Прошлое - в прошлом.

Деревья в парке уже покрылись первыми зелеными листьями, а воздух пах чем-то тёплым, майским. Земля темнела, трава робко пробивалась сквозь остатки опавших листьев, и даже сирень обещала приближение чего-то мягкого и доброго. Я шла медленно, кутаясь в пальто, и увидела его фигуру на скамейке. Саша, заметив меня, встал и поправил воротник куртки. Он был каким-то напряжённым, будто ждал, что я передумаю в последний момент. — Привет, — сказала я. — Привет, Лер, — он чуть улыбнулся. Мы медленно двинулись по аллее. — Как Аня? — я не знала, с чего лучше начать, и выбрала самую актуальную тему. — Я отвез ее к себе. Она сильно устала. Не только от голода, от всего. От этих качелей между взрослыми. Ей четырнадцать, а она несёт на себе больше, чем должна. Она сегодня какая-то кроткая и спокойная, что мне даже не по себе. Я догадалась в чем дело. — Это из-за меня. — Лер, ну опять ты… — начал он успокаивать меня. — Я не об этом, — отмахнулась я. — Просто там, в кафе, я рассказала ей про наших с Денисом родителей. Про ту аварию. Про то, что после нее я тоже чувствовала себя никому не нужной в доме Лобовых. И также падала в голодные обмороки… Я постаралась донести до нее суть, как сильно ей повезло с тобой. Что ты переживаешь. Что ты никогда ее не бросишь. Ни из-за меня, ни из-за кого-то еще. Он посмотрел на меня с благодарностью и устало провел рукой по лицу. — Знаешь, у меня сегодня был целый день, чтобы почувствовать себя худшим отцом в мире. — Ты не худший, — сказала я тихо. — Ты хотел как лучше. — Я знал, что Женя не самая лучшая мать, — он покачал головой. — Но даже представить не мог, что всё так. Что Аня будет просить еду на улице. Я не ответила. Только смотрела на него, чувствуя, что между нами сломалась невидимая грань, которую он старательно выстраивал. Он, оказывается, умеет быть слабым. Уязвимым. Без привычного хирургического хладнокровия. — Спасибо тебе, — сказал он. — Я с ума бы сошел, если бы что-то случилось. Ты не прошла мимо. Ты… Он осёкся. Я опустила взгляд. — Саша, я правда не знаю, что между нами. Или что было. Но то, что было сегодня — это не про нас. Это про Аню. Ей очень нужно, чтобы рядом был кто-то надёжный. Он остановился. Посмотрел прямо. — Я хочу быть этим «кем-то». Для неё. И… для тебя тоже. Если ты позволишь. У меня пересохло во рту. Я долго ждала, чтобы он сам это сказал. Не на эмоциях, не в порыве. А вот так спокойно. — Я не тороплю тебя, Лера, — сказал он чуть тише. — Знаю, как всё непросто. И я не идеальный. У меня дурной характер и много опасений. Особенно когда дело касается Ани. Я чуть улыбнулась. — Я ничего не жду сверх того, что ты можешь дать. Я просто рядом, пока ты этого хочешь. Он медленно сел на скамейку, жестом пригласив меня рядом. Мы молчали несколько минут. Дышали весенним воздухом. Я слышала, как где-то в кустах кричат птицы, а вдалеке прозвенел трамвай. — Я раньше боялся, — вдруг сказал он, — что с тобой всё слишком хрупко. Как будто это неправильно. А теперь понимаю, что ничего более настоящего у меня не было. Я повернулась к нему. Он сидел с чуть опущенной головой, будто выговорившись, почувствовал себя легче. — Тогда, может, просто позволим этому быть? Он поднял глаза. В них было тепло. И, может быть, впервые за всё это время — уверенность. — Давай. Мы опять замолчали. Где-то близко вспыхнула молния, затем донёсся раскат грома. Я вздрогнула. Ветер налетел резкий, холодный. Он посмотрел на небо, потом на меня. — Гроза надвигается, — подметил он и вдруг предложил. — Пошли ко мне? Тут недалеко. Не хочу, чтобы ты мокла, и не хочу прощаться вот так. Я кивнула. Дождь начался резко — будто кто-то с небес сорвал покрывало. Мы с Сашей бежали к подъезду, прячась под его курткой, смеясь и одновременно стараясь не поскользнуться на мокром асфальте. Когда дверь его квартиры захлопнулась за спиной, внутри воцарилась домашняя тишина. Только капли барабанили по подоконнику и доносились с улицы приглушённые раскаты грома. Я сняла куртку, всё ещё немного дрожа от холода и волнения. — Проходи, сейчас отогреемся чаем. Саша бросил на меня тёплый взгляд и ушёл на кухню поставить чайник. Я осталась в прихожей, разуваясь и прислушиваясь к дому. Где-то щёлкнул выключатель и раздался тихий голос: — Пап? Я вздрогнула. Из-за угла в коридор выглянула Аня, в пижаме, с растрёпанными волосами и немного удивлённым лицом. В её руках была книжка, видно, не спала. Увидев меня, она замерла. Мы встретились глазами, и всё моё тело напряглось от страха: сейчас отвернётся. Скажет что-то колкое и уйдёт. Я уже приготовилась к этому. — Привет, — сказала я сдержанно, почти шёпотом. Аня промолчала. Только посмотрела на отца, потом снова на меня. — Вы попали под дождь? Саша доставал кружки из шкафа и удивлённо усмехнулся: — Мы-то попали, а ты почему ещё не спишь? — Шумно. И гроза. — Она пожала плечами и села на подлокотник дивана, не сводя с меня взгляда. — Я думала, ты один придёшь. — Но мы пришли вместе, — спокойно ответил он, разливая чай. Молчание. Я чувствовала, как внутри медленно поднимается напряжение. Захотелось исчезнуть, раствориться в этой комнате, в этом доме. Вызвать такси и уехать. Но тут Аня неожиданно сказала: — Там, на полке, сухие полотенца. Можешь взять. Я подняла глаза. Она не улыбалась, не была особенно дружелюбной, но и не была враждебной. Просто предложила. Я кивнула. — Спасибо. Она взяла кружку, отпила чай и ушла обратно в комнату. Без демонстративного хлопка дверью и косого взгляда через плечо. Просто ушла. Я осталась стоять. Саша подошёл ближе, поставил кружку на тумбу рядом и негромко сказал: — Всё не сразу. Но это тоже результат. Я не ответила. Только почувствовала, как сердце стало биться ровнее. Как будто в первый раз за долгое время позволило себе быть спокойным. Мы выпили чай. Я приняла душ и переоделась в Сашину футболку, которую он мне выдал. Она была очень просторной и была мне почти до колен. — Оставайся на ночь, Лер, — предложил он, когда вышел из душа, переодевшись в домашнюю одежду. — Время позднее, а на улице все еще бушует. Я постелю тебе в гостиной. Я подошла к окну. Ветер качал деревья, а ливень бил в стекло. — Я вызову такси, — предложила я. Саша подошел ко мне и, нежно обняв со спины, уткнулся мне в шею. Я расстаяла, и мурашки побежали по коже. — Я никуда не пущу тебя в такую погоду, — его голос стал настойчивее. — А Аня? — робко спросила я, повернувшись к нему лицом. — Она будет против. — Она уже тебя приняла. Может пока не до конца. Но, поверь, она пытается. — Я это заметила. Она даже не хлопнула дверью, увидев меня. Это уже прогресс. Гордеев разулыбался. — Это почти признание в любви, — усмехнулся он. Саша стелил простыню на диване, а я неловко стояла рядом. — Ты такой сосредоточенный, будто готовишься к очередной операции, — усмехнулась я. Он тоже усмехнулся, не поднимая головы и не отвлекаясь от своего дела: — Хочу, чтобы тебе было удобно. И чтобы ты не передумала остаться. Это… ну, не отель, конечно, но я стараюсь. Я улыбнулась и принялась ему помогать. Я заправляла подушку в наволочку, а он пододеяльник. Мы случайно столкнулись локтями, а потом взглядами, а потом… губами. Этот неожиданный и легкий поцелуй продолжился уже глубже и увереннее. Его теплые руки скользили по моей талии и осторожно пробрались под футболку. Я не надела белья после душа, и моя грудь сразу же отозвалась на его ласки. Он провел пальцами по животу и опустился ниже. Я едва сдержала свой стон. Тут из-за стены что-то глухо грохнуло — то ли шкаф, то ли Аня уронила книгу. Мы оба вздрогнули и резко отскочили друг от друга, как школьники на перемене. Мы смотрели друг на друга мутными глазами и пытались прийти в себя. — Хорошо, что мы смогли остановиться, — прошептала я сбивчиво. — Ты права, — отозвался Саша, тяжело дыша, — здесь и сейчас это было бы неправильно… Извини. Я не сдержался. — Я сама была на грани, — призналась я. Он улыбнулся и мягко чмокнул меня в губы. — Доброй ночи, Лер. — Доброй ночи…