Внутренняя сторона ветра

      Два огромных каната свисали с потолка. Позади был устроен целый лабиринт из тракторных шин, планок, мешков с песком, оранжевых дорожных конусов и лестниц, приставленных к стене под различными углами.       — Вы должны забраться на канат и спуститься вниз меньше чем за десять секунд, — скомандовал Узуй. — Ставлю балл не раньше, чем услышу хлопок по потолку. Затем — полоса препятствий. Вначале берете мешки с песком. Предупреждаю — начинаем прямо сейчас.       — Боишься? — шепотом спросила Незуко.       — Ещё бы, — ответил Сенджуро. — Я же говорил, что в принципе вряд-ли сгожусь для такой работы.       Незуко подавила желание обнять и подбодрить его.       — Почему ты всё-таки решился?       — Юри сказала, что пойдёт за мной куда угодно, согласится жить в любых условиях, сделает всё, чтобы нам быть вместе. Мне кажется, у нас это серьёзно. Как думаешь?       Любовь… Замечательно, что кому-то она помогает преодолеть все препятствия.       Незуко огляделась. С лучезарной улыбкой её мать устроилась на раскладном стуле. В окружении младших братьев и сестры Незуко. Аки-сан, в тёмном костюме и с зачёсанными назад волосами, занял место рядом с ней. Чуть поодаль сидела девушка в выцветшем платьеце. Незуко ещё ни разу не встречалась с Юри. Но теперь она увидела, что Сенджуро-кун нашёл девушку не только смелую и верную, но и красивую. Тёмные волосы падали на её выразительные глаза и почти скрывали точёные скулы, но было заметно, с каким напряжением она следит за Сенджуро.       — Нет, не думаю, что это детское увлечение, — согласилась Незуко.       Узую удалось выставить из помещения всех, кроме тех, чьё присутствие было, по его мнению, необходимо, но у него не хватило смелости попросить выйти Аки-сана, Юри и семейство Камадо.       Очутившись на улице, большинство зевак отправились по домам. Некоторые ещё постояли, прижавшись носами к окнам, но первое же задание — пятьдесят отжиманий, сто приседаний и подъём пресса с нагрузкой, вдвое превышавшей вес Незуко, — оказалось не более волнующим и занимательным, чем просмотр какого-либо нудного шоу воскресным вечером, так что даже самые ретивые сплетники вскоре утратили интерес и ушли.       Полчаса спустя после начала экзамена двое дежурных уткнулись в телефоны, третий ушёл в душевую. Собака, жившая при пожарной части, свернулась калачиком и задремала. Бывалым пожарным было совсем неинтересно наблюдать, как Сенджуро и Незуко, взвалив на плечи по мешку с песком, бегут через депо.       Но Юри ни на минуту не спускала глаз с любимого, так горячо она желала, чтобы он нашёл себя в этом ремесле. Не менее пристальным был взгляд матери Незуко, наблюдавшей, как её дочь восстанавливает своё доброе имя.       — Готов? — спросил Тенген.       — Да, Узуй-сан, — отозвался Сенджуро.       Санеми, которого, несмотря на препирательства, заставили считать набранные баллы, подошёл к ним и вручил Сенджуро баночку талька.       — Потрите этим ладони. Они не будут скользить.       Ни взглядом, ни жестом — он ничем не выдал, что с Незуко у него более близкие отношения, чем с кем-либо, проживающим в их городке. Для Незуко, привыкшей выражать свои чувства честно и открыто и требовавшей того же от других, это было настоящей пыткой.       Но Санеми оставил её в кабинете Узуя и ушёл, даже не оглянувшись. И сейчас эта подчёркнутая вежливость ранила её больше, чем оскорбления. Он знал, что они не могут быть вместе. И лишь полный разрыв мог излечить его болезнь, имя которой было любовь.       — Десять секунд, — он вынул из кармана секундомер. — Давай, Незуко. Ты справишься. Это не выше, чем тот дуб у меня во дворе. А на него ты забиралась всего за восемь. Сенджуро, тебе понятно, что от тебя требуется?       Сенджуро высыпал ей на руки немного талька, и Незуко растёрла его в ладонях.       Вдруг спящая в углу собака поднялась и, нервно втянув носом воздух, тонко, пронзительно взвыла.       — Только не это! — крикнул Узуй.       Смартфоны в спешке полетели на пол — двое пожарных уже натягивали сапоги. Тенген сорвал с вешалки плащ и шлем.       — В чём дело? — Незуко потянула Санеми за рукав. — Что случилось?       — Сигнализация, — ответил он, глядя на готовую к выезду машину, — собаки всегда слышат её первыми.       И тут всё началось.       Под оглушительный вой сирены распахнулись автоматические двери, пропуская летевшую на полной скорости машину. Пожарный выбежал из комнаты отдыха, на ходу натягивая комбинезон и хватая с полки шлем. Второй шлем он бросил Санеми. Недоверчиво взглянув на Незуко, тот передал его Сенджуро.       — Поздравляю, ты только что прошёл испытания! — крикнул Санеми. — Давай на выход, пора тушить пожар. Томиока, где горит?       — Сарай на ферме на сороковом шоссе! — закричал Томиока Гию в ответ. На его щеке поблескивали остатки мыльной пены. Он на ходу вскочил в грузовик. Бросив испуганный взгляд на Юри, Сенджуро последовал за ним. Грузовик уже разворачивался, Томиока протянул ему руку и помог взобраться в кабину.       — Ты едешь? — стараясь перекричать шум, Санеми повернулся к Узую. — Или собираешься оставить команду без командира?       Сунув руку в карман пиджака, Тенген не спеша извлёк оттуда связку ключей и протянул Санеми.       — Самое время для меня уйти на пенсию.       Санеми с трудом сдержал гнев.       — Никогда! — резко сказал он.       — Ты достоин этого места, а я заслужил отдых. Пусть хотя бы временный, на какое-то время.       В ответ Санеми разразился бранью, услышав которую кто угодно залился бы краской. Но Узуй лишь пожал плечами.       — Вы что, собираетесь проспорить так весь день, в то время как бушует пожар? — мать Незуко выхватила ключи из ладони Узуя. — Садись за руль, Незуко. Эти два упрямца могут ругаться и по дороге. Как можно затевать ссоры из-за таких пустяков, когда людям нужна помощь! — она бросила на них уничтожающий взгляд.       — Конечно, — тут же ответил Тенген. — Обещаю, мы займёмся этим сейчас же.       Санеми кинул на заднее сиденье джипа пару запасных шлемов и плащей. Узуй нырнул внутрь. Дверца ещё не успела захлопнуться, когда Незуко нажала на газ, и машина стрелой вылетела на мостовую. Уже издали до них донеслись крики Юри и семейства Камадо, умолявших их быть осторожными. Однако времени на прощание уже не осталось.       — Поверни налево, а дальше первый поворот, — командовал с заднего сиденья Узуй. Он сдвинул шлем на затылок. — Шинадзугава, это всего лишь совет, но, возможно, ты захочешь установить радиосвязь с командой.       — Нет, — отрезал Санеми, протягивая руку к рации. Он дёрнул ее так сильно, что сорвал с панели, и попытался сунуть в руки Тенгена. — Я не вернусь. Это твой пожар и твои люди.       — Знаешь, я никогда по-настоящему не доверял человеку, не пережившему сильного потрясения, — с олимпийским спокойствием произнёс Тенген, словно ведя философскую беседу. — Каждый пожарный должен это пережить, потом он становится другим человеком, лучше. И честнее служит людям. Ты теперь понял, что в одиночку огонь не одолеть, но команде это по силам. И этот урок сделает тебя…       — Узуй-сан, — перебила Незуко, прибавив скорость. — Не хочу вмешиваться, но куда ехать дальше?       — Сверни направо к перекрёстку. Шинадзугава, поставь-ка мигалку на крышу.       — Это вовсе не означает, что я согласен, — проворчал тот. Вытянув из-под сиденья красную сигнальную лампу, он высунул руку из окна и прицепил лампу сверху. Завыла сирена. Другие машины стали уступать дорогу.       Все время, пока Санеми спорил с Узуем, Незуко не переставала жать на газ, и вскоре машина выехала из города на просёлочную дорогу. На востоке над горизонтом поднималась дымовая завеса, и девушке уже не надо было спрашивать дорогу.       — О Господи! Вот это пожар! — воскликнула она. — Сарай сгорит. Может быть, даже дом!       — Да, похоже, Шинадзугаве придётся связаться с другими городами, — произнёс Узуй.       — Вам это не понадобится, — язвительно заметил Санеми. — У них за домом проходит водопровод, шланги можно наполнить прямо на месте.       — Вызов твой, — пожал плечами Тенген.       — Это не мой вызов, — поправил Санеми.       — Первая машина. Проверка связи с командиром, — раздался голос из радиопередатчика. — Какие будут указания?       Незуко на мгновение перевела взгляд с нависавшего дымового облака на Санеми. Увидев страдальческое выражение его лица, она чуть было не бросилась к нему, чтобы ободрить, утешить. Но Незуко была за рулем, и она должна была доставить их на место.       — Они ждут, Шинадзугава, — проговорил Узуй.       — Я не могу.       — У тебя есть выбор?       Санеми резко обернулся, их взгляды встретились в молчаливом поединке. — Первая группа ждет указаний. Шеф, ответьте.       — Санеми, — голос Незуко задрожал. — Надо что-то делать.       Она затормозила недалеко от первой машины. То, что предстало их взорам, было ужасно. Сарай превратился в бурлящий, пылающий огненный шар. Сквозь него кое-где виднелись чёрные деревянные балки, ещё поддерживающие провисшую, скрипящую крышу. Искры плясали в дрожащем воздухе подобно рою светлячков. Испуганные лошади в панике кидались в разные стороны.       Пожарные достали оборудование и уже надели газовые баллоны, но пока не двигались с места. Попытаться ли спасти сарай или же помешать огню перекинуться на дом — это должен решать командир, а не они.       Санеми отключил сирену и убрал с крыши мигалку.       — Что ты предпримешь, Узуй? Можно подождать подкрепление или начинать качать воду.       — Это твой вызов, Шинадзугава.       — Я не могу. Я хотел, это было делом моей жизни, но теперь я больше не могу.       — Но какой у тебя выбор? — Тенген наклонился вперёд, указывая на перепуганных хозяев фермы. Они прижались друг к другу, скованные страхом, в ужасе взирая на свой сарай. Шок был так силён, что они не могли ни отойти в сторону, ни позвать на помощь.       — Санеми, ты нужен им, — прошептала Незуко.       — Шинадзугава, ты пожарный, это у тебя в крови, — сказал Узуй. — Вместе нам через многое довелось пройти. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Поэтому и подослал к тебе Незуко.       — А, чёрт! — Санеми надел шлем.       Распахивая дверцу, он встретил напряжённый взгляд Незуко.       Иди сюда, — приказал он. Притянув к себе её голову, он крепко прижался губами к её губам. Затем выпрыгнул из джипа и, больше не оглянувшись, пошёл к остальным.       Откинувшись на спинку сиденья, Узуй глубоко, удовлетворённо вздохнул.       — Что случилось? — Незуко потёрла припухшие губы.       — Наконец-то! Шинадзугава снова становится самим собой. — Он накинул на плечи пиджак. — Пойду к хозяину: надо отогнать лошадей на дальнее поле, чтобы Шинадзугаве было попросторнее.       — А что делать мне? — поинтересовалась Незуко.       Узуй вернулся и заглянул в окно машины.       — Незуко, я никогда этого не скрывал: я не верю, что из тебя выйдет пожарный. Но это не значит, что у тебя нет способностей. Видишь этих людей? — он махнул рукой в сторону хозяев: застывший в молчании старик, рыдающая жена, их охваченные отчаянием сыновья со своими жёнами и перепуганные внуки, о которых все позабыли.       Сердце Незуко устремилось к ним.       — Ты всегда умела разговаривать с людьми. В этом твой главный талант. Иди, успокой их.       — Конечно.       — А потом на обратном пути кое-что мне напишешь.       — Напишешь?       — У меня был разговор с одной важной шишкой. Довольно долго он надоедал мне с медалью для нашего героя. Я убедил его, что было бы неплохо выделить деньги и создать место социального работника при пожарной части. По-моему, это как раз для тебя.       — Но у меня же нет высшего образования.       — В том-то всё и дело. Заполни бланк, и тебя бесплатно пошлют на учёбу. Тебе не кажется, что это получше, чем бороться с огнём?       — Думаю, вы правы.       — Не знаю, может ли женщина стать пожарным, но я убеждён, что такие способности, как у тебя, не должны пропадать даром. Если бы не весь этот цирк в депо, я бы сказал тебе раньше.       — Спасибо, шеф.       — Бывший шеф, — поправил он, шутливо грозя ей пальцем. — Сегодня мой последний день на службе. По крайней мере на ближайший месяц точно, а там, кто знает…       — Ну хорошо, спасибо, бывший шеф.       — Вот ещё что. Надень шлем и плащ. Теперь тебе нужно выглядеть более представительно.       — Но…но…       — Что — но?       — А если Санеми решит уехать из города?       — Он этого не сделает. Он создан для этой работы. Просто какое-то время после шока он был в растерянности и не мог прийти в себя.       — А что, если придётся уехать мне?       Глаза Узуя сузились.       — Тогда потрудись предупредить новую официантку, что мне нужно подавать кусочек торта побольше. И непременно с лимонным кремом.       Надавив на непривычную ручку, Незуко выбралась из джипа и, повернувшись в сторону сарая, поискала глазами Санеми. Интересно, где он сейчас, так же ли ему страшно, как и ей. В одном она была твёрдо уверена: он справится с огнём.       Она пробежала глазами оставленные на заднем сиденье бланки. Соблазн велик. Но как это Узую-сану удалось понять, что ей нужно? Ведь всю жизнь Незуко только и делала, что разливала кофе и подавала ему сладкое.       Социальный работник.       Это же совсем другое дело! Она будет помогать тем, кто будет нуждаться в ней. Это дело ей по плечу, она справится и принесёт пользу людям.       Но Санеми нужен городу больше, чем она. Если он по-прежнему будет настаивать, что один из них должен покинуть город, это придётся сделать ей.       — Я заставлю его передумать, — произнесла она вслух. — Придётся заставить.       Вот только как?       Однако ей дали поручение, и его нужно было выполнить.       — Здравствуйте, — поздоровалась она с постродавшими хозяевами. — Я вам так сочувствую, Мегуми-сан!       Худощавая женщина не сразу узнала её. Но потом её лицо прояснилось.       — Незуко-чан, это ты! Я… я…       — Всё хорошо, не нужно ничего говорить, — Незуко крепко обняла её.       Кто-то потянул её за плащ. Это была пятилетняя внучка погорельцев.       — Ты — пожарник?       Незуко уже собиралась сказать «нет», затем передумала.       — Сегодня я им помогаю. Но это превосходные пожарные, они спасут ферму твоего дедушки.       — Им это удастся? — озабоченно спросила Мегуми.       — Будем надеяться. Они постараются даже сохранить сарай. Как бы то ни было, командует Шинадзугава-сан, а он профессионал.       — Он знает своё дело, — согласилась женщина. — Он лучше всех, правда?       — Да, — ответила Незуко. И повернулась к детям. — Мы поможем им, если не будем мешать и плакать, — она взяла малышку на руки. — Пойдём, по-моему, у Узуя-сана в машине есть детские шлемы и книжки-раскраски про пожарников.       Но даже занятая малышами, в глубине души Незуко не переставала волноваться и молиться за Санеми.       — Только бы он вернулся невредимым, — шептала она, глядя на оранжевые языки пламени и чёрный столб дыма на холме. — И мы будем вместе. Я этого добьюсь.