Чайка по имени Чарли Стивенсон

Однажды это должно было произойти. Чарли мельком знал прежнего хозяина дома и занял пустое жилище после его смерти. Первое время он жил как на иголках, ожидая, что скоро появятся либо наследники, либо новые владельцы. Это же отличная недвижимость со всеми удобствами в милом курортном местечке. Такой не дадут долго простаивать. Однако прошло почти три года прежде чем кто-то появился и заявил права на то, что Чарли привык считать своим. Глупо, наивно и неправомерно считал, конечно, но сейчас он действительно страдал, глядя на то как посторонние грубо вторгаются в его устоявшуюся жизнь. Это был его дом, его надежный тыл, в котором он прятал от мира все секреты своей причудливой жизни, похожей на неправильно сросшийся перелом. Он беззащитен без стен, за которыми можно скрыться, без электрических артерий, питающих его гаджеты... Интернет позволял ему поддерживать связь с внешним миром и играть с остальными людьми на своих условиях, но как быть теперь? Чайка не может просто залететь в ближайший коворкинг и арендовать компьютер. Бесспорно, он сам допустил катастрофу. Чарли опрометчиво выстроил свое существование на слишком хрупкой опоре, которую случайные люди сами того не подозревая вышибли у него из-под ног. Теперь он трепыхался как висельник, задыхаясь и тщетно пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться. Крылья пришли Чарли на помощь, удерживая его от отчаянья и на этот раз. В смысле, не буквально, а... Живя в теле чайки он научился справляться с самыми разными трудностями и пользоваться всеми, иногда совершенно неожиданными преимуществами своего положения. Так по сути никто не гнал его прочь, птицу просто не замечали. В конце концов, на острове чайки были такой же рядовой деталью пейзажа, как кусты или камни. Кроме того, предусмотрительная-чаечка-Чарли успел набить деньгами приличную "подушку безопасности". Поэтому при любом, даже самом скверном раскладе, он не станет опять тем бездомным, который тупо сидит на песке, не зная, куда ему пойти. Просто... дело ведь не только в пользе тихого и удобного убежища. Чарли искренне любил свое жилище, он пустил здесь корни и выдрать их было не легче, чем вырвать себе позвоночник. Он годами засыпал под убаюкивающий рокот морского прибоя, он дышал упоительным воздухом этого места... Он знал дом до последней скрипучей ступеньки и сколотой плитки пола. Без него Чарли просто потеряет часть себя, важную часть, одну из тех, что помогали ему оставаться человеком. Впрочем, возможно, на самом деле все не так уж и страшно? Люди когда-нибудь да уедут и Чарли вернется к привычному образу жизни. Или того лучше, вдруг получится выкупить у них дом? Если Чарли станет законным владельцем своей обожаемой берлоги, это решит практически все его проблемы. Вдохновленный идеей, Чарли перешел в режим чайки-шпиона, наблюдая за новыми жильцами, слушая их разговоры и собирая информацию. На практике это выглядело как жалкое заглядывание в собственные окна. Как же иногда невыносимо жестока судьба... Люди сновали по дому, как тараканы. Мелкий пацан в нелепом матросском костюмчике бегал повсюду, оглушительно хлопал дверьми и прыгал на кроватях. Женщина совала свой любопытный нос в каждый шкаф, мужчина полез в подвал, проверять коммуникации. Они громко переговаривались и смеялись, шумели, двигали мебель, в общем, вели себя совершенно несносно. Разумеется, они сразу поняли, что в доме кто-то обитает, это бросалось в глаза. Чарли редко пользовался жилыми комнатами (спать в обычной кровати птице оказалось неудобно), но держал свою одежду в гардеробе и зубную щетку в ванной. Холодильник был полон еды, на кухонном столе стояла его кружка с остатками кофе и открытая пачка пресных галет. Сквозь стекло, недавно отмытое от патины морской соли, Чарли отлично видел, как мужчина задумчиво вертит в руках пульт для переключения каналов. Не обычный а металлический, который пришлось заказывать на замену пластиковому, бесславно павшему под ударами клюва. Изучив еще и новенькую видеоприставку, подключенную к телевизору, синеглазый красавчик спросил: - Мари, ты давала кому-то ключ? - Нет, конечно, - отозвалась с веранды женщина, где неправильно поливала не свою диффенбахию. - Дик, хватит уже носится, угомонись! - Значит, тут завелись сквоттеры, - кивнул мужчина, взявшись перебирать бумаги на секретере. Там лежали все оплаченные счета и чеки, которые не было смысла таскать в рюкзаке. И только дурак не обратит внимание на свежие даты. - Тогда это очень странные сквоттеры, - вошедшая в гостиную Мари демонстративно провела пальцем по каминной полке, показав своему спутнику отсутствие пыли. - Посмотри, как чисто! - Неудивительно, некий Чарльз Стивенсон регулярно заказывает уборку. Дважды в месяц обычно, - вторженец-Пуаро показал ей в ответ стопку чеков из клининговой фирмы. - Также он недавно оплачивал замену разбитого стекла и ремонт слетевшей черепицы. Ты права, это странно. Чарли надулся. Чего странного? Он, слава святым шестеренкам, контролировал свою физиологию и не засирал дом буквально, но уборка все равно требовалась регулярно. С него постоянно падали перья, по углам копились пыль, с пляжа ветер заносил песок. Чарли нравилось жить в чистоте, но возиться с этим самому слишком хлопотно, поэтому он нанял уборщицу. А с окном эмм... несчастный случай произошел, вот и пришлось раскошелиться. - Мам, тут в холодильнике арбуз! Можно мне его съесть? - Нет, Дик, не хватай холодное! - всполошилась женщина и пошла на кухню к ребенку, шепотом добавив: - Вдруг с едой что-то не так? Эдгар, мне неспокойно. - Лучше и правда ничего не трогайте, просто на всякий случай, - серьезно кивнул синеглазый. - Я не думаю, что пища отравлена, это уж слишком. Да и вообще, нашего приезда здесь явно не ожидали. Похоже тот, кто здесь живет, ненадолго ушел. Давай дождемся возвращения этого Чарльза Стивенсона и расспросим его как следует. - Может быть это друг Эдвина? - Вряд ли, мы бы знали. Мари, вероятнее всего нам придется вызвать полицию. Чарли всполошился, возмущенно заклекотал и захлопал крыльями, шумно взлетая. Полиция это перебор! Наивные вторженцы могут ждать появления Чарльза Стивенсона хоть до посинения, он точно не собирается показываться им на глаза в своем человеческом облике. Стремительно набирая высоту, Чарли скользил в восходящих потоках воздуха, нарезая над домом неторопливые круги. В его слишком маленькой черепной коробке было отчаянно тесно от мятущихся мыслей. Эдвин - так ведь звали прежнего хозяина. Чарли помнил его весьма смутно, в тот единственный раз, когда они встречались, Стивенсон был мертвецки пьян. Нетвердая память рисовала ему обычного офисного клерка, державшего пиджак от делового костюма в одной руке а пижонские ботинки в другой. Его смешные босые ноги, торчавшие из подвернутых брюк, Чарли запомнил куда лучше лица. И конверт. Пухлый белый конверт, набитый деньгами, который выпал из пиджака на песок пляжа, когда Эдвин протянул Чарли ладонь для рукопожатия. Итак, вторженцы, знавшие Эдвина, не просто случайные арендаторы. Это заметно упрощало Чарли задачу, он вернулся к наблюдениям, стараясь узнать о них как можно больше. Скоро он понял, что Эдгар и Мари не вместе. Поначалу заметную скованность и сдержанность их общения Чарли принял за семейную размолвку. Обычное дело, он регулярно видел пары, которые приезжали на остров, надеясь спасти разваливающийся брак. Поэтому не нашел ничего удивительного в том, что они разместились в разных спальнях. Но потом Чарли услышал, как пацан, собиравший ракушки на берегу, зовет своего дядю Эда и все встало на свои места. Кроме того, Мари болтала по телефону на веранде, став неиссякаемым источником информации. Так Чарли узнал, что пляжный дом достался пополам брату и вдове покойного Эдвина Ригби. Они наконец-то собрались решить вопрос с общим наследством, потому и приехали. Хотели провести здесь пару месяцев, а уже потом думать, как лучше поступить дальше. Когда Эдвин покупал это место, он планировал привозить семью на каникулы, но сейчас Мари нужны были деньги. Кроме того, ей ожидаемо не нравилось место, где умер ее муж. Она коршуном следила за сыном, чтобы тот не заходил слишком глубоко в море. Чарли занимался примерно тем же самым, наблюдая, как мальчишка плещется на мелководье, с хохотом встречая каждую набегавшую волну. Мать и сын прекрасно проводили время, гуляя по пляжу, дыша свежим воздухом и нежась под мягкими лучами предвечернего солнышка. Женщина приняла к сведению, что в ее доме кто-то живет и отпустила ситуацию. А вот Эдгар не успокоился так легко. Особенно, когда привезли рыбу. - Наверное, он пескатарианец, - пожимает плечами Мари, разглядывая рыбное изобилие, доставленное к их порогу в трех больших пенопластовых коробках. Эдгар тем временем расспрашивает водителя грузовика и хотя тот не должен давать номер заказчика посторонним (даже если они живут в том же доме!), он разумеется это делает. Наверняка мстит за жалобу, мерзкий похититель фикусов. Чарли клянется в следующий раз сунуть ему в штаны морского ежа и тоскливым взглядом провожает коробки, которые люди переносят на кухню. Теперь ему придется как-то иначе добывать пищу, пока он не найдет себе временный адрес, куда сможет делать заказы. А это не так-то просто в начале лета! Цены на аренду взлетели и приличные дома уже разобрали. - Слушай, кажется, я его видел, - сообщает Эд, наткнувшись взглядом на превосходные стейки тунца. - Когда мы сошли с парома. Да, это точно был он, я краем уха слышал его телефонный разговор. - И кто он? - Понятия не имею, я не встречал его раньше. Он... симпатичный. - О, - Мари одним звуком умудряется выразить понимание с оттенком игривого поддразнивания. Чарли видит опасную улыбку, которая змеится на губах Эдгара и все его нутро сжимается от дурных предчувствий. По лапам чайки тянет нервным холодком, птица сидит на перилах прямо напротив синеглазого красавчика, который смотрит сквозь нее. Сейчас он походил на хищника, который собирается выслеживать интересную добычу. Поиск сквоттера становится для него личным вызовом, а значит он не отступится так легко, как Мари, которой для душевного комфорта достаточно было выкинуть из холодильника всю подозрительную еду. Пристальное внимание должно напрягать Чарли, но почему-то он чувствует, как в нем разгорается веселая злость и желание подразнить мужчину, у которого он прямо-таки под носом. Ну давай, красавчик, попробуй меня отыскать. Для начала Эдгар звонит на полученный от водителя номер но, разумеется, не получает ответа. Мобильник Чарли сейчас в том же эфемерном нигде, где хранится его человеческое тело до тех пор, пока не настает время ему появиться, как чертику из табакерки. Не добившись результата Эд оставляет для Чарльза Стивенсона голосовое сообщение и, в самых нейтральных выражениях обрисовывая текущую ситуацию, миролюбиво предлагает встретиться. Означенный Чарльз Стивенсон сейчас с самым невинным видом чистит перья в трёх шагах от него и если бы клюв мог передать нужные эмоции, Эдгар Ригби стал бы первым в мире человеком, увидевшим саркастично ухмыляющуюся чайку. Малыш Дик в гостиной смотрит мультики по подписке Чарли, его мать на кухне готовит ужин из рыбы Чарли, а неугомонный вторженец, как акула почуявшая кровь, рыщет по округе в поисках Чарли. Он задает вопросы соседям, продавщице из ближайшего магазинчика, да практически всем, кого встречает на пути. Люди охотно идут на контакт с привлекательным, хорошо одетым мужчиной, обладающим прекрасными манерами. Он расспрашивает аккуратно, вкрадчиво и неумолимо-эффективно, потроша чужую память наводящими вопросами, завуалированными под светскую беседу. Неудивительно, что он быстро выясняет про Чарли Стивенсона все возможное. Да, живет тут такой молодой человек. Да, довольно давно. На внешность точно, как вы описали. Тихий, беспроблемный, вежливый. Про себя он не особо рассказывает, но вроде семьи у него нет и переехал он откуда-то с юга. А может и с севера. Гостей у него не бывает, с людьми он практически не общается и вечно куда-то спешит. Упоминал как-то, что работает из дома, но после самоизоляции из-за китайского гриппа этим никого не удивишь. Кстати, дома его застать непросто, однако он частенько мелькает в городе то тут, то там. Чарльз Стивенсон регулярно получает почту, стрижется, посещает банк, даже вот стоматолога. Еду предпочитает заказывать доставкой, это же так удобно. Кроме рыбы любит еще сыр, орехи и яблоки сорта "ред чиф". Как-то раз он купил у Дарлы Харрингтон пейзаж в кобальтовых тонах, который обещал повесить в своей спальне. На встречные вопросы людей Эдгар Ригби отвечает максимально уклончиво, ни в чем не обвиняя Чарли. Тот догадывается, что речь о вызове полиции уже не идет, но до сих пор не представляет, что именно сделает Эд, если вдруг встретит искомого человека - даст в морду или?.. Забавно то, что Чарли сталкерит типа, который сталкерит его самого, и оба получают от процесса изрядное удовольствие. Конечно, будь это какой-нибудь быдловатый урод с гнилыми зубами, Чарли летел бы от него, как от чумы. Но ему нравится чувствовать себя объектом внимания для того, кто ему интересен. В жизни Чарли такого пожалуй что и не было никогда. Он в восторге от этого и больше всего его распирает детским ликованием из-за того, что Эдгар не знает о его присутствии. Как ребенка, который удачно затаился во время игры в прятки. Белая тень сопровождает мужчину повсюду, оставаясь незамеченной. Только когда семейство садиться ужинать за столом, вынесенным на веранду, малыш Дик сердито замечает: - Эта чайка все время на нас пялится! - О, дорогой, думаю она просто хочет кушать, - Мари беспечно улыбается сыну, лениво отгоняя рукой назойливого пернатого зрителя. - Только не корми ее здесь, а то птичка устроит бардак. Мы потом дадим ей булочку на пляже, хорошо? Чарли зверски хочется жрать и от аппетитных запахов пищи у него сводит желудок. Но ему приходится выжидать, потому, что если птица попытается что-то стащить или выклянчить, ее наверняка прогонят. А до тех пор, пока он ведет себя прилично, на него обращают внимания не больше, чем на безжалостно залитую диффенбахию. - Как тебе здесь, Эдгар? - вежливо интересуется Мари, раскладывая по тарелкам куски магазинного яблочного пирога. - Чудесно, - Эд пьет кофе из любимой кружки Чарли с магистром Йодой на боку и ненароком спрашивает: - Кстати, ты не видела в доме картину, такой пейзаж в кобальтовых тонах?

***

Любой образованный и рациональный взрослый скажет, что превращение человека в чайку невозможно. Именно поэтому Чарли чувствует себя в безопасности, держась так близко к людям, открыто пялясь в окна или швыряясь рыбой. Ведь в глазах окружающих он всего лишь птица. Но ребенок - другое дело, сознание детей не зашорено, как у их родителей. Наоборот, мультфильмы и книги, где звери разговаривают а подсвечники пляшут, формируют их восприятие, позволяя человеку-чайке запросто туда вписаться. Где-то аккурат между Санта Клаусом и Подкроватным Монстром. Поэтому Чарли старается держаться от детей подальше. К тому же соседский малец норовит дернуть зазевавшуюся птицу за хвост каждый раз, когда видит. Нет, серьезно, к концу сезона этот дерзкий пацан сможет собрать себе роуч из чаячьих перьев. Но Дик гораздо, гораздо опаснее, потому, что умеет говорить а значит может обратить внимание взрослых на странности, которые его тревожат. Вот и сейчас, вместо того, чтобы смирно слушать сказку перед сном он хнычет: - Мама, там наверху кто-то есть! Слышишь, как он скребется и... тюкает? - На чердаке живут мышки, вот они и шуршат, - Мари успокаивает его мягким голосом, похожим на теплое одеяло, в которое она кутает пугливого несмышленыша со снисходительным превосходством взрослой-которой-лучше-знать. - Они тебе ничего не сделают, милый, они крошки и сами тебя боятся. Браво, Мари, так держать! Чарли везет, что взрослые редко прислушиваются к детям, объясняя буйным воображением любые вещи, которые не вписываются в их картину мира. Но для пущей осторожности он перестает стучать клювом по клавиатуре. Щелканье клавиш действительно слишком громкое а доски пола, отделяющие чердак от второго этажа, довольно тонкие, в них полно щелей. Еще не хватало, чтобы вторженцы, обеспокоенные шумом, полезли наверх ставить мышеловки. Тем более, Чарли уже закончил с делами. Он отыскал на Букинге временное жилье и даже выслал хозяевам оплату за первую неделю аренды. Обменявшись сообщениями они договорились встретиться на адресе завтра днем, чтобы подписать документы и передать ключи. Самое время вздремнуть под убаюкивающий голос женщины, читающей сыну "Приключения Паровозика". Других занятий у Чарли все равно нет, сериал обратно не включишь, иначе Мари точно забеспокоится. Но назойливый голод не дает заснуть. Чарли гадает, закрыты ли окна на кухне. Он надеется перехватить что-нибудь съестное и так продержаться до утра. Чайки плохо видят в темноте, однако Чарли решает рискнуть. Белая тень, похожая на призрака, выскальзывает из круглого слухового оконца, огибает дом плавно снижаясь и влетает на кухню, где находит остатки сладкого пирога, прикрытые лишь бумажной салфеткой. Чарли пирует, аккуратно склевывая с блюда кусочки песочного теста и карамелизированных яблок, когда Эдгар спускается по лестнице и входит на кухню. От разоблачения Чарли спасает лишь то, что Эд не включает свет. Чайка замирает на месте преступления с набитой пастью, притворяясь чучелом так же, как в гостиной Ицхака Леффе. Вторженец, не замечая присутствия постороннего, достает из холодильника бутылку пива и его силуэт, на секунды подсвеченный лампочкой рефрижератора, врезается Чарли в глаза как выжженный лазером. Из одежды на мужчине только мягкие пижамные штаны, сидящие на бедрах умопомрачительно низко. У него фигура пловца или бегуна на длинные дистанции, нет гипертрофированно выдающихся мышц, тело сухое и крепкое, как корабельное дерево, отшлифованное ветром и солью. Движения Эдгара подтверждают догадки, без лишней одежды видно, как экономны и аккуратны его жесты, словно он привык тратить с толком каждую калорию. Это красиво, как античные статуи атлетов в музеях, только выразительнее во много раз, потому, что Эдгар живой и двигается так фантастически плавно и пахнет его, Чарли, грейпфрутовым гелем для душа. Стивенсон гадает, не присвоил ли неожиданный сталкер еще и его зубную щетку, пряча за напускным возмущением трепет, имеющий мало общего со страхом. Хотя бояться ему стоило бы, ведь Эдгар не торопится возвращаться в свою спальню. Звенит открывашка, вторженец медленными глотками пьет свое пиво, прислонившись к кухонному столу. Неподвижный Чарли слышит больше, чем видит в окружающей темноте, безупречно выделяя посторонние звуки в шелесте волн, бьющихся прямо в открытые окна. Они с Эдгаром молчат целую вечность и слушают дыхание моря. А потом тот делает невероятную глупость. Эдгар пересекает кухню, шлепая босыми ступнями по плиткам пола, выходит на веранду, вплетая в мелодию своей поступи глухой скрип досок и, сразу после, мягкий шорох песка. Чарли следует за ним, будто зачарованный дудочкой Гаммельнского крысолова, чувствуя, как в нем зреет и распускается ядовитое зерно паники, стискивая душу жадными корнями. Забывшись, он окликает Эдгара, идущего прямо к неспокойной воде, но в его горле булькает лишь бесполезный, бессмысленный клекот. Перед глазами у Чарли другой мужчина, который так же ушел ночью в море и не вернулся. Решив добить тайного зрителя окончательно, Эд вкручивает в сыпучий песчаный холмик пивную бутылку так, чтобы она точно не опрокинулась и стягивает с себя штаны, оставаясь полностью обнаженным. Вид его тела, облитого серебряным светом молодой луны, мог бы стать самым сильным эротическим впечатлением Чарльза Стивенсона. Если бы в его голове не долбило кувалдой отчаянное: "Не надо, пожалуйста, не ходи туда... Нет!" вытесняя все прочие мысли. На пляже кроме них нет ни души. Эдгар входит в воду, преодолевая сопротивление рокочущих волн, вытягивает руки перед собой и бросается вперед, стремительно отдаляясь от берега мощными гребками. Чарли реет над морем, его слабые глаза быстро теряют человека в блестящей и колышущейся как ртуть воде. Паника прорастает сквозь каждый нерв Чарли, делает давление невыносимым и наконец раздирает его в клочки, которые разносит ветер. Истошный крик чайки, будто зовущий кого-то, звучит над берегом заунывной сиреной. Чарли охрип, устал, он нахлебался воды, когда из-за дезориентации в пространстве неожиданно столкнулся с волной и нырнул. Поэтому он просто ложится на ветер и расслабляется, полностью отдавшись на милость несущей его стихии. Птичье чувство направления подсказывает ему, где берег. Он на безопасном расстоянии и достаточной высоте от волн. Над морем нет преград вроде деревьев или внезапных окон, он не боится лететь вслепую. Но Чарли страшно вернуться одному. Милосердный ветер жалеет птицу и баюкает ее в своих холодных, отрезвляющих от паники объятиях. В какой-то момент движение воздуха совпадает с огибающим остров течением. Очухавшийся Чарли просто находит себя прямо над бесстрашным пловцом, тоже отдавшимся во власть потока, только в зеркально. И они отражаются в глазах друг друга. Эдгар раскинулся на воде, как на мягчайшей перине, обнаженный и открытый больше, чем когда-либо прежде. Он заворожено смотрит на бескрайнее небо и млечный путь, яркий, как оживленная ночная автострада, полная света фар и фонарей. Дорога, по которой души отправляются в вечность... Когда Эд замечает зависшую над ним чайку, то от неожиданности выныривает из своего причудливого мира грез. Чарли пристально смотрит вниз и сердито клекочет. Черт, он так зол, что хочет плюхнуться на воду и постучать клювом по пустой башке в облаке мокрых кудрей, а уж потом тащить Эдгара за ухо к берегу как нашкодившего мальчишку. Впечатленный негодованием птицы, тот прекращает изображать морскую звезду, вспоминая о том, сколько времени прошло. Отплыл от берега он уже довольно давно, пора возвращаться. Эдгар умело выбирается из течения, которое тянет его прочь и оглядывается по сторонам, пытаясь сориентироваться с обратным направлением. Отсюда до суши чуть больше километра, для хорошего пловца расстояние плевое. Проблема в том, что на такой дистанции да еще ночью берега почти не видно, это узкая темная полоска в окружающем еще большем мраке. Неверный свет луны и звезд скорее путает, чем помогает отыскать нужный путь. На пляже кромешная темень, Эдгар сам не стал зажигать свет в доме, чтобы никого не будить. И, как назло, у соседей тоже ни огонька. Странная птица снова кричит на него и ведет Эдгара к берегу четко, как стрелка компаса. Поколебавшись совсем немного, он плывет следом за сердитой чайкой. А уже на полпути обратно видит свет, который Дарла Харрингтон зажигает по всему дому, чтобы дать ему ориентир. Художница дожидается, пока нагой мужчина выйдет из темноты и морской пены, перегибается через перила и громко ворчит: - Не стоит плавать по ночам, молодой человек! Это очень опасно. - Я знаю, я... попрощаться хотел, - невнятно объясняет Эд, стыдливо прикрывается штанами и машет соседке своей бутылкой. - Извините за беспокойство! - Боги, какой идиот, - закатывает глаза Дарла, картинно прикладывая ко лбу пальцы, перепачканные краской. - Хорош, чертяка, хоть сейчас на холст, но туп, как пробка. Печально, печально... Чарли, сидящий на перилах, согласен с художницей на все сто процентов. Он вымотан до предела как физически, так и эмоционально. Ненависть к вторженцу мешается в нем с болезненной потребностью убедиться, что он в порядке. Когда Эд скрывается в доме, Чарли возвращается на чердак и падает на свой плед неопрятной кучей мокрых перьев. Он засыпает, напрочь забыв о грызущем чувстве голода. От усталости его просто вырубает и включает обратно лишь поздним утром следующего дня. Птица дергается на шум и окончательно просыпается, когда чердачный люк откидывается в сторону, впуская под крышу незваных гостей.