polyamory

      Проснувшись рано утром, Ло’ак ощутил, как его прижимают к себе. Немного повернувшись, он увидел позади себя Нетейама, который все еще сопел и обнимал его.       Братья не убрали связь и уснули с соединенными косами. Прикрыв глаза, младший мельком увидел его сон:       Старший охотился в родном лесу с луком.       Он так скучает по дому.       Вновь открыв глаза, Ло’ак подумал об Аонунге. Хоть тот и скрывал, что ему больно, но младший заметил его взгляд, когда водный уходил из капсулы после поцелуя.       Через связь мысли о водном передались спящему брату, Ло’ак ощутил чувства Нетейама, которые были глубоко в подсознании.       Аонунг его раздражал? Конечно.       Возбуждал? До чертиков.       Но в тоже время было какое-то другое чувство, которое только зарождалось. Ло’ак ощутил теплое чувство, похожее на симпатию, но в совсем начальной стадии. Чувствовалось, что Нетейам подавлял его в себе, считая неправильным.       Младший осторожно выбрался из объятий и медленно отсоединил связь кос — розовые отростки нехотя расплелись. Нетейам продолжал сопеть. Нужно было проведать Аонунга и узнать как он.

***

      Подойдя к капсуле Аонунга, лесной вдруг замешкался. Зачем он вообще здесь? Чувство к водному только начало зарождаться, и младший еще не знал, что делать и как поступать. Все запуталось.       Но внутри неприятно царапалось ощущение, что Аонунгу плохо из-за отвержений его чувств старшим братом. Хоть рифовый на’ви успешно скрывал свои эмоции и чувства дерзостью, но Ло’ак видел дальше маски из надменности.       Судорожно выдохнув, Ло’ак осторожно зашел в капсулу.       Сердце сжалось.       Аонунг сидел на полу спиной к нему, обняв колени. Волосы не были привычно убраны в пучок, красиво спадая волнами по широким бирюзовым плечам. На спине выделялся изящный узор из полос, напоминающий волны.       Он выглядит таким беззащитным сейчас.       — Аонунг, — неуверенно произнес Ло’ак, переминаясь с ноги на ногу. Хвост нервно дернулся.       Водный резко обернулся и вскочил на ноги, боясь что его увидят слабым. Кудрявые волосы доходили до груди.       Глаза были опухшими?       Младший подошел к водному, рассматривая бирюзовые глаза. Было видно, что они опухли и покраснели.       — Аонунг, — голос Ло’ака дрогнул и он дотронулся рукой до щеки, стараясь успокоить.       — Не надо, лучше уйди, — рифовый на’ви сделал шаг назад, отстраняясь. Хвост раздраженно дернулся.       Никому нельзя видеть его слабым.       — Не уйду. Я вижу, что тебе больно, — Ло’ак упрямо стоял на месте, дергая хвостом.       — Нетейам сказал отстать от вас, зачем ты пришел? — бирюзовые глаза были ледяными, обжигая холодом. Уши нервно дернулись.       Лесной заметил в глазах напротив отражение неутихающих проблесков сердечной боли.       — А мое мнение ты спросить забыл? — Ло’ак начал раздражаться, золотистые глаза вспыхнули огоньками пламени, уши прижались, — раз я младший, то мое мнение не важно?       — Важно. Я слушаю, — вздохнув, рифовый поочередно взглянул в жидкое золото, дернув хвостом.       — Ты мне нравишься, Аонунг, — Ло’ак подошел на шаг ближе, — очень нравишься. И у тебя красивые волосы, когда они распущены, — золотистый взгляд скользнул по темным кудрявым волнам.       Интересно, они мягкие?       Зрачки Аонунга расширились — услышав признание, водный не заметил как задержал дыхание.       Ло’ак подошел и снова положил руку на щеку, поглаживая большим пальцем. Золотистое пламя неотрывно смотрело, гипнотизируя. Младший нежно, но уверенно притянул к себе лицо, взяв руками с обеих сторон и накрыл губы в мягком поцелуе, передавая свои чувства. Ло’аку пришлось встать на носочки из-за разницы в росте.       Аонунг не удержался и притянул Ло’ака, держа за узкую талию. От нежности младшего водный начал таять, растворяясь в нем. Уверенно проведя языком по губам, лесной скользнул внутрь, раздвинув их.       Языки слились в неторопливом, мягком танце. Теплые ладони Ло’ака согревали лицо рифового на’ви, успокаивая раненное сердце.       Оба на’ви погружались все глубже и глубже в неспокойный океан чувств.       С Ло’аком было так легко и спокойно, сердце плавилось от податливых губ и трепетных прикосновений рук. Лесной на’ви наслаждался отзывчивостью Аонунга и ощущением сильных рук на талии.       Нехотя отстранившись, младший взглянул в бездонные глаза напротив. Зрачки обоих были расширены до предела. Чувство симпатии друг к другу стало еще сильнее, расцветая из набухшей почки в красивый бутон.       — Мне пора идти, пока Нетейам еще спит, — глаза Ло’ака приятно согревали, золотистый огонь был теплым, в отличие от обжигающих глаз старшего брата. Лесной на’ви не удержался и провел по волосам Аонунга, зачарованный кудряшками.       Мягкие.       — Хорошо, — сын вождя глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя. Он не привык к такой нежности, по телу пробежались мурашки. Водный на’ви не мог поверить, что младший сам пришел к нему и поцеловал.       Сердце трепетало.       — Ты правда думаешь, что я волшебно стону? — Ло’ак усмехнулся, дернув ушами и сверкнув хитрым блеском в глазах.              — Еще как, — Аонунг дерзко ухмыльнулся, мягко сжав талию лесного.       Младший в ответ довольно взглянул в глаза напротив и бархатно коснулся поцелуем на мгновение. Отстранившись он опустил взгляд, рассматривая очерченные губы.       — Я пойду, — Ло’ак повернулся, чтобы выйти из капсулы.       — Ты никому не расскажешь про мои глаза? Я знаю, что они опухли, — Аонунг осторожно дотронулся до предплечья лесного.       — Никому, обещаю, — Ло’ак на мгновение заворожил водного золотистыми глазами и, повернувшись, вышел.       Звук бусин в волосах лесного еще пару мгновений оставался в голове Аонунга.

***

      Днем братья собрались на подводную охоту одни, им хотелось попробовать полученные знания на практике без очередных насмешек водных на’ви. Ло’ак собрал косички в хвост, оставив две пряди у лица.       Кивнув друг другу, оба погрузились под воду на илу, держа арбалеты в одной руке.       Куда они собрались одни?       Водный стоял на берегу и заметил, что лесные в одиночку поплыли в сторону опасной части рифа, где часто пировали акулы.       Черт, лесные. Вы совсем уже.       Аонунг уже погрузился под воду, сердце беспокойно билось. Он прихватил оставленное кем-то копье на берегу.       Братья остановились рядом со скоплением кораллов, скрываясь от рыб. Выстрелив, Ло’ак попал в одну и радостно улыбнулся Нетейаму. Старший ухмыльнулся в ответ и прицелился в другую.       В этот момент вскрикнул илу от боли под ним. Обернувшись, на’ви заметили огромную акулу, которая укусила морское существо. Нетейам скатился с раненного илу и подплыл к брату, загораживая собой.       Раненный илу быстро уплывал, жалобно пища. Акула подплывала к ним, открывая пасть в предвкушении.       Прицелившись, Нетейам попал в пасть чудовищу, но лишь разозлил его. Старший взглянул на арбалет, но в нем больше не было стрел. У Ло’ака единственная стрела уже успела попасть в добычу, у них не было никакого оружия, кроме маленьких кинжалов, которые по размеру были как один клык акулы.       Илу под Ло’аком жалобно запищал от страха и быстро уплыл в другую сторону. Они остались совсем одни. Вытащив кинжалы, братья оскалились на акулу. Бесполезные арбалеты уже тонули в воде, погружаясь.       Уже издалека Аонунг заметил огромную акулу и лесных на’ви, которым грозила опасность. Сердце болезненно сжалось от страха. Нетейам уже начал задыхаться от недостатка углекислого газа в легких, выпуская пузыри воздуха.       В водном клане учили охотиться на акул, но таких размеров Аонунг еще не встречал. При любом убийстве важно не давать жертве мучаться — чтобы убийство было чистым, нужно нанести один точный удар. Подплывая позади акулы, водный на’ви издал звуки, чтобы отвлечь ее на себя.       Морское существо уже было разозленным и повернулось к нему, клацая зубами. Скалясь, водный на’ви пронзил акулу копьем, вкладывая всю силу в удар — в живот, где было самое беззащитное место. Из раны пошла кровь, окрашивая воду в красный цвет, чудовище начало тонуть — ранение было смертельным. На’ви нужно было быстро покидать это место, на запах крови скоро прибудут другие акулы.       Аонунг подплыл к лесным на’ви: Нетейам уже был без сознания, Ло’ак пытался помочь ему выплыть, но вес брата тянул их обоих вниз. Рифовый на’ви взял старшего брата за свободную руку и начал помогать. Через пару мгновений все трое выплыли на поверхность, хватая ртом воздух, старший еще был без сознания. Ло’ак в панике смотрел на Аонунга.       — Туда! — Аонунг показал на скопление камней над водой, куда можно было залезть.       Напряженные секунды тянулись как вечность. Аонунг делал массаж сердца и вдыхал воздух через рот. Ло’ак сидел рядом и всхлипывал.       Давай, дыши. Только дыши.       Через пару мгновений Нетейам закашлялся, судорожно вдыхая. Ло’ак и Аонунг облегченно выдохнули.       — Скауны! Неужели вы не знали, что эта часть рифа опасна? — Аонунг дрожал от переполняющих чувств.       — Мы не знали, — Ло’ак потряс головой, его глаза слезились.       Нетейам сел тяжело дыша и взглянул поочередно на каждого. Ло’ак положил голову ему на плечо. Пару мгновений старший приходил в себя, прижимая дрожащего от чувств брата к себе. Дотронувшись до руки Аонунга, Нетейам сжал ее.       — Ты спас нас. Я все видел, — жидкое золото благодарно согревало бирюзовые глаза напротив, — спасибо.       Аонунг смог только кивнуть в ответ, эмоции переполняли его. Лазурный океан беспокойно светился в глазах.

***

      Вечером Нетейам сидел на берегу, смотря на светящуюся изнутри воду океана. Хотелось побыть одному, понять свои чувства. Вокруг было темно, светились только вода, узор на теле на’ви и Полифем, отражающий свет на небе, в окружении сверкающих звезд.       Внутри бушевали чувства, смешиваясь и распаляясь изнутри. Аонунг спас их обоих от акулы и старший увидел водного с другой стороны. Рифовый на’ви был сильным и мог быть защитником когда было нужно. Появилось чувство, что он ему должен за спасенные жизни. Это ощущение перемешивалось в водовороте вместе с усиленным чувством симпатии, которое уже невозможно было игнорировать.       Собираясь домой, он заметил неподалеку Аонунга, лежащего на песке и наблюдающего за мерцанием звезд.       Нетейам подошел и сел рядом, удивив рифового на’ви. Аонунг сел и взглянул в золотистые глаза.       — Я тебе должен, Аонунг. Ты спас нас обоих, — взгляд жидкого золота был серьезным.       — Да забудь ты. Любой бы поступил также, — Аонунг отвел глаза, смотря вдаль, кончик хвоста нервно дернулся.       Оглянувшись вокруг, Нетейам увидел, что больше никого нет на пляже. Он положил руку на ладонь Аонунга, заметив большую разницу между ними.       Водный удивленно посмотрел на руки и поднял взгляд на лесного на’ви. В глазах был вопрос.       — Что это… — Аонунгу не дали договорить.       Мягкие губы Нетейама чувственно накрыли его в поцелуе. Не было больше сил и желания подавлять чувства к водному.       Аонунга мягко положили на прохладный песок, углубляя поцелуй. Косички лесного защекотали лицо, когда Нетейам забрался сверху.       Рифовый на’ви тут же стал отвечать, став податливым от неожиданности. Надбровные дуги в удивлении приподнялись, руки не знали куда деться, чтобы не отпугнуть лесного.       Языки встретились в неторопливом влажном танце, изучая друг друга. Этот поцелуй был полной противоположностью их первому. Нетейам целовал нежно, передавая все свои прежде скрытые чувства. Водный не удержался от тихого стона наслаждения.       Неужели это реально?       Шум волн и темнота, освещенная только звездами и Полифемом делали атмосферу поцелуя волшебной.       Руки бесконтрольно оказались на бедрах старшего, поглаживая их. Услышав недовольное рычание в поцелуй, Аонунг поднял руки на узкую талию.       Нетейам отстранился, рассматривая лицо Аонунга под ним. У водных на’ви узор светился немного другим светом, чем у лесных, более бирюзовым оттенком. Старший находил этот цвет красивым.       Рифовый растерянно смотрел лазурными глазами с бездонными зрачками в ответ, боясь, что старший сейчас слезет. От привычной дерзости не осталось и следа. Золотистые огоньки пламени были теплыми, не обжигающими.       На секунду в глазах сверху загорелся огонь желания.       Лесной на’ви наклонился к шее и, вдохнув опьяняющий акватический запах моря, нежно укусил шею клыками, вырвав стон из Аонунга.       — За твой вчерашний укус, — прошептав на ухо, он отстранился, довольно ухмыляясь.       Окинув напоследок лицо Аонунга обжигающим взглядом, Нетейам резко встал. Он ушел не оборачиваясь, активно дергая хвостом, оставляя Аонунга лежать на песке с набухшей повязкой, укушенной шеей и смешанными чувствами.       Рифовый на’ви судорожно выдохнул.       Черт, лесной.