Пташка

      — Поторапливайся! — закричал грузный мужчина, расталкивая толпу.       Леннет вскрикнула, когда торопливый торговец наступил ей на ногу. Она ухватилась за прилавок, удерживая равновесие. Хлипкая деревянная доска, не выдержав, треснула, и все фрукты повалились на землю, запрыгав в разные стороны. Несущиеся мимо дети, увидев кричащего торговца, ринулись поднимать товар, набивая карманы. Худощавый купец, держась за кошелёк, пытался их поймать, но дети были проворнее и вскоре скрылись в толпе, прихватив продукты. Леннет усмехнулась, складывая руки на груди. Этого торгаша она знала хорошо. Однажды он нагрел её на десять крон, когда торговал кожей, так что убежавшие дети её не волновали.       Она развернулась и взглянула на возвышающуюся гору. Яркое закатное солнце покрывало её, как расплавленное золото. Оно стекало по склонам и кручам, застывая в холодной тени. К горе уже подходила праздничная толпа, затаскивавшая наверх мешки с подаянием. Апрель в землях Турана ознаменовывал новую жизнь, поэтому каждый год пятого апреля жители сжигали ненужные вещи, прощаясь со старой жизнью. В Клёсе, столице Турана, этот день праздновали особо: каждый желающий поднимался на невысокую гору, которая избиралась лично королём, и сжигал столько вещей, сколько смог принести. Люди верили, что тот, кто заберётся выше, получит в два раза больше вещей, чем сжёг. Леннет так не считала. Наверное, потому, что сжигать ей было нечего. Она редко обзаводилась пожитками, а если и хранила что-то в сундуке, то в нужный момент обменивала или продавала. На празднество она направлялась лишь ради встречи.       — Нехад, помоги старушке донести её подаяние, — послышался тонкий старушечий голос.       Леннет обернулась. Она уже практически дошла до толпы, собравшейся у пылающего костра, но карие глаза седой старушки смотрели с такой теплотой, что руки сами потянулись к набитому холщовому мешку. Подаяние у старушки было внушительным, и Леннет, ощутив тяжесть, тихо охнула и пошла вверх.       — Вы со всеми вещами решили расстаться? — улыбнувшись, спросила она.       — Нет, куда там! Но в этом году решила не мелочиться, — махнула рукой старушка.       — Заметно, — тихо сказала Леннет и выдохнула, когда показалась очередь, выстроившаяся к костру.       — Сильно тяжело?       — Нет, что вы! Мне не трудно. Поверьте, это ещё не самая тяжёлая ноша, которую я на себе тащила, — усмехнулась она и остановилась передохнуть.       — А где ж твоё подаяние? Иль тебе и сжигать нечего?       Узкий покрытый потом лоб Леннет разгладился, а уголки пухловатых губ опустились. Печаль поразила всё её миловидное бледное лицо, но лишь на мгновение. Леннет покачала головой, вспоминая, как комнатка, которую она занимала на втором этаже доходного дома сварливой старухи Марли, хранила только по-армейски заправленную кровать, деревянный стол со стулом и сундук, да и в том практически ничего не было.       — Ну, ничего, ты девочка молодая, накопишь ещё своё. Будешь потом, как я, годами сжигать, — старушка рассмеялась и коснулась локтя Леннет.       Та улыбнулась в ответ и взвалила мешок на плечо. Вскоре они остановились в конце очереди, и Леннет обернулась, ища глазами знакомую фигуру.       — Ты иди, я тебя задерживать не стану. Дальше я сама справлюсь. Спасибо тебе, нехад, — стала благодарить она.       Леннет уже попрощалась, когда старушка вдруг взяла её за руку и притянула к себе. Веснушчатое старое лицо посерело, карие глаза покрылись пеленой и вцепились в испуганную Леннет. Милый голос сменился на пронзительный шёпот:       — Он, кто жалости не знает, покровитель хаоса и мрака. Речь его сладка подобно манне, но внутри лишь ложь и пустота, — прохрипела она, не отрываясь от широко распахнутых светло-голубых глаз. — Берегись его, Джеленнет, ибо взвалил он на плечи твои самую тяжкую ношу из всех возможных.       Леннет отдёрнула руку и попятилась, дрожа от страха. Она осмотрелась, и сгустившаяся над ней темнота рассеялась. Старушка вновь выглядела вполне мирно, улыбаясь и на прощанье маша напуганной Леннет. Она со всех ног побежала к раскинувшимся лавочкам, заметив невысокую знакомую фигуру в плаще.       — Эй, ты чего! — вскричал гном, когда Леннет схватила его за капюшон и потянула за собой. — Думаешь раз я роста маленького, меня можно хватать, когда вздумается?       Он оттолкнул её сильными руками, уставился большими глазами на неё, а раскрасневшаяся Леннет высматривала старушку. Но очередь уже разрослась, и отыскать кого-то было невозможно. Она вздохнула и потёрла лицо руками.       — Прости, Афарох, та старуха испугала меня! Она несла какую-то чушь, так ещё и за руку схватила, — брезгливо сказала та и отряхнулась.       — Говорил я тебе, держись от людей подальше, — наставнически произнёс Афар, сложив руки на груди.       Она тихо рассмеялась, собирая волосы в хвост.       — Мне кому-то нужно продавать товар, — она пожала плечами и вытянула из заднего кармана тонкую узкую книгу и протянула её Афару.       Тот недовольно зацокал, стряхнул с бело-золотой обложки невидимый мусор и осмотрел экземпляр со свойственной придирчивостью. Афарох был мастером своего дела — он был вором. Если нужно достать самую редкую и диковинную вещь, все знали, к кому обратиться. Ходили слухи, что как-то раз для одного бравого пирата за сундук золота он украл целый корабль, принадлежавший королевской фамилии Лорица. Леннет спрашивала его об этом случае, но Афар только мечтательно улыбался, и на его гладковыбритом лице появлялась гримаса наслаждения.       — Да ладно тебе, ты же знаешь, что всё нормально, — закатила глаза Леннет. — Всё как ты учил. Чисто и без свидетелей.       — Врёшь же, — сузив глаза, сказал он.       — Когда это я тебе врала? — возразила она, подняв подбородок и готовясь защищаться.       — Хорошо-хорошо, пташка, только не кипятись, — он выставил руки, а затем убрал книгу в поясную кожаную сумку.       На самом деле, Леннет и правда ему врала. Книгу она позаимствовала у заснувшего монаха, который только-только закончил её переписывать. Оригинал она, конечно же, не тронула, но ценнейшая копия для частной коллекции обеспечила ей три месяца существования. Леннет перемахнула через подоконник монастыря так быстро, как только могла, и приземлившись, к счастью, в набитую соломой телегу, со смехом умчалась вдаль. Что стоило проснувшемуся и разъярённому монаху переписать её вновь?       — Проклятые гномы, — прошипел проходивший мимо мужчина.       Леннет хотела было кинуться за ним вслед, но Афар крепко вцепился в её запястье и безучастными глазами взглянул на распалившуюся подругу.       — Я слышу это каждый день; набив одну морду, ты дело не исправишь.       — Не правда. В «Кабаньей голове» тебя теперь не трогают! — возразила она.       — И то верно! Ведь после того, как ты помахала своим ножиком перед лицами пьяниц, я действительно повысил свой статус, — рассмеялся Афар и постучал по спине Леннет. — Успокойся. Тут таких с три десятка наберётся и не все на трезвую голову испугаются гнома и его боевую подругу с ножом.       Джеленнет покачала головой и опустила ладонь, уже вцепившуюся в рукоятку ножа, прикрепленного на бедре. Обсуждая предстоящую сделку, они двинулись вперёд, огибая плотные очереди, впитавшие запах костра. Люди повсюду радовались, танцевали под незатейливую музыку уличных музыкантов, покупали спички, керосин. Огонь очищал их дома и их самих. Язычники, стоя выше, жгли благовония, и до Леннет дотянулся едкий запах мяты и пряностей. Афар, которому порядком надоела эта обстановка дурмана, потянул её в сторону раскинувшихся под потёртым шатром столиков и выпивки. Они уселись подальше от захмелевшей толпы. Она заказала сливочное пиво, а Афар как всегда попросил два стакана тёмного.       — Ненавижу запах костра, тебе нужно было выбрать место поприятнее, — поморщился гном, положив руки на липкий деревянный стол, на середине которого стояла свечка.       — Да брось, — она оглядела радостные лица людей, танцевавших друг с другом неподалёку от костра. — Все они верят, что попрощались с прошлым, ждут лучшего будущего. Разве в такие моменты люди не прекрасны?       Афарох усмехнулся и поблагодарил миловидную официантку с длинной рыжей косой, перекинутой через сгорбившееся от тяжёлой работы плечо. Гном вытянул две фары, небольшие медные монеты, и вложил их ей в руку. Официантка улыбнулась и поспешила к следующему столику.       — Мне больно на них смотреть, — он сделал глоток, — ведь скоро все они разочаруются, поняв, что никакой лучшей жизни нет.       — Прекрати, иначе я напьюсь и сброшусь вон с того утёса, — Леннет повернулась и указала вдаль, к горам. — Я позвала тебя сюда, чтобы ты хоть немного развеялся, музыку послушал. Позже будет выступать театральная труппа, так что должно быть и правда весело.       Афар с громким стуком поставил кружку на стол, отчего пиво расплескалось в разные стороны. Леннет недовольно взглянула на него и отряхнула рукава, а потом отпила из своей кружки, ощущая сладкую пену и горьковатый привкус. Раздался глухой звук горна, все расступились. К большому костру, языки пламени которого вились чуть ли не до самых небес, прошли музыканты и актёры. На них были народные костюмы жителей давно обедневшего Турана, покрытого непролазными лесами и забытыми глухими деревнями. Но расшитые серебряными нитями юбки актрис, переплетённые с тёмно-зелёным орнаментом в виде широких линий, похожих на морские волны, которыми были объяты три стороны Турана, заставляли вспомнить о былом величии и славе когда-то быстрорастущего королевства.       Девушки, чьи волосы были собраны в тугие причёски, плавно двигались вокруг игравшего на гуслях музыканта и взмахивали руками точь-в-точь всплеску огня. Из-под крепких струн лилась музыка, рассказывавшая о высоких макушках елей, о топких болотах и безграничном торфе, которым были богаты земли королевства. Говорила музыка, не скрывая и распри меж носителями королевской фамилии Ареттов, погубивших некогда цветущее королевство. Теперь к музыканту подошёл другой, играющий на флейте. Музыка стала печальнее, а танцующие замедлили свой ход и растянулись вокруг костра.       Леннет едва дышала, наблюдая за танцем. Она следила за плавными движениями рук и шелестом юбок, двигающихся в такт музыке. Девушки вновь приблизились к костру, взявшись за руки, флейта зазвучала громче, а гусли надрывнее. Звук лился выше и выше, круг становился уже, на лицах танцующих выступил румянец, они всё ближе подходили к костру. Пламя тем временем разгоралось быстрее, и, когда гусли замолчали, вместе с флейтой оно поднялось ввысь. Все охнули; но словно волны, разбившиеся о скалы, огонь схлынул. Танец был окончен. Раздались аплодисменты.       — Как красиво! — воскликнула Леннет, будто радостный ребёнок, и повернулась к Афару.       Его взгляд стал тоскливым. Он, не моргая, смотрел на размеренно качающийся огонь, в глазах его застыл холод. Сердце Джеленнет сжалось. Она не могла спросить у него, в чём причина грусти и печали, потому что заранее знала ответ – вся печаль Афароха заключалась в его собственной жизни.       — Я отправляюсь в Делес, — сказал он и отпил пива.       — Что? — она не верила своим ушам.       — Засиделся я в этом богом забытом месте. Всё, что можно уже в Клёсе достать и выкрасть, я достал и выкрал, пора постигать новые земли, — состроил улыбку гном и опрокинул кружку, пиво полилось на его одежду.       Леннет нахмурилась.       — Подожди, как же?.. Я не смогу продавать товар без тебя!       — В этом и дело, пташка. Пора бы и тебе перебраться в тёплые края, — он стал серьёзным, позабыв о второй кружке. — Переедешь к южному морю, будешь каждые выходные на пляж ходить да ягоды жевать. Заживёшь, ну!       — Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? — она часто заморгала, поддавшись вперёд. — Но я там никого не знаю!       — Ты будешь знать меня, пташка, а ещё там живут мои друзья. Там люди добрее и солнце светит не один день в месяц.       Она не сдержала улыбку. Что верно, то верно. Погода в Туране везде была одинаково скверной, хотя за всю свою жизнь она привыкла и практически полюбила дожди, хотя всё ещё ненавидела размытые дороги. В Делесе, столице солнечного Лорица, где, по рассказам путников, правило круглое лето и на каждом дереве росли яблоки и апельсины, практически не было ливней, а вместо грязи расстилались мостовые и каменные мосты, словно радуга перекинутые через берега. Леннет представила порт, верфи, кричащих чаек, торговцев тканями и сладостями. Наверняка, подумала она, у них есть множество диковинных вещей!.. Однако её энтузиазм быстро погас, и Афар заметил, как потухли искры в голубых глазах.       — Я не могу, ты же знаешь.       — Леннет, — строго обратился к ней Афар, — она не вернётся.       Леннет вскинула подбородок, сжала кулаки и приготовилась защищаться, решаясь пустить в ход все возможные доводы и убеждения, но Афар заговорил первым:       — Ты никогда не скажешь этого вслух, поэтому скажу я. Леннет, твоя мать не вернётся. Тебе незачем её ждать, прошло уже двенадцать лет!..       Она подскочила и, обогнув шатёр, быстрым шагом отправилась к небольшой поляне с невысокой сочно-зелёной травой и жёлтыми цветами, похожими на маргаритки. Афар поспешил за ней, не забыв отхлебнуть пива. Леннет вытерла слёзы, сдерживая всхлип, и повернулась к гному.       — Я понимаю тебя! Знаю, что такое прожить без семьи, ждать, что тебя кто-то полюбит, но, прожив столько лет, так ничего не дождавшись, я понял одно. Нельзя стоять на одном якоре всю жизнь, Леннет. Он уже проржавел и лишь тянет тебя на дно. Пора отшвартоваться, понимаешь? — его карие глаза смотрели прямо ей в душу. — Неужели ты думаешь, что твоя мать была бы счастлива, узнай, что ты промышляешь воровством вместе с гномом в этой дыре? — он огляделся. — Она бы была счастлива, если бы узнала, что ты страдаешь каждый день?       Они помолчали. Подул прохладный ветер, заставивший траву зашелестеть.       — Я уезжаю послезавтра, так что у тебя есть время подумать.       — Хорошо, — ответила она, обняв себя руками от холода. — Пойдём обратно, а то здесь ветрено. Не люблю горы, они похожи на ледяные глыбы.       Афарох сомневался, что она согласится, но в его душе теплилась надежда, что послезавтра он увидит её держащей холщовую сумку, лук и стрелы за спиной – всё, что у неё было. Она забросит свои вещи в повозку, и они, славные друзья, поедут навстречу новой жизни. Он не ждал, что та будет идеальной, но, как сказала Леннет, люди прекрасны, когда в их глазах есть надежда.       — Чёрт! — раздался её звонкий голос за спиной.       Гном обернулся, увидев, как Леннет растянулась на траве.       — Ну, ты всегда грацией не обладала, признаться честно, — рассмеялся Афар, помогая ей встать.       — Откуда здесь лёд? — удивилась она, постучав подошвой сапог по толстой корке льда.       — Леннет… — обеспокоенно произнёс Афарох, всматриваясь вдаль.       Она подняла голову и увидела, как некогда зелёная трава с ужасающей быстротой покрывалась коркой изморози, а ветер начинал больно жалить льдинками. Облака потяжелели и теперь грозно кружили над горами, спускаясь всё ниже и ниже. Прогремел гром, вспыхнула молния, ударив в костёр, вокруг которого ещё не так давно танцевали актрисы. Огонь погас, люди вскричали. Флейта стихла.       — Бежим! — скомандовал Афар и ринулся назад, в сторону города.       Она двинулась за ним, с трудом протискиваясь сквозь толпу бежавших. Тревожные крики раздавались со всех сторон, был слышен звон стекла, шатёр сорвался от порыва ветра и придавил людей. Из-под него раздавались жалобные надрывные стоны, и Леннет замедлилась, но Афарох схватил её за руку и потянул к себе. Становилось невыносимо холодно. Легко одетые люди порой бежали босиком и вскоре падали, когда натыкались на дорожки изо льда.       Кто-то толкнул Афара, и он отпустил холодную ладонь Джеленнет. Она закричала ему, но толпа уже уносила её прочь. Пытаясь пробраться, она отходила ближе к краю, как вдруг раздался треск. Леннет обернулась и увидела копьё, перевязанное заиндевевшими белыми лентами. Оно вонзилось в землю, и всё вокруг стало покрываться льдом. Леннет не удержалась и рухнула, покатившись к краю. Она с трудом вытащила нож и с треском воткнула его в ледяную поверхность, закричав.       Внизу грозно шумела вода, готовая принять в свои смертельные объятия любого, кто окажется неудачлив. Леннет содрогнулась и отвела взгляд от торчавших острых палок и брёвен. Она подтянулась, поставив ногу на выступ горы. Стиснув челюсти, чтобы не закричать, она поднялась, до боли впиваясь в крепкую рукоять длинного ножа. Перекатившись на спину, Леннет часто задышала, обжигая лёгкие холодом. Она осторожно перевернулась, по-прежнему держась за рукоять, и ужаснулась. Не сумевшие убежать люди стояли на коленях, а над ними возвышались высокие солдаты, облачённые в доспехи, похожие на скелет человека. Их лица были скрыты за уродливыми шлемами, у каждого в руке было оружие: булава, дубина с лезвиями, мечи, покрытые льдом, и луки с приготовленными стрелами, с концов которых капала алая кровь.       Весь мир вокруг потускнел, подумала Леннет, захлопнув рот, чтобы не выдать себя. Она, не отрываясь, смотрела на то, как людей заковывали в кандалы. Их толкали и вели куда-то вперёд, из-за высоких сосен Леннет не смогла рассмотреть. Она надеялась, что всё это кошмар, ей не верилось, что происходящее реально. Совсем недавно она стояла на поляне с Афаром, вокруг было светло и тепло, играла музыка, жители распивали пиво и танцевали, а теперь всё покрылось адским льдом, кровь пятнами залила всю землю.       Её окоченевшие пальцы не могли больше держаться за нож, и Леннет, еле дыша, попыталась придвинуться к камню. Изо рта шёл пар, всё тело плохо слушалось, а зубы стучали друг о друга. Джеленнет практически доползла и протянула руку к острому краю камня, когда услышала громкое «Не трогайте меня!» Это был Афарох. Его волокли по земле, оставляя кровавый след. Он всеми силами пытался выбраться, но огромный, словно скала, воин отшвырнул его вперёд, как будто Афар был тушей лисы. Леннет содрогнулась.       — Гномы нам не нужны, — прохрипел голос из-под шлема, — убить его.       Солдат занёс меч, и Леннет, не узнавая своего голоса, закричала:       — Нет!       Она не смогла сдвинуться с места, когда на неё обратился взор этого чудовища. Он двинулся к ней, и Леннет, не видя ничего, рванула вперёд, схватилась за камень, но острая стрела пронзила ногу. С губ сорвался визг. Джеленнет рухнула на землю, впиваясь ногтями в оставшиеся островки рыхлой грязи, но воин поднял её как тряпичную куклу и понёс к остальным. Она почувствовала холодные грубые руки Афара, вытащившие стрелу, что заставило её закричать снова.       — Отлично, такие бойки нам как раз нужны, — прохрипел всё тот же голос.       Сознание Леннет помутнело, она пыталась разглядеть перед собой солдат и остальных несчастных, но всё ходило ходуном, и только рукоять из слоновой кости держала её между реальностью и происходившим ужасом. Она услышала лязг и обернулась, когда её подняли на ноги. Солдат отвлёкся на побежавшего прочь мужчину. Он звенел кандалами, взбираясь на холмы.       — Афар, — тихо позвала Джеленнет.       Он, кажется, впервые напуганный за всю свою жизнь, сидел на земле, из его пореза на руке сочилась кровь. Солдат, устремившийся за сбежавшим, не заметил, как Леннет, дрожа, бросила Афару нож и прошептала посиневшими губами: «Беги». Её распухшая нога кровоточила и невыносимо тянула болью, так что Леннет сразу поняла – ей не сбежать. Афар уставился на неё в непонимании, но нож спрятал. Раздался вскрик, и уже мёртвый беглец катился по холму. Солдат возвращался обратно.       — Беги, — взмолилась Леннет и показала на воду. — Беги, Афар.       Гном поднялся на ноги, слегка покачиваясь. Его с трудом раскрывающиеся губы произнесли еле слышно: «Я не пойду без тебя».       Но Леннет ринулась вперёд, привлекая внимание солдата. Афару ничего не оставалось. Он развернулся и побежал прямо к пропасти. Лучник пустил в него стрелу, но промазал, и Афарох скрылся в тёмных водах. Джеленнет закрыла глаза, когда её подняли над землёй. Из-за крепкой хватки ей нечем было дышать, и она стала бить по самой твёрдой броне, которую когда-либо видела, чтобы глотнуть ледяного воздуха. Вздохнуть она смогла только тогда, когда её, как груз, перебросили на вороного коня. От него исходил жар, и Леннет, не веря, что ощущает тепло, примкнула лицом к жёсткой шее. Конь быстро поскакал вперёд, взревев, когда его ударили хлыстом. Он нёсся, несмотря на лёд и невыносимый ветер, его глаза горели красным дьявольским огнём. Джеленнет подняла голову и наконец смогла увидеть, куда отводили всех пленников. Это был величественный огромный корабль из тёмного, практически чёрного дерева, стоявшего в небе среди туч. Его белые флаги реяли над морем, вызывая ветер и снося всех, кто оказался несчастлив попасться в руки хладным войнам. Они стекались к короблю, принося добычу. Леннет поняла, чей корабль это был. Её забрала Дикая Охота.