Реки растают

Осталась ебанная пустота.

*** Почти до самой ночи я просидела в комнате Глеба в полном одиночестве. Парню пришлось срочно уехать на студию, и не объяснив всей сути, он оставил меня одну. Серафим закончил свой тур и решил проводить больше времени в нашей общей компании, но только все эти алкогольные тусовки меня уже вымотали, что социальная батарейка была просто на нуле. У меня часто бывало такое состояние, когда стоило побыть наедине с собой и проанализировать все свои действия и мысли. Хоть я и понимала, что такими способами чаще всего вырываю себе яму апатии, в которую в итоге всегда проваливаюсь, но по другому не получалось. Сейчас Сидорин был на очередной вписке, а я поражалась, как он не устает пить, и как вообще его организм выдерживает эти алкогольные американские горки. Друг предлагал поехать с ним, но я отказалась, списав все на плохое самочувствие, хотя голову уже к тому моменту вроде отпустило. *** От лица Серафима Шум, гам, громкая музыка, долбящая по ушам и мое нехорошее предчувствие. Обычно, мозг отключался под воздействием спиртного, но не сейчас. Что-то внутри подсказывало, что сейчас стоит оставаться начеку. И я оказался прав. Звонок от матери Саши. Волнительно? Очень. — Да, здравствуйте — поднимая трубку, начинаю разговор. — Серафим, Саша сейчас где? — В плане? — удивляюсь такому вопросу. — Она в Питере? И что ей говорить? Прикрывать задницу подруги или же не стоит? Сложно. Решаюсь повести разговор в другое русло. — А что случилось? — интересуюсь я, оставив предыдущую реплику без ответа. — Мне звонил ее декан, сказал, что проблемы по учебе, а до нее дозвониться не могут вторую неделю. Я тоже без понятия, где она — с волнением в голосе тараторит женщина на другом конце провода. — Услышал вас, поговорю с ней — отвечаю и замечаю подсаживающуюся рядом со мной Дашу с бутылкой дорогого виски в руке. — Спасибо, Симочка, держи меня в курсе, пожалуйста— сбрасывает трубку, что я особо не замечаю. Мое внимание приковано в пьяной девушке, которая явно хочет что-то мне рассказать. — Что? — сразу задаю вопрос, изгибая одну бровь. — Серафим, только скажи мне честно, Глеб и вправду любит Сашу или это его очередная пассия для виду? — ехидно спрашивает брюнетка. — Зная, что им пришлось пережить, я уверен, что мой друг любит ее больше своей жизни и музыки — усмехаюсь, отпивая коньяк из стакана — с чего такие вопросы? Отпустить его не можешь? — Скорее наоборот. Удивляюсь и давлюсь напитком кашляя. — Понимаешь, когда они уже начали встречаться, не официально, но все это понимали, мы с Викторовым переспали — выпаливает девушка, от чего я давлюсь второй раз. — Что за бред? На что Даша протягивает мне телефон со скриншотом переписки. Глеб, 20:30 Могу заехать? Даша, 20:34 Можешь, а зачем? Глеб, 20:37 Скучно стало, может сможешь развеять это?) Даша, 20:38 Мне не нравится эта скобочка, но приезжай. Мои двери для тебя всегда открыты) Мои глаза резко округляются от прочитанного, а сердцебиение учащается. Я не мог в это поверить. Все не может быть так, и в этом точно есть какой-то подвох.. *** Снова тут. Мрачная комната, которую со всех сторон окутывает мрак, тоска и безысходность. В моей руке тлеет очередная сигарета, на которую смотрю уже минут 5 без энтузиазма в глазах, как раньше. Лежащий рядом телефон продолжает разрываться от сообщений и звонков, но мне приходится лишь окинуть гаджет безразличным взглядом и сделать еще одну затяжку, наблюдая белые ночи в Питере. Под моими окнами бегали беззаботные подростки, слушали музыку и радовались своей свободе. С ухмылкой выглядываю из окна, привставая с любимого бархатного кресла, и сажусь обратно. Шумно выдыхаю, стряхивая пепел и запрокидывая голову назад, закрыв глаза. Я думала, что смогла все изменить, но нет. Ничего и никто в этой жизни, к сожалению, не меняется… *** — Вот так вот значит? Это я тебе изменила?! — кричу на всю квартиру, пока по щекам течет ручей слез обиды в перемешку со злостью — а про Дашу ты ничего сказать не хочешь? — Ты несёшь какой-то полный бред — зло возмущается пьяный Викторов, разводя руками. — Я несу бред? Интересно. Прощаю тебя каждый раз, думаю, что ты изменился, а в итоге нихуя! Спасибо, мудила! — голос предательски дрожит, но я не хочу быть слабой. Особенно сейчас. — Дура — бурчит Глеб, потирая лоб ладонью. — Дура? — становлюсь тише, подходя к нему впритык — да, я дура. Потому что простила тебя и поверила — смотрю в его глаза с усталостью и болью. Хочется опять обнять его, прижаться, ощутить родное тепло, перебирать непослушные кудри, видеть его улыбку. Внутри все рвется на части окончательно. А он продолжает смотреть на меня с надеждой в глазах — прощай — напоследок говорю я, поджимая губы и ухожу. Это конец. *** Я пропала. На неделю не выхожу на связь точно абсолютно ни с кем. Пришлось погрузиться в учебу и закрыть все долги, что я и сделала, чтобы мысли перестали пожирать меня. Два часа ночи. Холодная постель, седьмая сигарета за день, холодный ветер из распахнутого настежь окна. И звонок в дверь. У меня почти получилось провалиться в сон, не спав несколько ночей подряд. И все о чем приходилось мечтать, чтобы тупые друзья моих соседей в очередной раз ошиблись квартирой. Медленно иду по коридору, пока резкий звук беспрерывно продолжает раздаваться по всей квартире. Сейчас в голову даже посмотреть в глазок не пришлось, поэтому закрыв глаза, бездумно открываю дверь..