Пташка

      Леннет стояла рядом с Мираэль, контролировавшей погрузку багажа. Она особенно переживала за карты, объясняя это тем, что к ним отчего-то все относятся с пренебрежением, будто это «детские каракули». Леннет оставалось только кивать. Скорее всего, если бы её не предупредили, она бы тоже помяла карты. Не специально, конечно. Она не считала карты произведением искусства, хотя ей нравилось, как рисовала Мираэль. Их обычно составлял Афар, когда обозначал место, где было чем поживиться. Поэтому карты для неё были способом выжить, не более.       Она отвернулась, когда сильный порыв ветра поднял растрепавшиеся из косы волосы. Мелкие капли морской воды впились в кожу, как иглы, и Леннет поморщилась. Нервно выдохнув, она посмотрела в толпу и увидела Джеппетто, помогающего вести на корабль лошадей. Те спокойно шли по деревянному помосту, склонив головы, словно узники.       — Я могу подойти к Джеппетто? — спросила Леннет, подтянувшись на носках, чтобы достать до уха Мираэль.       Та кивнула и грозно показала грузчикам на очередные тубусы.       «Господь милосердный, к чему они ей», — подумала Леннет, торопливо направляясь к Джеппетто. Он явно был рад увидеть её, но радость быстро сменилась печалью.       — Мой первый и единственный друг за все эти десять лет отплывает, — сказал он и взглянул на бушующее море.       Если бы кто-то услышал их разговор, то не понял бы, почему в глазах Джеппетто появилась такая грусть, а в глазах Леннет – едва заметные слёзы. Море било сильнее, раскачивая корабль. Эльфы торопливо снаряжали Охоту.       — У меня был всего один друг, а теперь их два, — она пожала плечами. — Без вас эти несколько месяцев были бы гораздо хуже.       — Ты уверена в своём решении? Я не знаю, как поведёт себя Мираэль, прознай она об этом. Может, будет милосердна, а может?..       — Что бы ни случилось, спасибо, — прервала его Леннет и взглянула на поднимавшуюся на корабль Мираэль. — Мне нельзя долго находиться здесь. Иначе она подумает, что мы прощаемся навсегда. Не хочу вызвать подозрения, — тихо сказала она.       Леннет колебалась. Она посмотрела на него ещё пару секунд, а затем обняла. Море было ледяным, а объятия Джеппетто – тёплыми и приветливыми. Она закрыла глаза, запоминая запах улиц, воды. Отстранившись, Леннет улыбнулась и взглянула на корабль.       — Мне пора. Спасибо вам за всё.       — Это тебе спасибо. Ты дала мне увидеть сына, а я даже тебя не просил. Поверь, дружба заключается именно в этом. Друг всегда знает, в чём ты нуждаешься, — он потрепал её по волосам. — Прощай.       — Прощайте. И, в случае чего, не покрывайте меня. Я всё сделала одна.       Джеппетто хотел возразить, но Леннет ловко поднялась на помост и спрыгнула на верхнюю палубу. Он остался стоять там, окружённый ветрами и поднимающейся бурей. Небо затягивалось, скоро неминуемо начнётся гроза. Джеппетто смотрел на корабль, единственный способ исчезнуть отсюда, понимая, что не сделает ни шага вперёд. У него было немного хороших воспоминаний. В основном из детства. Ну и, конечно, воспоминания о Маце. Он собирался хранить их все дни, что ему суждено прожить. Это всё, что ему оставалось.       Леннет спустилась в каюты для прислуги, куда их немедля согнали эльфы. Теперь корабль казался больше, чем в предыдущий раз, но она узнала свою кровать и трещину в стене. Опустив холщовый мешок, Леннет уселась на постель. Много незнакомых женщин заполонили комнату. Леннет надеялась, что встретит Таиму, но её не было видно.       Она вздохнула и улеглась на постель, свесив ноги, чтобы не запачкать колючее одеяло подошвой. Девушки принялись глазеть на неё. Леннет отвела взгляд и уставилась в пол. Всё из-за её вида: вместо юбки удобные брюки, исчезла грубая, холщовая рубашка, на смену ей – лёгкий шерстяной свитер. Леннет значительно повезло. Но она с досадой поняла, что выделяться среди других слуг, с которыми она проведёт ещё несколько дней, было плохой затеей.       Они все ощутили толчок – корабль оторвался от земли. Он тут же стал покачиваться от усилившегося ветра. Одна из женщин рьяно молилась. Леннет села на кровать. Полёт ожидался не из приятных.       Когда они взмывали над облаками, некоторые от страха плакали. Леннет старалась не замечать этих женщин, чтобы не поддаваться нахлынувшей панике. Вскоре это даже стало её раздражать. Движение корабля выровнялось спустя двадцать минут. Ветер утих, казалось, что они преодолевали волны, а не потоки воздуха и кучевые, плотные облака. Леннет выдохнула, когда за ней пришёл эльф. Никогда она ещё не была так рада поручениям Мираэль. Находиться с таким количеством людей в одной небольшой каюте ей было в тягость.       Последующие несколько дней Леннет с удовольствием до позднего часа оставалась с Мираэль, которая, казалось, придумывала поручения на месте. Так, Мираэль ткнула на пустой лист и сказала срисовать уже срисованную днём ранее карту. Леннет не противилась, боясь, что её займут на кухне или ей всучат тряпку.       На третий день пути Леннет заметила, что Мираэль тревожилась. Она часто перебирала смятый лист бумаги, смотрела в круглое окно, но, видя привычный туман, с досадой отворачивалась. Они практически не говорили, однако находиться в компании друг друга им было спокойно. Мираэль разрешила Леннет выбрать книгу, пока она читала свою. Выбор литературы не на эльфийском был скуден: «Песни о Гильоме Оранжском», «Песнь о Роланде» в красном, новеньком переплёте, а ещё «Бедный Генрих». Леннет выбрала последнее.       Эйнар приходил вечерами. Его, по всей видимости, тоже одолевала скука, поскольку его лицо выражало её каждый раз, стоило ему показаться на пороге комнаты. Мираэль это забавляло. Леннет подметила, что её смех был красив. Звонкий, забавный и заразительный. Порой она строила хитрый прищур, и от этого её лицо делалось коварным.       Алаина Леннет ни разу не увидела, приняв это за победу. Кто в здравом уме, думалось ей, захочет видеться с ним чаще, чем никогда?       Её сердце забилось быстрее, когда Мираэль произнесла:       — Мы сходим завтра, так что возьми книгу с собой, — она сказала это легко, даже не подняв глаз.       Леннет сухо ответила: «Хорошо», но душа её трепетала. Она подготовилась. Несколько дней подряд она тайком от охраны отдавала ужин худой девушке, которая, как показалось, всегда находилась в полуобморочном состоянии. Это сыграло Леннет на руку, поскольку вопросов о причине благотворительности ни у кого не возникло. Все даже подобрели. В этот ужин она поступила так же, однако с обеда стащила пару булок, решив положить их к остальным, спрятанным в рюкзаке. Леннет делала запас еды с первого дня.       — Вам нужно что-то ещё или я могу отправиться спать? — спросила она, беря книгу с собой.       Мираэль посмотрела на часы и зевнула. Она захлопнула книгу и поставила её на полку.       — Думаю, это всё. Может, возьмёшь вторую? Мы будем жить не на корабле, поэтому правильным решением будет захватить ещё экземпляр.       — Я не любитель литературы, — Леннет улыбнулась. — Хватит и одной.       Мираэль смотрела на Леннет так, будто зрила в глубины её души. Дыхание Леннет замерло. На мгновение ей показалось, что её схватили. Но Мираэль пожала плечами.       — Что ж, хорошо.       — Добрых снов.       — И тебе.       Леннет закрыла дверь. В коридоре царил полумрак. Корабль покачивало, из-за чего приходилось хвататься за стены. На самом деле, она любила книги, но брать их с собой было не лучшей идей, а оставлять на корабле на растерзание мышам – чересчур безжалостный поступок. Прижав томик к груди, она зашагала в каюту. Там, возле тазов за ширмой, собралось около дюжины женщин. Оголившись, они мылись, и едкий запах лаванды оседал на стенах. Остальные ждали очереди. Леннет заняла за той самой полуобморочной и положила книгу под подушку.       Когда все заснули, усыплённые снотворным, Леннет раскрыла глаза и осторожно приподнялась. Бояться было нечего – их сон всегда был крепок. Отдав ужин, Леннет выкрадывала дни, которые отводила для разведки. Она выбиралась из каюты и босая пробиралась по коридорам, ища тихий и незаметный путь на верх, где можно было бы спрятаться до того, как корабль коснётся земли.       Послышался храп, и Леннет поднялась, всё же стараясь издавать как можно меньше шума. Проверка эльфов уже была. Леннет выяснила, что они обходили каюты два раза за ночь. Через час после отбоя, а затем ещё через два. Когда дверь закрылась во второй раз, Леннет выдохнула.       Она вытащила рюкзак и убрала туда книгу. Переодевшись, затянула лямки потуже, засунув сорочку. Нож надёжно прикрепила к бедру. Деньги оставила в сумке и обложила их вещами, чтобы не гремели. Обувь положила сверху, чтобы передвигаться бесшумно, и наконец закрыла рюкзак.       Леннет раскрыла дверь и протиснулась в коридор. Он был пустым, только ветер гулял по полу, обдувая голые ступни. За дни без сна Леннет поняла, что единственное место, где она может спрятаться, а затем исчезнуть сразу после прибытия, была верхняя палуба. Там бессменно был навален хлам: бочки, канаты, шнуры и сети. Палубу проверял эльфийский караул. Трое разных эльфов. Первый, самый грозный, мускулистый и с длинным шрамом на щеке, ходил на палубе, как коршун, желающий полакомиться. Второй, постоянно зевавший, усаживался у носа и всматривался в туманную даль. Леннет посчитала его романтичной натурой. Третий – вечно убегал. Видимо, ему постоянно нужно было облегчиться. По её подсчётам, сегодня осматривать палубу должен был именно он. Эльфы не особо переживали о безопасности, надеясь, что все люди мирно спали, усыплённые снотворным. Но Леннет надеялась именно на усыплённую эльфийскую бдительность.       Она приоткрыла люк и прислушалась. Шаги были не слышны. Леннет выбралась наверх, подтянувшись сначала корпусом, а затем ногами. Она проползла несколько метров, оглядываясь. Впереди расхаживал тот самый, третий. Она еле удержала радостный вздох и поспешила пройти за угол. Но тут послышались громкие шаги и голоса. Леннет вжалась в стену, сердце застучало в горле.       Двое эльфов. Леннет смотрела на караульного и молилась, чтобы он не обернулся. Стоило ему хоть немного сдвинуть голову в её направлении, как она сразу полетит за борт. Она вдруг подумала: что хуже? Упасть в воду или лететь вниз, ожидая смерти?       Леннет посчитала, что уже нужно лезть обратно, как вдруг два эльфа взобрались по лестнице на квартердек. Они громко смеялись, будто были пьяны. Леннет поняла, что караульный вот-вот обернётся, и быстро прошмыгнула за угол. Эльф и правда обернулся, но её и след простыл. Он помахал эльфам, затем двинулся к ним.       «Чёрт. Чёрт. Дьявол тебя раздери. Чтоб вам пропасть», — бесконечно ругалась Леннет, пригнувшись и прижавшись к стене так сильно, как только могла.       Она старалась не дышать, но при таком усиленном сердцебиении сделать это было довольно трудно, и вскоре её стало подташнивать. Караульный поднялся к эльфам. Они переговаривались. Послышался звук откупорившейся бутылки – пробка запрыгала по полу и вскоре упала к ногам Леннет. Она, расширив от страха глаза, резво пнула её в противоположную сторону, потому что приближались шаги. Эльф глянул через перила и довольно захохотал, а затем отошёл обратно.       Спина затекла, и Леннет безумно обрадовалась, когда двинулась к заветным бочкам. Голова от волнения стала раскалываться, висок затянуло болью. Она протиснулась сквозь узкое пространство и уселась на пол, осторожно, создавая минимум шума. Рюкзак разместила в ногах, надела ботинки и прикрепила мешок с монетами на пояс. Она накрылась сеткой и подтянула брезент. На палубе было невыносимо холодно, и её ноги изрядно замёрзли, как и все остальные части тела. Зубы Леннет задрожали, и она сильно сжала челюсть, лишь бы не издать ни звука.       Вскоре гул голосов стих. Видимо, эльфы заканчивали томный вечер, рассчитывая выспаться перед прибытием. Они ловко спрыгнули на палубу, отчего Леннет вздрогнула. Она надеялась, что её не видно. Караульный исчез, хлопнув люком.       Леннет прислонилась затылком к стенке и прикрыла глаза. Главное сейчас было продержаться и не уснуть. Она взглянула на туманную даль и, к изумлению, рассмотрела большие, яркие звёзды. Они были так пленительно близко, что стоило встать и пальцы коснутся горячего света.       Раздался скрип двери. Леннет съёжилась, зарываясь носом в плотную ткань с грубыми нитями, похожую на паруса. Вновь шаги. Медленные, размеренные и тяжёлые. Знакомый голос заставил её распахнуть глаза. Это был Алаин. Рядом с ним шагал мужчина, имени которого она не знала. Они говорили на эльфийском, и Леннет досадливо поджала губы, но внимательно следила за ними.       — Тебе всегда нравились ночные прогулки, — усмехнулся Алаин, вдыхая ледяной воздух.       — Легче думается, — ответил Махтар.       — И о чём думаешь сейчас? — он остановился у борта и выпустил пар изо рта, наблюдая за тем, как тот растворяется.       — О том, как бывает несправедлив мир, — Махтар обернулся и взглянул на люк. — Например, к этим людям. Будь они чуть удачливее, сидели бы дома в кругу семьи, а не в душных и тесных каютах.       — Но им не повезло угодить в лапы кровожадных эльфов, — заговорщически произнёс Алаин.       — Для тебя это всё игрушка. Ты генерал Охоты, но мне всегда казалось, что ты слишком юн для этой роли, — Махтар покачал головой.       Алаин нахмурился, но выглядело это больше как детское недоумение. Он выпрямился, опустив руки по швам, и теперь ещё больше напоминал обиженного ребёнка.       — Ты не прав, — возразил он. — В последнее время ты бесконечно твердишь, что я то молод, то малообразован, то мне не хватает талантов, то прыткости и хитрости! Я всегда недостаточно хорош. Это чересчур! Что с тобой?       Он сжал кулаки, всеми силами стараясь сдержать обиду. Мираэль наказывала ему научиться одерживать верх над чувствами. Разум – вот, что должно владеть телом и душой, но у Алаина получалось из вон рук плохо. Без формы и доспехов, стоя на продуваемой со всех сторон палубе, он ощущал себя мальчишкой, над которым без конца потешались взрослые.       — Почему ты молчишь? Я отчаянно борюсь за место в этом мире. А ты, как важный в нём человек, отпихиваешь меня ногой, словно пса!..       — Хватит! — рявкнул Махтар. — Хватит распускать нюни. Возьми себя в руки. Я не всегда буду тем, кто погладит тебя по голове, пожалеет и простит всё. Это я должен говорить тебе правду.       Алаин стиснул челюсти. Таких нравоучительных моментов было множество. Воспитанием королевская чета не занималась, поручая это гувернанткам и гувернёрам, наставникам и мейстерам. Махтар был одним из тех, кто совмещал все роли. Он не раз хватал Алаина за руку, вталкивал в комнату и мог часами вести разговоры. Это была другая сторона Махтара. Он выходил из себя довольно редко, но если такое всё же случалось, то Алаину доставалось и немало.       — По́лно, — вдруг сдался Махтар, и его лицо изменилось. — Прости, я был излишне груб и строг. Просто всё ещё думаю, что ты тот мальчишка, которого я когда-то увидел. Но теперь всё же отчитываю не маленького, глупого принца, а генерала Охоты. Это неправильно.       Махтар подумал, что Алаин примется препираться, станет заявлять о своей самостоятельности, но вместо этого он погрустнел.       — В чём-то ты прав. Я никому не говорил, но порой мне тоже кажется, что я не подхожу для этой роли. Для роли генерала, — он сказал это, воровато обернувшись, надеясь, что никого, кроме них, здесь нет. — Ещё чёртов Бастиан.       — А что с ним не так?       Алаин усмехнулся и облокотился о борт, сложив руки на груди.       — Он хочет выстроить Империю, не пролив ни капли крови своих солдат. Мне претит, что стоит Бастиану показать точку на карте, как мы бежим, поджав лапы, прыгать перед ним! Это унизительно, — он скривился от отвращения.       — У нас нет выбора…       — Есть. У нас его не было двадцать лет назад, но всё изменилось. Мы можем позволить существовать без его денег и без его ресурсов. Если нужно отказаться от всего, мы с радостью доставим людей обратно.       — Ох, как грозно ты заговорил, — пытался отшутиться Махтар, но Алаин был серьёзен как никогда.       — Я не шучу, Махтар. И Менельтор и я готовы отказаться от Бастиана. От зависимости от него, — он придвинулся ближе. — Если он развяжет войну, мы сядем на корабль и отплывём обратно. К чёрту войну. К чёрту Бастиана. Я не стану плясать под его дудку.       Махтар сглотнул. Алаин расслабился, когда замолчал, но кровь его бурлила от гнева. Сердце бешено стучало, ударяясь о грудную клетку. Он отвернулся и сжал высокие перила борта, на которых были вырезаны сюжеты из эльфийской жизни. От самого носа тянулись танцы изящных эльфиек, склонивших головы, на флейте играл музыкант, торговец показывал лучший шёлк, лучники защищали крепость замка, быстрые скакуны мчались на подмогу. Алаин был поражён искусной работе, когда увидел это в первый раз.       — Я был бы рад, если бы ты поддержал меня. Поверил в меня. Снова. Как тогда, когда я только…       — Давай не будем о грустном, — он встал рядом с ним.       Леннет сощурилась, заметив блеск металла в темноте. Разошедшийся туман открыл путь звёздам, и те россыпью освещали палубу. Она поддалась вперёд, скидывая сеть и ткань. Её сердце заухало и упало в ноги, когда она поняла, что это нож. Алаин смотрел вдаль, не замечая опасности.       Спасти жизнь ещё одному эльфу? Что могло быть глупее? Леннет была готова взвыть от безысходности. Она посмотрела на рюкзак, а затем на Алаина. Он стоял там, один. С тем, кто его предал, кто собирался занести лезвие ножа. От этого становилось невыносимо. Заслуживал ли он такой смерти? Не иметь возможности защищаться?       У Леннет был шанс тихо спрыгнуть на твёрдую землю, пока никто не кинулся искать её. Сбежать навсегда, исчезнуть и испариться, как испарилась та монета в руке Джеппетто. Никто бы не смог найти её. У неё был чертовски хороший план.       — У него нож! — вскрикнула она, выйдя из укрытия.       Леннет заметила испуганный взгляд Алаина. Принц отшатнулся от Махтара и опустил взгляд на его руки. Тот замер, уставившись на Леннет. Она вздрогнула. Глаза Махтара заставили почувствовать холод в самых костях. Она осознала, что совершила ошибку. Нужно было позволить Алаину умереть.       — Что ты здесь делаешь? — изумлённо спросил тот.       — У него нож, — дрожащим голосом повторила она, продвигаясь вперёд.       — Что за чушь?       Махтар молчал. Алаин заметил, как он заводит руку назад, и обомлел. От накатившего ужаса он не смог вымолвить ни звука, только раскрыл рот. Сильный порыв ветра забрался под одежду, поднял и без того растрёпанные волосы и добрался до лёгких, сковав дыхание.       — Покажи, что у тебя в руке, — его голос дрогнул.       Махтар не шевелился. Он смотрел то на Алаина, то на подбиравшуюся ближе Леннет. Её пальцы обхватили рукоять ножа. Заметив это, Махтар заметно напрягся. Он видел, как девчонка, не задумываясь, отрубила той твари голову.       — Покажи, что у тебя в руке! — уже громче и твёрже воскликнул Алаин, но по-прежнему слышно было отчаяние. — Покажи. Покажи мне. Покажи, и я смогу убедиться, что она соврала!       Покрасневшими глазами он смотрел на блестевший в свете звёзд нож. Алаин покачал головой.       — Ты не мог. Ты не мог, — повторял он. — Ты вырастил меня! Почему? З-за что?..       — Прости. Иначе это сделает кто-то другой.       Махтар, прежде чем наброситься на Алаина, оттолкнул Леннет. Она упала, больно ударившись бедром. Зашипев, поднялась и бросилась к Махтару, обхватившего одной рукой шею Алаина, а другой пытаясь попасть в него ножом. Леннет со вскриком вцепилась в его плечи и потянула назад. Махтар разрезал воздух лезвием в попытке отмахнуться от неё. Леннет увернулась и вытащила нож. Тогда он остановился.       Алаин напрыгнул на Махтара, и они оба ударились о борт корабля. Принц вцепился в его шею и потянул предателя на себя, удушая его. Махтар зарычал, на его лбу проступили вены. Леннет выставила нож и пошла к нему.       — Нет! — воскликнул Алаин.       Он не хотел убивать его. Махтар, почувствовав слабость Алаина, безвольно опустил руки. Алаин замер, надеясь, что наставник решил сдаться. Но тот сильно ударил его локтем в живот и выпутался из цепкой хватки. Воздух с шумом вышел из лёгких, Алаин упал на колени, но не успел опомниться, как его настиг крепкий удар в висок. Он рухнул на палубу и попытался выставить руки, чтобы иметь шанс подняться. Однако мир вокруг завертелся.       Махтар подхватил выпавший нож и взглянул на Леннет. Она нахмурила брови – жалеть его она не собиралась. Когда он подобрался ближе, она попыталась ударить, но промахнулась. Махтар сгрёб её своими большими руками и подтолкнул к мачте. Леннет скривилась, когда позвоночник прорезало болью. Махтар взял её за тонкую шею и сжал. Глаза Леннет расширились. Кислород мгновенно прекратил поступать. Она забилась, как птица в клетке. Её трясущиеся пальцы начинали неметь. Из последних сил она подняла руку, словно наполнившуюся сталью, и вонзила наточенное лезвие в запястье Махтара.       Он отпрянул, сжав зубы, чтобы не закричать. Леннет положила ладонь на горло и стала отчаянно хватать воздух. С ножа на её брюки капала кровь. Голова кружилась, поэтому она не сразу поняла, когда Махтар снова схватил её и оторвал от земли. Леннет завизжала, надеясь, что эльфы сбегутся, но шум из-за ветра с трудом доходил до тёплых, дальних кают, а люди спали беспробудным сном.       Леннет упала на деревянный пол, нож с лязгом покатился к борту. Алаин оттянул Махтара на себя, однако тот выставил нож и ловко приставил к его горлу. Леннет замерла. Она громко дышала, смотря, как они остановились. Махтар медлил. Во взгляде Алаина читалась непреодолимая боль предательства. Если бы кровь от душевных ран можно было увидеть, она бы затопила всю палубу.       Рукоятью Махтар ударил его в рассечённый висок. Кровь залила Алаину глаз. Он не мог сопротивляться. Казалось, настолько было сильно его непринятие ситуации, что он не имел желания сражаться. Его спина коснулась борта. Леннет подскочила на ноги, сжимая рукоять. Однако Махтар и в этот раз оказался сильнее. Одним тяжёлым ударом он оттолкнул её, и Леннет ощутила, как вес всего тела переваливается за борт. От дикого страха она закрыла глаза, а когда открыла, поняла, что единственное, что держит её – нож с птицей на рукояти. Перед глазами пронеслось воспоминание. Когда-то она держалась за нож из слоновой кости, пытаясь спастись от Охоты.       Потная ладонь соскальзывала, ветер хлестал её повисшее над пропастью тело. Леннет завизжала, но холодные руки обхватили её.       — Я держу! — закричал Алаин. — Я держу тебя! Держу! Тянись!       Она попыталась ногами найти опору, но до борта было слишком далеко. Джеленнет тянулась вверх что есть мочи. Но она знала – даже если она окажется на палубе, сил биться дальше у неё не останется. Она кричала во всё горло вместе с Алаином. Они оба отчаянно боролись за жизнь. Алаин практически вытянул Леннет, когда Махтар, упавший от удара в затылок несколько мгновений назад, обхватил его плечи. Глаза Леннет распахнулись. Алаин, с трудом удерживающий её, расслабил хватку, и она больно ударилась животом. Однако он всё ещё не отпускал.       — Отпусти её и будет ещё один шанс, — его голос был неживым, отстранённым и совершенно чужим.       Алаин смотрел в голубые, испуганные глаза Леннет. В них горела надежда. Она надеялась, что он спасёт её. Он, отвечавший за её поимку, как и за поимку остальных рабов, должен был её спасти? Но она же отчего-то бросилась к нему. Бесстрашно заявила о себе, пытаясь продлить те жалкие минуты, которые у него оставались. Он смотрел на неё, вспоминая, как Леннет помчалась к Мираэль. Они были её хозяевами, но она решила помочь им. Алаин крепче вцепился в её руки и попытался потянуть на себя, однако Махтар толкнул его в пропасть.       У них не было шанса ухватиться хоть за что-то. С громким криком, утопающем в ветре, они полетели вниз, не отпуская от накрывшего с головой ужаса рук друг друга. Махтар вытащил нож с птицей на рукояти и бросил его за борт, в непролазную тьму. Его руки тряслись, а по щекам катились слёзы.