Заговор Лжецов

Аред, похудевший до сорока человек, выехал не дожидаясь отбытия конвоя с подарестным. Дождь поутих, но налитые чернотой тучи с южного восхода намекали на новый приступ стихии. Кавалеристы завернулись в плащи, втянули головы в плечи. Белль сверился с картой и присвистнул: — Шесть лиг, господин веркер! Стоит ли? Скоро ночь. — До утра графа могут и упредить. Тут же кинется к герцогу и всё пропало. — хмуро отвечал вымокший до нитки Ридж. Его чуть знобило, но гордость не позволяла выказать слабости. Сам же повелел. — Выдернем из постели да на спрос, покуда не разобрал что куда и кто откуда. Вроде дорожка-то получше, а? — На холмах завсегда получше — меньше вод. — Рысью марш! — Есть! А-а-аред! Рысью… м-марш! Нннооо, пошла! Кавалькада ускорялась. Звенели уздечки, гремели по твёрдым колеям копыта. Высокая трава хлестала по ногам лошадей, по сапогам всадников. Отряд скакал по гребню цепи холмов, заросших лесом. Приходилось припадать к самым шеям лошадей, ибо отяжелённые каплями ветви низко клонились к дороге. Вымпеловый выставил флажок вперёд, подобно копью. Они проехали пол-пути, смеркалось и вдруг капли застучали чаще, ударила молния на пол-неба и наземь рухнул даже не ливень, а король ливней. Дядька Крат чесал бородищу со всей силищи. С неба словно непрерывно опрокидывали бочки воды. Пришлось сызнова натянуть поводья. Аред сгрудился на дороге, ибо далее виден был спуск в долину и опушка. Всякому ведомо — в грозу в поле — молния спалит. Вот и ждали. Ругаться не было уж сил. К счастию, грозовые тучи ушли на север, к Амноэлю, и стало возможно ехать далее. Лишь когда совсем стемнело, вымокшие, замёрзшие на холодном ветру, усталые кавалеристы узрели перед собой холм, на коем стоял богато разукрашеный четырехярусный дом. Не трудно было дорисовать вокруг него крепостную стену и ров, хотя внешний облик изменён и весьма. Две изогнутые лестницы ведут на спрятавшееся под полукруглым навесом крыльцо. Навес подпёрт белыми колоннами числом четыре штуки. В отличии от обиталища небогатого мэтра, графский дворец имел ограду из розоватого камня и кованые ворота, возле коих светился рыжим окошком домик привратника. Белль в своей обычной манере подъехал к самым воротам и тряхнул узорную решётку. На лязг вылез привратник — невидный собой заспаный малый в одних штанах. Некоторое время страж рассматривал непрошеных гостей, затем поскрёб бороденку и объявил: — Не велено. — Что — не велено? — не понял Тай. — Пущать не велено. — Болезный, ты что — от сна не отошёл? Не зришь кто прибыл? Отпирай, не томи. — Отчего же. — с некоторым достоинством отвечал привратник. — Распрекрасно вижу — господа егеря нехоженых тропок. Токмо не велено и весь сказ. — Ну, слава Белору, хоть за попрошаек не принял! — Белль чуть наклонился вперёд. — А кем не велено-то? — Дык известно кем — Его Светлостью и не велено. — Что же, он самолично тебе велел? — Зачем? Господин мордожоп передали. Ридж, скрывавшийся в тени до поры до времени, фыркнул. Новомодное имперское «мажордом» не успело докатиться до провинций, а простонародье уже как только не переделывало словцо на понятный лад. — Ну так позови мордожопа что ль, пущай доложит. Или тоже не велено? Привратник кивнул: — Истину произнесть изволили — и того тож не велено ни в коем разу. — Отчего же? — А провал их знает! — ответствовал привратный. — Мы люди махонькие. — Ну, а коль сосед какой прибудет, или там подать привезут — кого зовёшь-то? — Ежли сосед благородный, тогда сударя мордожопа. А ежли из деревни или вот как вы энто про подати сказали — то господина касталана. Токмо вот вы ни в коем разу не благородные, не с податью, и вообще не нашенские. Езжайте себе по добру — по здорову. Гладкой дороженьки. — лакей поклонился и начал было поворачиваться спиной, надеясь нырнуть в домик. — Слушай ты, кухонная крыса. — Аредер начал терять терпение. — Либо зовёшь мордожопу, кастеляна, демона с рогами или кто тут у вас вообще воздух травит, либо мы и ворота вынесем, и тебя в пытошную сплавим, дабы впредь разбирал кого пущать, кого гнать! — Эт вы напрасно, господин хороший. — слуга явно обиделся. — Я не при кухарне, при воротах двадцать второй год состою. Ну а позвать… — он почесал клочковатую бородку. — …ну можно и демона с рогами. Токмо как бы вам не опростаться с огорчению опосля! Даже Лютеция присела на задние ноги, почуяв бурю гнева, вскипевшую в хозяине. — Подавай демона! — рявкнул Белль. — На блюде чеканном-серебряном! Поглядим кому штаны стирать нужда настанет! Слуга юркнул в домик и предусмотрительно там заперся. Верёвка, идущая из-под крыши привратницкой к медному колоколу над воротами дёрнулась. Три раза, затем один раз. Аред без команды начал расходиться дугой, два дема отъехали прикрыть фланги. Белль реприманда не сделал. Он уставился злющими глазами на песочную дорожку, вьющуюся от ворот к дому через лужок. Ридж наблюдал сбоку. Разумеется, слуга имел в виду не истинного демона. Те за здорово живешь людям преклоняться не станут и «мордожопами» служить тоже. Но вот кого же в поместье прозвали демоном, а? Далёкая дверь распахнулась и по ступенькам сбежал маленький человечек. Он быстро приближался к воротам. Выглядел сей «демон» престранно: во-первых, такие короткие куртки из меха горных лис в Азаре не в ходу. Во-вторых, шлемы-салады тоже не то что не носят — не куют. В саладах и в таких вот нагрудниках с крайне непристойной чеканкой (две девицы и юноша с невероятной длины срамным удом) щеголяет гернольская пехота. Но где Герноль, а где Азар, судари мои! Ну и последней странностью в наряде был меч. Именно меч — короткий, под рост хозяина, в деревянных ножнах. Мечи вышли из употребления у просвещённых народов лет сто назад. Штаны из того же меха карлик заправил в маленькие сапожки до пол-голени. Остановившись шагах в шести от ворот, малыш упёр руки в боки и вопросил: — Нцотбе? Белль опешил. — Не понимаю. — сознался он, но тут же взял себя в руки и грозно прикрикнул: -Говори по-человечески! — Йи гру. — карлик сплюнул в сторону. — Этты как кши грцей глот нбивши тнешь и тнешь. Ридж счёл нужным выехать из укрытия: — В переводе с восходного на закатный, Тай, сей господин любопытствует что нам угодно. — И повернулся к карлику: — Ктобдешь? Белль удивлённо покрутил башкой. Вот что значит просвещение. Надо же, их светлость ненашенский говор разумеет. Упросить что ли после пару наставлений дать? — Стшой гвард ихн свости грфа де Бутлна. — выкрикнул малыш. И тут до Белля наконец дошло. Недомерок глотал гласные, а ч обращал в ц. Только и всего. — Цо ндо? — Белый Штандарт. — Ридж привстал на стременах. — Приказываю открыть врата и сложить оружие! — Ишь злетл, птиц! — нагло скривился старший гвардеец. — Пшел оцед, пкуда цел! Ихн свость велв всих гонть. — он махнул рукой, указывая направление отъезда. — Силой возьму. — упредил Ридж. — Дра плам трент. — огрызнулся хам и двинулся прочь. — Что он сказал последнее? — Белль заглянул в бледное лицо командира. — Что у нас, Тай, дыра, сиречь зад, треснет пополам. Надеть шлемы и на приступ. Не имеется у меня более желанию препираться с овцами. Хочу барана на ужин! Может быть в менее благочинные времена Башня Буто и была пристойным замком, но в данный момент не тянула даже на полуредут. Во-первых, особняк водрузили на невысокий холмик среди долины вместо того, чтобы поставить над ней. Во-вторых, ограду возможно было легко преодолеть — встав на седло, что и проделали несколько солдат. Привратник попытался было выставить в окно вилы, но удар палашом по пальцам мгновенно разубедил его в правильности решения. Ворота открыли и кавалькада неторопливо въехала во двор, представлявший собою луг, окружённый различного назначения сараями и домишками служб. Хмельной от лёгкой победы веркер не сразу обратил внимание, что все окна в доме разом погасли, а его людей прекрасно видно в свете трёх огромных фонарей — одного на воротах и двух над крышей. Лишь когда гарцевавший рядом вымпеловый схватился за горло и упал под копыта, до господ офицеров дошла суть ловушки. — Вроссыпь! За сараи! Спешиться! Прехрабрый аред кинулся врассыпную. Но пока они скакали через двор, стрелы настигли ещё троих. Лишь один стонал и пытался ползти. Двое остались недвижимы. За сараями было немногим безопасней — в узкой щели меж постройками и оградой кавалеристы потеряли главные преимущества — скорость и увёртливость. Ридж, сжав в пальцах палаш, осторожно выглянул из-за угла амбара. Двор пуст, пронизан струями дождя и накрыт вуалью света. Раненый ползёт к противоположной стороне, из плеча у него торчит длинная стрела. Обстановка — как выражаются игроки в фолль — в угловой ход. Стоит высунуться и получишь стрелу от невидимого лучника. Но и противник не может действовать без опаски, поскольку за службами сидят неплохо вооружённые, опытные и лучше обмундированые люди. Кираса закрывает гораздо больше, чем нагрудник, а в рокантоне обзор шире, чем в глубоком саладе. «Стрелы длинные, стало быть лук не мал. И лучник не один — это уж безусловно. Акцент старшего гвардейца вкупе с вооружением указывал на Брет. Бретские наёмники в Азаре? Далековато забрались, надо сказать. Мечи не чета палашам, но бретцы бесподобные лучники и легко перестреляют пол-ареда, прежде чем они добегут до навеса.» — Веркер облизнул губы. — «А ведь всё темнее и темнее, если бы не эти треклятые фонари, кстати гернольской работы, с воронкой сгущающей свет, то можно было бы проскочить.» — Тай? — Никак нет, гспдин веркер. Демер Шейр, изволите видеть. — Тиггер тут? — Точно так. — Разбить их фонари! — Слушс. За спиной торопливый топот, приглушённые команды. Щелчок тигга, звон стекла. Один фонарь на доме погас. С крыши донеслась короткая ругань и характерный «пи-уумм» спущеной тетивы. Веркер отпрянул за угол и увидел шесть стрел, дрожащих в земле и в бревнах амбара. «Бьют с крыши, из-за вон тех резных украшений по фасаду. И правда, надо было ехать днём. Сейчас бы уже представлялся Решающей. Во мраке ещё так-сяк. Ага, второй фонарь пошёл. Чем хорош тигг — удар сильнее и точнее. А стрелы, пожалуй, локтя полтора будут. Ростовые луки что ли? Или лаэльские костяные? Охотнички, за уши вас и об забор! Вот где осадники бы пригодились. Врезать по дому наброс-таггами, чтобы камни на башку просыпались. Каков граф, однако. Сие вам не трусливый мститель де Шамо. Впрочем, он сам мне облегчил дело. Теперь можно пытать хоть его дочек. Особо упорное сопротивление властям с оружием в руках. Убиение солдат короля подданым его и в землях его. Не напрасно решеть вязали. Уж кого-кого, а недомерка я спалю. Не тупица же он. Невозможно родиться на Маллайре, войти в разумные года и ни разу не слыхать об азарском Белом Штандарте. Понимал, паскудник, на что идёт. Экая преданность!» Тигг щёлкнул и фонарь на воротах закрутился, словно юла. «Ага, это наш стрелок в чугунное ребро влепил. Сейчас сменит позицию и повторит попытку. Хорошо, хоть дворня затаилась, а то бывало, что не то что ареды, веркады резали в пристойных имениях подчистую. Вторую точно вырезали, не зря у них на знамени кровавая коса. Вроде бы и девятую укладывали в рядок лет тридцать-сорок назад. Но каков графчик! Ну, сучий отпрыск, я те покажу рваный зад. Ты у меня раскусишь, что есть Керет.» Фонарь осыпался осколками и с крыши насмешливо спросили: — Стешился, офцер?! Сё рвно вдать. — Сдавайтесь, граф, не безумствуйте! — крикнул веркер наудачу. — Убейте их всех. — нарочито громко возгласил высокий голос. — Покою нарушают мою. — Ща бдет! — рявкнул в ответ карлик. — Шейр! — Я, ваш светлость. — Веди людей за сараями до дому, потом бегом под навес и ломаем двери. — Слушаюсь. Веркер бежал меж задами домишек и стеной. Позади тяжело дышали и топали солдаты. В полумрачном деревянном ущелье фыркали и беспокойно крутились с трудом удерживаемые нарочито оставлеными солдатами лошади. Палаш казался тяжелее, чем раньше. Риджу, с его необычайно узкими, девичьими ладонями было вообще всегда тяжеловато с прямой саблей панцирной кавалерии. Но сам избрал — сам себя и кляни. Эспады де Каро не любил за упругость, что больно ударяла в сустав запястья, а узкая сабля-лань, которой дрались лёгкие кавалеристы и пехотные сабельщики, не подходила для несгибающегося в седле кирасира по длине. Пробрались меж сараями, перевели дух. Шагах в тридцати белеет крыльцо, в небеса вознёсся угол кофейно-белого особняка. Широкие окна, лепнина, аллегорические статуи. «Хлеборадый хозяин, чтоб его!» — Аред! За мной! — Кровь и пламя! — солдаты с боевым кличем, потрясая палашами, выскочили из проходов меж домиками и бросились к крыльцу. С другой стороны показались прочие под командой Белля. Только тот избрал иной способ проникновения. Его люди нырнули за дом и Ридж услышал звон стекол — Тай решил прорваться через окна. В особняке завопили, потом замелькал свет и ко звону стекол мигом добавился звон скрещиваемых клинков. «Отлично, Тай оттянет хоть часть гвардионцев.» Рядом вонзилась в землю стрела, но веркер уже с разгону взлетел на крыльцо и оказался под деревянной крышей. Из двадцати с небольшим человек до крыльца добежали полтора десятка. Лучники графа собрали свою подать. — Навались! Железные плечи бьют в дверь и вся компания с хрустом вламывается в залу, вымощеную белыми и синими плитками. Слева и справа — лестницы на опоясывающую галерею. В глубине широкие двери, откуда с мечами, лабросами и крайне опасными многолезвийными алебардами наголо валит толпа в нагрудниках, поножах и таких же, как у их командира, саладах, прикрывающих лицо до пол-носа. Силы примерно равны — шестнадцать белых и двадцать гвардейцев. Над ухом веркера щёлкает тигг — алебардист валится под ноги сомечникам, схватившись за болт, прибивший шлем ко лбу. Высоченный бородач воздевает над головой двухлезвийный топор с диким животным криком. Бой завертелся метелью. Ридж рубил и уклонялся, колол и отступал. Бретцы были опасным противником ещё и от того, что обычный латный пехотинец предпочитает стоять на месте, а конник маневрирует и в пешем строю. Но эти дети лесов и болот крутились не хуже кирасиров, а их широкие мечи и тяжёлые топоры наносили смертельные раны. Веркер уклонился от падающей алебарды, финтом ушёл от мечника, только что отрубившим голову одному из солдат, краем глаза заметил яростно отбивающегося от троих противников Шейра. Гвардейцы одолевали. Тигг щёлкнул ещё раз и стрелку в спину влетел топор, выбросивший труп за порог. — Брет!!! — Пла-а-амя!!! С галерейки покатились белые. Участь гвардейцев была предрешена. Разъярённые кирасиры Белля налетели стаей безумных псов, рубя направо и налево. Не зря на знамени веркады распласталась в стремительном беге легавая. Последним тяжко упал на колени великан с топором. Салад свалился с головы и полетел в угол, отброшеный чьим-то сапогом. — Живы, веркер? Ридж поднялся и утёр кровь с рассечённой жгущей губы. Неподалеку лежал навзничь жутко изрубленый Шейр, его палаш насквозь прошёл сквозь живот врага и остался в оном и после гибели демера. Вокруг командира собралось семнадцать солдат. Остальные либо стонали в ожидании помощи, либо погибли. — Пятеро остаются с поранеными. — прохрипел Ридж. — Прочим обыскать дом. — Поздно. — присевший Белль коротко ткнул кинжалом мычащего гвардейца и оборвал его жизнь. — Вонючая крыса бежала с чёрного хода со всем семейством. Ридж утёр губы, судорожно глотнул кровавую слюну. Графа надо схватить. Подобные выходки обязаны влести за собою лишь одно — немедленную кару. Развращёное вольностями дворянство — гибель королевства. Оно погубило и старый Азар, и Форнадар, и Волет, и казавшуюся незыблемой Империю Герфонс. — Так. — веркер оглянулся на лежащие вповалку тела. — Дай мне двоих у кого лошади получше. Потом гонца в город. Сюда ареды Лаута и Керета. Лекаря. Перевернуть весь змеятник. Дворню развешать вдоль большой дороги. Герб — наземь. Имение спалить. Трофеи — солдатам. Всё. — Хонт, Ирн — с веркером. Нельт — в город. — Белль не Нир и возражать не решился. — Граф поехал по дороге к восходному краю долины. Троица неслась галопом среди полей. Хрипло дышали лошади, гремели копыта. Дождь устало ронял последние капли, подковы швыряли грязь в стороны. Веркер пригнулся в седле, насколько позволяла давящая на сведённый судорогой азарта живот кираса. Слева мчался тощий юнец Ирн, его серая кобыла летела наметом, то и дело вырываясь вперёд. Более грузный Хонт скакал позади на вороном жеребце. Вдали показалась запряжённая восьмериком карета, раскачивающаяся по ухабам малоезженого тракта. Ирн засвистел, завыл, заулюлюкал. Веркер приметил восторг в лице. «Верно, мальчик. Давай, радуйся, что уцелел. Из тебя выйдет отличный кирасир, великолепный наездник и отчаяный рубака.» Чтобы не гасить азарт юнца, Ридж выдернул палаш и закрутил над головой с криком: — Ату его! Ату! Хонт позади поддал коню шпорами. Кучер на карете обернулся, отчаянно завертел вожжами над башкой: — Виаааа!!! Виаааа!!! Из окошка кареты показалась фигура с большим тиггом, болт ушёл в небеса. Стрелять на всём скаку — уметь надо! Кавалеристы нагоняли экипаж. Как ни старался возница, как не тянули жилы лошади, но всадник легче кареты, чьи колёса тонут в липкой жиже. Ирн вырвался вперёд, поравнялся с козлами и от души рубанул по постромкам. Кучер замахнулся кнутом, но тут же согнулся и полетел под колеса, с ножом в толстом загривке. Хонт невозмутимо вытянул второй кинжал из перевязи. Постромки звонко лопнули, когда передние колеса наехали на убитого, дышло вырвалось из зацепа и лошади помчались прочь, а карета от толчка упала набок и под истерические визги внутри с хрустом проехалась по дороге, собрав вал жижи перед собой. Красное заднее колесо ещё бешено вращалось, когда дверца откинулась вверх и на поверженый экипаж начал выбираться молодой человек с эспадой. Ридж про себя отметил, что парень в мундире морского офицера. — Брось и покорись! — Никогда, стрюк! — заносчиво ответил моряк, прежде чем из его горла выросла рукоять кинжала. Хонт по-прежнему не проявлял себя ничем, кроме фырканья своего коня. В его пальцах раскачивался третий кинжал, коий он держал за кончик острия. Ирн крутился вокруг, нервно облизывая губы. Веркер подъехал со стороны задка, выпрямился в седле. — Всем выйти! Не то спалим вашу развалину! Живо, негодяи! Из кареты выросла долговязая фигура: — А с кем имею? — самодовольно протянула она, но осеклась, узрев труп моряка, свисающий с боковины экипажа. — Граф де Каро, эн-герцог Исс. — отрекомендовался Ридж, поняв, что сейчас важнее громкие титулы, чем короткое хлёсткое «веркер». — Отчего же сразу не представились? Решили бы дело чинно и пристойно, как присуще благородным, а не отребью. — Зрел уж ваши благородные дела, граф. Выбирайтесь, пора променаду сделать. — Надеюсь вы уступите седло моей жене и дочерям? — Ещё чего! — рассвирепел уставший Ридж, чья губа уже нарывала рывками. — Живо вылезли и марш-марш к имению, господин бывший граф, бунтовщик и вор! Граф покосился на труп, на криво ухмыляющегося кинжальщика, на юнца с палашом наголо и кряхтя полез наружу.