Чайка по имени Чарли Стивенсон

Сонный Чарли, сидящий в своем гнезде, слышит звонкий мальчишеский голос, звучащий подозрительно близко: - Я говорю тебе, дядя Эд, это мышки погрызли пирог! Мышки, которые живут на чердаке! - Ну-ну, давай-ка проверим твой чердак, - Эдгар отвечает с иронией, его покровительственный тон означает: "Мы оба знаем, кто на самом деле слопал пирог, но я сделаю вид, что верю в твое объяснение". - Ого! Встрепенувшийся Чарли встречается взглядом с глазеющим на него в упор синеглазым красавчиком, голова которого торчит из открытого люка. Подивившись на нахохлившуюся птицу, мужчина поднимается по лестнице до конца и внимательно осматривается вокруг. Он с трудом помещается во весь рост под скошенным потолком, среди хлама, сваленного здесь поколениями обитателей дома. В два круглых окна на разных концах крыши проникает достаточно света, чтобы разглядеть каждую пылинку, медленно танцующую воздухе. И вещи, которых здесь быть не должно. Личные вещи Чарли. - Что там, Эдгар? - спрашивает стоящая у лестницы Мари. - Можно мне подняться и посмотреть на мышек, дядя Эд? - вторит ей Дик. - Оставайтесь внизу, хорошо? Здесь жутко пыльно, железки торчат ржавые... А еще тут чайка свила гнездо. Надо же, не улетает. - Наверное, она сидит на яйцах, - решает Мари и торопливо предупреждает: - Ни в коем случае ее не трогай! Постарайся вообще не приближаться. Птица будет защищать свою кладку. Чарли от возмущения аж давится воздухом и придушенно крякает, как резиновый цыпленок. Почему раз чайка то всегда "она", а? Конечно, простым людям сложно отличить самца от самки... Но вот так сходу предполагать что он сидит на... Нет, ну чисто технически он некоторым образом... И все-таки это слишком. - Ого, она заметно разволновалась, - кивает Эдгар, комментируя впавшую в нервное буйство чайку. - Я по-быстрому тут осмотрюсь и сразу спущусь. Но пока следов мышей не видно. Эд старается держаться на почтительном расстоянии от птицы, обеспокоенно следящей за каждым его движением. Вторженец тщательно изучает жестяные емкости, полные соленой воды, на дне которых тусклым серебром поблескивает рыбья чешуя. Потом он находит картину, прислоненную к стопке древних журналов и надолго замирает напротив полотна. В работе Дарлы нет ничего особенного, это обычный морской пейзаж с пляжем, который видно прямо из окна. Разве что вода и небо изображены преувеличено насыщенными цветами, две стихии складываются из сотен бешеных мазков синего, голубого и белого. Кобальтовые оттенки действительно преобладают, они настолько яркие, что глазам больно если смотреть долго. Чарли любит эту картину, в промозглые зимы она напоминает ему о теплых деньках, ждущих его впереди. Погода на острове обычно начинает портиться с конца октября, тут становится стыло и слякотно, идут затяжные дожди, световые дни пролетают незаметно и море постоянно штормит. Морские валы с грохотом обрушиваются на пляж, будто адские псы, грызущие грешника. Небо давит к земле, тучи стелятся низко, от них веет таким лютым холодом, что крылья ломит. Иногда здесь даже выпадает снег и лужи покрываются корочкой льда, по такой погоде простудиться проще простого. Свою первую зимовку Чарльз до сих пор вспоминает с ужасом. Он прозябал на этом чердаке, перепуганный и тотально растерянный. Чарли не решался спускаться вниз, чтобы не выдать свое присутствие. Он постоянно страдал от голода и мучившего его абстинентного синдрома, он был нищим и не соображал что происходит. Но с тех пор многое изменилось к лучшему. Чарли освоился и хорошо позаботился о своем комфорте, теперь у него тут стоит мощная лампа, под которой так славно сушить перья и есть еще маленький кусочек лета, купленный у Дарлы для вдохновения. Момент общего любования пейзажем истекает слишком быстро. Эдгар тихо вздыхает и поднимается с корточек, напоминая о себе Чарли, зависшему в видениях и воспоминаниях. Затем вторженец беспардонно хватает чужую картину, укладывая ее около спуска с чердака. Следом выдергивает из удлинителя и сматывает шнур лампы, собираясь ее тоже унести с собой. А потом тянет к ноутбуку свои загребущие лапы с явно лишними пальцами... До этого Чарли скрипел клювом от бессильной ярости, однако не сопротивлялся, когда у него забирали вещи. Что можно сделать в таком виде? Но тут он растопырил крылья и агрессивно заклекотал, собираясь грудью защищать свое наиболее ценное имущество. В ноутбуке вся его жизнь. А еще на нем нет пароля - пользоваться клавиатурой чайке и без того непросто, чтобы добавлять себе лишней работы. Раньше защита от посторонних Чарли была не нужна, а теперь уже слишком поздно. Поэтому он уже не просто в опасности. Он в беде. Чарли хлопает крыльями, поднимая клубы пыли и вылинявшего пуха. Он норовит ударить клювом Эдгара, который рвется забрать компьютер. Может, удастся отпугнуть вторженца? Люди же боятся птиц. Нет, не пресловутой утки, которая следит за тобой... Скорее, инстинктивно опасаются паразитов и болезней, которые разносят пернатые. По-крайней мере, чаек никто и никогда не лезет погладить в отличие от тех же бездомных кошек. Эдгар не сдается, параллельно разговаривая с чайкой спокойным голосом, больше подходящим для усмирения вставшей на дыбы лошади: - Не сердись, девочка, я тебя не обижу! Я просто заберу эту гудящую штуку, которая наверняка тебе жутко мешает и уйду. Ладно тебе, отдай, это не твое... Ауч! Азартно отбивающийся Чарли мысленно материт разорителя. Вторженец и не догадывается, что буквально грабит хозяина вещей. И что своим умиротворяющим воркованием наносит Чарли смертельное оскорбление. Кто тут девочка, козлина? Чарли упускает момент, когда Эдгар не успевает отдернуть руку. Тяжелый клюв острием копья втыкается в правую кисть мужчины, пропарывая ему кожу на тыльной стороне ладони, между большим и указательным пальцами. Брызжет кровь. Перепуганный Чарли отшатывается а вот Эд не мешкает и проворно хватает ноутбук, сразу отступая к лестнице. Багровые капли с его руки щедро орошают пол, расплываясь неопрятными кляксами. Чарли мутит от расстройства и вкуса парного мяса во рту, его белые перья на груди перепачканы кровью. Он хотел напугать но не собирался реально ранить. Ему слышно, как внизу причитает мать Дика: - Боже, что случилось?! - Мадам чайка прогнала меня с позором. Настоящая фурия! У нас тут есть аптечка? - Да, сейчас... Это птица тебя так поцарапала? - Мне действительно не следовало подходить слишком близко, - в голосе Эдгара нет злости на птицу, только досада на себя самого. Это говорит о нем очень много, но Чарли не может сейчас думать о ерунде. Только о том, как же скверно получилось. - Похоже живший в доме парень подкармливал ее, я нашел на чердаке емкости из-под рыбы. Нам тоже стоит положить туда что-нибудь. - Я не думаю, что это хорошая идея. Зачем? От чаек столько грязи! - А если она ранена и не может сама добывать себе еду? Будет жаль, если сдохнет. И потом, ты сама сказала, яйца... - Давай потом обсудим, Эдгар. Сейчас нам нужно промыть твою рану... Голоса удаляются. Чарли сидит в гнезде, скорчившись в жалкой позе. Все его вещи остались лежать у края люка, вот только пользы от этой пирровой победы никакой. Птица ничего не сможет отсюда вынести, даже картину, хоть и легкую, не протащить сквозь слуховое окно. Следовало подумать об этом раньше, но Чарли запаниковал и не смог просто смотреть на то, как его всего лишают. Беспомощность угнетает. Еще хуже Чарли чувствует себя, когда Эдгар возвращается и выпускает в воду несколько сардин из пластикового пакета. Птица больше не кричит, она вообще не движется, только смотрит пришиблено на белый квадрат пластыря, закрывающий свежую рану на руке мужчины. Из янтарных глаз чайки катятся крупные слезы. Эдгар уносит вещи Чарльза Стивенсона к себе и надежно запирает люк на чердак, чтобы Дик туда не пробрался.

***

Арендодатель слишком долго и занудно объясняет Чарли, как пользоваться бойлером на кухне, впустую тратя его драгоценное человеческое время. А между тем мобильник Стивенсона надрывается от гудков. Похоже, Эдгару пришло сообщение о том, что телефон сквоттера снова в сети и он настойчиво пытается дозвониться. - Прошу прощения, важный звонок, я должен ответить, - с вежливой улыбкой извиняется Чарли. - Боюсь, этот разговор затянется надолго. Не смею вас больше задерживать, сэр. Не волнуйтесь, я все понял... Хозяин скверного домишки, зажатого между почтой и пиццерией, сердито сопит и плетется к выходу с таким видом, будто оставляет на разграбление Версальский дворец, не меньше. Но у нового жильца в порядке документы, он оплатил аренду заранее и подписал типовой договор. Вроде бы нет причин в нем сомневаться, однако... Чарли наспех прощается с топчущимся на пороге занудой и демонстративно прижимает телефон к уху, принимая вызов прежде чем захлопнуть дверь. - Уф, а ты упрямый, да? - вместо приветствия Чарли говорит первое, что приходит ему в голову. - Мне нужны ответы, мистер Стивенсон, - от низкого, с рычащими нотками голоса Эдгара у Чарли мурашки бегут по загривку. - Что вы делали в доме моего покойного брата? - Очевидно, я там жил, - Чарли пожимает плечами и проверяет время на часах. У него осталось минут пять, хорошо бы успеть созвониться с Ларри и оформить доставку на новый адрес. Но вряд ли он сможет решить все вопросы с Эдгаром достаточно быстро. - Некрасиво с моей стороны, я признаю и прошу прощения. - Некрасиво? Вы хотели сказать, незаконно? - в голосе собеседника скорее ирония, чем желчь. Это еще один важный штришок, который Чарли добавляет к его портрету. Он представляет себе Эдгара вальяжно сидящим в кресле на веранде или неспешно прогуливающимся по пляжу, в трубке телефона отчетливо слышится шум волн. А у Чарли теперь - оживленный тротуар за окном, занавешенный жалюзи и крыльцо с выходом на помойку пиццерии. Зато аренда невелика, есть окно на крыше и место, где курьеры смогут оставлять посылки. Остальное не важно. Чарли не планирует задерживаться здесь надолго, он твердо нацелился выкупить дом у наследников Эдвина Ригби. И во многом достижение этой большой цели зависело от успеха текущего разговора. Поэтому он отвечает Эдгару, поддерживая его шутливый тон: - Ну, судя по тому, что меня еще не выслеживают по всей Тихой Бухте с собаками, ты не стал заявлять в полицию. - Пока не стал. Я рассчитывал сначала побеседовать с вами лично. Да и потом, все ваши вещи остались в доме. - О, пусть они пока там побудут, если ты не возражаешь. В ближайшие дни я не смогу их забрать, у меня слишком плотный график. - Готовитесь к забегу с собаками? - Надеюсь, мы обойдемся без этого. В конце концов, я никому не мешал и ничего не украл. Наоборот, присматривал за домом и содержал его в полном порядке. Давай будем считать меня обычным арендатором, что скажешь? Я готов оплатить свой накопившийся долг за... округлим за беспокойство, пусть будет плата за три полных года. Если взять среднюю цену аренды по острову выйдет в районе тридцати тысяч. Напиши мне реквизиты, я пришлю деньги и мы забудем про полицию? - Это... приемлемо, - голос Эдгара звучит растерянно, такого предложения он точно не ожидал. - Окей, тогда жду номер счета. Постараюсь отправить перевод сегодня, но могу не успеть. Тогда завтра при первой же возможности, обещаю. - Куда вы вечно торопитесь, мистер Стивенсон? Вы всерьез собираетесь сделать перевод на такую крупную сумму денег без договора, без гарантий, без объяснений в конце концов? И я не понимаю, почему вы вторгаетесь в дома, если у вас есть средства на оплату жилья?.. - Я бы с радостью поболтал с тобой еще, Эдгар, но мне правда пора... - Чарли прервал поток чужих вопросов. Таймер надрывался, предупреждая о скором обороте. - Пока. - Ловлю на слове. - Что?.. - Я ловлю вас на слове, что мы поболтаем еще, мистер Стивенсон. Когда вы не будете так спешить. Ответить на провокацию Чарли уже не успел, его стиснула и закрутила трансформация. Телефон вывалился из его ослабевшей руки, кости которой стремительно гнулись и теряли вес. Он не успел прервать звонок, поэтому собеседник на том конце сигнала наверняка слышал странные скрипы, шорохи и даже человеческий крик в тот самый пиковый момент, который проходил довольно болезненно. Но услышанное Эдгар никак не прокомментировал. Неуклюже цепляясь когтями за выцветший, местами прожженный ковролин, чайка проковыляла к лежащему на полу телефону и склонила голову к динамику, слушая море. Звонок продолжался еще несколько секунд, пока молчавший Эдгар не отключился. На погасшем было экране высветились два сообщения одно за другим. Сначала реквизиты счета на имя Мари Ригби. Следом фраза, от которой Чарли покраснел, если бы смог: "Я покормил вашу птицу" Временный дом не вызывал желания остаться. Чарли с трудом одолел тугой шпингалет на окне и улетел в центр, разведать свежие новости а также слегка подкрепиться. Гуляющие туристы всегда охотно бросали чайке кусочки хот-догов и вафельные рожки от мороженого. Устроившись на тяжелой чугунной цепи, натянутой между низких столбиков по краю набережной, сытый Чарли провожал тоскливым взглядом очередной уходящий паром. Ему правда нравилось в Тихой Бухте. Пожалуй, будь у него выбор, он бы здесь и остался. Но проблема в том, что выбора-то как раз и не было... Птичье проклятие работало четко, как часы, которые сидели у него на руке браслетом наручников. Да, Чарли обожал летать, но от мысли, что он всегда будет вот здесь и вот таким на душе кошки скреблись. Особенно теперь, когда появился человек, с которым хочется болтать по телефону и не следить за временем. Размышления Чарли постоянно возвращались к Эдгару. Он не стал упоминать об инциденте на чердаке, просто сказал, что покормил птицу. И хотя Чарли еще было стыдно за это происшествие, он слегка успокоился. Эд ему вообще вчера пропасть нервов спалил, когда ночью уплыл в море. А так может побережет руку, не полезет пока купаться... Кроме того, Чарли понимал и скрытый смысл сообщения. Ежу понятно - Эдгар поднимался на чердак, а значит и ноутбук нашел. Мистеру Чарльзу Стивенсону тактично сообщили, что его убежище под крышей раскрыто. Интересно, кем его теперь считает Эд, осторожничающим сквоттером или просто психом? Залез ли он в чужой компьютер или удержался от соблазна? Чарли хотелось узнать о нем как можно больше. И вообще, любая информация полезна для переговоров о покупке дома! Других оправданий сталкерству Чарли искать не стал, хватило и этого. Он покинул центр, направляясь к своей тихой курортной улочке... Морально Чарли готовился увидеть чердачное окно крепко заколоченным. Так поступил бы любой нормальный человек, убедившись, что в гнезде улетевшей чайки нет яиц. Зачем семье опасное соседство, вдруг злая птица клюнет ребенка? Однако на чердак, похоже, с утра никто и не заглядывал. Чарли быстро проверил другие окна: в доме пусто, все трое вторженцев на пляже, перебрасываются пестрым надувным мячом. Оттуда слышался веселый смех и радостные детские визги. Закрытый ноутбук Чарли отыскался на письменном столе в комнате Эдгара, картину он повесил себе на стену. Лампа перекочевала в комнату Мари, на тумбу где лежала стопка детских книг. Одежду Чарли оставили висеть в гардеробе, Эд лишь сдвинул ее, чтобы уместить свои вещи. Эта картинка дала Чарли по мозгам как хороший глоток бренди. Все выглядело так, словно они приехали сюда вместе. Собираются провести "отличное лето" с Диком и Мари, как и все другие туристы гуляют по городу, рыбачат с лодки, делят шкаф и спальню. Чарли представил, как они с Эдгаром крадутся ночью на темную кухню, проведать остатки яблочного пирога. И как потом купаются обнаженными вместе. Дерзкая фантазия крепко переплетается с железной уверенностью - будь Чарли человеком, он бы убедил Эда не заходить далеко... Впрочем, будь Чарли человеком, ему пришлось бы рассказать, как умер Эдвин. Тогда Эдгар точно не захочет иметь с Чарли ничего общего. Но молчать о таком - хуже, чем открыто лгать, некоторые тайны разъедают сильнее кислоты. Чтобы успокоить свою совесть, Чарли пообещал себе, что когда-нибудь объяснит семье Эдвина, что случилось. Обязательно. Нужен только подходящий момент. В глубине души он надеется, что такой момент никогда не наступит. Накрывая стол на веранде, Эдгар замечает большую белую чайку, ошивающуюся неподалеку, и приветственно машет ей заклеенной пластырем рукой. Кажется, рана его совсем не беспокоит. - Мадам Фурия, позже я принесу в ваши покои еще немного рыбки. Нынче вечером вы предпочитаете сардины или форель? Чарли одеревенело пялится на веселящегося мужчину и невнятно мямлит, как пацан на первом свидании. Слава святым шестеренкам, от птицы никто всерьез не ждет разумного ответа на этот цирк. Мари неодобрительно качает головой. За ужином она возвращается к отложенному разговору: - Все же я считаю, ее не стоит подкармливать. - Почему? Рыбы полно. На чердаке чисто, чайка распугала всех мышей. Кроме того... думаю, я ей кое-чем обязан. - Чем же, мне интересно? - Ну... прошлой ночью я не рассчитал и далековато заплыл. Одна сердитая птица вывела меня к берегу, - Эд смущенно чешет в затылке. - Похоже, именно эта. - Эдгар! - столовые приборы валятся из задрожавших рук Мари, она бледна и очень сердита. - Как ты мог так рисковать! - Я в полном порядке. И я обещаю больше так не делать. Не слушая оправданий, женщина выбегает из-за стола, закрывая лицо руками. Эдгар порывается пойти за ней, но оглядывается на Дика и решает остаться с племянником. Тот не обращает внимания на разборки взрослых. Мальчик кормит птицу вареной морковью со своей тарелки. Чарли покорно давится гадостью, лишь бы оставаться поближе. Облажавшийся дядюшка смущенно кашляет и винится: - Кажется, я очень расстроил твою маму. - Потому, что чуть не утонул как папа? - удивительно проницательно уточняет Дик. - А тебе правда помогла чайка? Хм, как ты думаешь, дядя Эд, может это и есть папа? Мама говорит, он на небе, а птицы же по небу летают. Чарли нервно ежится под их внимательными взглядами и, вложив максимум харизмы, выдает особенно мерзкий вопль в стиле "я просто тупая птица". Еще не хватало, чтобы мелкий вторженец считал его реинкарнацией своего папаши. Ну бред же, такого точно не бывает. Арендная плата за три года оставила в бюджете Чарли дыру, размером с метеоритный кратер. Однако он вывел эти деньги со своего брокерского счета и отправил на указанные реквизиты сразу же, как смог взять в руки телефон. Во-первых, это было справедливо. Во-вторых - дальновидно и не только из-за возможных проблем с полицией. Наследники Эдвина знали имя того, кто жил в пляжном доме. Вряд ли они бы стали вести с ним переговоры о продаже недвижимости. А вот человеку, признавшему свою вину, к тому же деятельно раскаявшемуся, можно пойти навстречу. Оставить заказ своему поставщику рыбы Чарли опять не успел, он как раз набирал для Ларри сообщение с новым адресом, когда позвонил Эдгар. Он официальным тоном сообщил, что деньги поступили и хозяева дома не имеют к мистеру Чарльзу Стивенсону никаких претензий. - Пожалуйста, зови меня Чарли, - смеется тот, меряя шагами гостиную. - Мистер Чарльз Стивенсон - это мой отец. Я еще раз прошу прощения за свой поступок. Признаться честно, когда я вторгся в твой дом у меня были не лучшие жизненные обстоятельства. С тех пор мое финансовое положение несколько улучшилось. Поэтому я хотел спросить, не собираешься ли ты продавать дом? Я готов рассмотреть возможность покупки. - Я не единственный владелец. Но мы действительно планируем продать дом в конце этого лета. Правда, пока не занимались его оценкой и прочими формальностями. Если хочешь, я первому дам тебе знать, когда мы будем готовы. - Спасибо, Эдгар, я буду ждать твоего звонка, - Чарли довольно улыбнулся, именно этого он и добивался. - Хей, Чарли, не убегай опять так быстро! Скажи, как быть с твоими вещами? Ты можешь прийти за ними в любое время. Или, если тебе... скажем, неудобно, я могу все собрать и передать где-нибудь в городе, на нейтральной территории. Чарли оценил оставленное ему пространство для маневра. Наверное, Эдгар думал, что сквоттер стесняется или боится показываться на глаза хозяевам дома, опасаясь неприятностей. Хотя настоящей проблемой Чарли было время - за двадцать шесть минут и сорок четыре секунды нужно успеть не только все собрать, но и довезти до своей временной берлоги. Квест уровня "кошмар". При таком раскладе предложение Эдгара выглядело весьма соблазнительно. Чарли спрашивает, чтобы определиться: - А тебя это не затруднит? - Ничуть. К тому же, насколько я могу судить, у тебя довольно мало вещей. Одежда в кладовке, предметы гигиены, ноутбук и пейзаж Дарлы Харрингтон, все верно? - Да-да, еще только кружка на кухне, такая с магистром Йодой, - невинным голосом уточняет Чарли и слышит, как его собеседник давится чем-то, по-видимому только что отпитым из этой самой кружки. Маленькая провокация удалась на славу. - Конечно, кха-х... Без проблем! - Эдгар быстро возвращает себе самообладание. - Когда и где? - Дай-ка подумать, - тянет Чарли и идет взглянуть на себя в зеркало. Он не прочь увидеться с Эдгаром хоть сейчас, без всякого повода. И ноутбук нужен реально позарез. Но отражение демонстрирует ему слишком уж неприглядную картинку. Отек из-за выдранного зуба еще не спал и слишком сильно заметен. Он почти не болит, не мешает говорить, но половина лица Чарли хуже, чем у хомяка. Плюс волосы давно не стрижены и одежду он не менял с их первой встречи. Показаться в таком позорном виде на глаза мужчине его мечты? Да ни за что! - У меня реально все очень плохо со временем на этой неделе. Может, на следующей? - Как скажешь, Чарли, - Эдгар почти мурлычет в трубку бархатным голосом и Чарли растекается безвольной медузой на горячем песке. - Кстати, а почему Йода? Чарли отвечает и они болтают о всякой ерунде до самого писка таймера. Потраченного времени совсем не жаль. Наоборот, Чарли чувствует себя максимально... человеком даже вернувшись к облику птицы. Просто человеком, который летает под облаками в буквальном смысле. Он лихорадочно планирует свое ближайшее время, раскидывая дела так, чтобы предстать перед Эдгаром во всем своём великолепии. Увы, но их следующая встреча лицом к лицу происходит при самых паршивых обстоятельствах. А все из-за чертова матраса.