Прошлое - в прошлом.

Я очень долго не мог уснуть. Крутился, вздыхал, ворочался, думал. Было волнующе и стыдно одновременно за то, что я дал волю рукам. Но я чувствовал, что Лера хочет того же, что и я, и эта мысль не давала мне покоя. Мы оба были на грани, настолько тонкой и невесомой, что я физически ощущаю этот наэлектризованный воздух даже через стену. Несмотря на то, что я поздно уснул, утром я проснулся ровно по часам, как и обычно. Я вышел на кухню в удивительно бодром расположении духа. Аня еще спала, Лера тоже. Дома царила тишина, теплое солнце пробивалось сквозь занавески, освещая квартиру мягким, уютным светом. Я выглянул в окно. После вчерашней бури не осталось и следа. Пели птицы, воздух был наполнен свежестью и чистотой, дворник убирал сорванные ветром ветки и листья. Я сходил в душ, сварил кофе и принялся готовить завтрак. — Доброе утро, — сонно выглянула Аня из спальни и побрела в ванную. — Доброе, — отозвался я, — давай умывайся, и — к столу. Дочь послушно кивнула. Я расставлял на столе тарелки с яичницей и бутербродами, и кружки для кофе. Аня вышла с полотенцем на голове и плюхнулась на табуретку. — А зачем третья кружка? — спросила она, уставившись на стол, еще до конца не проснувшись. Я на секунду замешкался и понял, что дочь не в курсе, что дома мы не одни. — Для Леры, — ответил я невозмутимо. Аня явно захотела что-то сказать, но промолчала и взяла с тарелки бутерброд. Я, тоже молча, сделал глоток кофе. Дочь задумчиво жевала и вдруг вскочила. — Я же рюкзак не собрала, — убежала она в свою комнату. Я слышал, как она копается в шкафу. — А где он? — Там, где ты его оставила, — вздохнул я, прекрасно зная где. — Точно, — вспомнила дочь. — у тебя в спальне. Я еще в нем щетку зубную искала. — Отличная дедукция, — усмехнулся я. — Он рядом со шкафом, в углу. Аня дернулась в коридор, но вдруг остановилась. — Но…там ведь Лера спит, — сказала она полувопросительно. Я смутился, но постарался этого не показывать. — Лера спит в гостиной. Аня нахмурилась и покосилась на дверь. — И, все-таки, я кажется чего-то не понимаю… — пробормотала она тихо. Я неловко уткнулся взглядом в кружку, сделав вид, что ничего не услышал. Аня хитро прищурилась, но, к счастью, решила не продолжать допрос с пристрастием. Я знал её слишком хорошо: если у неё есть вопросы — она задаст их, но не сейчас, а в самый неожиданный момент. Она как ни в чем не бывало взяла рюкзак и ушла к себе, чтобы собраться в школу. Я открыл свежий выпуск «Хирургии» и вдумчиво читал за чашкой кофе. — Я в школу… — бросила дочь, нацепив рюкзак и уже направляясь к двери. — А Лере привет. Сказано это было таким тоном, что я чуть не поперхнулся. — Ань, — строго произнёс я. — Что? Я просто… привет, — с самым невинным видом пожала она плечами. Но глаза её блестели от озорства. Я покачал головой и тихо усмехнулся. Вот уж кто умеет меня подколоть — так это моя дочь. — Иди уже, — сказал я мягко, — опоздаешь. Постарайся сегодня без голодных обмороков, пожалуйста, ладно? — Ага, ага. Не скучайте, — кинула она напоследок и скрылась за дверью. В квартире снова стало тихо. Я налил себе ещё кофе, постоял у окна. В голове всё ещё крутилась Анино «не скучайте». Она всё понимает быстрее, чем я рассчитывал. С одной стороны, это тревожило, с другой — в её словах не было ни злости, ни обиды. Скорее — поддёвка, намёк. Но все равно мне было сложно осознавать, что я так или иначе втягиваю ее в мои взрослые отношения. Я глубоко вздохнул, взглянул на часы, и понял, что уже давно пора разбудить Леру. Я постучал в дверь гостиной, но, конечно, ответа не последовало. Осторожно приоткрыл. Она лежала, укрывшись с головой, только растрёпанные волосы выбились из-под одеяла. Спала так крепко, будто все тревоги этого мира её не касались. — Лер, — тихо позвал я. Она шевельнулась, но не открыла глаз. Я аккуратно прошел в комнату. — Уже восемь, — подсел я ближе, стараясь сдержать улыбку. Она приоткрыла один глаз и чуть приподнялась на локтях. Волосы растрепались ещё больше, и от этого она показалась такой домашней и своей, что сердце моё дрогнуло. — Как восемь? — сонно бормотала она. — Нам же в больницу пора! — Пора! Завтрак на столе, — улыбнулся я, — успеем. Лера нехотя поднялась с дивана, кутаясь в одеяло, потом зябко поёжилась и направилась в ванную. Я вернулся на кухню и подогрел кофе. Через несколько минут она появилась с влажными волосами, в моей футболке, чуть смущённая, но уже вполне проснувшаяся. — Пахнет вкусно, — сказала она, садясь напротив с улыбкой. — Приятного аппетита, — кивнул я. Она взяла бутерброд, сделала маленький глоток кофе. Несколько секунд мы молчали, слушая, как тихо тикают часы на стене. — А Аня?.. — спросила она как будто между делом, но в её голосе было напряжение. Я бросил взгляд на часы и спокойно сказал: — Она уже ушла в школу. Лера чуть заметно вздрогнула, кружка остановилась у её губ. — Ушла?.. — переспросила она. — Минут двадцать как. — Я сделал вид, что занят маслом для бутерброда, но сам чувствовал, как от этого простого факта воздух в кухне стал другим. Мы оба замолчали. В этой тишине я вдруг уловил, что думаю не о работе, не о предстоящих операциях, а только о том, что рядом сидит она. Лера опустила глаза, но я видел, как дрожат её пальцы на кружке. — Знаешь, мы вчера… — начала она и замолчала, словно испугавшись собственных слов. Я встал, подошёл к ней и уткнулся носом в ее макушку, вдыхая запах ее волос. Она медленно подняла голову, и наши взгляды встретились. В этот момент мы оба поняли, что больше не хотим держать дистанцию. Я тоже не мог забыть про «вчера». Кухня, завтрак — всё исчезло. Мы оказались в моей спальне, словно так и должно было быть. Её дыхание сбивалось, мои руки жадно искали её кожу. — Саша… — выдохнула она, и этого было достаточно, чтобы я окончательно потерял контроль. Утро закружило нас, словно времени вовсе не существовало. Мы были только вдвоём. Нам был хорошо: страстно, громко, нежно, безумно… Когда, наконец, мы лежали рядом, задыхаясь от пережитого, я краем глаза увидел часы на прикроватной тумбочке. — Чёрт, — выдохнул я. — Мы опоздали. Уже точно. Лера рассмеялась, спрятавшись лицом у меня на груди. — Преподаватель ругаться будет… — О-о-х, еще как! Он тот еще зануда. Я обнял её крепче и не сдержал самодовольной улыбки. Лера веселилась, ткнув меня локтем в бок. Мой телефон зазвонил. Ковалец. — Ирин Васильна, доброе утро, — отозвался я. — Ох, Александр Николаевич, здравствуйте! У вас все в порядке? Вас студенты ищут. Да и у больных обход… — Виноват. Проспал. — Проспали? — удивилась завотделением. — За вами я раньше такого не замечала… Лера, красная, как рак, еле сдерживала смех. — Так вышло, — покосился я на нее, приставив палец ко рту. — Буду в десять. Проведете обход? С меня дежурство! — Ладно-ладно, все мы люди, не торопитесь, — смягчилась Ковалец, — в больнице пока все тихо, не считая студентов. В общем, ждем вас. Я завершил вызов. — Ругалась? — шкодливо поморщилась Чехова. Я театрально нахмурился. — Лютует. Уже готовит приказ об увольнении… Лера недоверчиво покосилась на меня. — Ты шутишь? — приподняла она голову. — Да уж какие тут шутки… — не выходил я из роли. — Саш… — Лера испуганно притянула к груди одеяло, и тут я понял, что перегнул. Она растерянно смотрела на меня, думая, что мы натворили что-то непоправимое. — Да все в порядке, — расхохотался я. — Ковалец — мировая женщина. Правда, как начальник так себе. — Дурак, — фыркнула Лера, пнув меня в бок и, откинувшись на подушки, тоже расхохоталась.