Войти в реку дважды

      Вэй Усянь думал, что уже умер. Он ведь действительно прощался тогда, но оказался жив. Знакомые руки отирали его лицо влажной ветошью, запах трав был очень резким и каким-то вязким. От него першило в горле и подташнивало. С трудом он открыл глаза. Конечно же, рядом Лань Чжань, кто же еще. Вэй Усянь едва открыл рот, но не смог ни звука произнести. Он закашлялся, гортань будто кто-то ободрал. По ощущениям. Возле губ сразу оказалась чаша, но стоило глотнуть, как тут же снова зашелся кашлем. В чаше оказалась жутко горькая дрянь, хотя наверняка полезная. И он, собрав все силы, все же выпил. Лань Чжань по-прежнему молчал и выглядел… Что-то было не так. Наверняка волновался все время пока его муж тут едва в труп не превратился. Вэй Усянь попробовал поднять руку, чтобы коснуться лица, разгладить нахмуренные брови и убедить, что все хорошо. Но сил на это не хватило. Его снова утягивало в душную тьму. Без сновидений, без образов, просто тьма, в которой он то ли плыл, то ли тонул.       Он не мог припомнить, сколько раз просыпался и засыпал снова. Каждый раз у изголовья его ложа стоял на коленях Лань Чжань. Подавал питье, вытирал вспотевший лоб, наносил охлаждающую мазь на горло. Вэй Усянь хотел услышать его голос, но не мог ничего спросить, поэтому терпел и тепло улыбался. Его взгляды и улыбки оставались безответными, словно Вэй Усянь был призраком.       Ум прояснялся и пытался выстроить логическую цепочку событий. Вэй Усянь уже не впадал в забытье, но и говорить не мог. Сил почти не было, а горло сжимало, словно невидимой рукой. Но он начал вспоминать.       Они с Лань Чжанем и учениками были на охоте, и что-то случилось. Информацию мозг выдавал крайне неохотно, скудными клочками. Они шли по следу темной энергии и оказались в заброшенном храме, где нашли большое количество человеческих останков. Слишком много боли, энергии обиды и скрытой ярости. Жертвенный камень в центре был почти черным от впитанной крови. Вэй Усянь что-то трогал. Конечно же, как он мог удержаться, чтобы не сунуть любопытный нос во все щели. Наверное, это была статуя богини без лица… Нет, он случайно нажал на скрытую панель на ее пьедестале и… А дальше сплошные провалы и пятна воспоминаний, словно вспышки в болезненном сознании. Боль, наполненные страхом глаза Лань Чжаня, чьи-то тихие разговоры, и снова Лань Чжань, который шептал нежные слова и просил не оставлять его. Потом они точно вернулись в Гусу. Это он хорошо помнил. Лань Сичэнь пытался что-то втолковать Лань Чжаню. Кажется, они спорили. Вэй Усянь то приходил в себя, то снова отключался. Казалось, смерть близка. Она уже тянула к нему свои руки и звала с собой, потому что лучше не становилось, а в глазах Лань Чжаня он видел безысходность и упрямство.       Хорошо, решил Вэй Усянь, он очнулся. Он определенно жив и даже относительно здоров, насколько мог понять. Но это не объясняло, почему он находился в незнакомом месте. Эта комната… спальня, вероятно, была слишком большой и мрачной для Облачных Глубин. У двери в отдалении стояли воины, бесстрастные, но явно не для красоты. Но Лань Чжань тоже был здесь, и он не выглядел обеспокоенным. Он выглядел… никаким. Таким он был во времена их юности. Он уже давно не смотрел безразличным взглядом на Вэй Усяня, словно перед ним каменная стена, а не любимый муж, в чем сомнений уже не возникало. Вот что было не так. И что самое странное, на стражниках резала глаза красным узором форма клана Вэнь, хотя прошло уже много лет с момента кампании «Аннигиляция Солнца». Он ведь не мог провести без сознания так много времени, чтобы весь мир изменился?       — Лань Чжань… — Вэй Усянь обрадовался, что наконец удалось прохрипеть его имя.       Губ тут же коснулась чаша с тем же ужасным настоем. И супруг должен оценить, что выпито все было без заминки и жалоб. — Лань Чжань, что случилось? С тобой все в порядке?       — В порядке, — процедил сквозь зубы Лань Чжань. Он поставил чашу на столик и опустил руки вдоль тела. Он снова стоял на коленях.       Говорить было все еще больно, но он мог это делать. И попробуйте остановить Вэй Усяня, когда он не может больше молчать. И, наверное, стоило начать с простых вопросов.       — Почему ты на коленях?       — Я лишь выполняю приказ.       И снова в голосе холод снежных вершин. Вэй Усянь поежился. Выдавать информацию, словно нищий отрывал последний кусок хлеба от сердца — это в духе прежнего Лань Чжаня. Пришлось сделать несколько дыхательных упражнений. Кто знал, что они пригодятся.       — Чей?       — Твой.       — Мой?       — Мн.       Вэй Усянь откинулся назад и прикрыл глаза. Ему хотелось вскочить и трясти Лань Чжаня, требуя прекратить этот фарс, но сил хватало едва поднять руки. И что-то подсказывало, что только ему одному все происходящее кажется бредом.       — Хорошо. Поднимись и сядь рядом.       — Мне не позволено.       — Мной? — хмыкнул Вэй Усянь.       Так, спокойно, во всем можно разобраться. Надо немного терпения, а не впадать в истерику, хотя очень сильно хотелось.       — Я позволяю. Сядь немедленно.       Лань Чжань тяжело оперся рукой о край кровати и медленно поднялся, лицо исказила гримаса боли. Вэй Усянь тяжело сглотнул. Он стоял на коленях, пока Вэй Усянь был без сознания?       — Сколько ты так стоял?       — Семь дней.       Блядь. Так, ладно.       — Тогда осторожно ложись рядом.       Лань Ванцзи послушно выполнил. Его тело было напряжено, словно в ожидании удара или еще чего похуже. Истерика уже не казалась неподобающей реакцией и хотелось закричать.       — А теперь, Лань Чжань, — Вэй Усянь старался говорить спокойно, игнорируя боль в горле и комок, двигающийся по пищеводу, — какого, блядь, хрена происходит?       Он смог спросить спокойно. Почти.       Лань Чжань повернул голову и пристально на него посмотрел, медленно повернулся на бок. Вэй Усянь было расслабился. Сейчас Лань Чжань скажет, что это шутка. Вэй Усянь ответит, что она очень тупая, но любимому простительно, ведь шутить тот только учится. И все будет…       Или не будет.       В горло уперлось острие кинжала.       — Кто ты такой? — едва слышно прошипел на ухо Лань Чжань.       Вэй Усянь оценил, как тот послушно лег, повернулся, чтобы закрыть себя от воинов. Кого они стерегли, кстати? Вэй Усяня? Чтобы он не сбежал? Что вообще происходит?       Кинжал чуть проткнул кожу, возвращая Вэй Усяня к текущему разговору. Вообще, на близость супруга у Вэй Усяня уже выработался рефлекс. И хотя тело было еще слишком слабым, внутри все равно сладко потянуло. Однако ситуация совершенно не располагала.       — Это уже перестает быть смешным, — хотя не было смешно и с самого начала. — Ты не узнаешь собственного супруга, Лань Чжань?       — Супруга?       Рука с кинжалом дрогнула, а глаза сузились в откровенном подозрении. Вэй Усянь никогда бы не поверил, что может так подумать, но это лицо, которое он знал до последней черточки, которое столько раз покрывал поцелуями и нежно обводил пальцами, было чужим. Абсолютный холод во взгляде, словно перед ним незнакомый человек.       И только сейчас Вэй Усянь заметил, что Лань Чжань в черных одеждах. И на нем не было налобной ленты.       — Где твоя лента?       — Лента?       В голосе горечь и застарелая злость на грани смертельной усталости.       — У нас какой-то странный разговор получается, не находишь?       Лань Чжань медленно поднялся, пряча руку с оружием в рукав, а потом резко взмахнул сразу двумя. Вэй Усянь только моргнуть успел, как два охранника сползли на пол. Кинжалы вошли по самую рукоять в шею каждого.       — Лань Чжань? — испуганно прохрипел Вэй Усянь. Его супруг никогда не убивал людей просто так. Никогда. А на него сейчас явно не нападали.       — Не волнуйся об этом, ты часто убиваешь, никто не обратит внимания.       — Я убиваю… — Вэй Усянь закашлялся. — Часто?       Лань Чжань лишь одарил его нечитаемым взглядом.       — Кто ты такой?       — Вэй Усянь, имя при рождении — Вэй Ин.       — Ты не Вэй Ин.       — Конечно я он и есть… В смысле, я Вэй Ин.       Это звучало еще глупее, чем казалось в мыслях.       — Это твоя очередная игра? — Лань Чжань окатил таким презрением, что Вэй Усянь поежился. — Супруг? Ты пытаешься воззвать к тому, что давно умерло? У тебя не получится.       Это и правда все больше походило на бред. Все было неправильным. Может, он все же умер?..       — Я умер? Это мой ад? Лань Чжань некоторое время молчал, разглядывал как некое любопытное насекомое. Молчание начинало напрягать. Вэй Усянь нервно заерзал.       — Полагаю, ты умер, — наконец спокойно сказал Лань Чжань, словно они погоду обсуждали. — Вернее он умер, а ты… Я не знаю кто ты.       — А мне, то есть ему, ты помог умереть? — нервно и хрипло хихикнул Вэй Усянь. Ну, потому что это казалось логичным почему-то. Лань Чжань промолчал, но его взгляд все сказал без слов. — Можешь дать мне зеркало?       Лань Чжань неодобрительно поджал губы, но принес небольшое зеркало. Так, выглядел Вэй Усянь… почти также. Щеку пересекал кривой шрам, лоб прорезали несколько морщин, словно он всегда хмурился. То есть выглядел он определенно собой. Рука от тяжести зеркала задрожала. Он отвернулся, чтобы скрыть слезы. Значит все же умер, но в этот раз Небеса решили отправить его в какой-то ужасный мир, где Лань Чжань его презирает и попытался убить. Вернее, убил. Он не мог представить себе такого мира.       Вэй Усянь опустил зеркало и прикрыл глаза. Есть ли надежда, что это всего лишь сон? Или удача Старейшины Илина закончилась на том, что он провел три года со своим чжицзи? Ох, Лань Чжань, тебе снова пришлось меня потерять.       Вероятно, Вэй Усянь все же забылся сном. Потому что, когда открыл глаза в следующий раз, тел в комнате не было, а Лань Чжань сидел в стороне в медитационной позе с закрытыми глазами. Без ленты и в черном он выглядел чужим. Хотя пока не смотрел холодно, можно было на миг представить, что все еще… Вэй Усянь отвернулся. Он не верил, что все это правда. Это не могло быть реальностью. Он определенно не хотел такой реальности.       Когда его запястье обхватили холодные пальцы, он дернулся. Рядом присел Лань Чжань. Прикосновение было грубым, безразличным. Он проверял его духовные силы. До этого момента Вэй Усянь даже не задумался, а есть ли у него ядро? Он сосредоточился. Почувствовал легкую прохладу ци Лань Чжаня, которая курсировала по его меридианам. Ядро у него было, но ощущалось как-то странно. Словно его покрыла оболочка, которая не давала ему формировать энергию в полной мере.       — Что с моим ядром? Это из-за… — Вэй Усянь проглотил, готовые сорваться слова.       — Оно заблокировано.       Отлично. Каждая подробность новой реальности все «лучше».       — Почему здесь были воины в форме клана Вэнь?       — Потому что это владения Вэнь.       Лань Чжань даже не смотрел на него, словно Вэй Усянь был чем-то мерзким, не достойным взгляда второго Нефрита.       — А я?.. — Вэй Усянь сглотнул вязкую слюну.       — А ты правая рука главы клана.       — Вэнь Жоханя?       — Мн.       Ладно, Вэй Усянь больше ничего не хотел знать. Все это слишком. Он состоял на службе у самого отвратительного человека в мире, он был убийцей и Лань Чжань его ненавидел настолько, что убил. Вероятно, ему придется это повторять самому себе еще много раз, чтобы поверить. Хотелось по-детски спрятаться от всего этого. Желательно на груди любимого супруга. Которого здесь не было.       От следующей мысли прошибло холодным потом. А что, если он останется здесь навсегда? Застрять в этой реальности было хуже ада. Или все же он попал в чертоги Диюя? И теперь вынужден будет раз за разом проживать подобные жизни. Бесконечно. Пока не искупит свою вину за кровь множества людей, которую Старейшина Илина все же пролил. Он не был невинным. И расплата настигла его столь извращенным способом. Жестокие Небеса показали какая могла быть его судьба, дали вкусить спокойной жизни, духовного и телесного единения с лучшим на свете человеком. А потом все отобрали.       Решимость ничего не знать долго не продлилась. Потому что он хотел понять. И был ли у него иной выбор?       — А ты?.. Почему ты здесь? Только не говори, что любишь убивать и жаждешь власти. А где все остальные? Шицзе, Цзян Чэн, Цзинь Линь? А твой брат? Сычжуй? А что с твоим кланом?       — Мой брат здесь.       Почему он ответил только на один вопрос? Значило ли это, что остальные… Нет-нет. Вэй Усянь помотал головой. Не могли ведь быть все мертвы в этом мире?       Вэй Усянь обратил внимание, что Лань Чжань все еще держит руку на его запястье.       — Ты ведь не просто проверяешь мои духовные силы?       Вместо ответа Лань Чжань поднялся и отступил подальше. Дышать стало легче, а по меридианам заструилась сила. Он что-то сделал. Может быть Лань Чжань и не так сильно ненавидел его?       — Лань Чжань, ты ответишь на мои вопросы?       — А ты?       — Конечно. Что ты хочешь знать?       — Кто ты и как здесь оказался?       — Лань Чжань, — устало вздохнул Вэй Усянь, — мне никогда не нужно было доказывать, что я это я. Но я понимаю. Правда, понимаю. Не уверен, что слова убедят. Попробуй «Сопереживание». Ты ведь знаешь, что это такое?       Лань Чжань молчал долго, словно что-то решал для себя. Он смотрел на Вэй Усяня пристально и испытующе. Ужасный взгляд. Чужой, пронизывающий, сдирающий заживо кожу. Вэй Усянь закусил губу, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, вроде пытаться разглядеть супруга в этом куске нефрита или малодушно расплакаться.       — Если ты позволишь заблокировать твои духовные силы и обездвижить.       Ого, это здесь Вэй Усянь такой, значит? Ни капли веры ему. Что же он за чудовище?       — Хорошо. Я тебе доверяю, Лань Чжань, — серьезно сказал Вэй Усянь, не отводя взгляда. — Всегда доверял.       Лань Чжань в очередной раз одарил его продирающим до костей взглядом. Вэй Усянь совсем не хотел привыкать к такому взгляду.       — Прикажи привести моего брата.       Лань Чжань вернулся на циновку, где ранее медитировал и грациозно опустился, скрестив ноги. Вэй Усянь сел на постели и осмотрел себя. И понюхал.       — Пожалуй, мне надо принять ванну. Я не могу показаться в таком виде на глаза Цзэу-цзюню. Ах, Лань Чжань, перестань так смотреть на меня. Я пытаюсь осознать реальность в которой я служу Вэнь Жоханю, а ты меня не лю… — Вэй Усянь осекся и сделал глубокий вдох. Он должен держать себя в руках. — А ты меня ненавидишь. Перестань испепелять меня. Я сейчас на грани срыва.       — А что будет, когда ты сорвешься? — тихо спросил Лань Чжань.       Вэй Усянь горько рассмеялся. О, Небеса.       — Может ты просто повторишь тот трюк, который провернул ранее с прежним мной? И мы закончим на этом.       На какой-то миг Вэй Усянь подумал, что тот так и сделает. Просто подойдет и воткнет кинжал, который так умело прятал среди складок ханьфу, раз не вышло… Кстати, что с ним было? Яд? Но почему-то почти ощутил лезвие в собственном сердце, так ярко, что грудь пронзило острым холодом. Именно сталь представлялась более логичным вариантом. Что нужно было сделать с человеком, который всегда выступал открыто, чтобы он начал действовать с помощью яда? Это вообще не в его стиле. Но Лань Чжань лишь опустил глаза.       — Ну, если ты не собираешься меня сейчас убивать, то скажи, где мне искупаться.       Вэй Усянь сидел на кровати и пытался понять, как себя чувствует. Надо было сосредоточиться на чем-нибудь попроще. Слабость еще ощущалась, но он вполне мог подняться. Вероятно. Позже он это сделает. Лучше пока оставаться в более надежном положении. Лань Чжань тем временем открыл дверь и отдал приказ.       Господин Вэй желает принять ванну.       Вэй Усяня передернуло от тона и слов. И едва Лань Чжань отошел от двери, как слуги внесли ванну, и потянулась вереница с ведрами воды. Словно они стояли под дверью наготове. Не исключено что так и было. Вэй Усянь попробовал ободряюще улыбнуться одному из слуг, но тот, увидев это, тут же уронил ведро. Вода разлилась по полу. Вэй Усянь подобрал под себя ноги.       — Пощадите, господин! — слуга упал на колени, уткнувшись головой в пол. — Простите этого недостойного! Пощадите!       Остальные тут же упали следом. Вэй Усянь дернулся и беспомощно посмотрел на Лань Чжаня.       — Уходите, — тихо приказал тот. — Быстро, пока господин в хорошем настроении.       Вэй Усянь подавился от этих слов. Лань Чжань одарил его холодным взглядом.       Слуги быстро вскочили, наполнили деревянную купель водой, еще быстрее убрали беспорядок на полу.       — А ты хорош, Лань Чжань. Они тебя слушаются и…       Вэй Усянь осекся. Слушались, потому что боялись его самого. Да, нескоро он сможет привыкнуть к такому. А может есть шанс вернуться? Он хотел туда, где супруг смотрел с любовью, где все испытания были позади, где он мог наслаждаться близостью. А он еще жаловался на неодобрение Лань Цижэня. О, сейчас бы он отдал многое, чтобы вернуться к тем ужасным, как он полагал, дням в Облачных Глубинах.       — Я так понимаю, что ты ко мне не присоединишься? — шутка сама сорвалась с губ. Привычно и легко.       — Я могу прислуживать тебе, если прикажешь, — невозмутимо ответил Лань Чжань.       Вэй Усянь скривился и отвернулся. Да, определенно придется учиться контролировать свою речь. Лань Чжань, как тень, оказался рядом, опустил руку в купель и направил поток энергии, прогревая воду. Он стоял так близко. Вэй Усяня окутал знакомый запах сандала, а жар тела ощущался даже сквозь одежду. Рука дернулась было в попытке коснуться, но тут же безвольно упала. Лань Чжань закончил и вскинул вопросительно брови. Вэй Усянь покачал головой и принялся стягивать с себя одежду.       Вода оказалась чуть холоднее, чем он привык, но это было не важно на фоне всего остального. Он наконец рассмотрел самого себя, насколько мог. Тело оставалось крепким, словно он постоянно тренировался. На животе не было шрама от изъятия ядра. По спине шла сетка странных кривых шрамов, насколько у него получилось проверить это ладонями, но он не рискнул спрашивать о них. Вероятно, это было заслуженно. Он и был собой, и не был в то же время.       Вэй Усянь быстро привел себя в порядок. Лань Чжань невозмутимо подал чистую одежду — аккуратно, словно боялся обжечься, протянул и тут же отступил на пару шагов назад.       С волосами пришлось повозиться. Вэй Усянь вздохнул. Он столько всего воспринимал как должное, не ценил каждое мгновение. И теперь, лишившись в один миг привычного мира, в котором такие мелочи, как расчесывание волос изумительными руками супруга, было обычным делом, хотелось плакать словно ребенку. Почему-то его расстроило именно это. Чертовы мокрые волосы, с которыми он пытался справиться самостоятельно, орудуя роскошным гребнем. Там, дома, у него был простой гребень из сандалового дерева, по ободку которого шел узор в виде целующихся кроликов. Подарок супруга. Безумно хотелось снова подержать этот гребень в руках.       — Хорошо, теперь я могу встретиться с твоим братом. Я прилично выгляжу?       — Мн.       — С этим твоим «мн» ты одинаков во всех мирах, наверное.       Отдавать приказ слугам за дверью снова пришлось Лань Чжаню.       Когда в комнату вошел Лань Сичэнь, Вэй Усянь понял значение взгляда «супруга». Дыхание застряло где-то в желудке и осело тяжелым комком.       — Цзэу-цзюнь? — голос дрогнул.       Тот упал на колени в раболепном поклоне, явно слишком привычном. Как слуга, а не как гордый представитель клана Гусу Лань, мягкая улыбка которого могла растопить самое жестокое сердце. Очевидно, не каждое. Очевидно, что у этого Вэй Усяня не было ни сердца, ни души. И никого, кого бы он любил, кем бы дорожил. Неужели рядом не было человека, кто мог бы его остановить? Ни одной живой души?       — О нет, пожалуйста, не делайте этого, — Вэй Усянь тут же отмер, подбежал и подхватил под руки, помог подняться.       Лань Сичэнь напрягся и перевел удивленный взгляд на брата. Напряженный, словно его сейчас начнут истязать, и он к этому готовился, как к привычному и неотвратимому ритуалу.       — Ванцзи?       — Это не он, — сухой бесстрастный голос, но что-то было… какой-то оттенок, который Вэй Усянь не уверен, что хотел бы услышать еще раз.       — Не он? А кто тогда?       — Говорит, что Вэй Усянь.       — Я не понимаю.       — Может, присядете? — прервал их обмен короткими репликами Вэй Усянь.       Лань Сичэнь все еще опасливо и непонимающе повернул голову, опустил глаза, глядя на чужие руки, будто его коснулось что-то мерзкое. Похоже, мнение о Вэй Усяне у обоих братьев было схожим.       — Прошу прощения, — Вэй Усянь отступил и махнул рукой в сторону чайного столика.       Лань Сичэнь выглядел ужасно. Он исхудал, взгляд стал нервным и напряженным, губы поджимались в ожидании чего-то плохого. На нем было старое, местами в заплатках, простое ханьфу, а волосы, тусклые и безжизненные, заплетены в косу и перехвачены скрученным в жгут обрывком ветоши. И, конечно, никакой налобной ленты. Руки сжимали ткань. А глаза… Глаза больше не были наполнены теплом и пониманием. В них было лишь ожидание очередного издевательства. Некая неправильная покорность судьбе. Вероятно, кто-то хорошо постарался, чтобы сломать этого сильного заклинателя. Да, кто-то…       — Я был и правда ублюдком.       Он не спрашивал. Вэй Усянь отошел еще дальше, стараясь дать Лань Сичэню пространство. В другом мире Лань Сичэня подломило предательство близкого человека, настолько, что он отправился в уединение. Но даже в страшном сне Вэй Усянь не мог представить, что именно он может причинить боль хоть одному из Нефритов. Но вот он здесь и все еще пытался осознать масштаб всего дерьма, что натворил. И что-то ему подсказывало, что «чудесных» открытий будет еще больше. Он еще захлебнется в них.       Когда Вэй Усянь разливал чай, руки его дрожали, и он перевернул одну из чаш. Он боялся поднять глаза. Напряжение можно было рубить мечом, настолько оно было густым и вязким. Он взял чашу и смотрел в прозрачный чайный отвар, стараясь там отыскать ответы.       — Ты готов?       Вэй Усянь вздрогнул от резкого голоса Лань Чжаня и поставил чашу на стол, так и не прикоснувшись к чаю, потому что, казалось сделай он глоток, как его вывернет желчью прямо на глазах этих чужих людей.       — Да, давай сделаем это.       Лань Чжань без лишних слов поднялся и опустился рядом. Замер на миг, оценивая реакцию. Верил ли он что это не игра? Или все еще думал, что вот сейчас выглянет тот монстр, который превратил жизнь Нефритов в ад? Затем быстрыми точными движениями заблокировал его духовные силы. Вэй Усянь протянул сложенные вместе запястья, которые тут же крепко обвила скрученная из ткани веревка.       — Это будет не «Сопереживание», только ты владеешь этой техникой, — бесстрастно объяснил Лань Чжань. — Мы сделаем иначе. Будет… неприятно.       — Я готов.       Лань Чжань проверил узлы и вернулся на свое место. Он взял протянутую руку брата. Лань Сичэнь все еще с недоумением смотрел то на него, то на Вэй Усяня.       Неприятно, он сказал… Его Лань Чжань никогда бы этого не сделал, даже если бы пришлось умолять, но это был однозначно не тот любящий человек, который окружал такой заботой, что иногда становилось больно от переполняющих чувств.       Без предупреждения в его сознание вломилась сила. Словно в голову ввернули раскаленный прут. Вероятно, тайные секции библиотеки Гусу Лань хранили очень многое и, очевидно, не зря. Вэй Усянь никогда не слышал о подобном заклинании. Его словно выворачивали наизнанку: боль прошивала все тело от макушки до самых пят. В него ворвались и рассматривали со всех сторон. Он ощущал чужое присутствие, не мог этому препятствовать, не знал, как облегчить свою участь. Но он по доброй воле согласился, поэтому просто позволил терзать себя, отдаваясь во власть заклинанию и Лань Чжаню. Может это хоть немного компенсирует ту боль, что он пережил по вине Вэй Усяня. Самому же Вэй Усяню не привыкать терпеть боль.       Вэй Усянь не мог сказать, сколько времени прошло. Вероятно много, потому что, когда он смог осознавать себя мыслящим существом, в комнате было уже темно и лишь тусклый фонарь возле чайного столика освещал часть помещения, оставляя черные тени по углам. Он лежал на кровати, все тело казалось легким, словно его лечили духовной энергией. Вероятно, так и было, потому что, по его ощущениям, он должен был чувствовать себя как отбитый кусок мяса.       Что ж, если его не убили, пока он был беспомощным, значит его жизнь просмотрели как книгу и сделали соответствующие выводы. Вэй Усянь осторожно повернул голову, стараясь не привлекать внимания. Но тут же встретился взглядом с Лань Чжанем. Тот снова сидел на своей циновке в углу, словно… собака, которой указали его место и долгими дрессировками приучили оставаться там, куда указал хозяин. Сердце заныло от неправильности происходящего. Как? Как дошло до такого? Что должно было произойти, чтобы они пришли к этому?       Лань Чжань смотрел пристально, словно пытался понять что-то для себя. Вэй Усянь не мог отвернуться. Изнутри скреблось и давило желание стереть с этих прекрасных глаз печать невзгод, забрать все горе себе. Как он мог допустить в этом мире, чтобы Лань Чжань так страдал? Хотя подлая память подсунула тут же испещренную шрамами спину. Чья в этом была вина? Возлюбленный стал на защиту нечестивого Старейшины Илина и поплатился своей спиной и тремя годами жизни.       — Лань Чжань, — одними губами прошептал Вэй Усянь. Он не справится, если на его стороне не будет этого человека. И ни на миг не сожалел о пережитой боли. Если Лань Чжань будет ему доверять, то пережить остальное он сможет. Он справится.       Наконец Вэй Усянь смог разорвать зрительный контакт и посмотрел в сторону, где, погрузившись в медитацию, сидел Лань Сичэнь. Вероятно, больше притворяться смысла не было и Вэй Усянь поднялся.       — Вы увидели, что хотели? — наконец подал голос Вэй Усянь.       Лань Сичэнь вскинулся, словно не медитировал все это время, а напряженно ждал его пробуждения. И вот, в его взгляде появилась тень того прежнего Цзэу-цзюня. Едва уловимая, но все же. Вэй Усянь рад был даже крохам тепла. Потому что не готов был вынести ненависть от тех, кого считал близкими и родными. Только не снова.       — Да, господин Вэй. У вас много вопросов, я готов на них ответить. Или вы хотите ответную услугу, чтобы увидеть все своими глазами? Ванцзи готов, если…       — Нет! — непочтительно оборвал его Вэй Усянь, он почти выкрикнул, но тут же понизил голос. — Я не подвергну его такой боли. Ни за что.       Он не был готов подвергнуть очередной порции страданий Лань Чжаня. Да и, если честно, не был уверен, что выдержал бы увидеть своими глазами, что творил он сам. Конечно, разумом он понимал, что это был другой Вэй Усянь. Но все же, все же…       — Понимаю, — чуть улыбнулся Лань Сичэнь.       — Не хочу показаться грубым, Цзэу-цзюнь…       — Пожалуйста, не называйте меня этим титулом. Вы… Ваш предшественник приложил много усилий, чтобы я не чувствовал себя ему соответствующим.       — Простите, — Вэй Усянь скривился.       — Это не ваша вина.       — Правда?       — Разумеется. Вы иной, мы это увидели.       Вэй Усянь оглянулся на Лань Чжаня, тот сидел неподвижно, словно каменное изваяние, с которым в свое время его так любили сравнивать.       — Ванцзи дал мне разрешение ответить на любые ваши вопросы. Ему нужно время, чтобы осознать, что мы увидели.       — Понимаю.       Хотя вряд ли он мог осознать, что сейчас свалилось на Лань Чжаня. Интересно, они увидели действительно все?       — Не хочу показаться грубым, Лань Сичэнь. Ведь я могу вас так называть? — и, дождавшись кивка, продолжил: — Но вероятно вам надо отдохнуть и… Я не знаю в каких условиях вы здесь находитесь, но скажите, что я могу сделать? Потому что… Боги, вы ужасно выглядите.       — Полагаю, да, — грустно улыбнулся Лань Сичэнь. — Не волнуйтесь, это всего лишь одежда. Мы поговорим завтра, а сейчас мне нужно вернуться… к себе.       Лань Чжань отмер и проводил брата до двери, где его тут же обступили воины и повели прочь. Наверное, Вэй Усянь должен был поблагодарить, что тот взял на себя общение с воинами и слугами, но язык будто к небу прилип. Он не сможет бесконечно прятаться в этой комнате, как маленький мальчик. Но его едва не выворачивало от одной мысли, что ему придется выйти за пределы этого, кажущегося таким безопасным, места и принять все, чем он был в этом мире. Отмороженным ублюдком, которого боялись. Даже когда он был Старейшиной Илина, когда весь мир ополчился против него, когда вокруг был страх и ненависть, все равно рядом были люди, ради которых он отвернулся от заклинателей, кланов, брата, своего будущего, наконец. Рядом были Вэни, суровая Вэнь Цин, добрый Вэнь Нин, любознательный и добрый А-Юань. И где-то, пусть и не рядом, был Лань Чжань. Прекрасный, гордый, честный и надежный Лань Чжань.       Здесь же у него не было ничего и никого. Он сомневался, что хоть кто-то в этом огромном дворце — о, боги, он жил в Безночном городе — испытывал к нему хоть толику тепла. Вероятно, тому Вэй Усяню это и не было нужно. А в чем он нуждался? Чем он жил, дышал? Что любил?       На самом деле, больше всего на свете он сейчас хотел вернуться. Если рассуждать теоретически, то получается его душа переместилась в иной мир, где все было дерьмовее некуда. Он хотел верить, что все еще бредит, там, в Цзинши, рядом с супругом, и вот-вот очнется и они вместе посмеются, какие странные видения наслало проклятие. Но это ведь было бы слишком хорошо, правда?       И если в этой реальности ему придется жить… Вэй Усянь застонал и упал на кровать, зарылся с головой под одеяло. Он не знал, как найти в себе силы выйти отсюда и принять все, что ждет его за этими массивными дверьми. И что может услышать от Лань Сичэня? Что Вэй Усянь самолично убил всех, кого знал?       — Вэй Ин, — раздалось рядом тихое.       — Лань Чжань? — Вэй Усянь выпутался из одеяла и едва не отшатнулся. Лань Чжань сидел слишком близко. — Что случилось? И почему ты еще здесь?       — А где мне быть?       Недоумение было таким искренним.       — В своих покоях, к примеру? Или… О нет, только не говори, что ты живешь здесь.       Лань Чжань красноречиво промолчал. Будь проклято это его красноречивое молчание, которое слишком хорошо знакомо.       — Хорошо… Тогда я отдам тебе кровать, а сам лягу на скамью.       — Вэй Ин.       — Я так понимаю, что те воины, которых ты… ну, убил, присматривали за тобой. И если других не поставили, то или я должен был назначить охрану, или кто-то другой, кто этого пока не сделал. И значит, никто сюда не войдет. Так что ты смело можешь отдыхать. Я не буду тебя тревожить или что-то спрашивать. Не волнуйся. Да, так, ладно… — Вэй Усянь поднялся.       — Вэй Ин.       — Что? — нервно дернулся Вэй Усянь.       — Мне жаль, что ты попал сюда.       — Ха, мне тоже, уж поверь. Ложись. Не знаю, где ты спал все это время, но тебе нужно отдохнуть.       Лань Чжань продолжал сидеть и смотреть на Вэй Усяня, словно следил, чтобы он никуда не делся. Куда он может подеваться? Так, стоило успокоиться.       — Блядь, блядь, — в сердцах прошептал Вэй Усянь и саданул по столешнице. — Лань Чжань, перестань сверлить меня взглядом. Пожалуйста.       Вышло слишком просительно, но у него не было сил держать себя в руках. Стало легче, когда Лань Чжань лег на спину, привычно сложив ладони на груди.       Интересно, если Вэй Усянь всю ночь усердно будет молить богов, они выполнят его желание и вернут домой?