Реки растают

Картина такая: под дверью сидит взволнованный Серафим, пока в подъезде раздражительно мигает лампочка. Его буквально всего трясет от страха. Парень поднимает голову наверх, и увидев меня на его лице сразу появляется светящаяся улыбка. — Девочка моя.. — тихо шепчет Сидорин, вставая с пола на ватных от стресса ногах. Он хочет меня обнять, но я выставляю руки вперед, очерчивая свои личные границы. Да, с ним мы тоже поссорились. И тоже из-за Викторова. — Зачем приехал? — безразлично интересуюсь я, не давая войти в квартиру. — Саш, ты на связь неделю не выходишь, мы все очень переживаем за тебя и твое состояние — говорит Серафим, продолжая сиять от радости — Глеб особенно.. — тихо добавляет он, на что я закатываю глаза. — Мне все равно кто и почему за меня переживает. Кажется, все уже поняли, кто и ком какого мнения — продолжаю я, зевая и скрещивая руки на груди. — Нельзя так эгоистично относиться к людям, Сашунь.. — продолжает парень с трепетом во взгляде — ты никогда не была такой.. — эта фраза ударяет в самый центр моего сердца, поэтому на глазах предательски выступают слезы. — У тебя всё? — не желая продолжать этот диалог, спрашиваю я. — Возвращайся, мы тебя ждём. И я, и Кирилл, и Саша, и Андрей, и Даша, и… — Про Глеба можешь не говорить. Я сказала, что все кончено. Так и передай ему, раз с первого раза не понял — отрезаю я и резко захлопываю дверь. На душе очень паршиво. Скатываюсь вниз и закрываю рот двумя руками. Мне ничего не хочется. Только если исчезнуть. Я знала, что он не уйдёт. Что Серафим будет до последнего ждать, когда я открою ему дверь. Хоть месяцами. — Мы же обещали вытаскивать друг друга из дерьма всегда, Саш.. — слышу мужской голос за дверью с долей грусти. Я хотела удержать порыв эмоций, но не смогла. Открыла дверь и со слезами на глазах бросилась на шею к другу. Меня заключают в крепкие объятия, заботливо поглаживая по спине рукой и шепча единственную фразу: «тебя я ни за что не брошу..» *** От лица Глеба. Запой. Это единственное слово, которое могло описать последнюю неделю во время отсутствия Саши. Я пытался раствориться в бессмысленных тусовках, найти себе новую пассию, но везде видел ее. На студии, в кафе, да даже когда заходил по утрам на кухню в поисках аспирина и чего-то, чтобы похмелиться, в голове всплывал момент, когда она стоит лишь в моей рубашке и с раздражением кричит на Серафима. После трех дней постоянных возвращений с чей-то хаты домой в пять утра, я понял, что лучше буду пить в гордом одиночестве, зарываясь в своих мыслях. Бесцельно пролистываю заметки в телефоне. « Я бросил ту мечту или случайно потерял Пускай люди вокруг меня кричат и матерят Я бросил всё, что было за плечами, но тебя Но тебя я ни за что не брошу.» 2019 год, апрель 8 Опускаю телефон экраном вниз и потираю лицо руками. Я никогда не смогу жить спокойно. Жить без нее.. *** — Ты правда думаешь, что никогда больше никого не полюбишь? — сидя напротив меня на подоконнике какого-то левого падика, спрашивает брюнетка, выдыхая дым прям в лицо. — Никого, кроме тебя — улыбаюсь как идиот, влюбленный по уши и потерявший уже давно счет времени после встречи с ней. — Викторов, ну ты гонишь — усмехается, и опять запах табака ударяет мне в голову — я уверена, что после меня у тебя будет еще куча девушек, ты же понимаешь, что это все несерьезно — пожимает плечами и улыбается. А у меня странное чувство внутри от ее слов. Только тогда, я решил, что не смотря ни на что, мы будем вместе всегда. *** Усмехаюсь своим воспоминаниям от алкоголя, прилившего к мозгу. Ощущаю женские руки у себя на плечах и опадающее шею горячее дыхание. Но сейчас это не приятно, а даже мерзко и противно. Резко оборачиваюсь, скидывая руки с моего тела. — Что надо? — грубо спрашиваю, видя перед собой ехидно улыбающуюся Дашу. — Ты какой-то слишком напряженный, может я могу помочь? — оскаливается и строит глазки, пока в моей голове сидит только образ человека, который уехал хер пойми куда. — Ты издеваешься? — изгибая одну бровь, интересуюсь я — если ты думаешь, что я человек, которому интересно лишь тело, то ты ошибаешься — опять отворачиваюсь, хватая в руки телефон и набирая очередной сообщение Саше, в надежде, что на этот раз она ответит. — Глеб, ну видишь, не судьба вам быть вместе.. — опять подходит слишком близко ко мне и шепчет на ухо. — Ты гнилой человек, Даша. И я знаю, что это ты все так подстроила — говорю сквозь зубы, уткнувшись носом в телефон, опять перелистывая совместные фотографии со смыслом моего существования.. *** Осень. Холода, пасмурное небо, серые улицы Питера нагоняют еще большую тоску, чем в предыдущие три месяца. Сигарета шоколадного чапмана тухнет у меня между пальцев и летит на землю. Руки давно опустились, опять сажусь на ту же лавку, что в предыдущий конец сентября, ухожу снова в свои мысли. Меня уже ничто не спасет. Никто не в силах остановить ужасное дотошное состояние слишком долгое время. Наверное, мне суждено умереть в этой безысходности. Вот я уже почти четыре месяца нахожусь в тусклом Санкт-Петербурге, оборвав все свои связи со столичными друзьями и знакомыми. Даже с Серафимом мы не списывались последний месяц точно. У него наконец-то появилась любящая девушка, вдохновение на новый альбом и другая компания - абсолютно иные заботы, нежели в том переломном конце мая. Он даже бросил пить, в отличие от меня, у которой день без капли спиртного во рту — провал. Я занялась учёбой, проходила курс у психолога, нашла новых людей, которые окружают меня сейчас, но ничто из этого не приносила мне состояние эйфории и счастья. Все было как-то мрачно, непонятно, что вгоняло в апатичное состояние. Не знаю, как там сейчас Глеб. Я быстро отпустила все обиды на него и даже после всего случившегося - простила. Он часто писал мне какое-то время, правда, не знаю в каком состоянии. В голове опять появилась эта тупая установка, что Викторов, когда не пьет - не способен на искренние и чувственные сообщения. Глеб, 10 июня Почему ты опять так просто сбегаешь? Если это все слухи, то зачем ты так спешно им веришь? Глеб, 17 июня Саш, мне плохо без тебя. Ты появляешься во всех моих снах и в этой выдуманной реальности мне хорошо. Вернись, пожалуйста, давай все обсудим. Глеб, 21 июня Я на грани. Я не знаю, что со мной происходит. Мне ничего не помогает просто забыть тебя. Глеб, 25 июня Я люблю тебя, Саш. Вчера, сегодня, завтра. Я люблю, не смотря ни на что и вопреки абсолютно всему. Глеб, 27 июня В этом проклятом гнилом мире ты стала мне ближе всего. Я хочу тебя видеть, хочу снова обнять тебя. Глеб, 1 июля Наверное, все таки стоит сказать «прощай». Если ты прочтешь все мои сообщения даже через год, то ничего не изменится. Я всегда буду болен лишь тобой и всегда буду тебя ждать, Саш. Я тебя люблю. Вспоминай, тот теплый май, и не вычеркивай наши отношения из памяти. Я сама не смогла ни с кем встречаться после нашего расставания. Осознала, что лучше умереть, чем бросить на произвол судьбы любимого человека. Чем же закончилась та история с изменами? Мне все рассказал Серафим. Даша и Саша решили договориться, чтобы рассорить меня и Глеба, и забрать нас друг от друга. Для своей выгоды, конечно. Я понимала, что симпатизирую Ясюкевичу, но не думала, что настолько сильно. Такой подлый поступок.. Почему я так и не поговорила с Глебом? Да потому что тупо стыдно стало до жути, что я не смогла переступить через свою гордость и просто все обсудить на трезвую голову. Потом пришлось с этим всем смириться и принять тот факт, что всевышние явно не хотят, чтобы мы были вместе. Наверное, так будет проще.. *** Опять лежу на холодной постели и бесцельно смотрю в потолок. В наушниках опять моя любимая группа «Cigarettes after sex», полная гармония и умиротворение. На экране телефона высвечивается сообщение от моей новой подруги, которая переодически помогала выйти из отвратительного состояния. Ксюша, 20:35 эй, подруг, ты че то опять киснуть начала. пригоняй к нам, у нас тут веселуха) Ухмыляюсь с мыслью, что давно заявязала с тусовками после Москвы и на эту поебень меня уже ничем не спровоцировать. Я, 20:37 кидай адрес, скоро буду. И блять, зачем я это написала? Как мой мозг вообще пришел к этому? Полное противоречие во мне, но что-то подсказывает, что я должна там быть сегодня…