И рёву альфы подчинятся небеса

       Ещё не успел прозвенеть звонок с последней лекции, а Джеррер уже бросил вещи в сумку, вперёд остальных побежал к дверям из колледжа и взлетел, едва оказавшись на улице, через половину города торопился к больнице, куда вчера отнёс Ориана; правда, по пути Джерреру дважды пришлось спускаться и предъявлять служителям закона лицензию на возможность летать, но об этом Джеррер тут же забывал. Скоро внизу показалось нужное здание, к которому Джеррер спикировал, расправил крылья за несколько секунд до приземления, поднимая тучу пыли и песка, без лишних церемоний подбежал к медицинской сестре за стойкой и, едва не задыхаясь, задал единственный вопрос: — Ориан Форте… в какой палате? — Одну секунду, — попросила серьёзная женщина и забегала пальцами по клавиатуре. — Хм. Сегодня утром его перевезли в частную клинику «Гигиея». — Что? Почему? — Уважаемый, меня это не касается, как и вас. Вчера мистер Армстил приехал и забрал мистера Форте для дальнейшего лечения, — едва заметив, как Джеррер разомкнул губы, женщина добавила. — Все вопросы к клинике мистера Армстила, не ко мне.        Не слишком искренне Джеррер кивнул в знак благодарности и отошёл в сторону, чтобы уточнить у электронной карты, где именно находилась та злосчастная клиника, куда самодовольный Армстил посмел перевезти Ориана. С какой это стати? Для него ведь медицинская страховка действовала в любой больнице и Ориан страдал не от какого-то специфического заболевания для существ, чтобы пришлось пользоваться услугами якобы профессиональных врачей, да и вряд ли среди всего персонала «Гигиеи» имелся хоть кто-то, кто разбирался в природе существ по-настоящему. Как бы то ни было, Джеррер изо всех сил торопился к нужному месту, разрезал могучими крыльями воздух, чтобы поскорее встретиться с Орианом, убедиться в его безопасности, может, немного вправить ему мозги. В этих беспокойствах Джеррер совершенно забыл хотя бы на мгновение отвлечься и насладиться долгожданной свободой полёта.        Ещё с высоты Джеррер заметил машину Армстила того мерзко-пафосного цвета чернил, увидел, как сам он вышел из машины, вычурно гордый, весь из себя самодовольный, перед ним распахнулись стеклянные двери. Тогда Джеррер поспешил спуститься, едва не врезался в спину Армстила, который удостоил дракона кратким почти брезгливым взглядом. — Прошу сохранять приличия на территории моей клиники, Олдфорд, — велел Армстил, не останавливаясь. — Где Ориан? Какого чёрта вы его увезли? — Джеррер не сводил взгляда со спины Армстила. — В «Гигиее» Ориану окажут более достойное лечение. В следующий раз прошу нести его сразу к нам. — Следующего раза не будет, — зашипел Джеррер и успел остановиться за секунду до того, как это сделал Армстил. — Как бы то ни было, Ориан ещё не очнулся, можете обратиться в регистратуру и вам позвонят, когда настанет время приёма.        От наглости Армстила Джеррер снова прошипел, дёрнул хвостом, хлопнул крыльями. — Какое ещё время приёма? Он мой друг.        Только теперь мистер Армстил обернулся к Джерреру, выше него, внушительнее, с плечами шире и сталью в глазах, он слегка наклонился, чтобы взглянуть на Джеррера, а тот фыркнул от омерзительного одеколона, ударившего словно не в нос, а под дых. — В этом я очень сомневаюсь. Как я и сказал, Ориан ещё без сознания, всё, что я могу предложить, это дождаться времени приёма.        Наглость собеседника окончательно разозлила Джеррера, тот издал глухое рычание, однако в конечном счёте ничем не сумел возразить, ведь мало того, что Армстил был прав, так ещё и вести себя агрессивно среди людей Джеррер не должен. Всё, что ему осталось, это снова демонстративно фыркнуть и зашагать прочь, размахивая крыльями и хвостом от недовольства. Дракона же Люциус проводил презрительным взглядом, вымывая из памяти запах жжёного сахара, после чего продолжил путь по коридору, по которому как раз шагала медицинская сестра с обедами для пациентов. Едва заметив мистера Армстила, девушка встрепенулась, широко улыбнулась. — Доброго утра, мистер Армстил. Завтрак для мистера Форте готов, — предупредила медицинская сестра и передала серебристого цвета поднос с тушёными овощами, пюре, кусочками рыбного филе, сыра и запечённым яблоком в качестве десерта. — Благодарю, Кейти.        В это время Ориан уже не меньше часа пытался понять, где находился, глядел в белый поток, гадал, откуда тот появился, почему свет такой яркий и что за тихий звук повторялся снова и снова, но раздражаться из-за него у Ориана не имелось никаких сил. Он неподвижно лежал, иногда моргал в попытке определить, спал или нет, не чувствовал тела, только заполнившую его тяжесть, жгучую, свинцовую, прилипшую к костям, пока в голове звучала пустота, Ориан не мог припомнить, когда бы не думал вообще ни о чём, правда, делал это не по своей воле, мозг попросту отказался работать. Не сразу Ориан определил, что кто-то постучал в дверь, только тогда аккуратно сел, окинул взглядом комнату, в которой находился, едва слышно разрешил: — Войдите.        Почти неосознанно Ориан улыбнулся, пусть очень вяло, когда увидел того, кто вошёл. Люциус опустился на стул рядом с койкой, поставил поднос на тумбу, а затем поймал взгляд Ориана, одарил своей привычной улыбкой. — Как вы себя чувствуете, Ориан? — Пока что не уверен, — Ориан поднял было руку, однако та не подчинилась, к счастью, Люциус заметил невнятный жест, более того понял его значение и подал Ориану напиток с мятой и мёдом. — Что со мной случилось?        Вместо того, чтобы ответить, Люциус достал из кармана у изножья кровати результаты первичного обследования и заключения врача, прочитал: — У вас, Ориан, невроз истощения или же неврастения, иными словами, вы перетрудились.        Ориану ничего не осталось, кроме как стыдливо склонить голову. Неврастения, звучало так несерьёзно, но Ориан тем не менее попал в больницу на неизвестный период времени, судя по всему из-за образа жизни, который, как Ориан считал, был единственным верным. Хотя бы Люциус не смотрел осуждающе и не выглядел обеспокоенным, благодаря чему Ориан предполагал, что заболевание не слишком сказалось на здоровье, а значит, скоро всё пройдёт. — Вам нужно быть осторожнее, Ориан. — Так говорите, будто я в аварию попал, — робко заметил Ориан, плавно отвернувшись. — Обычно в аварию попадают случайно.        На это у Ориана не нашлось ни слов, ни возражений, ни оправданий. Он негромко вздохнул и всё же сумел снова посмотреть в глаза Люциуса, который выглядел доброжелательно-спокойным, вдруг предложил: — Помочь вам с завтраком? — Не нужно. Я немного отдохну и, — начал было Ориан, но замолчал, когда осознал одну важную вещь. — Когда меня выпишут? — Не могу сказать точно, но не раньше, чем через пару недель. — Сколько?        Сжав одеяло, Ориан потупил взгляд. Пару недель? То есть четырнадцать дней? А точнее триста тридцать шесть часов? Немыслимо! Ориан просто не мог куковать в палате сколько времени, у него осталось слишком много дел, и через десять дней, и в ближайшую среду, ещё нужно забрать украшения для осеннего фестивали и составить отчёты касательно поведения Джеррера и Натана. А как же выступление в мэрии? Кто поможет студентам подготовиться к экзаменам? Будто прочитав мысли Ориана, Люциус предупредил: — Я отправил сообщение мистеру Андресону о том, что у вас ослабление иммунитета на фоне приближения холодного времени года. Но как быстро оно закончится, зависит лишь от вас. — Спасибо, — без каких-либо эмоций произнёс Ориан. — Что же, отдыхайте, я приду, как только появится возможность.        Ориан всё не мог поверить в услышанное: две недели. Разве это вообще нормально? Кто в здравом уме останется в больнице на две недели? От какой травмы организм будет оправляться так долго? От перелома? Однако без подписи Люциуса всё равно не получится вернуться к занятиям... А если удастся убедить Люциуса, что лечение можно заканчивать раньше, например, завтра? Едва Ориан проникся этой мыслью, намеревался было подняться с постели и поговорить с Люциусом, как тело пронзила боль, краткая, острая, похожая на удар тока, от которого мышцы начали дрожать, скулить и громко молить об отдыхе. Нет, не молить, они попросту устроили забастовку, отказались работать, из-за чего Ориан бессильно упал обратно на постель. В этот раз Ориану не предоставили выбора и только осознание этого позволило кирину развалиться на койке, закрыть глаза и протяжно выдохнуть. Отдых… Может в самом деле можно чуть-чуть, совсем немного, лишь пару дней посвятить этому бесполезному занятию? Это ужасно, но сейчас Ориан ничего не мог поделать, его организм находился в чудовищном состоянии, Ориан понимал, в ближайшие дни его точно не выпишут, а потом можно будет и поговорить с Люциусом по этому поводу. Постепенно размышления и злость потухли, им на смену пришло, в общем-то, ничего, никаких мыслей, никаких эмоций, только пустота. Впервые в жизни Ориан с таким наслаждением просто лежал в постели, не делал совершенно ничего и при этом не чувствовал за это вины, медленно дышал, ощущал биение собственного сердца, уставшего, заслужившего покой, ощущал, как гудели мышцы, впервые за столько времени получившие умиротворение.        Целый час Ориан безмятежно лежал, слушал, как пищали приборы, как раздавались в коридоре шаги и разговоры, как через окно проникали звуки улицы, щебетали птицы и шуршала листва. Немного погодя Ориан почувствовал в себе силы наконец приняться за завтрак, правда, оказалась его очень мало, Ориан, вроде бы, перестал испытывать голод, но не мог сказать, что насытился. Странное чувство. Ломота в теле не исчезла, однако, кажется, ослабела, стала напоминать обыкновенную простуду, когда температура повышалась, но не лишала сознания, Ориану удавалось почти с наслаждением лежать, слушать звуки, чувствовать запах свежего ветра, приносящего первые намёки на зиму. Одного лишь Ориан не мог понять, что ему делать? Обязанностей осталось так много… сколько вообще времени прошло? Ориан поглядел на часы телефона, к счастью, он пролежал без сознания всего половину дня, обратил внимание на множество сообщений от комитета по культурной части, от студентов и преподавателей, которые желали скорейшего выздоровления и почти каждый считал своим долгом добавить в конце «обязательно отдыхай» или нечто в этом роде.        От Джеррера тоже имелось сообщение и как только увидел его, Ориан отложил телефон. Наверняка дракон злорадствует, написал что-нибудь, вроде «я же говорил», напомнил, что Ориан последние три ночи не спал, что нужно было слушаться, и Ориан не понимал, от чего злился сильнее: от того, что попал в больницу, или из-за того, что Джеррер оказался прав. Не сразу Ориан нашёл в себе силы прочесть, но совсем другой текст: «Ориан, я отправил файл, над которым ты работал, комитету по культурной части. Что-нибудь ещё нужно сделать?», и только эти слова позволили Ориану улыбнуться, пусть он стал ещё меньше понимать, что творилось в голове у Джеррера.        Не успел Ориан лечь обратно на постель, как дверь в палату вдруг распахнулась, в неё, размахивая крыльями и хвостом, вбежал Натан, открыл было рот, но тут же обернулся на кого-то в коридоре: — Юноша, что я вам говорила? — Простите, — шёпотом откликнулся Натан. — Не тревожить пациентов. Молчу.        Пока Натан тихонечко закрывал дверь, Ориан заметил корзинку фруктов на его хвосте, ухмыльнулся. Почти на цыпочках Натан подошёл к койке, поставил корзинку на тумбу, а сам протянул скромный букет из ярких цветов, который Ориан не сразу принял, коснулся носом ласковых лепестков, Натан между тем сел лицом к спинке стула и к самому Ориану. — Привет, Ори. Как себя чувствуешь? Я слышал, ты заболел. Ничего серьёзного? — забеспокоился мантикора, тряся хвостом. — Кажется, нет, но в палате придётся посидеть какое-то время. — Ох, сочувствую. Ты тут от тоски не зацветёшь? — Зацвету, — смиренно кивнул Ориан, гладя бутоны. — Но наверняка даже на койке я сумею помочь. — Эй, брось ты.        Натан наклонился на стуле, едва не столкнувшись с Орианом лбом. — Ты ведь заболел, помнишь? Мама всегда говорит, чтобы выздороветь, нужно три вещи: есть, пить и спать. И спасть — самое главное.        Из всех слов Ориан услышал единственное и вовсе не злополучное «спать», а то, что Натан сказал о своей маме «говорит», а не «говорила». В груди Ориана затрепетало, он боялся причинить боль Натану, но ещё сильнее хотел получить ответ на столь волнующий, почти жизненно важный вопрос. Ориан замер, не отводил околдованных глаз от Натана, осторожно проронил: — Твоя мама жива?        Натан вдруг расправил крылья, ласково улыбнулся. — Да. Она, кстати, тут родила, не меня, правда, а моих сестёр и брата. — У тебя есть сёстры? — изумился Ориан, а Натан достал телефон слегка дрожащей рукой, стал показать фотографии двух прелестных девчушек и мальчишки, которые маленькими не отличались от людей, может только глаза выдавали — на некоторых фотографиях виднелись суженные зрачки.        Одну за другой Натан показывал фотографии своей семьи, а Ориан едва верил, что всё это не фрагменты из снов или рисунки по чьим-то желаниям, не далёкие воспоминания, противоположные реальности. Ориан не мог припомнить, у кого из существ осталась полная семья, ещё и настолько очаровательная. Натан часто фотографировал своих сестёр и брата, каждому лет по пять, а ещё у Натана оказалась красивая мама, сильная, крепкая, с роскошной косой до пояса, длинным хвостом и потрёпанным крылом. От фотографий Ориан не находил сил оторваться, они заворожили своей теплотой и лаской, каждую пропитывала любовь, забота, то удивительное семейное счастье, о котором Ориан мог только мечтать, о котором давно забыл. — Я очень благодарен мистеру Армстилу. Если бы не он, мама могла бы не выжить, — негромко признался Натан с нежностью в голосе, вдруг ухмыльнулся. — Он единственный, кто согласился помочь маме, хотя все вокруг были против, но мистер Армстил всё равно сделал это… Прости, что-то я увлёкся. — Всё в порядке, от твоего рассказа так тепло на душе становится. — Хе-хе, — почесал затылок Натан, вдруг хлопнул хвостом по рюкзаку. — Точно! Я же тебе конспекты принёс… Хотя, наверное, можно было просто фотку скинуть.        С нежной улыбкой Ориан кивнул, продолжал гладить цветы, пока Натан фотографировал страницы тетради, а затем все вместе отправил Ориану. — Я бы ещё поболтал, но мед.сестра наверняка уже мне в спину дышит, — Натан похлопал Ориана по колену, поднялся со стула, а хвостом подцепил рюкзак, закинул его на плечо. — Отдыхай, Ори, а конспекты буду присылать. — Большое спасибо.        Тот открыл дверь, но обернулся, чтобы подмигнуть Ориану, почти сразу встретился носом с медицинской сестрой. — Уважаемая, принесите, пожалуйста, в палату вазу.        Вместе с серьёзной женщиной в окнах Натан заглянул в палату, ладонью указал на букет в руках Ориана. — И вазу лучше побольше. — Одну минуту.        Прежде, чем закрыть за собой дверь, Натан напоследок разрешил: — Если что-то захочешь, пиши, принесу всё, что скажешь. — Спасибо, Натан.        Тот ушёл и снова Ориан остался один, правда, совсем ненадолго, ведь скоро вернулась медицинская сестра с прозрачной широкой вазой, поставила её на прикроватный столик и вдруг чуть не вскрикнула. — Мистер Форте, что это? — указала сестра на корзинку. — Мой знакомый принёс. — При всем уважении, мистер Форте, вам нельзя свежие фрукты. Позвольте, я заберу их на кухню, — попросила медицинская сестра, на что Ориан добродушно кивнул, хотел было поставить букет в вазу, но сестра мягко забрала его. — Я подрежу.        Ориан бросил взгляд на бейдж. — Большое спасибо, Анжелика. Вы очень добры. — Такая моя работа, мистер Форте. Если что-то потребуется, только скажите, я всегда рядом.        Вновь Ориан с благодарностью кивнул, провожая медицинскую сестру взглядом, вздохнул. Ладно, пару часов своей жизни он скрасил и Натан прислал лекции, но дальше что делать, когда он всё прочтёт и выучит? Как помочь с организацией фестиваля, если весь материал остался на компьютере? Не заново ведь составлять смену и предполагаемую программу, многих деталей Ориан уже не мог припомнить. Пока что он взялся за чтение материала, а размышления о том, как с пользой провести остальное время оставил на более подходящий момент, например, когда закончит разбирать почерк Натана.        В больнице к Ориану относились с особым почтением, его кормили с интервалом в три часа, правда, порции оставались небольшими, и как говорила Анжелика, только термически обработанная пища стала рационом Ориана, жирная рыба, сыр, овощи, много специй. Ориан ничего не имел против, хотя бы потому, что не приходилось решать, что есть, и во втором часу ночи бежать в круглосуточный магазин на другом конце города. А ещё часто присылал сообщения Джеррер, он спрашивал обо всём: как себя чувствовал Ориан, что говорили врачи, когда удастся увидеть его, что принести, но сообщения Ориан игнорировал. То и дело к нему наведывался медицинский персонал, беспокоился о состоянии Ориана, почти каждый считал долгом предупредить, что вечером прибудет мистер Армстил, а заодно и лечащий врач, это Ориан находил самой приятной новостью, ведь врач скажет, сколько именно Ориану придётся здесь томиться, и наверняка срок удастся скостить, может, до пару дней.        Пока не настал «вечер», Ориан снова закрыл глаза и лёг, позволяя себе последовать многочисленным советам и отдохнуть, как никогда чётко слышал благодарность организма за минуты покоя, ощущал, как перекатывались мышцы, как переваривался обед, кажется, второй по счёту, как в голове то и дело возникала необходимость взяться за работу, правда, таковой пока не находилось, то есть, дел-то имелось множество, но теперь многими из них будет заниматься культурный комитет, Оливия и другие. На самом деле Ориану стало обидно, все потраченные силы и время оказались напрасны, всё, что Ориан таким трудом делал, создавал и совершенствовал попадёт в руки других людей, непонятно, как они обойдутся со всеми наработками, во что их превратит, но сейчас у Ориана не имелось никакой возможности закончить начатое, фестиваль и некоторые моменты для выпускного вечера не станут ждать так долго. Понимая, что не сможет смириться со своей бесполезностью, Ориан всё-таки написал Джерреру, правда, ответил лишь на один из его вопросов, прислал перечень файлов, которые необходимо отправить комитету по культурной части, какие — мистеру Андерсону, и для Учреждения нашлось несколько документов. Всего через пару минут пришло сообщение: «Всё отправил, можешь не беспокоиться», и если сперва Ориан намеревался оставить сообщение без ответа, то затем написал единственное слово: «Спасибо».        Ситуация вокруг Ориана как нельзя располагала к размышлению, к анализу произошедшего, Джеррера, его поведения и того, что случилось бы без него, однако прежде, чем Ориан сумел начать делать это, в дверь вновь постучали. — Войдите, — повторил Ориан, елозя хвостом под одеялом.        В палату гордо вошёл Люциус и первым заметил скромный букет в вазе, кажется, усмехнулся, но Ориан не мог сказать наверняка. — Как ваше самочувствие, Ориан? — побеспокоился Люциус, развернул стул и опустился на него. — Не уверен… устал немного. — Понимаю. Завтра мы хотели бы провести несколько тестов, взять анализы, чтобы определиться с дальнейшим лечением. И так будет проще, когда вы в следующий раз попадёте к нам, — Люциус странно улыбнулся, то ли потому, что заглянул в будущее, то ли просто слишком чётко понимая Ориана. — Спасибо, Люциус.        Ещё какое-то время Люциус провёл с Орианом, обсуждая его ситуацию, затем пришёл лечащий врач, тот задавал вопросы, проверил общее состояние Ориана и обрадовал — насколько это возможно — новостью, что обморок случился у Ориана действительно из-за неврастении, а не опухоли в головном мозге или чего похуже, так что никаких операций не придётся назначать. Приближался вечер, поэтому скоро Люциус и врач покинули палату, в последний раз перед сном Ориану принесли ужин, который снова не насытил, однако позволил перебить голод, а прежде, чем медицинская сестра ушла, Ориан попросил её погасить свет, стал лежать в полумраке, пока через окна в палату проникал холодный свет луны, из окна доносились прикосновения ветра, свежесть после дождя. Они не имели значения, не могли помочь существам или самому Ориану, однако сейчас он прислушивался к каждому звуку снаружи, ловил крупицы запахов природы и пытался вспомнить, когда в последний раз обращал на них внимание. Выбора не имелось, только поэтому Ориан мог лежать, слушать и чувствовать, как на самом деле устал, как остро нуждался в отдыхе, как всё тело пронизывала дрожь после стольких лет, проведённых практически без сна, однако посвящать ему Ориан собирался не больше дозволенного времени, обязанности никуда не делись и следовало выполнить их как можно раньше.        Постепенно Ориана начало клонить в сон, то и дело дрёма одолевала, но Ориан немедленно просыпался, не от звуков или жажды, по какой-то другой причине, возможно из-за беспокойства, скорее всего это множество незаконченных дел шептало на ухо. В какой-то момент Ориан услышал и другой звук, стук в стекло, частый и короткий, из-за которого почти против воли улыбнулся, аккуратно поднялся, и пусть тело показалось немыслимо-тяжёлым, голова не шла кругом, поэтому Ориан неторопливо подошёл к окну, одёрнул занавеску и протянул ладонь. — Здравствуй, Матео.        Жулан доверчиво подставил голову, позволяя Ориану погладить её пальцем, а чуть погодя опустил в его ладонь цветок, кажется, тот назывался «канна», а затем небольшой кулёк, который Ориан с благодарным кивком принял. Похлопывая крыльями, жулан поглядел в палату, на Ориана и снова вглубь комнаты. — А, хочешь войти?        Птица чирикнула, резко кивнула. — Пожалуйста, — пригласил жестом Ориан.        Жулан слетел с подоконника, чтобы обернуться человеком, первым делом огляделся в полумраке, сверкая глазами, а затем будто очнулся, подскочил к Ориану. — Как ваше самочувствие, sénior? Что с вами случилось?        Ориан тихонько посмеялся, прикрыв рот ладонью, похоже, скоро отвечать на этот вопрос станет привычкой. — Я в порядке, кажется, — Ориан замолчал. Хорошая ли идея сказать Матео, а следовательно Приме правду о причине попадания в больницу? Вряд ли они бы стали особенно рьяно проявлять заботу, но Прима наверняка ткнёт в носом в ошибку со словами «я же говорил»… Хотя, нет, Прима такого не сделает, а вот Джеррер. — На самом деле у меня диагностировали неврастению. — Qué pesadilla!        В одну секунду Матео оказался совсем рядом, принялся разглядывать Ориана, его лицо, всматривался в глаза и губы. — Я могу как-нибудь помочь вам, Форте? — Это лишнее, — не слишком искренне улыбнулся Ориан, — здесь мне окажут необходимую помощь. — Как скажете, sénior. Надеюсь, вы не против, если я передам эту информацию? — Не против, но прошу обойтись без визитов, — на всякий случай попросил Ориан и завершил реплику чудесной улыбкой. — Конечно. Мы бы ни за что не подставили вас под угрозу, — Матео вдруг опустился на колено, взял ладонь Ориана в свою и коснулся его пальцев губами. — Прошу беречь себя, nuestra guía para el futuro. Доброй ночи. — И тебе, — пожелал Ориан вслед улетающему жулану.        Теперь и Прима в курсе того, что Ориан в больнице, по какой причине здесь оказался... как бы это не вышло боком. С другой стороны, Прима явно не войдёт в клинику, да и оборотням не позволит появиться под камерами, однако Ориан не был уверен, правильное ли принял решение, рассказав обо всём Матео, зачем вообще передал ему столь деликатную информацию. Ладно, будь что будет. Сейчас Ориан поставил цветок в вазу, надеясь, что тот достанет до воды, поглядел на свёрток и всё же развернул его, в ткань оказалась замотана свеча, розово-фиолетовая, в стеклянной вазе и с лепестками лаванды, этикетка утверждала, что свеча благоприятно сказывалась на работе нервной системы. Прима как в воду глядел, он точно будет злорадствовать. Ориан хотел бы зажечь свечу, однако не имел ни спичек, ни зажигалки, да и персонал мог оказаться против, по крайней мере ночью, так что пришлось Ориану устроиться в постели и наконец попытаться заснуть, что удалось сделать не с первого раза.        Проснулся Ориан рано утром по давно выработанной привычке, готов был вскочить с постели и взяться за дела, однако не сделал это, вспомнив, где находился, к тому же мышцы, особенно спины, отозвались болью, поэтому пришлось Ориану плавно лечь обратно. Он не хотел признавать у себя неврастению, это совершенно не походило на правду. Так Ориан считал, пока не прочёл в интернете симптомы, причины появления неврастении и методики лечения. Ну, может быть это правда неврастения, причём вполне понятно на какой почве она возникла, но что теперь? Сидеть и ничего не делать? Спать целых восемь часов в день и посвящать драгоценное время бесполезным упражнениям? Ориан не мог себе этого позволить, когда столько дел остались незаконченными, столько всего нужно успеть, а впереди ожидала подготовка к выпускному, так что Ориан решил быстро выздоравливать и возвращаться в привычную колею, пока всё не сделали без него и вряд ли так, как сам Ориан планировал.        В десять часов пришла Анжелика, взяла анализ крови, проводила Ориана сперва в один, затем в другой кабинет, после этого Ориан пообщался с лечащим врачом, который обещал подготовить полную программу реабилитации к вечеру, а пока что велел Ориану делать всё то же самое — отдыхать. Ориану принесли завтрак, вкусный, но снова в маленьком количестве, после приёма пищи список дел закончился. Что теперь делать? Даже общий чат факультета не разрывался от сообщений, что Ориан находил крайне подозрительным. Почему никто не задавал вопросы? Не может быть, чтобы всем резко стало всё понятно, но какой бы ни была причина, результат тот же — Ориан оставался совершенно бесполезен.        Немного погодя Ориану прислал фотографии лекций Натан, и Ориан принялся жадно впитывать информацию, пусть в крайне маленьком объёме, спустя некоторое время, слава богу, кое-кто из студентов всё же обратился за помощью, и Ориан с воодушевлением принялся объяснять. По тому, что написал парень в личные сообщения, а не в общий чат, как все поступали обычно, Ориан начал подозревать, что кто-то специально велел его не беспокоить, что находил чудовищным решением, практически преступлением против себя. Кто только мог догадаться попросить об этом? Может кто-то из преподавателей? Или мистер Андерсон, он наверняка переживал за Ориана. Ему тоже следовало бы заняться этим, поберечь здоровье, но оказалось сделать это в теории легче, чем на практике, мозг испытывал голод без новой информации, а мышцы то и дело уговаривали взяться за работу; если Ориан правильно их понял.        С заданным студентом вопросом Ориан разобрался очень быстро, чувствовал себя вполне неплохо, а потому написал тем, кто обычно обращался за помощью, спросил, всё ли понятно и хорошо ли усваивался материал, и тогда Ориану не пришлось скучать, до самого обеда он помогал студентам с объяснением тем, разжевал тонкости терминов, рассказывал о принципах решения задач и хотя бы ненадолго забыл, что находился в больничной палате, а не дома, всё будто стало по-прежнему, но затем Ориан вернулся в реальность.        Снова он поел, ровно спустя три часа после предыдущего приёма пищи, снова вздохнул. Всё тело Ориана изнывало от осознания того, сколько дел оставались незаконченными, а как много тонкостей осталось без внимания, как много восхитительных фраз не вошло в торжественную речь старосты на осеннем фестивали. И кто всем этим займётся? Ориан не имел ничего против комитета по культурной части, ребята справлялись неплохо, может быть даже хорошо, но не больше. И пока они там старались изо всех сил, Ориан лежал в больничной палате, не принося совершенно никакой пользы. Скорее бы это глупое заболевание прошло, Ориан физически не мог ждать целых две недели, даже три дня уже чрезмерно много, а это только начало, но всё, что осталось Ориану, это безразлично крутить головой, шарить глазами по стенам и потолку.        Когда в дверь раздался очередной стук, Ориан рефлекторно позволил войти и немедленно сел, накрылся покрывалом, стал глядеть на Джеррера несколько растерянно, приподняв брови, не управляя собственной мимикой. Даже под одеялом виднелось, как водил хвостом Ориан, он сжимал ткань, не находил в себе сил заговорить, а Джеррер так и стоял в проходе, придерживая рюкзак за лямку. — Привет… Я могу подойти?        Ориан робко кивнул, стал наблюдать за Джеррером, который немного отодвинул стул и сел, положил рюкзак себе на колени. — Как самочувствие?        Первые несколько минут Ориан молчал, пока Джеррер сидел на стуле, помахивал крыльями и хвостом, продолжал смотреть на Ориана, но не так, как обычно, впервые Джеррер казался серьёзным и недружелюбным. — Могло быть хуже. — Вот как… Какие прогнозы? — всё так же безучастно полюбопытствовал Джеррер и принялся копаться в рюкзаке. — Пока сложно сказать, дальше будет видно.        Джеррер достал нечто неожиданное — контейнер, который протянул вместе с небольшим термосом, вгоняя Ориана в ступор. Ориан поднял глаза на дракона и наконец тот улыбнулся, пусть не так, как раньше, но в то же мгновение Ориан ощутил, как в груди стало немного теплее, а дышать удалось легче. — Я читал, что при неврастении можно только обработанную пищу и желательно жирную. — Кажется да.        Ориану пришлось отложить контейнер и термос, поставить на прикроватный стол. Откуда Джеррер узнал о диагнозе? Вряд ли медицинские сёстры сказали… Неужели Прима передал информацию? — Мне можно есть только в определённое время. — Да, что-то такое я тоже читал, — пожал плечами Джеррер, взмахнул крыльями.        Почти с интересом Джеррер оглядел палату, задержал взгляд на букете, красивых оттенков свечи, пустых полках. — Наверное, тебе жутко скучно здесь, но ты хотя бы отдохнуть можешь, — Джеррер будто что-то заподозрил, слегка прищурился, и Ориан видел, какие проницательные у дракона глаза. — Ты ведь отдыхаешь?        В наступившем молчании чётко послышался рык Ориана, хотя скорее не рык, а скуление, хвост кирина заелозил, сам он отвернулся. — Мне нужно скорее вернуться к учёбе.        Ориан ожидал, даже нет, совершенно не сомневался, что Джеррер начнёт упрекать, спорить, напомнит о том, что Ориан до этого не спал несколько ночей, но дракон вдруг закинул одну ногу на другую, заговорил отвлечённо и так равнодушно, что стало неуютно. — Да, ты прав. Тебе нужно окончательно себя загонять, а когда упадёшь в обморок на каком-нибудь важном выступлении, я запишу это на камеру, — говорил Джеррер, но постепенно его интонация стала грубее, злее, Ориан вжал голову от того, как агрессивно и с каким обвинением говорил дракон. — Плюёшь на себя, пожалуйста, но хотя бы о других подумай.        С этими словами Джеррер пошёл прочь и закрыл за собой дверь тогда, как Ориан прорычал на неё, ударил хвостом, долго шипел на кусок дерева, расходуя на это все оставшиеся силы. Постепенно злость сменилась разочарованием, Ориан склонил голову, поглядел на контейнер и термос, открыл его, сперва понюхал, а затем попробовал напиток, чай с имбирём и мёдом, получился напиток пряным, вкусным, сохранил почти горячую температуру. Прекрасный напиток. Но Джеррер всё равно поступил некрасиво… Ориан тихонько проскулил, крутя в руках термос, глядел на него, беспокойно водил хвостом по кровати в то время, как внутри всё копошилось, крутилось и выворачивало. Джеррер… пусть он сказал ужасную вещь, он прав, если Ориан продолжит в таком темпе, его тело попросту не выдержит, в отличие от воли, оно не железное, Ориан оставался молод, не окреп, не позволял себе сделать это, совершенно не заботился о собственном здоровье, наверное, ни дня в своей жизни. Откуда в таких условиях взяться выносливости?        Когда поставил термос на столик, Ориан заметил на нём ещё кое-что помимо свечи, вазы и контейнера, а именно книгу; видимо, её оставил Джеррер. Он принёс учебник? Аккуратно Ориан взял книгу под названием «Сердце стучит в ольховой коробке». Нет, это вряд ли учебник, когда Ориан прочёл первые строчки, убедился в этом, а потому почти брезгливо бросил книгу на койку. И зачем Джеррер притащил эту ерунду? Ему нечем заняться что ли? Какая глупость. Ориан сложил руки на груди, ощущал себя почти оскорблённым, правда, оскорбил себя сам, а вовсе не Джеррер, тот оказался как никогда прав, в таком темпе Ориан в самом деле мог упасть в обморок на какой-нибудь встрече, а ещё хуже на выступлении и не дай бог это случится на глазах свидетелей, под взором видеокамер.        Джеррер… сейчас, когда думал о нём и обо всём, что произошло, Ориан понимал, что Джеррер на самом деле проявлял заботу, он кормил, стирал одежду, напоминал о том, как важно соблюдать режим сна, причём делал это самым очевидным образом, тогда как Ориан ничего не замечал, более того, Джеррер, дракон, пустил на свою территорию, в свой дом, отдал свою комнату тому, кто так по-свински с ним обращался, но даже после этого Джеррер напоминал о необходимости беречь здоровье, приготовил Ориану обед. Да что не так с этим драконом?!        Проурчав, Ориан взял контейнер, аккуратно открыл и наполнил лёгкие ароматом тушёных овощей, свежего пюре, сваренного на сливках, орехов и индейки. Лишь один её кусочек Ориан съел и закрыл глаза от удовольствия. Да, в «Гигиее» прекрасно готовили, но у Джеррера получалось намного лучше, по-особенному, будто он добавлял в пищу какой-то секретный ингредиент. Чтобы не поддаться искушению, Ориан поспешил закрыть и убрать контейнер, нажал на кнопку вызова персонала и спустя всего полминуты в палату забежала Анжелика, торопливо поправила очки. — Мистер Форте, чем я могу вам помочь? — Честно говоря, я хотел просто попросить зажечь свечу, — вполголоса произнёс Ориан. — Можно? — Да, — спустя пару секунд ответственного размышления ответила медицинская сестра. — Одну минутку.        Постепенно от зажжённой свечи стал исходить нежный аромат лаванды и жасмина, иногда Ориан делал один глоток чая за другим, пока читал роман. Раньше Ориан не посвящал себя столь бесполезным занятиям, однако скука не дала выбора, к тому же Джеррер вряд ли оставил роман просто так, едва ли забыл свою вещь… Может, ему станет приятно, если Ориан прочтёт? Всё равно больше нечем заняться.        Несколько дней прошло для Ориана как по расписанию: приём пищи в назначенное время, сдача анализов, тесты и осмотры, разговоры с психотерапевтом и лечащим врачом в неизменном присутствии Люциуса, пару раз приходил Натан, чтобы проведать, а некоторые студенты позволяли Ориану отвлечься на решение наиболее сложных вопросов по учёбе, время же Ориан коротал за книгой; почему-то никто из комитета на вопросы Ориана не отвечал иначе как «всё в порядке, отдыхай» или «мы справляемся, не переживай», будто сговорились. Матео тоже иногда прилетал, садился на окно, крутил головой, чирикал, а затем улетал, даже не превращаясь, Натан присылал фотографии лекций, сообщал о событиях в колледже, а Джеррер так и не появлялся, в чём Ориан видел свою вину. Наверное, Джеррер обиделся или разозлился, он имел на это полное право, самое гадкое, что Ориан принимал свою вину, а исправить ситуацию возможности не имел. Иногда Ориан брал телефон, крутил его в руках и гадал, не лучше ли написать Джерреру, попросить прийти, но если тот не хочет видеть, если откажется, Ориан станет чувствовать себя ещё хуже, так что пусть Джеррер вообще не приходит.        Ориан много спал, ел то, что готовили в больнице, но вспоминал вкус прекрасного чая имбирём и мёдом, снова общался с психотерапевтом, читал и анализировал роман, делал по нему заметки, помечал, что и как бы изменил, если бы являлся автором, хотя тогда роман получился бы, наверное, очень тягостным. Утомлённый чтением, Ориан отложил книгу. Он устал сидеть на одном месте, мечтал выйти на улицу и прогуляться, но не по внутреннему двору «Гигиеи», а по горам, в самой вышине среди бушующего грома и сверкающих молний, ловить их рогом и поглощать их мощь, насытить ею каждый мускул, но этого Ориан не мог себе позволить. А не выходил на обыкновенную прогулку он по одной причине, его тело устало и жаждало покоя, до сих пор мышцы казались тяжёлыми и каждое движение стоило Ориану после огромных усилий, возможно больших, чем у него имелось.        В очередной раз пришёл врач с вопросами, на которые Ориан отвечал почти рефлекторно, а на свой, когда сможет покинуть больницу, слышал неизменное «Пока ещё рано судить», сперва следовало определить степень состояния Ориана и одобрить для него курс лечения, который включал работу с психотерапевтом, физические упражнения, режим сна, питание и прочее, и прочее, и прочее. А Ориан бы лучше вернулся в колледж, от чего тело благоразумно отговаривало, умоляло дать ещё несколько дней отдыха, простого бессмысленного отдыха, который бы позволил полежать на кровати и без цели поглядеть в потолок, чтобы наконец восстановиться.        Когда в дверь вновь постучали, Ориан оставил закладку в книге, картонную с изображением цветов, её дала Анжелика, положил роман на колени. — Можете войти.        Своим глазам Ориан едва поверил, был уверен, что в который раз пришёл Люциус, но ошибся, затрепетал при виде Джеррера, его несколько печальной улыбки. Он остановился в проходе, молча поднял взгляд на Ориана, а тот не смог заговорить, вместо этого мотнул головой на стул, поправил волосы. Джеррер спрятал хвост, чтобы тот не мешал, повесил рюкзак на спинку стула, продолжал молчать, впрочем, как и Ориан. Тот не находил слов, способных стать началом разговора, да и не представлял, что вообще можно сказать, учитывая, как они расстались в прошлый раз. Когда раздался вздох Джеррера, Ориан встрепенулся, робко поднял на дракона взгляд. — Как продвигается лечение? — По-прежнему, — негромко откликнулся Ориана, пытался заставить хвост успокоиться. — Вот как… Все волнуются за тебя, но я попросил их сильно тебя не тревожить. Ты не против? — уточнил Джеррер, хотя уже всё сделал. — Не против.        Вновь воздух стянуло от молчания, неловкости, смешанной с чувством вины и злости на себя, Ориан не находил слов, не мог придумать, как можно начать разговор, мозг выдавал ошибку, а Джеррер, похоже, не видел ни одного повода остаться. Он вдруг достал из рюкзака листы с тестами, самостоятельными заданиями и пробными вариантами экзаменов, которые передал Ориану, а тот принялся изучать информацию. Каждый лист был подписан именем Джеррера и на каждом красовались цифры от восьмидесяти до девяносто семи, и Ориан даже не сразу понял, что это. — Ох… вау, ты большой молодец, Джеррер, — произнёс Ориан, перебирая тесты, каждый внимательно изучал, а затем предал обратно дракону. — Хорошо, что не сбавляешь темп… молодец.        Джеррер кивнул и убрал тесты в рюкзак, закинул его на плечо, чем многозначительно намекнул на свои намерения. — Ну, выздоравливай.        Как кивнул Ориан, Джеррер не увидел, подошёл к двери, взялся за ручку и в тот момент Ориану показалось, что если Джеррер сейчас уйдёт, то больше никогда не вернётся, а значит больше не представиться возможности сказать ему нечто важное, то, что куда важнее, чем страх Ориана показаться слабым. Прежде, чем дракон открыл дверь, Ориан попросил: — Джеррер, подожди.        Тот обернулся, без всяких эмоций глядел на Ориана, который резко опустил глаза, продолжал сжимать покрывало и уже не пытался контролировать хвост, тот змеёй извивался на кровати. Произнести даже такие простые слова стало сложнее, чем Ориан себе представлял, это первая речь, которую он долго составлял и репетировал, а когда пришла пора произнести её, вдруг утратил так долго вырабатываемые ораторские навыки. — Джеррер, я хотел сказать тебе… я хотел сказать спасибо за всё, что ты сделал для меня.        Так, как Ориан продолжал глядеть в пол, не смог увидеть, как Джеррер распахнул глаза и разомкнул губы, как невольно расправил крылья, но едва задел ими шкаф и вешалку, тут же сложил. Беззвучно Джеррер закрыл дверь, развернулся к Ориану и не сводил взгляда с него, ослабевшего, утомлённого, не находящего себе места и всё равно решившегося на такой поступок. — И попросить прощения за то, что я так обращался с тобой, — огромных усилий Ориану стоило поднять глаза на Джеррера, но трепетность и нежность в чёрных глазах позволили Ориану вытолкнуть из горла самые важные и тяжёлые слова. — Прости, мне правда стыдно за своё поведение.        В наступившей тишине отчётливо раздалось мурлыканье дракона, чьи губы украсила улыбка, прежняя, такая добрая и чистая. Джеррер закивал, отказался от идеи махнуть рукой и сказать, что всё это ерунда, ведь солгал бы, да и Ориан явно не это ожидал услышать. — Извинения приняты. — Раз так, — протянул Ориан, сильнее стискивая покрывало, Джеррер не верил увиденному, в нём вспыхнуло, когда Ориан неловко поглядел в глаза и точно так же попросил, — может быть останешься? — Мне остаться потому, что ты хочешь или если я сам хочу?        Правильный ответ Ориан сочинял совсем недолго. — Я хочу, чтобы ты остался, если ты сам этого хочешь.        Некоторое время Джеррер не двигался, не отвечал, затем вдруг ухмыльнулся и сбросил рюкзак на пол возле шкафа, подошёл и сел, но не на стул, а на край койки, без всякого упрёка или обиды заглянул в глаза Ориана. — Как тебе книга? — Честно говоря, я раньше не читал фантастику, так что моя оценка может быть не объективна. — Это больше мистика, — поправил было Джеррер, но затем засомневался. — Хотя, это, вроде, всё равно поджанр фантастики...