Часть 8
30 марта 2023 г., 15:25
Было уже четверть одиннадцатого, когда в ресторане появился Ренгоку Сенджуро и, с застенчивым видом подсев к стойке, заказал молочный коктейль. С шоколадом, ванилью и крошеным печеньем. Ему не пришлось даже объяснять, с чем приготовить коктейль. Незуко и так знала. Ей были известны вкусы всех постоянных посетителей.
— Ты выглядишь как-то иначе, — заметил Сенджуро.
— Ладно, Сенджуро-кун. Ты — мой друг. Можешь говорить всё как есть на самом деле. Я ведь выгляжу ужасно.
— Дело не в этом. Просто непривычно видеть тебя с такой причёской. Обычно волосы у тебя… — и он поднял руки вверх, изображая красивую причёску. — А теперь ногти у тебя короче и не накрашены. Да и на лице совсем нет косметики. Кроме этих румян.
— Это не румяна… Я обгорела на солнце.
— Извини. Но мне нравится. Как-то необычно.
Он покраснел больше, чем сама Незуко. Молодые парни очень стесняются, когда делают комплименты, и Сенджуро был таким же.
— А почему ты здесь так поздно? — переменила тему Незуко.
Сенджуро помрачнел и, неловким движением откинув золотистые пряди со лба, неохотно пробурчал:
— Повздорил со своим отцом.
— А из-за чего?
— Он говорит, что я не должен встречаться с Юри.
— Но почему? Такая замечательная девушка!
— Считает, что она меня недостойна.
— Что значит — недостойна?
— Её родители, хоть и японцы, всю жизнь прожили в Корее. Они не очень хорошо говорят по-японски, хотя Юри в школе быстро научилась, — рассказывал Сенджуро. — Её мать работает горничной, а отец — ночной сторож в детском саду. Для моего отца это значит, что они ни на что не годятся.
— Знаешь, Сенджуро-кун, твой отец тоже ведь начинал практически с нуля, — заметила Незуко. — Мой отец рассказывал, что ему приходилось каждый день работать на фабрике, и он был тогда ещё моложе, чем ты сейчас. А по вечерам он ходил заниматься к моей бабушке, ты ведь знаешь, что она тоже была учительницей. Шинджуро-сан был так счастлив, когда ему удалось наскрести денег и построить свой магазин. С тех пор он делает всё, чтобы никто не вспоминал, кем он был раньше.
— Тогда он должен гордиться собой, — проговорил Сенджуро. — А мне позволить хотя бы иногда решать что-то самому.
— Сказать легче, чем сделать.
Нетрудно было догадаться, что воспоминания о нелегком детстве, о бедности зародили в душе Шинджуро твёрдую решимость сделать всё, чтобы его сын не скатился вниз по социальной лестнице. Даже заставить его порвать с девушкой, если её родители не отвечают представлениям Шинджуро о «добропорядочной семье».
— И что вы с Юри будете делать? — Незуко постаралась, чтобы её вопрос прозвучал беспристрастно.
— Ты же знаешь, мне всего двадцать, — грустно покачал головой Сенджуро. — И несмотря на все разногласия, я люблю папу. Я нигде ещё не работал, кроме как у него в магазине, и ничего толком не умею. У меня нет ни способностей старшего брата, ни денег, ни желания поступать в университет. Но если я останусь с ним, придётся подчиняться ему во всём.
— А что думает Юри?
— Я не решаюсь пока рассказать ей, — он отхлебнул из своего стакана. — Ей будет очень больно. Как и мне сейчас.
Незуко посочувствовала юноше, следя, однако, чтобы каким-нибудь неосторожным замечанием не подорвать авторитет Ренгоку-старшего.
Появился владелец ресторана — полный мужчина средних лет. Вынурнувший из-за гриля, Аки-сан посетовал на то, что Незуко не помогает убирать тарелки.
— Даже не знаю, справлюсь ли я, — ответила девушка, потирая ноющую спину. — Сегодня я не в состоянии что-либо поднимать.
— Ты нездорова? — спросил Аки-сан.
— Да нет, просто у меня была тренировка.
— Спорт? Это очень вредно, — он погрозил Незуко пальцем. —
— Давайте я уберу посуду, Аки-сан, — предложил Сенджуро, стыдливо склонив голову. — Мне всё равно нечем заняться.
— Да, мне нужна официантка. Хорошая официантка. Незуко уходит от меня. Так что, если у тебя есть знакомая, которая хочет работать, скажи мне.
— Можете на меня рассчитывать, Аки-сан.
— Слушай, Сенджуро-кун, а что, если тебе попробовать стать пожарным? — предложила Незуко. — У меня скоро экзамен. Может, там найдётся место и для тебя?
— Мне — пожарным? — поперхнулся Сенджуро. — Да ты что! Я вырос в магазине отца. Уже в четыре года я мог обслуживать покупателей. Но в тушении пожаров я ничего не смыслю. У меня нету к этому таланта.
Незуко хотела было возразить, но, устало опустившись на табурет, поняла, что сегодня ей вряд ли хватит сил на то, чтобы решать проблемы других людей.
***
— Я думал, ты сегодня больше не придёшь, — такими словами встретил её Санеми. — А вы, похоже, соскучились без меня? — Не стоит тешить себя надеждой. Просто я рассчитывал перед сном перекусить. Еду Акиры-сан я доел около восьми. — Шинадзугава-сан, простите, что так вышло с обедом. — За меня не беспокойся. Еда была превосходная. Если кто и в проигрыше, так это ты: путь в обход трудностей — отнюдь не кратчайший. — Я уже валилась с ног. Это был предел. — Возможно. Но достичь предела — ещё не самое плохое. Гораздо хуже, когда ты обманываешь себя, утверждая, что для тебя нет ничего невозможного. — А какова граница ваших возможностей? — Разве ты не знаешь? У меня её нет. Глаза Санеми, на удивление, искрились озорством, однако от девушки не укрылось и другое. Интонация его голоса оказалась красноречивее слов: он скучал по ней. Эти восемь часов без неё оказались для него пределом возможного. Незуко с трудом сдержала улыбку. — Что ты мне принесла? — спросил Санеми. — Вам следует быть повежливее, если хотите получить еду. — Что ты мне принесла? — упрямо повторил Санеми. Незуко вынула бумажный пакет. — Это гордость Аки-сана — печенье с карамелью и шоколадом. — Здорово, — буркнул Санеми. — Именно, — подтвердила она, направляясь на кухню. — Но почему ты так задержалась? — Ревнуете? — Вот ещё. — Вы такой смешной, когда пытаетесь скрыть свои чувства. — Незуко появилась с двумя стаканами молока и горкой печенья на подносе. Она наклонилась, чтобы поставить всё это на стол, и поясницу пронзила острая боль. — Устала? Выдался нелёгкий день? — Санеми поднял брови. — Да. Тяжёлый день и тяжёлая ночь, — призналась Незуко, откинувшись на спинку дивана. Как только ей удалось уютно устроиться на диване и её ноющее тело слегка расслабилось, девушка поняла, что теперь вряд ли ей удастся подняться. И уж тем более сесть за руль. — У меня восьмичасовой рабочий день. Но сегодня было не так много работы, правда, пришлось принять заказ с молочной фермы. А потом я поехала домой и помогла с обедом. У меня была бессонница, вот я и решила… — Скучала по мне? — Не говорите глупости. Санеми лениво улыбнулся. — Нет, серьёзно, я ни капельки не скучала, — запротестовала Незуко. — Просто… Просто не могла уснуть, и всё. Он протянул ей одну из склянок с лекарством. — Не хочешь? — Только этого не хватало! К ним так быстро привыкаешь. — Значит, ты меня понимаешь. Незуко закрыла глаза. — Однако я бы не отказалась чего-нибудь выпить. Может быть, пива? Хотя вообще-то я его не люблю. Аки-сан говорит, рисовое вино хорошо помогает, но это уж точно не для меня. — К тому же поздновато уже пить спиртное, — заметил Санеми. — Может, сделать массаж? Незуко испепелила его взглядом. — Я же просто предложил. Кроме того, у меня только одна здоровая рука, так что хороший массаж вряд ли получится. — Я не просила вас… — И уж, конечно, в моем теперешнем состоянии мне никак не удастся воспользоваться ситуацией, хотя раньше я бы именно так и поступил. — Вам вовсе незачем рассказывать о своих победах, — резко оборвала она. — Я не собирался вдаваться в подробности. Но, даже окажись ты со мной в постели, на тех чистых простынках, которые ты вчера постелила, я бы к тебе не притронулся. Просто не смог бы. Да и ты, похоже, вряд ли сумеешь воспользоваться этим. Незуко резко поднялась. — Лучше мне уйти. Не по душе мне этот разговор. — Почему? Думаешь, я пытаюсь тебя соблазнить? — Я считаю, что, пока люди не решили соединить свои жизни, они не должны заниматься любовью. — Ты меня удивляешь. — А что здесь такого? Если женщина следит за своей внешностью и стремится быть привлекательной, это ещё не означает, что она готова прыгнуть в постель к первому встречному! — Ничего подобного. Я вовсе не прошу тебя прыгать. Сомневаюсь, что кто-то из нас сейчас на это способен. Но я наверняка не первый, кто предлагает тебе такое. В ответ Незуко промолчала. — Я просто предлагаю тебе переночевать сегодня у меня. — У нас будут неприятности, — она покачала головой. — У меня только одна здоровая рука, да и та левая. Я не могу ходить, а ты уже еле двигаешься. Не представляю, какие ещё могут быть неприятности. И мне… Мне одиноко. Слова повисли в воздухе. — Я ещё ни разу никому такого не говорил, — удивлённо, словно оправдываясь, добавил он. — Вы не похожи на человека, который будет так откровенен с малознакомой девушкой. — Я подумал, что тебе и правда нестоит садиться за руль. И, возможно, тебе тоже одиноко. — У меня слишком много дел, чтобы задумываться об этом, — строго сказала она. — Я работаю, забочусь о своих родных, а теперь вот и о вас. — Да, ты занятой человек, — согласился он. — Но неужели тебе никогда не бывает хоть немного одиноко? Санеми понял, что задел её за живое. — Ну, разве что иногда, — уступила Незуко. — Совсем чуть-чуть. — Тогда давай хотя бы сегодня побудем вместе, как два одиноких человека. Если бы нам нужна была только постель, незачем было бы плестись в спальню. Незуко погрозила ему пальцем. — Даже не пытайтесь поцеловать меня. — Я целую женщин, только когда они сами этого хотят. — И не смейте… вы понимаете, что я имею в виду. — По-твоему, я в состоянии это сделать? Хватит одной пощёчины, чтобы справиться со мной. — Так и быть. Согласна, но лишь потому, что просто не в состоянии сесть за руль. — Знаешь, это удивительно, как у тебя получается сделать так, что человек сразу чувствует себя лучше. — Я стараюсь, — произнесла Незуко в ответ. — Считаю до трёх и встаём? — Давайте. — Раз, два, три. Оба не двинулись с места. — Без помощи мне не обойтись, — заявила Незуко. — Мне тоже, — он протянул ей левую руку. — Мы просто поможем друг другу подняться. Твоя невинность не пострадает. Санеми крепко сжал её руку в своей. Даже сейчас, в таком беспомощном состоянии, в нём чувствовался мужчина, на которого может положиться женщина. — У нас, пожарных, есть присказка. — Какая? — Раз, два, три — взяли! Он рывком заставил её подняться с мягких пуховых подушек. Незуко едва не очутилась у него на коленях, но успела отступить. Обменявшись взглядами, оба посмотрели на свои соединённые руки. — Не надейся, что любое прикосновение — путь к греху, — заметил Санеми. — Ну, ладно, — проговорила Незуко. — Теперь бы нам добраться до спальни. Они медленно двинулись вперёд, опираясь друг на друга. Незуко быстро скинула передник и неуверенно оглядела платье. — Даю слово. Я абсолютно безобиден. Произнеся благодарную молитву святому — покровителю официанток за то, что униформа застёгивается на молнию вместо ненавистных пуговиц, Незуко разделась, оставшись в трикотажных шортах и белой футболке поверх бюстгальтера. Санеми удалось наконец стянуть с себя рубашку, и он собрался расстегнуть джинсы. — Даже не думайте, — предупредила Незуко, заметив это. — Ты шутишь? Я обычно не сплю в… — Но вы обычно не спите со мной. Или оставайтесь в джинсах, или я ухожу. Неважно, что я валюсь от усталости. — Хорошо, будь по-твоему. Стараясь не замечать боли, пронзившей позвоночник, Незуко скользнула под одеяло. — Господи, я словно в раю, — пробормотала она, опуская голову на подушку. Санеми примостился рядом, честно стараясь соблюдать дистанцию. — Да, рай, это точно. — Только вот вряд ли я теперь усну. — Это ещё почему? — Я… я ещё никогда не спала с мужчиной. Даже как-то не по себе. — Не могу похвастаться тем же, но и для меня это довольно непривычно, — ответил Санеми. — Не припомню, чтобы мне пришлось провести ночь в постели с женщиной и не… Он так и не закончил фразу, взглянув на Незуко. Её лицо, ещё недавно такое напряжённое, теперь стало безмятежным и спокойным, как у ребёнка. — Доброй ночи, Незуко, — прошептал он. Зная, что она его не услышит, и зная, что боль не покинет его всю ночь, Санеми всё же попытался расслабиться и принять более или менее удобное положение. Теперь это был почти рай.***
Прозрачная, словно кристалл, гладь океана. Видно, как среди водорослей плавают разноцветные блестящие рыбки. Ласковое тепло солнечных лучей. Убаюкивающий шелест пальмовых листьев. Бежевый песок отливает золотом. Обнажённая брюнетка уютно свернулась калачиком в гамаке рядом с ним. Её кожа блестит от масла, округлости тела подчёркивают тонкую талию. Такую тонкую, лениво думает Санеми, обвивая её рукой и притягивая всё ближе, ближе, пока круглые, упругие ягодицы не прижимаются к нему и он не вдыхает аромат талька и ванили. Вот она пошевелилась и повернулась к нему. Сонно придвигаясь, чтобы завладеть её розовыми, словно лепестки цветка, губами, Санеми отмечает про себя, что гамак остаётся странно неподвижным. Видимо, это какая-то новая, улучшенная модель. Специально для того, чтобы заниматься любовью. И, решив не тратить больше времени на размышления о том, почему он до сих пор ещё не на земле, он целует её, потом ещё, и ещё, и ещё… Звонкая пощёчина остановила его. Санеми проснулся от боли. Утреннее солнце уже взошло и было беспощадно к Санеми, лежавшему с закрытыми глазами. Столь же безжалостна была и Незуко. — Какого хрена?! Незуко, зачем ты это сделала? — взревел Санеми и потёр горевшую щёку, осторожно садясь в постели. Санеми злился и в то же время невольно позавидовал той лёгкости, с которой она выскочила из «гамака». Чудесная целительная сила сна явно подействовала на неё сильнее, чем на него самого. — Так вам и надо! — воскликнула Незуко, грозно возвышаясь над ним. — Тискать меня, приставать ко мне, пока я сплю! Возмутительная низость! — Это я спал! — он бережно дотронулся до сломанных ребер. Сегодня ему было лучше, однако в создавшейся ситуации следовало быть похитрее и не признаваться в этом. И уж совсем некстати прозвучало бы признание, что сон, в котором он держал её в объятиях, был действительно приятным. — Как я могу нести ответственность за то, что делаю во сне, тем более я — инвалид! — Это не оправдание! Санеми решил попробовать по-другому. — Я не мог не дотрагиваться до тебя. Иначе просто свалился бы с кровати и опять ударился. — Как бы я хотела на это взглянуть, — безжалостно парировала Незуко. — Нет, правда, это же всего-навсего кровать, а не королевское ложе, где между нами можно протянуть колючую проволоку. — Вы пытались, пытались… — Незуко захлёбывалась словами, пытаясь поскорее натянуть униформу. Интуиция подсказала Санеми, что сейчас не время любоваться её прелестями. Осторожно взглянув ей в лицо, он заметил злость и в то же время превосходство в глазах Незуко. Правда была на её стороне. И они оба это знали. Санеми перевёл взгляд на ночной столик, где стоял будильник. — Плевать, что я там натворил, ты хоть осознаёшь, что сейчас полседьмого утра? — он был рад зацепиться хоть за что-нибудь, способное смягчить её гнев. — Я и так уже опоздала, — Незуко ползала по полу в поисках носка. — Мама проснётся ровно… — она высунулась из-под кровати, чтобы взглянуть на часы. — Ровно через двадцать пять минут. Нужно помочь будет с завтраком. Незуко наконец вытянула носок из-под кровати. — И лучше мне быть на месте, когда она проснётся. Если она поймёт, что я не ночевала дома… — Завтрак. А я что буду на завтрак? Поскольку Незуко рыскала под кроватью, собирая свою одежду, ответ прозвучал неразборчиво. Однако нетрудно было догадаться, что подобная просьба её не обрадовала. Санеми начал серьёзно подозревать, что ему вновь вскоре придётся заказывать еду в какой-нибудь забегаловке. Подобная перспектива подействовала на него отрезвляюще. — Послушай, Незуко, я неспециально. Она наконец выбралась из-под кровати, угрожающе сжимая в руке белую туфлю. — Это лучшее, что вы можете сделать. — Такого больше не повторится. — Это уж точно. В подобной ситуации мы больше не окажемся никогда. Неужели она решила уйти? Насовсем? Мрачное выражение лица Незуко подсказало Санеми, что расспросы сейчас излишни. Отыскав вторую туфлю, она наконец оделась и стянула волосы в благоразумный хвостик валявшейся на столе резинкой. — Всё это время вы водили меня за нос, — бросила она. — Вы только делали вид, что помогаете мне и верите в меня! — Я никогда в тебя не верил. — Вот видите! — Но я этого и не скрывал. И ещё кое-что тебе следует знать, — каждое слово отзывалось болью в рёбрах. — Я не вернусь в часть. Никогда. — Что я говорила! Вы всё это затеяли, только чтобы завлечь меня в свою постель! — Неправда! — Правда! — Незуко, когда я хочу заполучить женщину, мне не нужно прибегать ни к каким уловкам, достаточно просто предложить. Она стояла, уперев руки в бока. — Шинадзугава-сан, скажите честно: по-вашему, я пройду испытания? — Нет.
