Чайка по имени Чарли Стивенсон

Июльские шторма коротки, но беспощадны. Все живое спряталось от налетевшей стихии, лишь одинокая чайка реяла над мятежным морем. Она с бешеной яростью била крыльями крепкий ветер и протяжно кричала, рыдая совсем как человек. Погода портилась, испытывая птицу на прочность - шторм разгулялся, тучи налились чернильной чернотой, моросящий дождик перерос в сплошной свинцовый ливень. Вдали от берега, там, где земля не гасила волны, они вздымались валами до небес и опадали головокружительными провалами. Воздух вокруг призрачно светился от перенасыщения электричеством, сверкнувшая молния ударила воду раскаленным бичом. Раскат грома прокатился по ушам горным обвалом, заставляя перья Чарли встать дыбом. Острый запах озона вызывал эйфорию. Сделав мертвую петлю своим легким, идеальным с точки зрения аэродинамики телом, Чарли выкрутил дикий штопор. Камнем упав вниз, он расправил крылья у самой воды, погасив инерцию, и сразу нырнул, пулей прошивая падающую на него волну. Вспышки молний били вокруг, вышибая из бурлящего моря раскаленный пар, а он танцевал среди хаоса, вопя от восторга и ужаса. Чарли напрочь забыл об осторожности. Прямо сейчас ему было все равно, даже если очередной разряд превратит его в пепел. Обычно полеты помогали справиться с тоской, крылья оставались единственной радостью, когда становилось совсем уже невмоготу. Но сегодня не спасали даже самые экстремальные трюки, на которые он обычно не решался. Человек не может летать так же свободно, как птица. Люди слабы - их тела не выдерживают перегрузок, они беспомощны без техники, обеспечивающей их защиту и скорость. То ли дело чайка! Гордая, красивая, быстрая птица... В теле которой Чарли застрял навечно. Поэтому он кричал в голос, надсаживая глотку. Он отпустил тормоза, позволяя себе от души проораться, выплеснуть злость, что захлестывала с головой. Чарли чувствовал себя чудовищно паршиво и понятия не имел, как справиться с накатившим отчаяньем. Пора было признать, Чарли никогда не станет снова полноценным человеком. Терять надежду страшнее всего, но отрицать очевидное больше нельзя: то, что с ним случилось, не исправить. Если после сегодняшнего у него не получилось удержаться в человеческой форме, значит, это в принципе невозможно. С природой Чарли просто произошел случайный программный сбой, вроде рака. Он останется птицей до самой смерти и будет превращаться обратно лишь на издевательски короткий огрызок времени. Забавно, раньше он считал "сеансы человечности" своей отдушиной, но теперь они стали казаться ему жестокой насмешкой. Да, Чарли находил множество плюсов в своей нынешней жизни. Но к птичьему облику прилагалась также полная беззащитность. У чаек нет гражданских прав, они не могут позвонить в службу спасения или объяснить врачу где у них болит. Если птица потеряет осторожность, ее убьет любая кошка. Кроме того, чайки в принципе живут гораздо меньше людей. Интересно, сколько протянет Чарли? Впрочем, его волновало не долголетие. Иначе он не лез бы под молнии, рискуя стать чайкой-гриль. Чарли гораздо больше угнетало содержание его жизни. Да, он способен обеспечить себе комфорт, еду и развлечения, но не может спастись от одиночества. Как оказалось, трепа в интернете и поспешного перепиха совершенно недостаточно для счастья. Чарли пропасть времени ни с кем не обнимался. Он понял это, когда встретил Эдгара, великолепного, потрясающего Эдгара, которому он тоже понравился и... И теперь все кончено, ведь синеглазый красавчик узнал, кто Чарли на самом деле. Человек-чайка вызовет у него либо испуг, либо отвращение. Это как неделю флиртовать с горячей красоткой в чате, а на встрече увидеть вместо нее жирного престарелого извращенца. Или даже хуже. Жирный престарелый извращенец хотя бы человек... Эдгар кормил Мадам Фурию и шутливо раскланивался с ней при встрече, она была для него чем-то вроде питомца. Его не напрягало постоянное присутствие чайки в своей жизни. Но что простительно птице, неприемлемо для человека. Стыд то какой, как Чарли вообще теперь будет смотреть ему в глаза? Да и... стоит ли это делать? Может, отправиться в кругосветное путешествие вот прям сейчас? Плевать, что чайкой, лишь бы подальше отсюда. Эта мысль серьезно увлекла Чарли, но для больших перелетов он слишком устал (и не готов был надолго расставаться со своими вторженцами, особенно с одним конкретным). Он повернул к берегу, надеясь неслышно проскользнуть на чердак, затаиться там и как следует отдохнуть в своем гнезде. Если ему совсем повезет, то и рыбешка какая-нибудь найдется от щедрот Эдгара... На то, чтобы добраться до дома ушли остатки сил. Жутко промокший, проголодавшийся до помутнения в глазах Чарли шлепнулся на неструганные доски и поначалу даже не понял, что вокруг изменилось. А потом заметил - на чердаке стало просторнее. Исчезли емкости с морской водой, в которых обычно плавала рыба для чайки. О, вот как. Кажется, Эдгар не собирался больше его кормить. Вымотанный до предела Чарли даже не расстроился особо. Все его эмоции перегорели там, над морем, выжженные адреналином. Чарли постарался мыслить разумно, поставить себя на место человека, который столкнулся с чем-то непонятным, вероятно - опасным. Итак, представьте ситуацию: у вас на чердаке живет странный тип, который превращается в чайку. Прямо над вашей головой, рядом с вашей семьей, он следит за вами каждый день. Ваши действия? Чарли разрывался между "вызвать Малдера со Скалли" и "переехать на другой конец страны". Хотя в принципе одно другому не мешало. Так что все понятно. Стоило отдать ему должное, Эдгар не взялся за ружье, как сосед-чайконенавистник. Он лишь показал, что отныне Чарли здесь не рады. Видимо, если тупая птица не поймет намека, следующим пунктом таки будет заколоченное окно. И снова прощай мирная жизнь, прощай планы выкупить дом (в любом случае, это невозможно без документов)! Чарли хотел немедленно убраться прочь, чтобы никого не провоцировать. Но он чувствовал себя настолько разбитым, что ему не хватило сил сдвинуться с места. Он даже до гнезда не дополз, осел где стоял, погрузившись в состояние, среднее между дремотой и оцепенением. На автомате он прислушивался к происходящему внизу, стараясь уловить момент, когда здесь станет слишком опасно оставаться. Судя по долетавшим до чердака обрывкам разговоров, вернувшейся Мари рассказали сильно отредактированную версию случившегося. Она слегка поворчала из-за улетевшего матраса и только. Голос Дика звучал бодро и весело, паршивец даже насморк не словил. Эдгар жизнерадостно вторил ему, эдакий эталонный образец заботливого и внимательного дядюшки. Актеры, чтоб их. Семейство отлично поужинало едой навынос, которую привезла Мари. После чего мать и сын засели досматривать мультфильм, а Эд, погремев посудой, поднялся наверх. Чарли слышал знакомые шаги на лестнице, но не шелохнулся, даже глаза не открыл, сохраняя спокойствие чучела, выпотрошенного и просоленного собственными слезами. Он представил мужчину, который несет молоток и гвозди, чтобы навсегда закрыть ему доступ в дом. Но при этом все, о чем он мог думать - насколько сногсшибательно будет смотреться синеглазый красавчик, если закатает рукава любимой фланелевой рубашки, показывая свои сильные руки. Увы, Чарли безнадежно потерян. Скрипнули петли чердачного люка. Заглянувший под крышу Эдгар радостно (?!) воскликнул: - О, ты уже вернулся! Вот, это подойдет? Раздался стук фарфора о доски, клюв защекотал восхитительный запах свежей рыбы. Чарли изумленно распахнул глаза, перестав изображать дохлого. Он уставился на тарелку, полную нарезанного кубиками тунца. Что за?.. - Вода в тазах застоялась, я спустил их вниз, хотел помыть и налить свежей. Но погода кошмар, море бушует - не подступиться. Я надеюсь, ты не против ужина в таком виде. Помню, ты любишь тунца... Эдгар держался преувеличенно бодро, из-за плохо сдерживаемого волнения он много и сумбурно говорил. Было заметно, насколько нелегко ему общаться с птицей как с человеком. Тем более, Чарли совсем ему не помогал, тупо пялясь то на тарелку, то на вторженца, севшего напротив. Под конец речи энтузиазм Эда совсем выдохся. Он уточнил у нахохлившейся чайки: - Прости, но... Ты меня понимаешь? Чарли старательно кивнул, будто марионетка. В ответ Эдгар улыбнулся искренне счастливо, словно одно простое движение развеяло все его страхи. - Отлично! Знаешь, Чарли, даже если я спятил и происходящее нереально... Я очень рад наконец-то с тобой поболтать. Попробуй тунца. Тебе принести воды? Чарли выразительно отряхнулся, как мокрая собака, забрызгав все вокруг. Спасибо мол, но воды мне пока достаточно. Попавший под брызги мужчина только засмеялся, шутливо заслоняясь: - Эй, полегче, приятель! Как ты вообще летаешь в такой ливень? Позже я верну обратно лампу, ты ведь под ней греешься? И прочие вещи, конечно, тоже... Прости, что забрал. Я не думал, что они твои, в смысле чайки. Черт, все ведь так очевидно! Кнопки металлические. Доставка рыбы. И пейзаж Дарлы Харрингтон был именно здесь... Но у меня до сих пор в голове не укладывается, как такое возможно! Это же невероятно! Слушая бодрый треп Эдгара, Чарли аккуратно подобрал клювом кубик рыбы, потом еще один, постепенно подчищая тарелку. Он участвовал в разговоре примерно как человек с набитым ртом, иногда кивая, отрицательно мотая башкой или пожимая плечами. Нехитрых жестов было достаточно, чтобы поддерживать коммуникацию на минимальном уровне. И, кажется, Эдгара это вполне устраивало. Он не боялся Чарли. Он не испытывал к нему отвращения. Он шутил и смеялся и не спешил уходить. За окном шуршал дождь, но здесь, под крышей, царило солнце.

***

Эдгар не откладывает свои обещания в долгий ящик. Он застилает полотенцем угол на чердаке и переносит туда предметы, вынутые из промокшего рюкзака. Чересчур щепетильный, он даже размокшие салфетки не выкинул без разрешения. Телефон Чарли он положил в миску с рисом, но после большого купания это выглядело как листик подорожника, налепленный на открытый перелом. - Я позаботился о твоем рюкзаке, как ты просил. Он внизу, сохнет после стирки. Остальное все здесь, проверь. Вот ключи, вот деньги... Водительские права уцелели, но паспорт отсырел, его придется восстанавливать, другие документы тоже. Банковские карты под вопросом, если чип не пострадал - будут читаться, впрочем их лучше обновить для надежности. То же касается сим-карты. Телефон вряд ли заработает даже после ремонта. Я куплю тебе взамен точно такой же... Или ты хочешь другую модель? Он говорит это так легко, словно спрашивает, какую яичницу сделать на завтрак, болтунью или глазунью. Чарли отрицательно машет головой, отказываясь от слишком щедрого предложения, но Эдгар настаивает: - Пожалуйста, позволь возместить твой ущерб. Это меньшее, чем я могу отплатить тебе за спасение нашей семьи. Ты заслуживаешь благодарности от всех нас, Чарли. Но Дик еще ребенок, который не понимает последствий своих поступков. Мы пересмотрим подход к его воспитанию, я обещаю. А Мари... я не рассказал ей о случившемся. Смалодушничал, знаю. Но надеюсь, ты поймешь почему я так поступил, когда узнаешь причину. Муж Мари, мой брат и отец Дика утонул в этих местах... Чарли слушает историю, которую знает гораздо лучше рассказчика. Ему стыдно за свое молчание, но прямо сейчас он никак не может выполнить обещание поделиться правдой о смерти Эдвина. И тут же Эдгар рушит карточную крепость его оправданий, возвращая ноутбук на прежнее место. - Прости за тот раз, - Эд касается багровой отметины от клюва на своей правой руке. Похоже, останется шрам. Чарли стыдливо склоняет голову, не только Эдгар должен извиняться. Но под чужим внимательным взглядом он не может заставить себя напечатать все то, что его собеседник должен знать. Чарли не хочется быть как ученая курица из "Баллады Бастера Скраггса", клюющая клавиши на потеху толпе. В его случае набор текста - долгий, муторный и нелепый процесс, а ему не нравится выглядеть жалким перед объектом своего обожания. Эдгар улавливает смущение Чарли. Пожелав сквоттеру доброй ночи, он покидает чердак и оставляет его одного. Чарли нажимает кнопку включения ноутбука и устраивается в гнезде. За прошедшую неделю его жизнь перевернулась с ног на голову и обратно, вернувшись в прежнее положение. Никто не гонит прочь, вещи вернули, пищи в достатке... Все как раньше и все абсолютно не так. Старые страхи развеялись, уступая место новым, зубастым и злым. Чарли тревожится, что Эдгар, узнавший его чаячий секрет, станет относиться к нему по-другому. Как к экзотической диковинке или безобидному уродцу, потеряв иной интерес. Чарли откровенно боится рассказывать Эдгару правду о брате. Соваться сегодня в эту эмоциональную мясорубку Чарли не готов. Он тоже малодушен, увы. Чарли откладывает сложный разговор до подходящего момента. Лицом к лицу будет правильнее. А пока у него есть окошко чата, где мерцает конвертик свежего сообщения. Эдгар: Знаешь, я многое могу понять. Странное, необычное, но... Леопардовые мокасины? Серьезно?? Они переписываются почти до рассвета. Чарли печатает как можно тише, чтобы не беспокоить сон других вторженцев. Эдгар старается сдерживать лишнее любопытство и все же задает вопросы, которые занимают его больше всего: Эдгар: Ты родился таким? Чарли: Нет, раньше я был обычным человеком, чайкой стал уже здесь, на острове. Эдгар: Расскажешь, как это произошло? Чарли: Да я не помню. Чисто Кафка - однажды проснулся весь в перьях. Перепугался жутко, орал, метался, барахтался на песке... Ходить поначалу не мог, не то, что летать. Баланс тела совсем другой, привыкать пришлось долго. Чарли: А на счет причины, почему я превратился, у меня есть только теория. Эдгар: Поделишься? Чарли: Слышал фразу "Ты то, что ты ешь"? Ну вот, я слопал чайку. Так что держись подальше от местных китайских забегаловок... Чарли: Шучу. У меня действительно была версия, но она не подтвердилась. Мне не у кого спросить совета, других таких же я не встречал а в интернете нет достоверной информации, только байки о пришельцах и хреновое фэнтези. Главное, знай - это не заразно. И прости за то, что клюнул... Я переволновался тогда. Эдгар: Я понимаю... Эдгар: Ладно, Джокер, на счет китайских забегаловок я уяснил. А какие места в городе порекомендуешь? Эта манера резко менять тему разговора Чарли уже неплохо знакома. Он с облегчением и благодарностью переключается на обсуждение Тихой Бухты. Вдохновенно рассказывает об острове, который знает и любит. Где можно увидеть самые красивые закаты, где прячутся лучшие сувенирные лавочки, в каком заведении варят приличный кофе и круассаны сами пекут, а не привозят с большой земли... Вторженец ловит подходящую зацепку и тут же предлагает: Эдгар: Давай завтра встретимся там, выпьем кофе? Подкат незатейлив, но Чарли загорается, как мальчишка, которого наконец-то позвали на школьные танцы. Кажется, Эдгара не оттолкнула перспектива дальнейшего общения. Своим приглашением он прямо показал, что его симпатия не угасла. Впрочем, он же не знает до конца всех обстоятельств... Мысленно тоскливо улыбаясь, Чарли пишет, аккуратно подбирая слова: Чарли: Я бы с радостью, но вряд ли получится. Видишь ли, я становлюсь человеком очень ненадолго. Если быть точным, то лишь на двадцать шесть минут и сорок четыре секунды каждый день. Все остальное время я провожу в теле чайки. Точка. Отправить. Эдгар замолкает надолго. Чарли не мешает ему переваривать полученную информацию. Жесткое условие превращает уникальную, странную но чем-то даже полезную особенность в проклятие. Это сродни неизлечимой болезни, инвалидной коляске, при таком раскладе немногие решатся шагнуть дальше дружбы. Даже секс становится слишком сложным, что уж говорить об ином уровне эмоциональной близости. В конце концов, нормальные люди ищут приятных романтических отношений, а не сплошных проблем и ограничений. Изводящийся от неизвестности Чарли борется с искушением вылететь на улицу и посмотреть в окно Эдгара. Хочется увидеть его лицо, попытаться угадать мысли. Но больше так рисковать нельзя, Эд теперь о нем знает, прикинуться просто любопытной птицей уже не получится. Наконец, Эдгар печатает, по-видимому, также осторожничая со словами. Новое сообщение Чарли читает раз за разом, по кругу. Его сердце заходится громким стуком, подтверждая простую, предельно очевидную вещь. Чарли влюбился. Он без ума от человека, который в несколько старомодной, но абсолютно очаровательной манере говорит ему: Эдгар: В таком случае я буду счастлив, если ты проведешь со мной это драгоценное время.

***

Легкость с которой Эд решает проблемы даже пугает. На следующий день он уводит Дика и Мари на прогулку, давая Чарли возможность привести себя в порядок без свидетелей. Тот до неприличия долго (целых десять блаженных минут!) принимает горячий душ, смывая с себя соль, песок и кровавые корочки с подсохших ссадин. Завернувшись в полотенце он заходит в комнату Эдгара, где ему обещали оставить чемодан с вещами. Кроме своей одежды Чарли находит там же коробку с новым телефоном, к ней прилеплен желтый стикер. Записка гласит: "Телефон полностью заряжен, внутри стоит дубликат твоей сим-карты (мне пришлось взять твоие водительское удостоверение для восстановления). Пожалуйста, пользуйся." Отказываться глупо. Чарли заполняет данные от своего аккаунта и, пока телефон скачивает нужные приложения и обновления, успевает одеться. На улице сегодня солнечно, но прохладно, как обычно бывает после шторма. Чарли зябнет, поэтому, поддавшись хулиганскому импульсу, накидывает поверх своей футболки фланелевую рубашку Эдгара, опрометчиво оставленную им на спинке стула. Мягкая ткань обнимает его так тепло и уютно, что расстаться с чужой вещью нет никаких сил. Чарли утыкается носом в воротник, вдыхая запах Эдгара: грейпфрутовый гель для душа, толика терпкого парфюма и особый аромат кожи, персональный у каждого человека. У Эда он плотный и теплый, как прогретый песок. Увяз коготок - всей птичке пропасть. Чарли невозмутимо застегивает манжеты присвоенной рубашки и убирает желтый стикер записки в нагрудный карман, поближе к сердцу. Собирая свое барахло в высохший рюкзак, Чарли звонит хозяину временной хибары, сообщая, что не намерен продлять аренду. Тот требует встретиться для проверки целостности имущества, грозясь без этого не вернуть залог. Чарли провел в снятом доме в общей сложности меньше часа, но требование справедливо. Зная такой типаж людей, Стивенсон решает забить на залог - у него нет времени ждать, пока въедливый владелец обшарит с лупой каждый угол, ища к чему бы придраться. Они заканчивают разговор, взаимно недовольные друг другом. Чарли, которому подпортили настроение, садится на постель и проводит рукой по небрежно застеленному одеялу. Пальцам становится горячо, Чарли сглатывает густую слюну, вспоминая Эдгара, увлеченно исследующего компромат на его ноутбуке. Рука Чарли сама тянется к ширинке джинсов, он давно не позволял себе расслабиться и теперь скопившееся в теле сексуальное напряжение требует разрядки. Заниматься самоудовлетворением в одежде Эдгара, лежа на кровати Эдгара - все равно, что делать это с ним самим. Мысль дико заводит, но Чарли смотрит на часы и обреченно стонет, понимая, что ничерта не успеет. Если он превратится в чайку посередине процесса, следующие сутки будут очень веселыми, мягко говоря. Слава святым шестеренкам, чаячьи инстинкты размножения в нем крепко спали, но чисто психологически он чувствовал бы себя ужасно некомфортно. Чтобы занять оставшиеся минуты и отвлечься, Чарли делает селфи и отправляет его Эдгару, со словами благодарности за помощь с телефоном. Ответ приходит немедленно: "Не за что" "Тебе идет" Чарли смотрит на фотографию, где он с еще влажными волосами на фоне чужой подушки и гадает, что именно, по мнению Эдгара ему идет: носить его одежду или находиться в его постели? Смущение мешается с возбуждением, румянец топит лицо до макушки. Чарли снова смотрит на часы, но таймер уже звенит, лишая его остатков самообладания. Пользуясь тем, что в доме никого нет, Чарльз Стивенсон грязно матерится, пока не сминается в птичье тело как в комок мятой бумаги. После шторма берег всегда засыпан обломками дерева, скатавшимися лентами водорослей и мусором, море выбрасывает его людям обратно. Чарли сосредоточенно бродит по песку, иногда отвлекаясь то на ключик от пивной банки, то на обрывки фольги. Сегодня ему не попадается ничего стоящего, но это и не важно. Следом цепочкой идут волонтеры, убирающие пляж, его вторженцы в их числе, вооруженные пиками для накалывания и черными пластиковыми мешками. Дик старательно помогает взрослым, он умилительно серьезен и украдкой наблюдающий за ним Чарли надеется, что вчерашняя история больше никогда не повторится... Но, как говорится, любой мужчина - случайно выживший мальчик. Остается надеяться, что непутевый дядюшка сдержит и другое обещание, впредь серьезнее относясь присмотру за ребенком и его воспитанию. Закончив с уборкой пляжа, Эдгар садится в стороне от остальных людей, жующих принесенные с собой бутерброды. Он надевает наушник будто бы для звонка, чтобы не показаться сумасшедшим из-за разговоров с самим собой. И негромко спрашивает у внушительной белой птицы, которая с независимым видом чистит перья, сидя на спинке соседней скамьи: - Как дела, Чарли? Тот игнорирует его обращение, прикидываясь обычной безмозглой чайкой, каких на пляже под сотню, если не больше. Эд улыбается и качает головой, прицокивая языком: - Да брось, я знаю, что это ты. Ты раза в два крупнее других птиц и кайма на крыльях у тебя весьма характерная. Кстати, подаришь перо на книжную закладку? Окей, Шерлок, для хорошего человека не жалко. Чарли подмигивает Эдгару хитрым янтарным глазом и выдергивает из крыла маховое перо. Оно белое, лишь самый кончик подкрашен серым, будто окунут в разведенную тушь. Синеглазый красавчик подбирает подарок со скамейки, невозмутимо закладывая перо за ухо как индеец к восторгам окружающих (и самого Чарли). Стряхивая с плеча несуществующую пыль, он провокационно интересуется: - Тебе так понравилась моя рубашка? Не могу ее нигде найти, знаешь ли... Чарли надувается сердитым белым шаром, донельзя оскорбленный чужими подозрениями. Но, когда это не прокатывает, сдувается и начинает довольно достоверно выкурлыкивать имперский марш, намекая вторженцу на прихватизированную кружку. Эдгар покатывается от хохота, привлекая внимание остальных волонтеров и поднимает руки в примирительном жесте: - Окей, признаю, я первый начал. Как на счет партии в покер после ужина? Ставлю на кон свою рубашку против твоей кружки, идет? Чарли смотрит на него с нежностью, азартно планируя лишить синеглазого красавчика не только рубашки. Желательно, раздеть его целиком. Без лишней скромности, Чарли хорош в картах... А тут такой роскошный повод как следует постараться. Эдгар отламывает для чайки кусочек от своего сэндвича с ветчиной и сыром. Они едят, любуясь чистым пляжем и спокойным морем, которое сегодня цвета бутылочного стекла с легкими белыми барашками на гребнях негромких волн. Эд выглядит довольным жизнью, про Чарли и говорить нечего. Огромное, всеобъемлющее счастье переполняет птицу, словно веселящий газ. Чарли сейчас способен взлететь даже без крыльев. Он чувствует, это будет лучшее лето в его жизни.