И ад следовал за ним

Даже издалека, Нил сразу заметил, как вырос Алан. Вырвавшись из теплых рук Маргарет, придерживавших его за плечи, мальчишка рванул к Нилу с восторженным воплем: - Нил! Нил! Ура! Встречающие и провожающие с улыбками расступались, пропуская белокурого тоненького паренька, летевшего навстречу своему родному человеку. Нил подхватил его, закружил, коротко поцеловал в обе щеки, и уже хотел поставить на землю, как Алан крепко обнял его за шею и прошептал: - Я так соскучился! Эти слова, и белокурые пряди у щеки, и объятие, чуть не лишили Нила чувств. Господи! Почему он так похож на Эндрю?! Будь сын другим внешне, возможно, и боль отпустила бы скорее. - Я тоже, сынок! - шепнул он. - Все думал, как ты тут без меня. - Ты победил! - Алан даже приплясывал от восторга. - Ты стоял там с золотой медалью! Прикинь! Мы с Марго даже заплакали, - чуть смущенно, Алан покосился на подошедшую няню. Нил протянул ей руки и деликатно приобнял тоже, с теплотой принимая ее радость. - Ох, Нил, как я за тебя беспокоилась, - проговорила она и сочувственно посмотрела ему в глаза. - надо обсудить наши дела, школу, а тебя все нет... Нил нервно покусал губы и тихо спросил: - Эндрю?... - Звонил один раз, - понизив голос, сообщила она, оглядываясь на подпрыгивающего Алана, - я так поняла, у вас что-то разладилось... - Я был бы счастлив и сам это понять! - Нил подался к ней, горячо шепча, - он вам хоть что-нибудь сказал?! - Нет. Дал распоряжения насчет Алана и спросил, могу ли я, первое время, помочь вам, пока он не переедет в школу. Нил взял ее за руку и сделал умоляющее лицо: - Марго?! - голос его сел. - Я помогу, разумеется! - с нажимом, шепнула она. - Как же я вас оставлю?! Они решили не продолжать этот разговор в таком неподходящем месте, да еще, в присутствие Алана, и направились к машине Марго - небольшому внедорожнику, который она водила весьма лихо. Нил перешел на безопасную тему: - Как Саймон? - Жив толстяк. Снова начал ходить и даже пару раз поддал лапой твоему Максу. Делили кусок мяса. Я перевела их пока на отварные продукты, по совету врача, и даю кучу витаминов. Макса теперь можно везти на выставку, и Саймону значительно лучше. Промышленные корма наш ветеринар почему-то забраковал. - Видимо, он оказался прав, - задумчиво кивнул Нил, - если уж старый кот ожил. - Ожил, да, - подтвердила Марго. - Вот только, скучает он. Сядет у дверей и ждет. Долго может так сидеть, до самой ночи, пока в спальню не унесу. "Я сяду с ним рядом, кажется"... Нил вздохнул, отворачиваясь. Слезы набежали на глаза. Дом показался из-за поворота, и сердце Нила ухнуло куда-то в пропасть. Паническая атака, обдавшая жаром, чуть не заставила его выпрыгнуть из машины, прямо на ходу, только бы не открывать двери в это пустое пространство, где больше нет его любви. Ему казалось, что при первом же шаге через порог, он провалится в клубящуюся ядовитыми облаками бездну. Бросив на него проницательный взгляд, Марго чуть снизила скорость и негромко произнесла самые банальные слова на свете: - Все будет хорошо. Но эти слова почему-то подействовали, и железная рука его горя разжалась. Нил кивнул ей и попробовал вздохнуть. Первые несколько дней после своего возвращения, Нил приводил мысли в порядок, занимался домом и почти все время старался проводить с Аланом. Он брал его с собой и в супермаркет, и на пробежку, да и вечерами приходил к нему в детскую, включал какой-нибудь фильм и сидел, не понимая, что смотрит, до самых финальных титров. Алан засыпал у него на коленях, и Нил мог побыть в тишине, ласково перебирая платиновые пряди. Как-то утром Алан вышел на кухню с выражением, прямо обозначающим раздражение. Он сел за стол, угрюмо попереставлял предметы и взялся за ложку, даже не взглянув на Нила и Марго. - Эй? - Нил мягко коснулся его руки, - в чем дело? - Ни в чем, - буркнул Алан и повозил ложкой в залитых молоком хлопьях. - Алан, если у тебя дурное настроение, не стоит делиться им с другими. Если нужна помощь или совет, так и говори, - Марго налила ему сок и поставила стакан рядом. - Роми уезжает через неделю, - тихо сообщил мальчик, и Нил подумал, что отъезд лучшей подруги так сильно беспокоит Алана, что он даже не сумел выдержать характер. - Я позвоню Селине, - обреченно произнес Нил. - Только обойдись без приглашений в гости, - попросила Марго, - более неприятной бабы, я еще не встречала. Алан, быстро оттаивая, как все дети, злорадно хихикнул и сообщил: - Папа тоже так говорит, только слово "неприятной", у него звучит немножко по-другому. Нил фыркнул, вспоминая, что Селина Стоун характеризовалась Эндрю списком матерных выражений, знать которые ребенку пока не полагалось. - Я все узнаю, - коротко пообещал Нил. - Когда на треню? - важно поинтересовался Алан. - Сейчас поедем. Завтракай пока, - Нил потрепал его по волосам. - Спасибо, Марго, вам не стоило... - Я люблю готовить, - она улыбнулась, - поезжайте. Мне еще Саймону уколы ставить. На стадионе как раз заканчивал тренироваться новый состав Лисов. Мальчишки выглядели совсем юными, и несмотря на усталость, все находились в приподнятом настроении: ржали, цепляли друг друга, пока Ваймак не одернул их и не отправил в раздевалку. Нил крепко обнял пожилого тренера, который никак не хотел уходить на покой. После перенесенного несколько лет инфаркта, Ваймак всерьез принялся за свое здоровье, чего от него никто не ожидал. Нил, с удивлением, отмечал, что тренер стал выглядеть стройнее и свежее, чем год назад, да и окрики его, адресованные молодежи, звучали ничуть не тише. - Как вы? - Нил искренне улыбнулся. - Это весь состав? - Я - нормально. Состав, конечно же, не весь. Я собрал их сегодня поглядеть, на что способны. Остальные прибудут в конце августа; там еще мальчишки и две девчонки. Мы с Кевином ездили взглянуть на них. Одна - дура-дурой, но бьет, как дышит. Вторая - загадочная, как фея, пока сомневаемся... - С Кевином? - удивился Нил, - когда же вы успели? - А он сам явился, на следующий же день, как вы приехали, и говорит, не может без дела. У него в администрации отпуск до сентября. - А у меня новый игрок, - Нил приобнял Алана. - Здорово, Миньярд, - Ваймак пожал мальчику руку, - ты тоже собираешься доставить мне неприятности? - А как же, - прохладно ответил Алан, а Нил с тренером переглянулись, без слов отметив невероятное сходство с Эндрю. - Генетика, - суеверно произнес Ваймак. - Ладно, на какую позицию поставим? - В нападение, - уверенно ответил Нил, - скорость просто фантастическая для его возраста. На воротах его пробовал сам Эндрю, говорит, пока не собран. Ваймак покивал, что-то прикидывая, а потом тихо произнес: - Ты бы свои дела решил пока, Нил. - Что? - Мне звонил Эндрю, - тренер посмотрел Нилу в глаза и кивнул, видя, что тот не верит. - Алан, давай-ка переодеваться. Форма ждет; на шкафчике твоя фамилия. - Хорошо, тренер, - бодро ответил Алан, и Нил невольно улыбнулся. Как только мальчик скрылся за дверью, Нил, побледнев так, что стали видны веснушки, глухо спросил: - Он вам звонил? - Да. Просил заняться Аланом: вместе с тобой подготовить к школе. Я знаком с требованиями, тебе нечего опасаться, у Алана все получится. Меня больше беспокоете вы с Эндрю. Что случилось? И где он сам? - Мы расстались, - сам не веря, что произносит эти слова вслух, проговорил Нил. - Чего? - Ваймак посмотрел на него, как на идиота. - Этого не может быть! - уверенно заявил он и снова изучил лицо Нила, - что ты натворил? - Он мне не сказал, - срываясь, прошептал Нил, - он прислал сообщение. Наверное, не надо говорить, что оно меня убило... Ваймак покачал головой: - А потом? - Потом я вышел на поле... - Нил присел на корточки, опершись спиной на нижний обод трибуны. - Я видел все матчи, - тихо сказал Ваймак, - ты - гений, Нил. Ты такой талантливый парень. Жаль, что ты решил оставить спорт...Я не устану поздравлять тебя с такой блистательной победой, много чего хочу наговорить, но у меня просто нет слов... Погоди-ка, - Ваймак склонился к нему, - ты, что же, так играл, уже зная...уже, расставшись...уже зная о расставании?! Нил кивнул и закрыл лицо руками. Чертовы слезы потекли по щекам. - Так, - Ваймак прошелся по кругу, в своей манере, - а почему ты все еще здесь? И не пытаешься его вернуть? Наш Миньярд, может, и серьезный бизнесмен, но ведь он всего лишь человек. Полюбить кого-то другого он не мог - это исключено, а вот додуматься до какой-нибудь херни - запросто. Итак, Нил, что ты натворил? Вопрос в тебе. - Я не знаю, - простонал Нил, - у меня есть, конечно, предположения...отрывочные, наводящие...Я не знаю, с чего начать! Ведь если я виноват перед ним, мне хотелось бы узнать причину. Почему он так поступил со мной? С какой стати?! И Алан скоро начнет задавать вопросы. - Нил, тише, сынок. Я знаю, что Эндрю любит своего мальчишку и волнуется за него, иначе, он не стал бы звонить мне. Но ты для него - сама жизнь. Его надо разыскать, хотя бы для того, чтобы не дать ему умереть. Он ведь на все способен. Это же Эндрю. Его чувство к тебе, Нил, это вытяжка из горя, страха, он нашел в тебе все, что было хорошего в этом мире. Не дай ему погибнуть! Я вообще не верю, что вы не вместе. Вы - одно целое. Ты не думал, что кому-то ваша любовь показалась чрезмерной, или...Может быть, кто-то из зависти, что-то ляпнул Эндрю о тебе? - Думал. Там была одна ниточка, - Нил неуверенно поднял взгляд на Ваймака, - я думал потянуть за нее, только не понимаю пока, куда мне...где начало? - Бизнес? - Скорее, ревность. - Это на него похоже. С бизнесом он не стал бы мешать чувства. Алан появился на поле, и разговор пришлось прервать. Началась тренировка, и Нил, давая сыну указания, немного отвлекся. На следующий день Нил, уже в экипировке, вышел на поле, и снова начались бесконечные будни. Трудные упражнения Алан усваивал по-разному, и Нил заметил, что только входя в азарт, мальчишка начинает бить так, как от него требуется. Это была особенность Нила. Не Эндрю. Нилом всегда двигала страсть, а потом подключались профессионализм и опыт. Неделя. Две. Алан вошел во вкус. Даже утренние пробежки, за которые опасался Нил, доставляли ему видимое удовольствие. Как-то за ужином, только вернувшись с тренировки, Алан, валясь с ног от усталости, выдал вдруг: - Я всегда буду с ней! Нил вздрогнул. Он поднял глаза на Алана и увидел в них такую знакомую внутреннюю убежденность; стремление к своей любви. Страдания, которые можно и нужно преодолеть. Вопрос Нила: "Зачем ты хочешь добиться успеха?" получил ответ. - Играет он, как я, а любит, как Эндрю. Не знаю, что хуже. - Ему будет непросто. Они сидели с Кевином на трибунах и жевали гамбургеры. Алан бегал по кругу, не желая утихомириться. - Ты загонял его, - не выдержал Кевин. - Я тоже считаю, что в игре надо достичь самых высоких отметок, особенно в технике, но ломать пацана не советую. Устанет и пошлет тебя вместе с экси, куда подальше. Нил не стал вдаваться в подробности первой любви Алана, которая не даст ему сойти с пути к достижению цели, но мнение Кевина Дэя - высокого профессионала, носящего звание одного из лучших нападающих страны, не за красивые глаза, решил учесть. - Я немного скорректирую нагрузку, - покладисто произнес он, и Кевин удивленно посмотрел на него. - Нил? - М-м? - Что-то ведь не так, да? - Мы расстались с Эндрю, - он знал, что придется сказать, если рассчитываешь на помощь. - Этого не может быть, - повторил Кевин, уже ставшую привычной для Нила, формулу. - Чего придуриваешься? - Это так, - Нил отвернулся. - Что-то произошло, пока я был на чемпионате. - Я тебе не верю! Несешь херню какую-то! - обычно бесстрастный, Кевин даже вскочил, - Эндрю любит тебя. Все это знают. - И, тем не менее, - Нил вздохнул, - Кевин, ты же понимаешь, что я не стал бы таким шутить. - Как тебе удалось скрыть это от меня? - Кевин, сообразив, что Нил оказался той еще загадкой, уставился на него в полном шоке. - Мы же жили под одной крышей. Двадцать четыре часа были вместе. Охренеть просто! Ты совсем мне не доверяешь! А просил остаться твоим другом... Нил тяжело вздохнул: - Кевин, мне было хреново. Я не мог это обсуждать. Не мог. Иначе, об игре не было бы речи. Извини, если я, действительно, виноват... Кевин остановил его, коснувшись руки: - Тише ты. Я не виню тебя, что за ерунда, Нил?! Я просто не могу поверить. Не мо-гу! - повторил он по слогам. - Слушай, - произнес он вдруг изменившимся тоном, - а где Эндрю сейчас? - Я не знаю, - Нил посмотрел ему в глаза. - Ну так узнай! Чего расселся-то?! Ты че, Миньярда не знаешь?! Он уже себе вены вскрыл, наверное, а ты тут сидишь, ноешь... - Я не ною! - от ужаса Нила бросило в жар, - я должен довести Алана до нужного уровня подготовки, иначе, его не примут в школу. - А меня попросить не пробовал? - Кевин сдвинул брови и надменно поднял подбородок, - думаешь, мы с отцом два лоха, что ли? - Ты знаешь, что это не так, - Нил смотрел на Кевина, словно не узнавая. Холодный, противный, высокомерный, он вдруг открылся совсем с другой стороны, и Нилу стало не по себе, - я тоже считаю, что нужно искать Эндрю, но бросать сына! Мне казалось это слишком жестоко. Он прожил без нас три месяца, Кевин, а если я опять уеду... - Он же и так собрался в самостоятельную жизнь, - возразил Кевин. - Школа в двух часах на самолете, не пять минут идти, чтобы вместе поесть мороженого, ты так не думаешь? Нил задумчиво кивнул. Душа рвалась к Эндрю, но совесть, чувство вины перед ребенком, цеплялась за любой выступ и держала вдали от любимого, возможно, гибнущего, человека. - Я подумаю, как лучше сделать. - Нил посмотрел на Кевина, - и позвоню тебе. - Ты позвонишь, - улыбнулся Дэй, - потому что теперь не сможешь с этим мириться. - Да, - Нил кивнул и сжал плечо Кевина. - Спасибо тебе. Еще в самолете, несущем его назад из Бостона, Нил терзался виной перед Аланом. Он искренне не понимал, как Эндрю решился на такой поступок. Ладно, пусть сам Нил виноват перед Эндрю, но неужели нельзя было решить этот вопрос иначе? Ответственность перед ребенком должна была пересилить любые обиды. Это пугало Нила: ведь, если Миньярд сжег мосты, то, значит, или вина Нила столь велика, что ее просто не опишешь словами, или... А какое здесь может быть "или"? Нил ехал домой со стадиона, чувствуя, как дрожат руки на руле. Эндрю решил уйти из жизни, а не просто "бросить семью". Вот, почему, он упомянул счет Алана. Он, по сути, обеспечил ребенка до конца жизни, дал распоряжения по вопросу его воспитания; позвонил всем, кто, так или иначе, мог помочь. Кевин прав, и Ваймак прав: Эндрю способен на все. Боже! А он торчит дома и пытается думать, хотя ему уже нечем. Все мозги съехали в первый же день, как пришло сообщение, поделившее его жизнь на "до" и "после". - Что я сделал? - вслух спросил Нил и, спохватившись, бросил взгляд в зеркало: не подумает ли Алан, что он сошел с ума. Но мальчик, замотавшись на тренировке, сладко спал в своем кресле, склонив набок белокурую головенку. А Нил продолжал распутывать тугой клубок из соображений, наблюдений и мизерного количества фактов. Во-первых, Оливер и Пауль сыпанули ему снотворного - факт. Бергман признался почти без принуждения... Хотя у Нила чесались руки врезать ему, как следует. Во-вторых, эти два еблана сняли видео. Факт. Неопровержимый, потому что получили бабки. В-третьих, Оливер уехал попутешествовать. Тоже факт. А дальше пошли какие-то загадки. Появился еще кто-то, кому понадобилось это видео, и повел себя дерзко, нагло, чуть не в открытую. Это какая-то охрененная заинтересованность! Человек был готов заплатить, и не мало, да еще и "доработать" сырое видео, превратив его в достоверное. Ничего себе, интерес! Хотел ли этот мистер Х помочь Оливеру? Вряд ли. Нахрен он ему сдался - манерный пидорок, живущий за счет какого-то туза?! Удобно подвернулся, и все. Тогда зачем понадобилось видео? Кому оно ушло дальше, и зачем? Вот основной вопрос, получив ответ на который, можно будет надеяться на полную ясность, а, если повезет, то и реабилитацию в глазах Эндрю. Надо торопиться. Миньярд - больной на всю голову ревнивец, может и застрелиться. Если уже не... Сердце болезненно сжалось. Осталась только крохотная надежда, что сейчас, в век технологий, о смерти Эндрю Миньярда - не последнего человека в европейском бизнесе, в прошлом, олимпийского чемпиона и чемпиона мира, стало бы известно немедленно. Хоть одна соцсеть, да подняла бы шум. Загнав машину в гараж, Нил осторожно разбудил сына и, обняв, проводил в детскую. - Спи, котенок, - шепнул он в белокурую, густую челку, - совсем измучился пацан. - Спокойной ночи, папа, - ответил Алан, уютно сворачиваясь в пушистом пледе, резанув Нила по сердцу этим коротким словечком. Марго вязала в кресле и смотрела какой-то турецкий сериал, время от времени, умиленно всхлипывая. Нил улыбнулся, заметив у нее на коленях Саймона, страдавшего без хозяина, а под боком - Макса, бессовестным образом, заматывающего в узел нитки из клубка. Часть ниток подозрительно поблескивала, и Нил с ужасом понял, что его кот их прилично пожевал. Заметив Нила, Женщина хотела подняться, но он замотал головой: - Нет-нет! Что вы, сидите, прошу вас. Я уложил Алана, не беспокойтесь. - Нил ты совсем измучился, - тихо сказала Марго и убавила звук на телевизоре. - Знаю, что ты поступишь по-своему, но мне кажется, надо попробовать поискать Эндрю. Нельзя так. Вы - такая гармоничная пара, а ведь до знакомства с вами, я не принимала однополых союзов. Вы живете так дружно, не ссоритесь, все вместе решаете, сын вас обожает... Простите, Нил, вам и без моих комментариев тошно... - Мы прожили пятнадцать лет, - тихо проговорил он и тяжело вздохнул. - Я не могу без него, Марго. Все не так. В голову лезет черт знает что... Надо ехать... Она пристально посмотрела на него и через минуту негромко, но твердо заявила: - Обязательно, Нил! Поезжай. Ты же можешь положиться на меня. Вы - моя семья. Когда Эндрю еще был дома, он приглашал меня помочь вам с домом, пока вы мотаетесь по своим командировкам... - Это, вообще, не обсуждается, - Нил присел перед ней, - оставайтесь, Марго. Вы - тоже наша семья. Алан любит вас. Она деликатно вытерла глаза, и Нил сжал ее руку: - Просто счастье, что Стефани познакомила нас с вами. - Да. Она так много для нас всех сделала, и так мало пожила. Они немного посидели в тишине, слушая, как урчат коты, а потом Нил поднялся и, пожелав Марго спокойной ночи, пошел в спальню. Ему было как-то уютно сознавать, что в доме есть близкий человек, разделяющий его беспокойство, и на него можно безбоязненно оставить ребенка. Нил задернул плотные шторы, но окно оставил открытым. Стояла теплая, мягкая ночь. Прежде чем окончательно задернуть шторы, Нил шепнул в темноту: - Эндрю. Ты меня слышишь? Я так скучаю... Он лег на свою половину кровати и поскорее закрыл глаза. Невыносимо было лежать и не чувствовать прикосновений теплых рук, горячих губ. Ему все казалось, что вот-вот оживет мгла, и светлые пряди коснутся его щеки, и поцелуй прогонит страх и одиночество. Ладонь легла на живот, нежно погладила, чуть сжимая кончиками пальцев кожу над стальными мышцами, повторяя движения Эндрю. Все то же самое, но не то. Нил тяжело вздохнул. Тело требовало секса, требовало Эндрю. Только его одного, потому что только он знал, чего хочет Нил в конкретную минуту. Эндрю всегда знал. Искорки побежали по всему телу. Они в примерочной огромного пафосного магазина, принадлежащего очень известному бренду. Солнечный день высыхает капельками пота в прохладе роскошного зала. Вышколенный консультант терпеливо ждет решения капризного блондина, которому приспичило приобрести сорочку розового цвета под серый костюм. - Розовый! - шепчет Нил, - ты не видишь что ли?! - Сам ты розовый! Эта - с теплым подтоном, а мне надо с фиолетовым, че непонятного?! - Господи, ты меня достал уже! Снимай ее нахрен! - Ну и сниму! - Эндрю! - голос Нила становится строгим. - Скажи ему, пусть еще поищет, и поярче - тоже. Нил возвращается, ведя за собой замученного парня с ворохом сорочек, на каждой из которой, в уголке ворота, вручную вышит лейбл модного дома. - Спасибо, - сдержанно благодарит Эндрю. Нил взрывается от его спокойствия. Нежное, сливочно-нежное тело, так близко. Карие глаза с насмешкой изучают его лицо. До Нила, наконец, доходит: - Ты специально, что ли?! Я тебя убью сейчас! А ну, поцелуй меня! - Нет. Сначала выберу, - длинные ресницы подрагивают, и нежные бледные щеки заливает румянец. - Притворщик! - объявляет Нил и прижимает его к зеркальной стене. Губы сливаются в неописуемой нежности. Жара плавит их тела друг в друге. Зеркала отражают и множат страсть. Нил зажимает рот ладонью, впивается зубами в кожу, когда горячие губы берут его подрагивающий член и начинают безумно, дразняще, вытанцовывать по самому верхнему, сгорающему от возбуждения, краешку головки. Будь они одни, он бы уже умолял прекратить издевательства. Эндрю с невесомой улыбкой выпускает его член изо рта и поднимается, мягко прижимаясь всем телом. Сил терпеть не остается. Он выпрямляется, прижимается к Эндрю тоже. Спине холодно от зеркальной поверхности, а лицо, грудь, низ живота все горят огнем. Замочек на джинсах Эндрю расстегивается, и влажный от желания, член прикасается к его, готовому уже взорваться. - Иди ко мне, - шепчут губы Эндрю. Их опасная близость кружит голову. Медленные движения, поглаживания. Их руки соединяются там, внизу. Они ласкают друг друга, касаясь по всей длине, скользя, замедляясь, путаясь в ставших мокрыми пальцах. Карие глаза светлеют, еще, еще. Ритм меняется, дыхание смешивается. Эндрю, задыхаясь вжимает его, еще сильнее, в зеркало, и в касаниях рук уже почти нет надобности. Трение ускоряется. Нил прикусывает шею Эндрю, чтобы на застонать в голос. Они кончают, чуть не одновременно, и белоснежные пряди закрывают от него свет, бессильно слившись с его рыжими вихрами. Лоб Эндрю, влажный от пота, скользит по его лбу: - Держи меня, - шепчет он, и губы прикасаются к его губам. Поцелуй, как финальный аккорд, еще удерживает их вместе, а потом чей-то чужой голос, из какого-то другого мира, вежливо интересуется: - Сэр, вам что-нибудь подошло? Они ржут, как ненормальные, вцепившись друг в друга. Нил теряется в пространстве среди этих, подглядывающих за ними, зеркал, и отчаянно пытается хоть как-то привести себя в порядок. Эндрю, откинувшись спиной на зеркало, расслабленно улыбается: - Я возьму все! Куда-то пропадает солнечный день, и Нил, со стоном, лаская себя, кончает и зажмуривается, пытаясь догнать отголоски страсти, нежности, бесконечного любовного слияния. - Эндрю! - шепчет он срывающимся голосом, - не вернешься, я сам тебя убью. Оргазм стихает, оставляя его одного в темноте ночи. Нил глотает слезы. Блеск золотистых глаз, светлые волосы, роскошная фигура, прохладный голос - образ тает, мучая его, заставляя нуждаться в нем все сильнее. Он ехал по незнакомой дороге, петляющей среди камней. Синее, пронзительно синее, небо, желтые камни, зеленые кактусы. Скорость росла, и Нил уже не успевал разглядывать особенности местности, хотя и смотреть-то было не на что. Он услышал рев двигателей, почувствовал запах бензиновых паров. Из колонки, стоящей прямо не земле, гремела музыка - та самая музыка, неизвестного Нилу исполнителя, вызывающая дрожь во всем теле своей непохожестью на композиции из его плейлиста. "Сени Суйем". Она будоражила, и совершенно не вязалась с происходящим перед ним. Машины, выстроившиеся в ряд, ждали команды. Парень в кожаных штанах, но обнаженный по пояс, резко махнул флажком. Нил поехал тоже; руль трясся в руках; движок пел. В стороне от трассы, виляющей по синусоиде, он заметил огненный столб. К месту аварии съезжались и зрители, и участники гонки. Люди, люди, лица, лица. Нил выскочил из машины и бросился к центру событий. Огонь полыхал, чуть не до небес. Из открытой двери какие-то ребята, в сплошных татуировках, вытаскивали тело водителя. Нил, не останавливаясь, бежал к ним. Он увидел, что у парня, попавшего в эту страшную аварию, все лицо залито кровью от разорвавшихся стекол, а на запястье алеет свежий, едва затянувшийся шрам, перечеркивающий какое-то слово. Нил пригляделся и потерял дар речи. Он стал настойчиво пробираться через густеющую толпу, но его не пускали, что-то бросая ему на испанском... На каком? Нил хотел оглядеть присутствующих, но не стал терять время. Через несколько минут ему, наконец, удалось приблизиться почти вплотную. Он упал на колени, повернул лицо парня к себе, снял бандану с головы. Длинные, белокурые волосы, отросшие почти до мочек ушей, шелковой пеленой упали на лицо. Нил осторожно отодвинул их. - Эндрю! - позвал он. - Эй, ты меня слышишь? Он пощупал пульс на шее, но ничего не обнаружил. - Он мертв, - констатировал врач из машины "скорой помощи", дежурившей на гонках, - давайте, отойдем: может рвануть. - Эндрю! - Нил цеплялся за безжизненные тонкие пальцы, но чувствовал только холод. - Эндрю! Его оттащили, усадили в чью-то машину, дали глотнуть какой-то жидкости из фляжки. А он, весь дрожа от ужаса, видел только свое имя на запястье мертвого Эндрю и понемногу осознавал, что приехал слишком поздно.