Прошлое - в прошлом.

Перед началом занятия Вика с любопытством расспрашивала меня о том, как мы съездили на дачу с Гордеевым. Я сказала, что не обошлось без неприятностей, но не хотела ничего рассказывать, хотя Вика все поняла и без этого: — Дай-ка угадаю, — задумалась она, — Аня все про вас поняла и включила типичного подростка? — Угу, — скривилась я. — Понимаю. Сама такой была, — предалась она воспоминаниям, — когда родители развелись, у папы появилась женщина, которая была намного моложе, чем он. Я совсем не хотела ее принимать. Мы долго притирались, но она сумела подобрать ко мне ключик. Уверена, что и у тебя это получится. Главное, что Гордеев с тебя глаз не сводит. Поздравляю, подруга, — тепло обняла она меня. Я лишь грустно улыбнулась. Утренняя сцена на даче испортила мне все настроение. А что, если для Гордеева это все ничего не значит? Что, если мы действительно совсем друг другу не подходим? — Доброе утро, доктора, — вошел Саша в учебку. — Все расселись, успокоились? Он окинул группу взглядом и остановился на мне, тепло улыбнувшись. Я залилась румянцем. Вика, заметив это, украдкой пнула меня ногой и подмигнула. Занятие прошло отлично. Гордеев был в хорошем настроении, много шутил и ни к кому не докапывался, что для него редкое явление. — А теперь отправляйтесь по своим больным, — хлопнул он в ладоши. Все разошлись, а я чуть задержалась и подошла к нему. — Саш, как мне теперь идти к Ане? Я же ее курирую. — Доктор Чехова, — строго взглянул он на меня, — ты, в первую очередь, доктор. Все личное сейчас за порогом больницы. Я молча посмотрела на него и ушла из учебки. Мне стало обидно от этих слов, я надеялась на его поддержку и помощь. Но это его метод. Я злилась, но в глубине души понимала, что он прав и нельзя мешать личное с работой. — Привет, это я, — зашла я к Ане, натянув улыбку. Она, в свою очередь, ничего натягивать не собиралась и, бросив на меня недобрый взгляд, уткнулась в свой телефон. — Чувствую себя хорошо, ничего не болит, — отрезала она, не поднимая взгляд от экрана. Я заполняла ее карточку и постаралась сделать вид, что ничего странного не происходит. — Ну, вот и славно. Анализы у тебя тоже отличные. Значит, тебя скоро можно выписывать. Аня растерянно подняла взгляд. — А Дениса? — Денис еще побудет в больнице, — проговорила я спокойно. — Долго? Я пожала плечами. — Как решат врачи. Ему пока еще требуется восстановление после операции на мозге. Аня швырнула телефон на тумбочку и скрестила руки на груди. — Вы всё специально, да? Сговорились с папой? Хотите нас с ним разлучить? — Аня, но тебе действительно нет больше нужды лежать в больнице… — я искренне растерялась. — Ты хочешь от меня избавиться, потому что я мешаю, — повысила она голос. — Ты нам не мешаешь. — «Вам»? — хмыкнула она злорадно. — Нет никаких «вас»! Ты папу моего плохо знаешь. Ему только работа его нужна. А ты… Ты просто красивая и молодая. Я не выдержав, встала и вышла из палаты. Я — плохой врач, не справилась с эмоциями и расплакалась прямо в коридоре. — Лера? — навстречу мне шел Гордеев. Заметив мое состояние, он обеспокоенно ускорил шаг.

***

— Что случилось? — Зачем ты со мной так? — подняла она на меня заплаканные глаза. Я ничего не понял, но не хотел выяснять отношения на публике и затолкал ее в ординаторскую. — Опять Аня что-то наговорила? — спросил я, когда мы присели на диван. — Все правильно она наговорила. Это я себе слишком много вообразила. — О чем ты? — Саш, давай, пожалуйста, забудем этот поцелуй, как будто ничего не было. Тем более, что для тебя это пустяк. — Это неправда, — возмутился я. Лера, ничего не ответив мне, встала и вышла. — Лера! — крикнул я ей, выглянув в коридор, но она не повернулась и скрылась за углом. Я был в замешательстве. Поняв, что ноги растут от дочери, я направился к ней в палату. — Я же просил тебя не лезть в мою личную жизнь, — ворвался я к ней свирепо. Аня ничуть не удивилась моему появлению, а, напротив, как будто бы его ждала. — Я не лезу. Я просто предупреждаю твою новую «личную жизнь» о том, какой она будет на самом деле, — развела она руками. — Да что с тобой такое? — отчаянно воскликнул я. — А с тобой что? Ты ее бросишь через месяц, а мне как с Денисом быть, ты не подумал? Она его сестра. — Почему ты вообще решила, что я ее брошу? — Пап, мы оба знаем почему. Только Нина была готова терпеть все твои приколы. Хотя даже она не выдержала. Я не нашел, что ответить. Я и сам еще не разобрался в своих чувствах после вчерашнего поцелуя. Дочь знает меня как облупленного, и эта правда колет глаза. Какие мне, к черту, отношения? Еще ни одна женщина не была со мной счастлива. — Это правда, что вы меня скоро выпишите? — вырвала меня из раздумий дочь. — Правда, — ответил я. — Завтра выписка. Она округлила глаза. — Я не хочу. — Тебе пора возвращаться в школу, ты много пропустила, — ответил я ровным тоном. — Но тут Денис! — возмутилась дочь. — И что? — я изобразил равнодушие. — Не делай вид, что ты не понимаешь, — она скрестила руки на груди. — Аня, а мне надоело тебя понимать. Ты этого не ценишь. Если бы не Денис, тебя бы намного раньше выписали из Склифа, и в больницу тебя определять было необязательно, могла бы отделаться дневным стационаром. И к Куратову на дачу его бы с тобой не взяли, если бы я тебя «не понимал». А я со своей стороны всего лишь попросил тебя не вмешиваться в мои личные дела. Но меня понять ты даже не пытаешься. Дочь виновато опустила голову, задумавшись. — Неужели ты правда думаешь, что у тебя что-то получится с Лерой? — тихо пробормотала она. — Это Мое Личное Дело, — терпеливо, насколько это было возможно, проговорил я по словам. Аня отвела взгляд и промолчала. Я направился к выходу, но вспомнил еще кое-что: — Да, кстати, звонила мама. Она возвращается из командировки и хочет завтра забрать тебя из больницы. Поживешь какое-то время у нее. Она соскучилась. — Пап, — дочь подняла на меня свой умоляющий взгляд, едва сдерживая слезы. Жить у Жени ей нравилось куда меньше, чем у меня. — Всё, я сказал. Я проявил строгость, но в душе скребли кошки. Никогда прежде я не был так зол на дочь и ее выходки, но почувствовал, что воспитательный момент сработал, и, надеюсь, ей действительно стало стыдно.