Инь и Янь

Глава 2

«Когда у человека отнимают свободу и приучают его жить в клетке, он теряет способность мыслить как прежде.»

Стивен Кинг

***

      Выхода нет. Какой абсурд. — Но… как? Вы точно проверили все? — спросила я, смотря большими как у лани глазами на Ника. Он грустно ухмыльнулся. — Да, Клэр. В первый раз, когда мы это поняли, я отправил их снова бегать и все фиксировать, а несколько дней назад я завершил складывать все воедино. Ничего нет, — он закрыл лицо ладонью и сел на маленький шаткий стул. Я почувствовала, как мышцы заныли от сильного напряжения, от чего тело сковало словно цепями. В уголках глаз начали выступать непроизвольные слезы, которые я поспешила смахнуть. Сейчас было не до этого. — Это какой-то бред, — выдохнула я, проводя нервным движением по волосам. — Ты хочешь сказать, что они просто так заперли нас здесь, окружили монстрами и стерли память? Ник вдруг резко посмотрел на меня. — В том то и дело, Клэр, никто не знает, зачем мы здесь. Просто так нас бы точно сюда не засунули, а значит была нужна цель. Цель… Что за цель могла сподвигнуть их настолько далеко, чтобы построить такую громадную постройку и создать уродов, проживающих в ней? Ответ один: наверняка какая-то очень серьезная. Стены ограждали нас от всего окружающего мира, оставляя видеть только небо, которое никогда не менялось. Нас засунули в хорошо устроенную клетку, словно хомяков или крыс, но скорее крыс, ведь именно на них ставятся опыты. Неожиданная мысль рывком ударила в голову, заставляя похолодеть конечности. — Ты думаешь, что они решили законсервировать нас здесь, — тихо пробормотала я, натыкаясь на его поджатые губы и сдержанный кивок. — Я часто вспоминаю Джорджа, третьего парня в Глэйде, его ужалил гривер. Тогда мы впервые столкнулись с последствиями этого. Он постоянно нес чушь, был не в себе, пытался зарезаться, — Ник затряс головой, откидывая наваждение. — Джордж говорил что-то про ад за стенами, упоминал апокалипсис, но никто этого не воспринял всерьез, и я тоже. Сейчас я думаю, что это могли быть воспоминания. Да, возвращенные и искаженные извращенным способом, но все-таки воспоминания. Я сложила руки на груди и нахмурилась. Этот Джордж считал, что за стенами апокалипсис, а значит идея про заточение нас здесь потихоньку начинала обретать смысл. Возможно, Создатели хотели оставить нас жить, спрятать от ада, но зачем же было все так усложнять лабиринтом? От каждого вопроса порождался новый, вызывая сильную головную боль в висках. Я закрыла глаза и закусила губу, чувствуя, что порыв зарыдать становится невыносимым. Я не хотела провести здесь всю жизнь. — Клэр, — я услышала тихий шелест одежды и почувствовала приближение Ника, — мне жаль, что все так вышло, — он успокаивающе положил мне руку на плечо и сжал. Я чувствовала его поддержку, хоть и знала, что сам он нуждается в ней не меньше. Я приоткрыла глаза и заговорила хриплым голосом. — Я не верю в это, я просто не могу поверить, что они сделали всю эту хрень из-за своих садистских наклонностей, — я взглянула на него и прищурилась. — Что ты собираешься сказать остальным? Ник пожал плечами. — Не знаю. Вообще, они имеют право знать, но как лидер я понимаю, что они держатся и живут одной надеждой выбраться отсюда. Если я лишу их этой надежды, то я лишу их и смысла жизни, — Ник рассуждал серьезно, он понимал на какой опасной грани стоит. Жизнь здесь не была полноценной, мы не смогли бы начать новую эру, железный век и все остальное заново. Это была тюрьма, искусственно созданная лишь для жалкого существования. — А если ты лишишь их смысла жить, они сойдут с ума, — отрешенно кивнула я, заканчивая его мысль. Мы замолчали. Сказать друг другу было совсем нечего, потому что мы оба знали в какое дерьмо попали. Если наше предположение было верно, то оставшуюся жизнь, вплоть до старости, нам придется провести здесь, под натиском слежки Создателей и в центре каменного лабиринта. Ну, это еще в лучшем случае, потому что большинство бы точно не дожили до этого момента, решив покончить с собой. — Я так понимаю, помимо нас и всех бегунов об этом больше никто не знает? — Нет, — сказал Ник мрачным голосом, — и не узнают. Помимо заточения жить еще и во лжи, питаясь иллюзией надежды, что могло быть хуже? Но понимание последствий раскрытия правды не давало ни мне, ни кому-либо другому из нас права сболтнуть лишнего. Я аккуратно выпрямилась и взяла Ника за руку. Резко мне стало плевать на мои пугающие глаза, и я смело заглянула ему в лицо, в котором заметила смесь удивления и прочих неприятных эмоций. Некогда счастливый лидер поселения превратился в темную тень самого себя. Он почти не мог чувствовать ничего, кроме вины и печали, а чувство безысходности медленно пожирало его заживо. Он нес непоколебимую ответственность за каждого парня здесь, за их благополучие, за физическое и ментальное здоровье, мир между ними. Только за него самого не нес этой ответственности никто. Все считали, что Ник самый сильный, сильнее остальных и в состоянии самостоятельно справиться со всеми проблемами. Но смотря на него сейчас, я понимала, что все это было далеко не так; ему было в разы тяжелее, чем остальным. — Ник, — мягко прошептала я, ловя его тусклый взгляд в полутемной комнате, — мы справимся, ты знаешь? Ты доверился мне и впредь можешь делать это дальше. Я не хочу, чтобы ты один нес этот груз на своих плечах, потому что в конечном счете он задавит тебя. Да, ситуация не сахар, но пока мы вместе — мы сила, даже против этого чертового ПОРОКа, — в завершении своей речи я улыбнулась ему, видя появившийся отблеск жизни на его лице. Я не верила в свои сказанные слова, но могла воодушевить ими, что тоже было неплохо. В ответ Ник чуть сжал мою руку и опустил голову с благодарной улыбкой. — Спасибо, Клэр, я рад, что ты рядом в этот момент. Я… Он не успел договорить, потому что в этот миг во всем Глэйде послышался визг сирены, заставивший нас испуганно подпрыгнуть. Момент дружеской поддержки прервался нашими одинаковыми грустными взглядами. Прошел месяц с моего появления, а значит только что прибыла еще одна жертва с пустой головой и недалеким будущим. — Пойдем, — сказала я и пошла на выход по направлению к лифту, слыша тяжкий вздох за спиной.

***

— Кто вы такие? Чем ближе мы подходили, тем более отчётливо слышали истеричное хныканье нового мальчика. — Да успокойся ты, черт возьми! — проворчал Галли, хватая мальчика за ворот футболки. — Мы — те, с кем тебе придётся жить ещё неизвестно сколько времени, так что если ты продолжишь истерить… Я увидела, как испуганные глаза парня заметались по Глэйду. Его лицо заметно побелело, а рот широко раскрылся в попытке вдохнуть воздух в лёгкие. — Галли, твою мать, перестань душить его! — Ник рассерженно закричал, мчась к скоплению парней. Я тоже прибавила скорости и вскоре оказалась рядом. Галли испуганно отпустил парня, который не переставал задыхаться. — Эй, Грини, ты чего? Мальчик упал на пол, держась за шею дрожащими руками и издавая хриплые звуки. Вокруг начался взволнованный говор, а затем паника. Движимая уверенностью, я упала на колени рядом с ним. — Помоги поднять его! — я приказала парню, стоящему рядом, который быстро повиновался. Мальчик принял сидящее положение, но ему это не сильно помогло. Я мягко положила ему руку на спину и взглянула исподлобья. — Успокойся, давай делай вдох-выдох, вдох-выдох, — каждое дыхательное упражнение я выполняла вместе с ним, пока не заметила, как его дыхание начало медленно выравниваться. Он глядел на меня большими, красными от слез, голубыми глазами, обрамлёнными светлыми ресницами. У него были огненно-рыжие волосы и веснушчатое лицо. Судя по внешнему виду, он был не старше нас всех. — Ну вот и всё, — сказала я напоследок и поспешила встать, но прежде, чем успела сделать это, почувствовала сильную хватку на своем предплечье. — Эй, пусти меня. — Твои глаза… Почему я не могу ничего вспомнить, кроме твоих глаз? Что ты сделала с нами? С тихого шёпота он перешёл на очередной истеричный крик. Я начала усиленно вырываться из его захвата, но он держался очень сильно. Парни снова начали суетиться и уже собирались помочь, но за мгновение до этого на каком-то инстинктивном уровне я занесла кулак и ударила ему в висок. Всё это произошло как в замедленной съёмке; вот его глаза закатываются, тело обмякает и он плавно падает на мягкую траву, а мой взгляд обращается на руку, сотворившую это, не отдавая отчета своим действиям. — Клэр! Что ты наделала?! — как через толщу воды я услышала крик Ника, который недовольно смотрел на меня и показывал пальцем на Грини, пульс которого сейчас проверял Клинт. — Клэр! — он схватил меня за плечи и сильно встряхнул. — Что с тобой такое, черт возьми? Я вырвалась из его рук, находясь в туманном состоянии аффекта. — Мне нужно побыть одной, — поспешно сказала я и попятилась назад. Ник выкрикнул несколько ругательств, направленных больше всему миру, чем мне, но всё же махнул на меня рукой. Я бросила последний взгляд на мальчика и побежала в лес. Я бежала сквозь пространство и время, чувствуя мягкую землю под ногами. Перед глазами стоял отчаянный взгляд парня; он знал меня, но не помнил. «Что ты сделала с нами?», — его крик отдавался в голове гулом. Господи, неужели я как-то причастна к этому всему? Встряхнув головой, я оглянулась и поняла, что нахожусь посреди леса, окруженная стволами тонких деревьев. В горле образовался ком, а на глазах слезы. — Неужели это сделала я… Нет… Я испугалась собственного голоса, он был будто не мой. Такой тихий и… надломленный. Я зажмурила глаза и закрыла рот рукой, чувствуя, как обжигающие слезы текут по щекам. Сколько боли и отчаяния скрывалось в этих слезах, которым я не позволяла течь очень долгое время, надеясь, что они просто выветрятся из глаз, из моей души самостоятельно. Но нет. Чтобы стать сильным, иногда нужно проявить слабость, а в противном случае оставаться пленником своих чувств с израненной, черствой душой. Я оторвала руку ото рта и как завороженная посмотрела на красные капли на ней. Они были смешаны со слезами и были не такими яркими, как кровь, но все же. — Черт… Я быстро протерла глаза, и мне потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что причиной крови были сами слезы. Кровавые слезы, как же нелепо звучит. Я не сдержалась и засмеялась таким пугающим истеричным смехом. Похоже, мне не судьба даже просто поплакать, чтобы об этом никто не узнал. Что это, как не карма? — Клэр?.. Я услышала за своей спиной обеспокоенный голос и поспешно развернулась, чувствуя, как сердце на секунду останавливается. Среди деревьев стоял Ньют и смотрел на меня встревоженным взглядом. — Господи, — его глаза расширились, когда он заметил мое лицо, покрытое слоем размазанной крови. Наверное, там был нарисован целый шедевр Эдварда Мунка. Как сумасшедшая я громко и безостановочно засмеялась. Я смеялась долго и безостановочно, смеялась, когда он присел рядом со мной на колени взял за руки, когда просил рассказать, что случилось. Он беспокоился за меня, хотя с чего бы ему это делать? С ненормальной улыбкой я накрыла его руки своими, не сводя с них взгляда. — Ньют, ты считаешь меня сумасшедшей? — спросила я, ловя его недоверчивый взгляд. — Если ты имеешь ввиду свою истерику, то из-за этого скорее нет чем да. У всех нас бывают черные дни, — сказал он, на что я кивнула. — А лишней? — Конечно нет, что ты несешь? Я покачала головой. — С самого начала, когда я появилась здесь, можно было понять, что я просто недоразумение, свалившееся вам на голову. Этот парень вообще сказал, что помнит мои глаза, помнит, что все это сделала с вами я. Я заинтересованно посмотрела в лицо Ньюта, ожидая увидеть его реакцию. На его лбу образовалась складка, губы сжались в тонкую линию, и я почувствовала, как его руки, находясь под моими ладонями, ощутимо напряглись. Он чуть дернул ими, желая высвободить, но быстро передумал и оставил. — Он может ошибаться, — натянуто сказал он и мрачно посмотрел вниз. — Может, — констатировала я, — но что, если он прав? Да, и вправду, что если он прав? С одной стороны, это совсем не имеет значения, потому что находимся все мы со стертой памятью в совершенно одинаковых условиях, а с другой, для остальных я уже никогда не буду равной им, я навсегда останусь предателем, и в лучшем случае стану здесь изгоем. Ньют взглянул на меня очень темным взглядом, совсем несвойственным его милому лицу. — Мы возненавидим тебя, может изгоним. Я почувствовала, как холодок пробежал по моей спине, не столько от его слов, сколько от тона голоса. Он варьировался на грани страха и ненависти, будто боялся, что предположение окажется правдивым. Я убрала от него свои ладони, стараясь остановить невольную дрожь. — Я понимаю, Ньют, — самым что ни на есть мягким голосом сказала я. Это было что-то из разряда вопроса, что тяжелее: тонна пуха или железа? Так вот, мой голос сейчас был скорее железом, чем пухом, но всё также имел с ним один и тот же вес. Я снова аккуратно взглянула в лицо парня, которое было мрачнее мрачного. Он то сводил брови в одну линию, то смягчал взгляд; его челюсть была тверда, а губы сильно сомкнуты. Наконец, он заметил, что я смотрю, но прежде, чем наши взгляды столкнулись, я отвела глаза в сторону. — Извини, Клэр, — тихо, с заметной долей вины произнёс он, чуть мямля. — Я не должен был такого говорить. То, что было в прошлой жизни, должно остаться там; у нас есть только здесь и сейчас. Тем более, даже не факт, что это сделала ты, — сказал Ньют и замолк. — Я не верю, что это могла быть ты. В воздухе повисло странное напряжение после его слов, хотя в моих мыслях оно наоборот должно было исчезнуть. Я почувствовала, как мои губы натягиваются в лёгкую улыбку. — Я не знаю, но, поверь, если я к этому как-то причастна, то никогда себе этого не прощу. На этом наш «серьёзный» разговор был окончен. Мы одарили друг друга благодарными нерешительными улыбками, и сразу перешли к другой беседе. Ньют снова нахмурился, смотря мне в лицо, только на этот раз несколько озабоченно. — Почему у тебя всё лицо в крови? Ах, кровь. Автоматически я провела ладонью по лицу, чувствуя на коже неприятную сухость засохшей, размазанной крови. Я не смогла сдержать отвратительного образа грязной себя в своей голове в таком виде и поняла, что испытываю жуткий стыд. — Ох, это… Я не знаю, просто дала волю эмоциям. Ньют тяжело выдохнул и расслабился, о чем сказала его лёгкая и непринужденная смена позы на другую. Он сёл на землю в позе лотоса и упёрся головой на руку. — Похоже у тебя слишком… эм… бурные эмоции. Я чуть-чуть ухмыльнулась, чувствуя, как желание разговаривать резко сходит на нет. Чертовы эмоции. — Но я всё-таки настаиваю тебе сходить к Клинту. — Зачем? Он знает не больше меня, а может даже меньше, — я закатила глаза, слыша наказ Ньюта. Весь месяц, что я пробыла здесь, я уделяла тому, чтобы научить Клинта оказанию первой помощи и прочим медицинским вещам, поэтому вряд ли он смог бы мне чем-то помочь. — Боже, — проворчал он себе под нос, — тогда сходи и посмотрись в зеркало, а то выглядишь так, будто зашла к Уинстону и обливалась кровью какой-нибудь курицы. Эй, это не смешно, — сказал он под конец, слыша мой громкий смех. — Хорошо, я прямо сейчас пойду и умоюсь. Доволен? Он закатил глаза и сдержано кивнул, видимо, не совсем удовлетворенный моим ответом. Я поднялась с земли и отряхнулась от всей пыли и опавших листьев; Ньют повторил мои действия. — Кстати, почему ты так рано вернулся? — Сегодня короткий рабочий день, — ответил он с безмятежным видом. Я нахмурилась. Похоже, «короткий день» аргументировался тем, что в лабиринте уже было нечего делать. Но я решила узнать официальную версию. — Чем он вызван? — Бегуны тоже иногда хотят передохнуть, — Ньют улыбнулся мне. В голове возникло желание рассказать ему, что я в курсе ситуации, но, как я уже говорила, желания вести столь глубокую беседу не было совсем, поэтому я просто кивнула. — Тогда до встречи. — До встречи. Мы попрощались и пошли в разные стороны. Я направилась прямиком к туалету, чтобы оценить принесённый ущерб. По пути я старалась прикрываться волосами, которые намеренно распустила, и быстро пробегала мимо всех, кто попадался на пути. Мне совсем не хотелось представать перед ними в обличии кровавой Мэри, а особенно после прибытия нового Грини. Слова мальчика снова начали звенеть в ушах, а его голубые глаза возникли перед взором. Я чувствовала, что что-то не так, и разрывалась между желанием поговорить с ним, или никогда в жизни не заводить диалога. Сегодня, а точнее сейчас, мне все равно придется навестить его в медпункте, хочу я того или нет. Передо мной показалась раковина, к которой я буквально подлетела и заглянула в зеркало. О Боже, это было еще хуже, чем можно было ожидать. Я будто вышла из какого-то хоррора про расчленение; густая, темная кровь была размазана по всему лицу и уже успела засохнуть, ресницы слиплись, а мои черные глаза только подкрепляли демонический образ. — Твою мать… Я принялась умываться, старательно стирая все остатки «слез». Не знаю, сколько времени у меня ушло, чтобы окончательно закончить, но, полагаю, где-то около пяти минут. Я снова взглянула в зеркало, откуда на меня смотрела мокрая, но зато чистая девушка. Легкая улыбка расплылась по лицу, а на душе сразу стало легче. Со вздохом я оглянулась на наше небольшое поселение; оно казалось таким маленьким и одновременно большим. Каждый корявый, не совсем четкий по измерениям домик, становился чем-то родным. Интересно, как бы изменилось мое отношение и ним лет так через десять? Я сразу тряхнула головой от такой мысли; я еще слишком молода, чтобы обрекать себя на заточение. Может, еще не все потеряно. Я снова вздохнула и посмотрела уже вверх, где солнце было почти в зените, что говорило о приближении полудня и о том, что я прогуляла пол рабочего дня. В любом случае, тянуть эту резинку дальше было нельзя, поэтому я направилась в сторону медпункта. Вокруг уже во всю трудились парни, работая в пользу друг друга. В Глэйде абсолютно отсутствовала система капитализма и была скорее крестьянская община, где все трудились просто для того, чтобы выжить. Насколько я помню, такую систему использовали крестьяне, жившие очень давно. Забавно и грустно, что у нас полностью отсутствовало понимание, какой сейчас год, поэтому я даже не могла сказать, как давно это все было. Да, нельзя отрицать, насколько жалко это все звучало, но все-таки мы как-то справлялись. Вся эта ситуация заставила нас становиться сильнее, осознавать, насколько ценен труд каждого из нас. — Клэр! Расфокусированное зрение в момент пришло в порядок, когда я увидела перед собой бегущего ко мне Клинта. Я напряглась всем телом, молясь, чтобы он не сказал, что мальчик очнулся. Я еще не была готова к этому разговору. — Что такое, Клинт? Парень подбежал ко мне, запыхаясь. Кудрявые темные волосы превратились в беспорядочное гнездо от долгого бега, а на лице выступил пот. — У тебя все хорошо? Я искал тебя повсюду, хотел предложить отработать сегодняшнюю смену самому, если ты решишь отдохнуть. На секунду я смутилась от его озабоченного тона голоса, но быстро пришла в себя и успокаивающе улыбнулась. — Все хорошо, Клинт, не волнуйся. Я как раз иду в медпункт, так что можешь без лишних мыслей идти на перерыв. По лицу моего напарника прокатилось облегчение. Сначала я подумала, что он вообще не хотел отрабатывать мою смену сегодня, а предложил лишь из вежливости, но оказалось причина была несколько другой. — Черт, я так рад, что с тобой все нормально. Тут уже такого успели наговорить, — он недовольно скривил губы. — Кстати, хорошо ты этого парня приложила. Он одарил меня легкой улыбкой, но я не ответила ему тем же. Клинт не умел разряжать обстановку, обычно только наоборот. — Это произошло случайно. Он вцепился в меня, а я не рассчитала сил, — я опустила взгляд на носки своих черных кроссовок и вздохнула. — Я пойду. — О…мхм, Клэр, я вовсе не хотел тебя обидеть, это… Я жестом оборвала его на середине слишком предсказуемого оправдания. — Перестань, все в порядке. До встречи. Чтобы не слушать его возобновленных попыток завести разговор, я быстро развернулась и пошла дальше. И нет, Клинт не был плохим и неприятным парнем, скорее, он был слишком болтливым и временами раздражающим. Перед глазами показалось здание, в которое я сразу зашла; оно было насквозь пропитано стерильным запахом лечебных препаратов, чистотой и порядком. Когда я очутилась здесь впервые, то чуть не сошла с ума от количества различных тюбиков, бутыльков, марлевых повязок и прочей ерунды, разбросанной по всему помещению: что-то валялось на полу, что-то было скинуто в коробку, где и без того процветал завал хлама, ну и, конечно, некоторые вещи стояли нетронутыми в запакованных ящиках, заботливо доставленных ПОРОКом. Как оказалось, до моего прибытия никто никогда не работал тут. У ребят была своя установка, по которой, в случае пореза или любой другой раны, ты приходил сюда и искал все, что на твой взгляд тебе могло бы помочь. Обычно, все всё находили и со спокойной душой шли дальше, потому что ничего серьезного никогда не происходило, если не брать в расчет ужасную смерть Джорджа, которому никто бы и не смог помочь. Я поднялась по небольшой лестнице на второй этаж и резко остановилась у двери. За ней находился тот самый парень, который обвинил меня в судьбе всех глэйдеров. Почему же я чувствовала страх? Даже не простой страх, а какую-то панику, будто мне действительно было, что скрывать, но, черт побери, в моей голове была огромная дыра, которая не позволяла мне вспомнить ровным счетом ничего. Я прикрыла глаза и попыталась успокоиться, считая до десяти, правда сердце дальше продолжало бешено биться о грудную клетку, путая мысли и сбивая дыхание. Господи, может я сама себя накручивала? В конце концов, сейчас или никогда. Резким и уверенным движением я потянула ручку двери на себя, моментально сталкиваясь лицом к лицу с копной рыжих волос и обезумевшим взглядом.