Домой

      – У тебя сопли? И горло, наверное, красное, дай посмотрю, – Бет пыталась поймать его лицо ладонями, но Красный с завидным упорством отворачивался.          Он не провёл в доме ещё даже двух минут, но зато успел один раз шмыгнуть носом, наклонившись, чтобы разуться. Бетти насилу дождалась, когда он снимет куртку и сделает шаг, прежде чем наброситься на него со всей своей заботой. Девушка подошла так неожиданно и близко, что Шрам невольно попятился от неё, но тут же упёрся спиной в грудь Смита, из-за чего дёрнулся вперед и оказался прямо в цепких лапках девушки, которая, обвив тёплыми ладонями его холодные с улицы щёки, пыталась заставить его открыть рот.         – О, Шрам, даже не пытайся, она не отстанет. Вцепится, как клещ. Не укусит она тебя, открой рот на секунду. Давай-давай, – Роберт, приободряя, слегка похлопал Первого по плечу, улыбаясь расслабленно и как-то по-домашнему уютно.         Красный не смог долго сопротивляться и нехотя открыл рот на долю секунды, лишь бы эти двое отстали. Зажатый между их телами, Шрам чувствовал себя далеко не так расслабленно, как хозяева дома. Он был в замкнутом помещении с людьми, которые пусть и претендовали на то, чтобы быть его друзьями, всё же могли навредить. Первый уже давно потерял такую драгоценную вещь, как доверие к кому-либо. Слишком много раз его обманывали. Больше он не собирался открывать свою душу всем ветрам и позволять кому-то издеваться. Шрам непроизвольно сжал кулаки, хмурясь. Девушка вряд ли успела что-то толком рассмотреть, как Красный уже закрыл рот.         – Вот ты нетерпеливый. Мне так Роб и сказал, что ты копия Тома, а не его. Вроде красное немного, но ещё не так всё плохо. Идите, мойте руки, я накрою на стол, – Элизабет отошла на шаг назад, позволяя парням пройти.          Мимоходом Смит ей очаровательно улыбнулся и, не удержавшись, чмокнул девушку в щёку, что немало смутило Шрама, но он постарался не обращать на это внимание, решив, что для людей это нормально. Значит, придётся привыкнуть. Принять как данность. В конце концов, отношения в обществе по-прежнему оставались для Красного загадкой. Это было очень сложно. Он уже понял, что иногда люди создают семьи. Они женятся, вроде как даже не просто так, а чтобы получить какие-то особенные документы. Ещё иногда делают новых людей. То есть детей. Таких маленьких и очень-очень странных. Как минимум, для Первого ребёнок выглядел примерно так же, как чудовище. Слишком маленькие, слишком визгливые, слишком странные и эмоциональные, дети вызывали у него стойкое отвращение из-за своей глупости и полной несуразности. Роберт говорил Шраму, что собирался жениться на Бет. Выходит, они тоже хотели получить себе какие-то бумажки, которые дают только женатым. Странные люди. Странные правила. Странное человеческое общество.         По приходе в просторную светлую столовую, в которую они попали, минуя не такую большую кухню, их ждал накрытый стол. Дом был уютным, ощущался каким-то особенно умиротворённым и спящим, что-то было в нём такое, что заставляло оглядываться и ощущать себя в безопасности. Возможно, благодаря тёплым оттенкам стен, мебели, тёплому свету ламп в коридоре, большому количеству безделушек на горизонтальных поверхностях и отсутствию каких-то новых технологичных приблуд а-ля умный дом. Разве что кондиционеры были кое-где.         Они сели за стол из тёмного дерева, накрытый бежевой скатертью. На троих были расставлены тарелки с каким-то овощным рагу, грибами, салатом и тушёным мясом, источавшим очаровательный аромат, разливающийся медовыми пряностями далеко за пределами столовой. Стоит сказать, что сам стол был большим – аж на восемь человек. При том, что теперь за ним ютились всего трое, и то нашедшие приют на самом краю, выглядело это всё как-то несуразно и великовато. Особенно учитывая, что обычно за этим столом сидели двое.          Шрам не позволил себе слишком долго осматриваться, потупив взгляд в тарелку. Он давным-давно не ел ничего нормального. В Бобсоке он и то не так красиво ел. Красный оказался сидящим рядом со Смитом. Тут же ощутил себя в этом доме чужим. Каким-то грязным оборванцем, которого посадили за один стол с господами. Из-за этого кусок не лез в горло. Особенно остро хотелось встать и уйти, а ещё лучше убежать и спрятаться, чтобы точно не нашли и не вернули в этот дом. Он не мог себя заставить взять в руки вилку и начать обед. Роберт это заметил и, будучи хозяином внимательным, тоже сразу есть не стал, а начал болтать.         – Сегодня та-акое было! Звонит мне значит тот, ну который паразит, который меня подковырнуть пытался, и говорит, что мол де нам отказали на съезде. Нам! Я ему и говорю типа ты мухоморов что ли наелся, сбросил, в общем мы разобрались, мы всё-таки едем. Та-ак что я привезу тебе паука из Австралии! Большого мохнатого птицееда! – Смит чуть не приподнялся на своем месте, улыбаясь во весь рот и обхватив пальцами край стола. Глаза у него так и блестели, это даже Шрам видел. Бет, сидящая напротив, завизжала от ужаса и отвращения.         – Боже, Роб! Такое говорить за едой! – пищала она. Привстала и, протянув руку над столом, хлопнула Роберта по лбу, но это вызвало у него только смех. – Дурак!         – Хорошо, привезу коалу, посадим дерево, посадим на него коалу, и будет у нас дерево с коалой. Эвкалипт, конечно, – блестяще улыбался шатен, используя все свои самые обольстительные мордашки. Впервые Шрам видел, как люди по-настоящему заигрывают между собой. Он каким-то шестым чувством понимал, что они забавляются.         – Да, только чтобы посадить дерево, надо сначала родить сына, а до этого нужно сначала жениться, – она, между тем, уже начала трапезу, и Роб, следуя её примеру, стал есть, увлечённо продолжая болтать с набитым ртом.         – А шафером Том будет?          – Да. Ещё один. Принц на белом коне, – утвердила Бет.         – Я ему передам, что поедет не на лимузине с нами, а на своём лимузине, так сказать индивидуальном, с копытами, – шумно проглотив кусок, рассуждал Смит задумчиво, будто совершенно серьёзно.         – И ещё я жду джигитовку в его исполнении.          – Почему вы так много шутите про… него и лошадей? – Первый не смог найти в себе силы назвать это имя. Его он не смел называть по имени.         План сработал. Шрам задал вопрос, после этого сразу же затыкая себе рот вилкой с едой. Очевидно, вкус он оценил, потому что уж очень шумно выдохнул и начал жевать тщательнее, не как обычно, глотая на ходу огромные куски. Роберт невольно улыбнулся краешком губ, тут же заставляя усмешку сойти с лица, чтобы Красный не почувствовал стыда за свой вопрос.         – Знаешь, – начал Смит особенно вальяжно и мечтательно, ковыряясь вилкой в еде, накалывая на него потихоньку овощи и грибы. – Рассказываю по страшному секрету, он в детстве и в юности ездил верхом без седла, и, я бы сказал, очень здорово. Он всегда смешил меня, когда падал вниз башкой на землю, показывая свои трюки. Ха-ха, никогда не пойму, как мы дожили до наших лет, – невольно рассмеялся Роберт тепло и ностальгически, перед глазами его будто пролетало детство, юность, он вспоминал школьные годы и их с Томом приключения. На сердце тут же разливалось тепло, и он улыбался ещё более нежно. – Один раз, было дело, я тоже попытался что-то исполнить, так чуть шею не свернул, навернулся так, что на всю жизнь пропало желание что-то такое пробовать, – Смит снова засмеялся, явно вспоминая те счастливые годы, когда единственной проблемой было то, что ему ужасно лень делать домашку.         – Ты сегодня уже не поедешь на работу?         – Не. Надоело. Устал, – обворожительная ухмылочка коснулась уголков губ Роберта, брови его сложились домиком, и он невинно взглянул на девушку. Она лишь вздохнула.         – Шрам, ну как, нравится? Съедобно? – она обратила внимание на гостя. И хотя тот ел вполне себе с аппетитом, Бет чувствовала своей обязанностью спросить его. Получив в ответ кивок, успокоилась и продолжила обедать.         После обеда Красному вручили спрей от насморка, таблетки для рассасывания, чтобы сошло покраснение, а после показали его комнату, в которой сразу стали совместными усилиями стелить постельное, управившись за пять минут. Потом нашли Первому полотенце, показали ванную и оставили на некоторое время в покое, дав прийти в себя в тишине и уединении.         Вечером они снова посидели вместе за ужином, а после решили поваляться на диване, глядя какой-то фильм. Шраму сначала было неуютно, он застенчиво сидел в самом углу. Потом Роберт сполз на пол и улегся там, видимо, для своего удобства, а Бет подобрала под себя ноги, уютно умостившись в подушках, и сам Красный тоже невольно расслабился, занимая чуть больше места, в какие-то моменты даже кладя руки на спинку дивана или поднимая к себе ноги для удобства.          Уже на следующее утро Красный резко сел в постели, оглядываясь по сторонам, вспомнил, где находился, прислушался к настораживающе-глухой тишине дома, спустил ноги на пол и вскоре покинул спальню, сиротливо бродя по дому. Сначала прошёл по второму этажу. Никого не нашёл и спустился на первый. Только там неожиданно столкнулся с девушкой, одетой на этот раз в мягкие, пижамного вида мешковатые штаны персикового цвета в клеточку, а также футболку с орехом, у которого почему-то было лицо, а ещё ноги-палочки и нож в руке. Ещё была какая-то надпись на непонятном клону языке. Он невольно засмотрелся и тут же смутился.         – О, так ты проснулся. Доброе утро, – мягко поприветствовала его девушка. Всё же в отсутствие Роберта она не так дурачилась и выглядела даже очень уравновешенной и, быть может, холодноватой, но по-прежнему приятной.         – Доброе, – буркнул Шрам в ответ.         – Ты же можешь сам себе какой-нибудь завтрак слепить? Сегодня воскресенье, конечно, а завтра то я тоже буду на работе, как и Роб. Обед, я думаю, будет из того, что после ужина осталось, а вот завтраки…         – Могу, – он не дал ей договорить.         – Отлично. Тогда поешь и мы с тобой делами займёмся. Уборку надо влажную нам сделать.         – Если… ты не работаешь в воскресенье, то почему работает Роберт?         – Трудоголик до мозга костей. Всё никак не наработается. Ну ладно, это потому что он ещё молодой и мозг хорошо работает, самое время нахватать миллионов, а потом, когда перестанет так хорошо голова думать, выйти, скажем так, на заслуженный отдых и не просить милостыни на нужды бывших заслуженных учёных.         – Миллионы… Это много, получается.         – О, это только так кажется, милый. Вот машину хорошую купить – извольте отстегнуть пару. Участок купить – ещё влетит. Дом построить, внутри и снаружи отделать – упадешь, сколько надо. Да даже свадьбу вот сыграть – деньги нужды, как ни крути. Потратить за год миллион – легче лёгкого, сложнее его где-то взять. Поэтому Роберт много работает. И я тоже работаю. А вообще это у меня, например, постоянная зарплата, по отработанным часам, а у него – чем бог послал, бывает так, что может по полгода возвращаться с пустым карманом, а потом вдруг счёт в банке пополнит, что я ахну.          – А как вы нашли работу?         – Вообще мы учились в одном университете, но на разных факультетах, и после выпуска мне сразу предложили работу, на которой я до этого проходила стажировки во время обучения. Робу тоже предлагали, только в другом месте, в лаборатории, и он пошёл, но совсем скоро там загнулся и ушёл. Потом Бобсок открыли.          – Значит, обязательно нужно учиться в университете?         – На самом деле, нет, есть ещё колледжи, институты, просто курсы. Кто-то умудряется без образования работать. Это уже кто во что горазд. У меня, например, был соблазн не идти в вуз, а пройти курсы маникюра и уйти в свободное плаванье. Мама не разрешила, и права оказалась – вот делала бы я ногти, не встретила бы Роберта.         – Курсы… А где работают без них совсем?         – Ну… В бизнесе иногда, иногда в интернете, бывает и… Ручной труд, так сказать. Грузчики там всякие, ну в общем тоже варьируется.         Беседа закончилась вздохом Красного. Бет не стала говорить вслух, но ей было очевидно, что Шрам много думает о том, как бы вылететь из-под их заботливого крыла и, видимо, найти себе работу. Это, конечно, было похвально, но как-то пока девушка не видела Красного в какой-то отдельной, собственной жизни. Слишком он ещё был прост для человеческого общества. Слишком мало знал, ещё меньше разбирался в подводных течениях, так что не было смысла выгонять его на свободу так рано. Она вообще сразу сказала жениху, что их с Томом решение – совершенно глупое. Собственно, её мысль шатен и пытался донести другу, но ничего из этого решительно не вышло, так что теперь они оказались на том самом месте, где мы остановились. Там, где Красный заработал себе насморк, шатаясь две недели по улицам, а после оказался в доме Смитов, которые пригрели его сразу же, как родного. Впрочем, в какой-то степени он и впрямь был самым что ни на есть прямым родственником Роберта. Одним из самых близких. С практически полностью идентичным геномом. Никто из родственников Роба больше не мог похвастаться такой схожестью, благо брата близнеца у Роберта просто не было.          Во время уборки Бетти не без смеха заметила, что Шрам отлично справляется со шваброй, и мог бы пойти работать в клининг, мол там неплохо платят, потому что мало кто из людей умеет порядочно убираться так, чтобы не сделать своё жилище ещё грязнее, чем было до «уборки». Молчаливый клон смутился, потупив взгляд. Очевидно, девушка пыталась завести с ним приятное дружеское знакомство, но Красному пока было тяжело воспринимать её, потому как он каждый раз смотрел на неё и видел странное существо, так непохожее на мужчин, которых он привык видеть в своей жизни. Это невольно навело на мысль: ведь все люди ищут себе пару и женятся. А может ли он тоже найти себе девушку? Может ли тоже жениться? Может ли так случиться, что у него тоже будет свой дом и даже, упаси боже, дети? Красный тут же содрогнулся от этих мыслей, испытав стойкое отвращение. Нет, определённо, любви к людям он никогда не испытает. Это исключено. Как можно полюбить незнакомца? Того, кого видишь, может, первый раз в жизни? Шрам не понимал даже, как делать какие-то знакомства, не то что отношения. Роберт, по сути, приклеился к нему сам. Шрам не искал его компании, Роб сам постоянно приходил, и скоро они начали общаться, так что завязалось что-то, похожее на дружбу. А вот как делать это самому, как проявлять эту инициативу, клон не представлял совершенно. Потому отложил мысли о людях и об их странном устройстве жизни куда-нибудь на потом. Туда, где он уже разберётся со всем и, как минимум, перестанет бояться очередей на кассе в магазине.  

***

        – Я не понимаю, как ты это предсказал, но всё так.         – Ну не первый же день я его знаю. Как он? Что с ним? Нагулялся?         – Немного, кажется, простыл, а так – ничего. Но я не думаю, что он надолго задержится.         – Тебе кажется. Больше он не выйдет. Но скоро вам втроем станет тесновато в одном доме.          – Думаешь, он согласится?         – К тому моменту – вполне. После уговоров и, конечно, может быть, истерики. Ничего смертельного. Он не сможет бегать вечно. Процесс уже пошёл.         – Мне кажется, этот твой «процесс» его погубит. Не железный же. Сломать не боишься?         – Так будет лучше для него же. Когда он это поймет, то успокоится.         – Чтоб я ещё раз согласился на твои… авантюры.  

***

        Шрам оставался дома один и часто уходил на улицу. Ходил по округе, потом всё-таки с горем пополам устроился грузчиком, не оформляя никаких договоров и надеясь на честное слово, что заплатят. В конце смены и вправду давали пару сотен. Негусто. По возвращении домой к Смитам Красный уже был совершенно вымотанным и не очень-то весёлым. Роберт приезжал всегда вместе с Бет, которую забирал с работы.         Смит уезжал куда-то дней на пять, и за это время они с Бет хорошо поладили. Как-то легко, не задумываясь, просто поладили, будто на самом деле были знакомы всегда, просто забыли об этом. По возвращении Роб, слава богу, не привёз никаких пауков и коал, только какие-то подарки для Бет, а также целый ворох историй о других учёных, ну и об их с Томом кратковременных похождениях в Австралии.          Девушка взяла за правило готовить ужин вместе с Красным. Мол раз уж живем вместе, то дела будем делать вместе. Да и полезно это – учиться бытовые дела делать. Она научила Красного не только убирать и стирать, но и немного готовить. Во всяком случае, Шрам мог включить плиту и духовку, хотя побаивался жарить что-либо, когда стреляло масло, а ещё не решался переворачивать еду лопаткой и в целом не желал иметь дел со сковородой. Зато кастрюля и духовка ему понравились, там всё было просто – поставил, а оно само готовится. Тогда Бет заставила его варить суп, и это перестало казаться так просто. А всё-таки готовить с девушкой было весело. Шрам как-то упустил момент, когда она стала его подругой. Он легко начинал с ней болтать, даже легче, чем с Робертом, будто было что-то такое в её глазах, в её улыбке, в её нежных чертах, из-за чего ей хотелось доверять. И клон доверился. Роберт спокойно наблюдал за ними, во взгляде его не было ревности, он был рад, что эти двое подружились, а сам всё же начинал остро ощущать нехватку внимания к своей персоне. Бет так часто увлекалась разговорами с Красным или совместным времяпрепровождением с ним, что совсем забывала жениха. Кроме того, любить друг друга на глазах у клона было как-то стыдно, что ли. Пусть Смит никогда не стеснялся перед людьми целовать девушку, перед Шрамом ему вдруг становилось как-то неловко, будто перед ребёнком. Что уж говорить о том, чтобы проводить ночи в ласковых женских руках. А Роберт, всё же, имел такое желание. Стоит ли говорить, что Красный мешал их отношениям. Дома всегда был гость, и они уже не могли позволить себе жить той жизнью, к которой давно привыкли, которую только-только начали с теплотой вспоминать, снова начав жить вместе.          Роб честно держался неделю. Две, три. Но скоро в доме им стало тесно. Шрам это тоже понимал и всё больше молчал. Ему не хотелось бы уходить, да и некуда ему было идти, но он явно стеснял чету Смитов. Неважно, что Бет ещё носила девичью фамилию. Они в любом случае уже давно должны были пожениться, просто руки не доходили до документов. И тогда шатен всё же решился поговорить со своим клоном, улучив момент, когда девушка ушла гулять.         – Шрам… Знаешь, ты живёшь у нас уже почти три недели, и всё было нормально, но… Ну, мы с Бет собираемся играть свадьбу, а потом, кхм, думаю, заведём ребёнка. Это становится немного…          – Неудобно? Я понимаю, – Красный вздохнул. Он уже собирался продолжить, но Роб его прервал.         – Но я боюсь снова тебя отпускать. Ты… Просто согласись, ты не можешь выжить один. Ты… не создан для этого. Скажем так. И я тебя не виню, жить среди людей ужасно сложно, даже я не всегда с этим справляюсь. Тебе… Тебе нужен приют, понимаешь? Я не могу присматривать за тобой постоянно. Может… Может, я погорю с Томом? – Смит сложил руки в замок у себя на коленях. Серьезно взглянул на клона, сидящего напротив.         – Что? – у Шрама сердце рухнуло в пятки.         – Ну… Если, например, я скажу ему, что ты пришёл ко мне, но нам с Бет это не очень… – Роб немного тянул слова, будто не знал, что говорить, и подбирал выражения на ходу, – удобно, и мы попросим его… забрать тебя? Он живёт совсем один, дом не меньше нашего, а участок, пожалуй, и побольше будет.          – Нет, только не к нему, пожалуйста, можно я просто уйду? – Красный неожиданно искренне взмолился. Его растерянный, полный боли взгляд впился в самую душу Смита. Тот с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть и не начать жалеть своего клона снова.         – Невозможно прятаться от него вечно. В э том нет ничего плохого. Ты попробовал, не получилось, всё нормально. Побудешь у него, попробуешь начать самостоятельно жить ещё раз, тебя уже никто подгонять не будет.          – Я к нему не пойду. Нет, – уже куда более резко отказал Первый, помотав головой. Смит потёр переносицу указательным и большим пальцами, а после опять собрал руки вместе, сплетя пальцы в замок.         – Шрам, если бы был ещё кто-то, готовый тебя приютить, я бы не предложил этого. Давай я с ним поговорю? – Он старался сохранять спокойный и даже утешительный тон. – Я всё понимаю. Я прекрасно помню всю эту историю. Но других вариантов нет. Я поговорю с ним завтра на работе. Может, тебе и правда будет лучше пожить у него. Он и дома то, прости, Господи, бывает насилу два раза в год. Будешь там сам хозяйничать, разберешься немного и попробуешь снова что-то более самостоятельное. В конце концов, мы всегда можем быть на связи. Да и, я так скажу, Том не бедствует, на себя тратит полгроша в день, так что свободная денежка на тебя у него всяко найдётся.         – Ты что, подкупить меня пытаешься?! – Красный резко встал со своего места. Взгляд его лихорадочно бегал. Руки немного дёргались, будто он хотел ими всплеснуть, но удержался от этого жеста. – Я ни за что к нему не пойду! Он убийца! Он убивал моих братьев сотнями! Он чуть не убил меня! Использовал в своих целях, манипулировал! Да я ни за что! – голос клона всё повышался.         – Шрам, Шрам, успокойся, пожалуйста! – Роб тоже начал говорить громче.         – Я не пойду!          – Успокойся! – резко выкрикнул Роберт так, что Красный даже присел, резко закрыв рот. – Так… Я понимаю, что тебе надо ещё подумать. Подумай. Но завтра я с ним поговорю. И я больше, чем уверен, что он не будет против соседа. Да в конце-то концов, вы можете занять себе каждый по одному этажу, и ещё один останется! Не сильно потеснитесь. Просто пойми, что можно бесконечно долго бегать от проблемы, а можно просто смириться с тем, что было, и пойти дальше, – Роб старался держать себя в руках после того, как уже повысил голос, и теперь заговорил даже тише, чем раньше. Тем не менее, в красные глаза напротив смотрел с ещё большей серьёзностью и решительностью. Да, может, стоило сначала попробовать пряник, а потом уже кнут, но шатен подумал-подумал и решил, что иногда со Шрамом всё же стоит быть чуть жёстче. Иначе он не мог себе представить, как заставить это упёртое создание что-либо сделать.         – Ты слышишь себя? Опомнись, ты говоришь о сотнях трупов, – в отчаянии, как последнюю попытку вразумить Смита, продолжил Шрам. – Трупов с твоим лицом! И вся их кровь до последней капли – его рук дело. Он маньяк. По-твоему, от того, что у него есть не занятая койка дома, я должен отпустить ему все грехи и возлюбить, как брата? По-твоему, я могу забыть то, сколько боли он принёс мне и моей семье? Забыть такое – преступление против памяти тех, кто навсегда остался в этом чёртовом Бобсоке, – нечего и говорить, что в горле клона клокотала бессильная злоба.         – Тебе не нужно забывать. Тебе нужно перестать скорбеть.          – Да что ты можешь знать о скорби, – несдержанно выпалил Первый, не дав Смиту договорить. Роберт, однако, сделал вид, что этого не заметил, и продолжил бесстрастно.         – Я поговорю с ним завтра. Продолжим этот разговор после работы.

 ***

        – Конечно, он не в восторге! А чего ты ожидал?         – Да ничего другого. Поговори с ним ещё раз. После этого говорить буду уже я. Но идти ему во всяком случае уже некуда.          – Говоришь так, будто он будет рад с тобой лично побеседовать.         – У него нет выбора. Придётся.         – Весь этот цирк с конями только для того, чтобы он от тебя никуда не ушёл? Это не слишком?         – Он уже больше месяца на свободе. Уже всё понял, нагулялся, проветрился. Пора домой.         – Вы друг друга стоите.

 ***

      – Шрам? Где ты, чёрт возьми?! Шрам! – Роберт ходил по дому с Бет. За десять минут поисков они его так и не нашли.         – Ало, проверь геолокацию. Потеряли, – подождал ответа несколько секунд. – Где-где? В смысле? Бл-         Смит сбросил звонок.               – Ну что там, Роб? – Бет была встревожена.         – Сам за ним поедет. Далеко забрался. Пусть между собой и разбираются.          – Думаешь, разберутся?..         – Да. И даже без нашей помощи.