Пташка

      Когда она проснулась, Алаина в комнате не было. Впрочем, Леннет едва ли расстроилась от этого, лишь немного взволновалась о том, что он ушёл без неё. Потом и вовсе успокоилась – без его надменности и привычки влипать в неприятности было бы куда проще. Однако в исключительности его способности влипать в неприятности Леннет была не уверена, потому что это у них двоих получалось с огромным успехом.       В попытке отыскать эльфийского принца с обострённой жаждой крови и справедливости она вышла на улицу. По-прежнему было прохладно, солнце только-только взошло. По постоялому двору бегали курицы и петухи, в стойлах жевали сено кони. Леннет заметила свою полукровку неподалёку от высокого деревянного забора, которым была обнесена вся территория трактира. Алаин отдавал какому-то мужчине деньги. Тот кивнул, убрал монеты в кошель, и они разошлись. Он увидел Леннет, но шаг его был как всегда прямым и уверенным.              — Собери вещи и поешь, через тридцать минут поедем, — сказал он, проходя мимо, даже не удостоив её взглядом.              — Слушаю, капитан, — она закатила глаза.              Оказалось, Алаин удачно договорился с тамошним крестьянином, перевозившим путников до границы на длинной узкой телеге, запряженной тремя крупными кобылами. В ней уже сидели люди с набитыми холщовыми сумками — настоящими баулами. Сгорбившаяся бабушка держала в руках курицу, рядом с ней стояло пару сумок. Мальчишки, ехавшие с матерью, сидели по бокам от неё и дрались деревянными мечами. Когда Алаин забрался на телегу, пассажиры его осмотрели, отчего он решил усесться в угол и поджал ноги, чтобы не задевать Леннет.       Они двинулись, и Леннет ощутила, как внутри неё будто скребли когтями. Уезжать? Или остаться? Деньги были потрачены, но она бы заработала и вернула. В них ли был смысл? Или всё же вырваться из Турана – это истинная цель? Она повернулась к дороге, которая расширялась по мере приближения к границе, и тоскливо смотрела вдаль. Мимо проскальзывала деревушка, покосившиеся дома или же вовсе новые отстроенные; гуси, шлёпавшие по мокрой траве от мелкого ночного дождя, старики, сидевшие на лавках у заборов, дети, снующие по дворам, и мужики, идущие на работу. Все эти картины были ей знакомы с детства. Вдруг в Лорице всё совсем по-другому? И ей всё время будет тоскливо и одиноко? Вдруг она вовсе заболеет и сляжет с лихорадкой от одной только мысли, что никого, кроме неё, и нет здесь? А эти ужасающие крылья? Кем они были дарованы? И для чего?       Она ощутила лёгкий пинок и, нахмурившись, уставилась на Алаина. Вдруг по щеке в один миг прокатилась слеза. Леннет тут же смахнула её.              — Там красиво, — сказал вдруг он, кивнув в сторону границы.              Леннет оставила его поддерживающий тон без внимания и теперь смотрела в противоположное направление. Туда, где выстроилась дюжина солдат и видны были таблички с крупными чёрными буквами «Лориц». Из-за войны правительство Лорица с чуткостью стало относиться к своим территориям и теперь предпочитало выставлять посты на каждом клочке земли, если та соприкасалась с другим государством. Судя по всему, переходивших границу осматривали и расспрашивали. Леннет напряглась и взглянула на Алаина – сплошное спокойствие. Но она поставила бы пять фар на то, что он запаниковал. Вряд ли эльфийскому принцу хотелось бы показывать ушки.       На границе выстроилась очередь, и Леннет подивилась количеству желающих. Неужели все отправлялись на ближайшую зимовку в тёплые края? Или просто искали лучшую жизнь на новых берегах?              — Я пойду за тобой. Сделай вид, что мы не вместе, — шепнул ей Алаин и протолкнул её вперёд.              Солдаты проверяли далеко не всех. Видимо, только тех, кто вызывал подозрение. Война за независимость заставляла теперь настораживаться каждого. Леннет вопросительно глянула на Алаина, когда обернулась, но тот пихнул её обратно. Тогда она закатила глаза и схватилась за лямки рюкзака сильнее.       Очередь дошла и до них. Угрюмый солдат осмотрел Леннет и взглянул на пояс, где должен был быть пристёгнут нож, однако она заранее убрала его на дно сумки, обернув вещами. Её молча пропустили. Она выдохнула, когда переступила невидимую черту на деревянном мосту, который вёл к земле Лорица.              — Стой. Открой сумку, — скомандовал солдат.              Леннет обернулась. Обращались к Алаину. Она замерла. Остальная часть толпы теперь быстро переходила мост, и ей пришлось оттесниться, ступив на землю Турана обратно. Алаин молча скинул рюкзак с плеча и раскрыл его. Солдат принялся рыться внутри, вороша вещи. Два метательных ножа. Живот Леннет закрутило от волнения. Однако ничего. Солдат осмотрел Алаина повнимательнее, прищурив взгляд.              — Что с ушами? Размотай.              Она была готова вскричать «нет», но это бы только усугубило ситуацию. Алаин поднял глаза, и Леннет словно прочла его мысли: «Убирайся отсюда». Её ноги приросли к земле, сердце гулко застучало аж в горле.              — Попал в передрягу, — сказал размеренно Алаин, пожав плечами.              — Покажи. Вчера тут неподалёку пятерых убили, собака утром нашла. Вдруг передряга такая же была?              Алаин кивнул и принялся медленно разматывать бинты. Он посмотрел на Леннет снова, исподлобья. Она, казалось, так разнервничалась, что ещё вот-вот, и рухнула бы без сил. Но вместо этого она рванула вперёд, срывая рывком свой бинт. Кажется, будут царапины. Ухо зажгло болью.              — Нас пытались ограбить, а меня обесчестить, — дрожащим голос произнесла она, убирая волосы. — Видимо, им доставляло удовольствие калечить именно… уши. Мы еле выбрались. Это мой муж. Только благодаря ему я жива.              Солдат поначалу был недоверчив, а затем кивнул и махнул головой к мосту. Леннет выдохнула и прошла вперёд, смешиваясь с остальными. Алаин шёл позади, и она чувствовала, как он прожигает её спину взглядом. Когда они сошли с моста, он доказал это, схватив её за локоть.              — Если я сказал сделать вид, что мы не вместе, значит, надо было сделать вид, что мы не вместе.              — Не за что, — прошипела она и смахнула его пальцы.              Делес они увидят только завтра, но Леннет уже видела на холме небольшие дома из светлого камня, окруженные ярко-зелёными деревьями с пушистыми кронами. Природа начинала меняться: на границе росло множество вечнозелёных высоких сосен и елей, присущих местности Турана, но чем дальше они шли от границы, тем реже Леннет замечала их. Становилось жарче, чем пару дней назад. Она засунула куртку в рюкзак, как и Алаин.       Недалеко от погранпоста выстроились постоялый двор, харчевни и рынок. Жизнь кипела. И теперь Леннет поняла, почему было так много желающих оказаться в Лорице. На прилавках лежало множество товаров на всякий вкус и кошелек, можно было и закупиться на продажу. Она подметила украшения, серебряные приборы, искусно выполненные супницы и тарелки, одежды здесь было множество. Глаз зацепился за платье из лёгкой ткани, расшитой мелкими цветами. Похожее она видела на девушках из Турана, в семье которых водились деньги. Видимо, его жители сюда приезжали за покупками.              — Хочешь, зайдём? — спросил Алаин, смотря поверх головы Леннет, словно её тут и не было.              — Пошли вон туда, — она указала на постоялый двор, набитый посетителями, — мне нужно забинтовать ухо.              Алаин только хотел рассмотреть её, как Леннет скорым шагом вошла во двор и достала пару монет. Бросила их в кружку, стоящую неподалёку от умывальника, и скинула вещи. К деревянному забору в отдалении был приделан умывальник и заляпанное, но большое зеркало. Леннет помыла руки и убрала волосы.              — Чёрт, — прошипела она, смотря на запёкшуюся кровь.              Она сглотнула. Все эти дни она старалась не смотреть на ухо при дневном свете и меняла повязки только при свечах в тёмной комнате, а сейчас покрытая синяками, кровью и ещё не зажившими ранами половина уха словно кричала слово «уродство». Леннет услышала шаги и поспешила закрыть лицо волосами. Она села на землю и стала рыскать в сумке, чтобы найти мазь и чистые повязки.              — Это тебя не портит, — произнёс Алаин, становясь рядом и закрывая собой весь солнечный свет.              Она замерла на мгновение и обрадовалась, что сидит спиной.              — Ваше мнение безусловно важно для меня, — бросила Леннет и вытянула нужное из рюкзака.              — Шрам останется, но всё не будет так плохо, как тебе думается сейчас. Потом ты позабудешь о том, что у тебя вообще есть этот шрам. Ухо перестанет болеть. И воспоминания с годами уйдут.              Она прервала его.              — У меня нет половины уха.              Леннет смотрела на него в отражении и заметила, как Алаин скривился.              — И это не единственные шрамы, которые меня «не портят», — она едко усмехнулась и собрала волосы, а затем принялась мыть руки и ухо. — Воспоминания не уходят. Они не исчезают, не растворяются. Тебе просто меньше больно, и всё. Но это не означает, что тебе не больно вовсе. Так что не неси ерунды.              — Я знаю. Хотел тебя подбодрить, — ответил он.              Леннет недоумевающе уставилась на него, обернувшись.              — Ой, к чёрту тебя и твой вот этот взгляд, — закатив глаза, сказал Алаин и поспешил уйти.              Леннет усмехнулась. Ладно, возможно, он был не так плох и суров, как ей порой казалось. Они вновь выдвинулись в путь. Солнце было совсем высоко и пекло знатно, Леннет прикрывала голову ладонью и старалась идти по теневой стороне меж деревьев. Ноги ныли – они прошли столько пешком за эти недели, сколько Леннет в жизни не ходила. И весь их путь был грёбанным испытанием, и одно хуже другого. Леннет злилась. На себя, на Алаина, на Дикую Охоту и на весь мир вокруг.       Алаин шёл впереди. Кругом равнины, видневшиеся вдалеке горы с зелёными шапками, воздух был влажным и горячим одновременно, где-то внизу шумела река. Может, это незнакомый климат? Или жара и пульсирующее ухо? Или это воспоминания о том, что её сокомандник убил, не моргая, пятерых?              — Я устала, — призналась она, и немного стало легче.              — Нам надо идти.              — Это тебе нужно идти, потому что ты торопишься к своим друзьям, которые пытались тебя убить. После вчерашнего я плохо спала, — вновь немного стало легче.              — Никто не заставлял проявлять больше любопытства, чем от тебя требовалось. Ты вообще не понимаешь того, о чём тебе говорят. Ты упрямая, наглая и глупая.              Кажется, теперь стало легче ему. Как ни странно, Леннет не разозлилась. Наверное, он был прав?              — Мне нравится, что без оскорблений друг друга мы можем продержаться уже чуть дольше, чем раньше, — она хмыкнула и пожала плечами.              И куда испарилась та нежность после того, как они уничтожили Тору? Где те объятия и отчаянное желание защитить друг друга? У Леннет пересохло в горле, но даже после воды сухость как будто прилипла к стенкам внутри.              — Я тоже устал. И я совершенно не тороплюсь. И я уже повторял, что это только Махтар. Ты видела там кого-то ещё?              — Твоя самоуверенность не перестает меня удивлять. Если там был только Махтар, то это не означает, что кто-то из остальных эльфов не приложил к этому руку. И, может быть, нас убьют, как только мы явимся в Делес.              — Тебя убьют быстрее как ненужного свидетеля. Со мной, может, ещё и поговорят, — он пожал плечами.              Леннет толкнула его, однако Алаин едва ли пошатнулся, потому что был готов к её всплеску эмоций. Она не видела, но он улыбнулся. Улыбка его была нервная – Леннет была права. Если Махтар был один в ту ночь на палубе, это вовсе не означает, что его не предала Мираэль. Махтару он доверял. Он воспитал его. Король и королева хоть и приняли полукровку в семью, но уделять столько внимания, как родному сыну, они не могли. Алаину дали новое имя и вручили Махтару. Они были вместе все дни напролёт: утром тренировка, днём учебные занятия, вечером вновь тренировка и чтение эльфийской литературы.       Учитель и наставник посчитал, что лучше он убьёт Алаина, чем кто-то ещё. Благородно и по-семейному. Алаин пнул камень, и Леннет нахмурилась.              — Обычно все меня предавали. Ну, кроме гномов, — сказала она, хватаясь за лямки рюкзака. — И, наверное, у меня развилось чутьё… вряд ли это Мираэль.       — Я не просил себя успокаивать.              — Господи, да чёрт с тобой.              Леннет обошла Алаина и быстрым шагом двинулась вперёд. Усталость как рукой сняло.       

***

             Мираэль громко сглотнула. Она сидела перед узким высоким окном, которое выходило на скалы и бушующее море. Сегодня было жарче обычного. От влажности её и без того кучерявые волосы завились и превратились в большое гнездо. В руках она держала конверт с печатью эльфийского двора. Королевская печать. Они с Эйнаром отправили новое письмо втайне ото всех. Ответ наконец был получен. Но у Мираэль не хватило смелости открыть его в одиночестве. Она собственной рукой написала, что Алаин исчез с корабля, и корабль не пришвартовывался ни в одном порту. Глаза защипало от слёз. Дверь открылась. Мираэль подскочила, сжимая в руках конверт.       Взволнованный Эйнар появился на пороге, за его спиной, кивнув, удалилась прислуга. Он закрыл дверь и преодолел комнату в два шага, потому что Мираэль так и не смогла сдвинуться с места.              — Где ты был?              — На переговоры приедет Бастиан.              — Что?              Её сердце застучало быстрее.              — Письмо получили только сейчас, но он уже в пути.              Эйнар ничего не ответил и взглянул на письмо в её дрожащих пальцах. Она выдохнула. В последнее время она потеряла над собой контроль, и теперь ей он был необходим. Она взяла из бюро нож для писем и осторожно, но быстро вскрыла конверт, сломав печать королевства – перекрещенные роза и меч.       Две пары глаз бегали по строкам. Их было немного, и каждая из них была пропитана болью. Менельтор признавал в Алаине брата, пускай тот был названым. Его пропажа – невосполнимая утрата. Однако направить солдат на его поиски они не могли.              — Ответ пришёл только сейчас, когда мы отправили письмо тайком, — усмехнулся Эйнар, заканчивая читать. — Нас предали.              — А мы предали Алаина! — воскликнула она. — Не отправили тогда, не отправим сейчас и не отправим потом никого!              — Мираэль, мы находимся в самой тяжёлой ситуации, в которую мы только могли попасть! Когда прибудет Бастиан, мы должны быть готовы. И кто решил предать корону? Вотан? Махтар? Ты или я? И увидела ли ты в этом письме приказ уйти? Мы обязаны остаться.              Она уставилась на него.              — Я не могу поверить в то, что ты не понимаешь. Мы оставили его одного. Я оставила его одного, — она закачала головой. — Нельзя было тебя слушать, нужно было мне сразу отправиться к нему. По карте он был в последний раз на Хараине. Если он мёртв, то я привезу его обратно, — решительно произнесла Мираэль и хотела пройти к платяному шкафу, но Эйнар схватил её за руку.              — Я отправил ещё пятерых солдат на его поиски. Четверых рядовых и одного капитана. Они уже на Хараине. Завтра вечером я должен получить письмо. Это обученная разведка.              Её брови поднялись от удивления.              — Судя по письму, я дважды нарушил приказ короля. Никто из личного состава не имеет права покидать судно и территорию Лорица.              — Менельтор считает, что он мёртв, поэтому и спешить некуда, — тихо сказала Мираэль. — Почему ты не сообщил раньше?              — Мираэль, воины Дикой Охоты, погибая, остаются во льдах как дар войне. Только из-за того, что мы не знаем, жив ли Алаин, я делаю исключение. И ради тебя, — он провёл по её щеке ладонью.              — Он мог умереть не от битвы. Он мог умереть от рук своих же, — она отстранилась. — Благодарю тебя за исключение из правил.              — Мираэль! — не выдержал Эйнар. — Прими к сведению, что теперь я такой же предатель, как и тот, кто причинил вред Алаину.              Эйнар отстранился. Он хотел выйти из комнаты молча, но спокойно произнёс: «Я люблю тебя», а затем дверь за ним закрылась. Мираэль лишь успела взглянуть на его спину.       

***

             — Вставай, — скомандовал Алаин.              — Ты ударил меня, — с трудом дыша, запыхавшись, ответила Леннет.              — Это даже не в половину силы. Я тебе сказал: закрывайся и ступай назад. Ты не послушалась. Вставай, мы выбиваемся из графика.              Солнце палило. Климат в Лорице Леннет подходил с трудом. Жара, влажность, отсутствие ветра, и в тени было так же душно, как и на солнце. Алаин умылся водой из бутылки и бесцеремонно опрокинул остатки на Леннет. Она вскрикнула и подскочила. Рубашка, лицо, волосы были мокрыми, однако жаловаться она не спешила. Вода помогла прийти в себя после небольшой тренировки. У неё получалось уже гораздо лучше. Осталось набрать силы в руках и ногах.       Взяв рюкзаки, они двинулись в путь. Местные на рынке сказали, что на подходе к Делесу будет большой постоялый двор, на котором обыкновенно останавливались все путники. К ночи он оказался забит, и им повезло, что остался один свободный номер с небольшой кроватью. Та представляла собой соломенный матрац, накрытый плотной простыней. Леннет закатила глаза, стянула сапоги, размяв пульсирующие от боли ноги, и завалилась спать. Алаин устало рухнул рядом.       Так они проспали до первых петухов. Ночью в Лорице было, к удивлению, холодно. Леннет, проснувшись ещё затемно, ощутила, как замёрзли ноги, и поспешила натянуть сбитое одеяло. Но, проснувшись сейчас, она скорее почувствовала жар. Казавшиеся громадными руки Алаина обнимали её. Она замерла и осторожно повернула голову. Он и правда крепко обнимал её. Леннет тихо вздохнула и выдохнула.       У него было спокойное и даже умиротворённое выражение лица, на котором не видны были грусть, боль, предательство и разочарование. Он просто спал, размеренно дыша, и его рука обнимала талию Леннет. Они с Алаином часто молчали, когда шли по исхоженным тропам или пробирались там, где не ступала ни одна нога. Не говорили и тогда, когда им приходилось делить одну комнату на двоих — совершенно незнакомым и безумно разным людям. И это всегда было так естественно и правильно. Сейчас она ощущала тепло его руки так же обыденно. Её сердце быстро забилось, и сбилось дыхание. В груди сильно затянуло от страха.       Леннет отвела взгляд и уставилась в потолок. Она привыкла быть одна. Он всё разрушил. Будет ли она скучать, когда они расстанутся в Делесе? Скучать? Леннет? Она скучала по матери и Афару. И ни о чём более она не размышляла. Она всегда была одна. Её глаза защипало. Боль накатила на неё, как поток ледяной воды. И это отрезвило. Леннет осторожно убрала его руку, села на кровать и специально опрокинула рюкзак. Шум заставил Алаина закряхтеть и перевернуться на другой бок.              — Просыпайся, надо идти, — её голос после сна осип. Алаин что-то пробурчал в подушку.              Они шли рука об руку, практически рядом, но привычно молчали. Молчание это было иное, не такое, как всегда. Грузное и тихое – вестник расставания. Даже звуки вокруг исчезли, хотя в Лорице было множество ярких птиц с тоненьким голоском. Они прятались среди густых сочных крон, перелетая с ветки на ветку. Леннет не видела моря, но ощущала его присутствие в лёгком дуновении ветра, приносящем солёный воздух. Ей рассказывали, что море в Лорице совсем другое: прозрачное и шумное, в отличие от тёмных вод Турана. Единственное, что не терпелось ей увидеть, так это именно море.       Когда они приблизились к городу, Алаин внезапно заговорил. Наступал закат.              — У тебя есть адрес?              Она кивнула. Конечно, он был. Или Алаин представлял, что ей дали наводку вслепую, нарисовав портрет человека с палками вместо рук и с кругом заместо лица?              — Переночуем вместе, а завтра уже разойдёмся.              Леннет смутилась, но согласилась. Оттягивать расставание — глупая затея. Им незачем было ночевать вместе вновь, потому что они уже походили к воротам столицы Лорица. Осталось только преодолеть огромный каменный мост, через который переправлялись телеги, кареты и пешие путники. Перед мостом стояло несколько деревянных домов, уходивших вглубь леса – то была небольшая деревенька прямо у въезда в город. Рядом растекалась река, обмельчавшая, но несколько рыбаков сидели с удочками подальше от моста.       Ворота в Делесе отличались от главных ворот Клёса. Массивные, арочные и каменные, они нависали над путешественниками, словно огромный дракон. Так казалось из-за больших факелов и оборонных зубьев по всей стене. У ворот стояла стража в начищенных доспехах. Досмотра не было, но они пристально наблюдали за всеми, кто въезжал в город.       Дома здесь были выполнены из камня и были выше на этаж, чем в Туране. Окна из-за жары распахнуты, чувствовался запах еды и слышался гул голосов. Леннет услышала пение барда вдалеке. Она принялась рассматривать прохожих. Довольные лица, по большей части молодые, красиво одетые женщины, приятные мужчины. Питейные заведения были открыты, но на улицах не валялись пьяные, не стояли проститутки. Все дорожки вымощены, а через островки пролегали небольшие мостики. Лавки всё ещё работали, и Леннет с удивлением рассматривала пряности, непроданный хлеб или причудливые булочки, покрытые цветным кремом с ягодами. Целая витрина платьев привлекала внимание, а цветочная лавка соседствовала с канцелярией – циркулей и карандашей было всякое множество.              — Идём, — скомандовал Алаин и, взяв Леннет за руку, повёл её вверх по улице, свернув направо.              Она не заметила его довольного лица и глаз, устремлённых на неё. Алаин видел Делес не раз, его нечем было удивить, а вот искренней реакцией – да. Он направился к морю. Леннет таращилась на окна, на развешанное, постиранное бельё, на кадки цветущих растений и на людей, стоявших на небольших балкончиках.       Вдруг Алаин остановился, повернул её к себе спиной и стал завязывать Леннет глаза платком.              — Эй, ты чего? — она схватилась за его запястья.              — Просто доверься.              Она выдохнула. Алаин осторожно повёл её вперёд, подсказывая, как идти. Затем он остановился и мягко обхватил плечи Леннет. Она заулыбалась, потому что услышала шум моря. Повязка с глаз исчезла, и она наконец увидела то, что хотела увидеть много лет. Это было абсолютно другое море. Шумное, громкое, с белой пеной у скал, о которые оно с боем ударялось, оно приносило запах соли. Вода мерцала в лучах заката. Она была прозрачно-голубой, но с вечером принимала оттенки неба, и теперь не видно было линии, отделявшей небо от моря. И море это было бесконечным. Они стояли на краю. Внизу – обрыв и вода. Леннет подумала, что позади неё не было города. Ни единого кирпичика, бруска или глиняного горшка. Ничего и никого, кроме неё и Алаина. Он улыбался, смотря на неё. Она поняла это, когда наконец взглянула на него, поспешив вытереть слёзы.              — Это от ветра, — шмыгнула носом.              Он рассмеялся.              — И ни капли эльфийской магии. Мать природа постаралась на славу, — он глубоко вздохнул. — Хочешь, найдём что-то с видом на море? Я плачу.              Леннет уставилась на него.              — Или я вернусь в своё эльфийское царство, или меня убьют. К чему мне деньги? Пошли, убери это выражение, — он улыбнулся и пошёл вперёд.              Леннет хотела было вновь удивиться, но она молча последовала за ним. Они оба теперь оказались в приподнятом настроении, и оба вряд ли понимали, от чего. От вида? От искренних эмоций? Или от предвкушения того, что завтра им придётся попрощаться друг с другом, и это значило одно – это не счастье, а скрытая боль.