нагребла из короба с анчоусами полные лапы мелкой, скользкой рыбешки и тут же рванула прочь, пока ее не огрели шваброй. Птица сделала круг почета над площадью и приземлилась на крыше ближайшего дома, склевывая с шифера свою добычу. Чарли мог бы утащить рыбу и покрупнее, его крепкие крылья выдерживали солидный вес, но это было неправильно. Одно дело - тырить мелочевку из спортивного интереса, потакая своей чаячьей натуре, склонной к клептомании. И совсем другое - воровать ценный товар, лишая заработка кого-то из местных. Чарли слишком нравились жители Тихой Бухты, люди в большинстве своем открытые и дружелюбные, он не желал никого обижать. Но некоторым мерзавцам стоило преподать небольшой урок. Последнюю рыбку, длиной с шариковую ручку, Чарли зажал в перепончатых лапах, выжидая удачный момент. Дождавшись, пока возившийся с грузом водитель посильнее наклонится, пернатый хулиган сорвался с места. Пролетая мимо, Чарли уронил свой серебристый снаряд так, чтобы анчоус упал за край слишком тесных джинсов, вечно сползающих с объемистого зада мужчины. Рыбка нырнула прямо в яблочко. Чарли поймал крылом поток воздуха, улетая прочь под крики, проклятия и безумный хохот людей. Шалость удалась. Получай, подлый похититель фикусов! Чарли видел, как этот водитель, привезший ему предыдущий заказ, упер с крыльца Дарлы горшок с растением. Но будучи чайкой сделать тогда ничего не смог. Жалобу на водителя он оставил, фикус вернули, однако мятежная душа все равно требовала возмездия. Чувствуя глубокое моральное удовлетворение и приятную сытость, Чарли долетел до дальней оконечности острова, где на возвышенности располагались роскошные виллы местной элиты. Приземлившись на крыше самого большого дома, похожего на груду кубов из стекла и бетона, он внимательно осмотрелся. На лежаке у огромного бассейна загорала очередная модель в бикини, садовник щелкал секатором, подстригая живую изгородь, на кухне трудился личный повар. Сам хозяин дома, как обычно, работал... Ицхак Леффе, первоклассный финансовый консультант, жил на острове постоянно. Он любил рассказывать своим клиентам, как ему нравятся местные пляжи и свежий морской воздух. Хотя Чарли никогда не видел его купающимся даже в собственном бассейне. В основном старый еврей, облаченный в белоснежный махровый халат, расхаживал по своей роскошной гостиной с мобильным телефоном, прижатым к уху. Он смеялся, щедро скаля фарфоровые зубы и ворковал в трубку, убеждая денежные мешки продавать и покупать акции. Чарли натолкнулся на него два года назад, когда тщательно обследовал остров. Поначалу он ничего не понял из чужих разговоров, но догадался, что это знакомство будет ему очень полезным. Деньги нужны даже чайке, чтобы прокормиться. Чарли самовольно занял пустующий дом и не тратился на аренду, но регулярно оплачивал приходящие счета за электричество, интернет и кабельное. Он мог бы обеспечить себя, воруя кошельки у туристов - птице проще простого схватить бумажник, опрометчиво оставленный на шезлонге или краю столика в ресторане. Но зарабатывать таким образом он считал неправильным. За то время, что он провел в пернатом облике у него заметно отросла совесть. Чарли не знал наверняка, почему он стал таким. В смысле, его не кусала радиоактивная чайка или что-то вроде. Но перед тем, как впервые превратиться, бездомный и безработный алкоголик Чальз Стивенсон украл крупную сумму денег. Вполне логично, что Чарли считал этот поступок одной из причин своего птичьего проклятия. Поэтому больше не брал чужого (печенье не в счет. Ну, и анчоусы тоже). Свой стартовый капитал Чарли заработал, пылесося пляжи. Отдыхающие оставляли не только мусор, слоняющейся по песку птице регулярно попадались непарные сережки, порванные золотые цепочки и обручальные кольца, слетевшие с пальцев, скользких от крема для загара. Глаза чайки были будто заточены на то, чтобы находить блестяшки. Однажды Чарли откопал на берегу дорогущие спортивные часы и теперь носил их постоянно, ставя таймер, чтобы не упустить момент превращения. Найденное барахло он сдавал в ломбард, вырученные деньги клал на банковский счет и пускал в оборот, следуя советам мэтра Леффе. Чарли проводил на его крыше долгие часы, слушая и запоминая стратегии по ценным бумагам. Иногда он даже набирался храбрости и залетал в гостиную через открытые окна, сидя неподвижным белым чучелом на вычурной скульптуре из мятого металла. И всегда перед уходом плескался в бассейне под визги глянцевых красоток, которые менялись каждый сезон. Забавно, Чарли-человек никак не мог найти работу, у него не было ни гроша когда он приехал в Тихую Бухту. А Чарли-чайка за два года сколотил неплохой капитал, без труда оплачивал счета, заказывал деликатесы и всякую ерунду из интернет-магазинов. Например, брендовую одежду для выхода в свет, навороченный мобильный с мощной батареей или крутой ноутбук с титановой клавиатурой, по которой можно без страха стучать клювом. Подойдя к вопросу с умом, используя разные приблуды для людей с ограниченными возможностями, Чарли жил вполне полноценной жизнью. Временами ему бывало одиноко, но интернет неплохо удовлетворял его тягу к общению. А что касается других человеческих потребностей то, как оказалось, за двадцать шесть минут и сорок четыре секунды можно успеть охренеть как много. Коэльо предлагал уложиться в одиннадцать минут, а один здешний смазливый парнишка брал две сотни за четверть часа. Когда ты жестко ограничен во времени, то быстро привыкаешь не тратить его впустую. Чарли научился планировать и ставить себе четкие цели. Он также бросил пить, потому, что человек не успевал получить удовольствие от алкоголя, а чайка ловила дикое похмелье, от которого птичку штормило по несколько суток. Он жил с верой в лучшее, не отказывал себе в мелких радостях и справлялся со всеми трудностями, которые встречались на его пути. В общем, признавать это было нелегко, но Чарли-чайка справлялся гораздо лучше, чем Чарли-человек. Оказалось, надо получить сокрушительный пинок от судьбы, чтобы наконец-то перестать разрушать себя и взяться за ум. Конечно, Чарли хотел вернуть свой постоянный человеческий облик... Но иногда его одолевали предательские мысли о том, что быть чайкой гораздо лучше.

***

Около трех часов дня Чарли почувствовал - срок ожидания вышел. У него снова есть возможность ненадолго стать человеком. Это знание просто... щелкало у него в голове, будто кто-то поворачивал воображаемый рубильник. Чарли не верил в божественное провидение, он считал то, что с ним произошло неким неизученным научным феноменом. Серьезно, Чарли не встречал других себе подобных, о таком вообще только в книжках пишут. Но детские сказки и хреновое фентези ненадежный источник информации. Там, как правило, еще и звери разговаривают да подсвечники пляшут. Полагаясь только на себя, Чарли досконально изучил свое птичье проклятие, месяцами проводя различные эксперименты. Выяснилось, что пытаться обернуться не дожидаясь мысленного щелчка - бесполезно. Стараться удержаться в человеческом теле подольше - также бесполезно. Тянуть время и откладывать оборот на несколько дней, надеясь накопить впрок "сеансы человечности" - совершенно бесполезно. Конечно, он не обязан был немедленно превращаться, как только получал отмашку. Раньше это сделать не получится, а вот позже - вполне. Обычно Чарли дожидался подходящего момента, искал безопасное место или, как сегодня, тянул до времени своей записи у стоматолога. В самом центре Тихой Бухты, где теснились пряничные дома, занятые кофейнями, гостиницами и сувенирными лавками, было не так-то просто найти укромный уголок, но Чарли знал все безлюдные закутки. Вот в пустынный переулок влетела большая белая чайка, а вот уже выходит долговязый парень, похожий на серфингиста, с густым загаром и выгоревшими добела волосами. Кабинет стоматолога сразу напротив, только дорогу перейти. Чарли включил таймер на часах и на ходу поймал взглядом свое отражение в ближайшей витрине, проверяя внешний вид. Одежда в порядке, а вот шевелюра отросла, пора записываться в парикмахерскую... И на щеке откуда-то взялся мазок грязи, Чарли не снижая скорости полез в рюкзак за влажной салфеткой. Превращался он одетым, вещи оставались при нем, поэтому Чарли постоянно носил с собой документы, деньги и всякие полезные мелочи. И телефон держал всегда под рукой. А кстати... Он достал мобильник здраво рассудив, что позвонить будет быстрее, чем набирать сообщение. Особенно, если клювом. Как только поставщик отозвался Чарли пропел в трубку: - Привет, Ларри! Говорят, у тебя сегодня хорошая камбала? Мне нужно штуки четыре. Еще пару кило сардин и той речной форели, что привозят с большой земли... Сколько? А сколько есть? Диктуя заказ Чарли влетел в толпу, которая по закону подлости сошла с только что прибывшего парома, заставив его серьезно замедлиться. Черт, он успел забыть, что сегодня начался пляжный сезон! Ловко лавируя среди глазеющих по сторонам людей, Чарли сам засмотрелся на статного мужчину, который неторопливо шагал ему навстречу. Даже слегка потерял нить разговора, на мгновение утратив дар речи. Было отчего, редко встречаются такие красавчики. Глаза у него удивительные, какой же это цвет... Васильковый? Скорее, берлинская лазурь. Поймав взгляд мужчины Чарли улыбнулся, открыто демонстрируя свое восхищение. И обмер, получив мимолетную улыбку в ответ. Застыв на месте, Чарли уже решил пропустить визит к врачу и спросить у незнакомца номер телефона. Он ведь только с парома, в руках чемодан, на шее фотоаппарат - явно турист. Почему бы не закрутить короткий курортный роман? Но потом Чарли разглядел висящий на руке мужчины детский рюкзачок и увидел женщину с ребенком, идущую сразу следом. Мда, неловко бы получилось... Чарли одними губами проартикулировал "упс", подмигнул коварному красавчику и технично ушел с его траектории, вернувшись к своему телефонному разговору: - Тунца? Да, обязательно! Бро, будь добр, сразу порежь на стейки... Влетев к стоматологу Чарли плюхнулся на врачебное кресло и сунул под нос доктору свой рентген, сделанный на прошлой неделе. - Чарльз Стивенсон, на удаление левой нижней восьмерки. Побыстрее, пожалуйста, я очень спешу. - Не волнуйтесь, молодой человек, с вашим зубом не должно быть сложностей, - доктор бегло глянул рентген, на котором красовалась самая обычная, человеческая челюсть без всяких отклонений вроде притаившегося птичьего клюва, и потянулся за шприцом с анестезией... ...Через пятнадцать минут Чарли, баюкая стремительно распухающую щеку, уже расплачивался за процедуру на стойке администрации. Банковский терминал завис, пришлось ждать до последнего. Таймер на часах запищал, извещая его, что до обратного превращения осталось тридцать секунд. - Проштите, а где ждес туалет? - вежливо спросил Чарли, забирая карту и кассовый чек у пухленькой медсестры. Метнувшись в указанном направлении, он запер дверь и успел поднять оконную раму до того, как его кости начало корежить а на коже вспухли точки пробивающихся перьев. Белая чайка вылетела из здания и зависла над городом, ловя ветер подрагивающими крыльями. Он успел в последний момент! Впрочем, как успевал наведываться в банк, ходить по магазинам и даже изредка бегать на свидания. Жаль, сегодня не сложилось познакомиться... Впрочем, значит, не судьба. По логике вещей в птичьем облике у него ничего не должно болеть сейчас, зубов-то у чаек нет. Но клюв предательски ныл, портя настроение. И хотя его тянуло потолкаться среди первых партий туристов, послушать, чем нынче живут люди, Чарли принял решение вернуться домой, на свой уютный чердак. С отработанной тысячу раз ловкостью влетев в приоткрытое слуховое окно, он тюкнул клювом в кнопку включения ноутбука, стоявшего на специальной подставке напротив его гнезда. Оттарабанив пароль от своего банковского аккаунта, Чарли перевел на счет Ларри оплату за рыбу и надолго закопался в брокерском приложении, сверяя свои позиции и финансовые прогнозы Ицхака Леффе. Печатать клювом и так непросто, а уж когда болит голова это вообще превращается в пытку. Сдавшись окончательно, Чарли написал виртуальному ассистенту, осторожно клюя клавишу за клавишей: - Люмьер вкл след серию. - Конечно, Чарли! Запускаю эпизод двенадцать, сезон два. Чарли с комфортом умостился в гнезде, подогнув под себя лапы и приготовился неплохо провести ближайшую пару часов, втыкая в сериальчик, пока ему не привезут ужин... Но едва миновала заставка, как звуки с экрана перекрыл шум двигателя. Странно, на их тихой улице почти никогда никого не бывает. Чарльз выглянул в другое окно, которое выходило на дорогу, чтобы посмотреть, кто приехал. И у него против воли отвис клюв. Такси стояло перед его домом. Ребенок лет пяти болтал со своей матерью, которая сложила руки козырьком над глазами, чтобы получше рассмотреть все вокруг. А из багажника машины выгружал чемоданы давешний синеглазый красавчик. Закончив с багажом, он неловко потрепал пацана по волосам и сказал ему тем преувеличенно-веселым тоном, который неопытные взрослые любят использовать в разговорах с детьми: - Ну, Дик, ты готов к отличному лету? Дик немедленно насупился, он явно не был готов. Чарли тоже. Вот, блять, совсем. Все очень, очень, просто кошмарно плохо.