Рождественская фотография

      Минутная стрелка, образовав прямой угол с часовой, отмерив ровно девять вечера. На небе не было туч, лишь синий фон и звёзды, которые рассмотреть можно было даже стоя под одним из фонарей, освящающих улицу. Их свет проникал даже в дома, не давая пугливым жителям встретиться с полной тьмой. Но оставшиеся в своих домах соседи одними только уличным светилом довольствоваться не были намерены — в честь праздника украшенные ёлки и стены комнат, а у кого-то даже окна, сияли, переливаясь разноцветными огнями.       Из открытых форточек слышался звон посуды и рассерженные голоса некоторых хозяек, переживающих о том, как мало времени осталось до заветной полуночи. Времени, когда даже взрослые надеются на чудо, которое исполнит загаданное в Рождество желание. Хотя были и те, кто к празднику относился с равнодушием, видя в нём лишь причины для ненужных расходов и возможность мошенникам получить свой подарок.       Такими были двое мужчин, поселившихся в середине ноября в доме напротив семьи Буртон. За это время они смогли подружиться и даже не заинтересованная в дружбе со взрослыми Лаура подметила их доброжелательное поведение. Были ли они такими на самом деле или просто хорошо играли свои роли? — Эй, Огрызок! Оставь эту чёртову коробку и иди сюда, — раздражённо приказал низкий хриплый голос мужчины.       Мимо проходивший в это время рыжеволосый вор, поколебавшись несколько мгновений, всё же поставил коробку на тумбочку и зашёл в смежную комнату без двери, где его терпеливо ожидал невысокий мужчина с бритой почти под ноль головой. В отличие от Огрызка, который натянул на себя джинсы и красный свитер ручной вязки, он был одет лишь в лёгкую кофту серо-бежевого цвета и спортивные чёрные штаны. На голове, прикрывая макушку, растянулась шапка, которую обычно показывают в сериалах про бандитов. — В чём дело? — Жена Брауни… — Браума, — поправил ломкий молодой голос. — Да мне всё равно, как кого зовут. Уехала она, короче. Будь готов, скоро пойдём. — Что? А мелкая? Ну, которая с короткими по подбородок волосами. — Дома. Но не страшно. Займёшься ею, отвлечёшь. У тебя же язык как помело. Вот и поезди ей по ушам. Я хоть отдохну от тебя, пока буду делом занят. — Ты что, собираешься грабить при ребёнке? Она же нас сдаст. Да я тебе говорю, она точно заметит! — Если ты не будешь отпускать её, то не заметит. — Не, дружище. Так не пойдёт. Я отказываюсь так работать. Это рискованно и вообще бесчеловечно. Я не хочу так поступать с этим ребёнком!       Блоха тяжело выдохнул, пальцами сжимая переносицу. Разговор становился утомительным, пусть и был ни о чём. Всякий раз, когда дело доходило до применения плана на практике, между напарниками начинались ссоры. Причиной зачастую являлись сомнения Огрызка либо однажды сказанное каким-то прохожим, что третье число и четверг образуют собой неудачный день и именно поэтому парень с кудрями был готов сделать что угодно, лишь бы отменить «рыбалку». — Честное слово, Огрызок, — не выдержал напарник. — Ты каждый раз находишь причину отказаться от затеи. То тебе погода мешает, то цвет ковра говорит о скорой беде, то ещё что-то. Ведёшь себя как бабка. Ещё и вяжешь! Тьфу на тебя! Лучше бы без тебя поехал.       Не имея желания продолжать бессмысленный спор, Блоха забирает со стола свой помятый блокнот и уходит на кухню. Его товарищ остался у столовой и, отодвинув один из деревянных стульев, сел. В голове крутилось много мыслей и вопросов, на большинство из которых он не мог дать ответа. Слова старшего расстроили парня, зацепив за ещё незажившие раны. И Огрызок, положив голову на стол, устремил свой взгляд в окно. Нужно было подумать, принять какое-то решение. Зачем он здесь? Как оказался в этом городке? Какую роль играет? Почему всё ещё остаётся напарником Блохи, если они так раздражают друг друга? Ну что же, на первые два вопроса ответ он уже знал.       Целью их поездки была печатная машинка, которую мать Лауры приобрела у какой-то старушки за сущие копейки. Но эти двое знали, сколько она на самом деле может стоить у ценителей старины. Этому устройству уже стукнуло девяносто лет, что подтверждала металлическая табличка сбоку на корпусе. Популярность историй, что витали вокруг её бывшего владельца — журналиста Грегора Рудлика — с печальной судьбой, состояние машинки, её дизайн. Дуэт Огрызка и Блохи уже виделись с пожилой женщиной и обратили внимание на клавишное произведение искусства. Именно поэтому они уже точно знали, сколько денег смогут получить от её продажи.       Так почему же они сами не купили её? Продавец оказался на редкость придирчивым и не собирался передавать вещь в руки тех, кому не доверяет. А Люция Буртон оказалась вполне приятной дамой, в чьих руках теперь и находилась заветная машинка. И именно ради неё напарники сняли дом, чтобы находиться рядом и иметь возможность забрать предмет в подходящий для этого момент. — Зачем мне всё это? — прошептал Огрызок и внезапно, словно что-то осознав, подскочил. — Блоха! Ты где там?!       Торопливыми шагами он прошёл комнату и уже оказался в просторной кухне. Напарник повернулся к нему с вопросом, который не стал озвучивать, но который передал своим видом. «– Чего тебе?»       Воодушевлённый своим озарением, рыжеволосый парень наполнил стакан водой из-под крана. Только сделав несколько глотков и выдержав тяжёлый взгляд друга, он решился заговорить. — В общем. Я не буду отвлекать её. — Что?! Зачем… — Погоди. Ты же недослушал меня, а уже пытаешься наехать. Мы просто предложим ей провести Рождество с нами и, пока мы тут будем общаться, ты аккуратно выскользнешь и заберёшь посылочку! — М, — протянул устало бритоголовый. — Всё-таки голова у тебя не зря на плечах. — Ну так что? — заволновался парень, смотря на него из-подо лба. — Звучит разумно. Если ты не спугнёшь её, то вперёд. В общем, времени у нас мало, на тебе украшение дома, я займусь продуктами.