Неделовые отношения

— Лорд Предвестник, я… могу ли я сесть? Дотторе стонет и жмурится. — Да. Ассистентка робко садится на краешек кровати и сжимается в комочек, неловко обхватывая колени руками. Комната Доктора огромна. Она будто засасывает её внутрь, затягивает в белую воронку книжных стеллажей и странных машинок на столах, замешивает в водоворот и вынуждает раскрывать глаза всё шире, изучать каждую мелочь и дивиться любой безделушке. В другое время ассистентку так бы и потянуло исследовать обитель предвестника. Такой шанс выпадает лишь раз! Но сейчас её разум поглощен стонущим на кровати Доктором. Дотторе лежит на тонком белом одеяле, беспокойно ворочаясь, тщетно ласкает расстроенный живот и тяжело дышит, охая от боли. Багряные глаза широко раскрыты, неподвижно глядят в потолок, и на ресницах видны капли пота. Желудок в попытке переварить сладости лишь раздулся сильнее, и живот Доктора расширился, тугой, твёрдый, выпирающий из узкого, тонкого тела, словно огромный шар. Дотторе давно снял рубашку, и теперь болезненная выпуклость в талии заметна гораздо лучше. Кожа больше не податлива и не мягка, как раньше; она натянута так, что видны бледные синие вены и мелкие ниточки капилляров, и от этого живот кажется нежно-розовым. Он глухо грохочет и бурлит, и Дотторе тихо ноет, словно маленький ребёнок, сгибаясь пополам от своего обжорства. Откусил кусок, который не в силах проглотить… Доктор дышит тихо, почти незаметно, но от каждого вдоха живот растягивается, и с поспешным выдохом предвестника следует невольный стон. Если пристально присмотреться, можно заметить, как от сокращений желудка дрожит и двигается кожа под рёбрами, словно что-то толкает Дотторе изнутри. На миг ассистентке кажется, что вот-вот тонкая кожа разорвётся, и она вздрагивает всем телом. В груди что-то приятно трепещет, ворошится, как огненный мотылёк госпожи Синьоры, когда посмеешь взять его в руки и сжать в ладонь. Живот Доктора сводит особенно болезненной судорогой, и предвестник глухо вскрикивает, запрокидывает голову и корчится от боли, впиваясь пальцами в простыни, более не сдерживая себя. Ассистентка всхлипывает, царапая ладони. Позвоночник прошибает холодом, голова горит, как в лихорадке. Как же больно Дотторе… Царица, почему это так возбуждает?! — П-позвольте мне, — решается она и жадно протягивает руки к животу Доктора. — Не держите боль в себе. Ассистентка вспоминает, как когда-то нечто подобное говорила ей врач в детстве. Иногда это действительно успокаивало… Так почему бы не опробовать эти старые фразы вновь? — Не сдерживайте себя, — говорит она тихо. Возможно, это звучало нагло по отношению к предвестнику… Впрочем, этот день и так слишком необычен для неё. Толика наглости уже не испортит ничего. Дотторе стонет и кричит, сжимаясь в комок, сдавливая бока до багровых следов на коже. — Как же… больно-о-а-а!!!.. Ассистентка гладит чувствительную кожу, кусая губы, ласкает, нежит, и Дотторе, будто в бреду, хнычет, дрожит, и из багряных глаз текут слёзы. Волосы предвестника растрепались по одеялу, рот приоткрыт, бледное лицо искажено от страданий и как никогда прекрасно на фоне болезненно-голубого. Ассистентка облизывает сухие губы и придвигается ближе, залезает на кровать и садится совсем рядом, почти касаясь коленями груди Дотторе. Предвестник стеклянно, вяло смотрит ей в лицо и ничего не говорит, только беспомощно хнычет. Ассистентка осторожно дотрагивается лба Дотторе. Горячий. Очень горячий. Можно ли отравиться пахлавой? Она нервно хмыкает и смахивает шальную прядь голубых волос с липкого лица. Как бы ни нравилось ей происходящее, она должна выполнять долг. Но на миг… Оглянувшись по сторонам, как преступник, она быстро наклоняется над лицом бессознательного Дотторе и прижимается губами к мягкой тёплой щеке. Потом нежно касается кончика тонкого носа, щекочет шею, спускается вниз и выцеловывает дорожку поцелуев на обжигающе горячем животе. Такой шанс даётся только раз в жизни… Оставив на коже розовые следы, ассистентка с неохотой отрывается от тела Дотторе и поднимается. Если предвестник и поймёт, что произошло… Это… не её вина. — Я… я отойду за обезболивающим? Принесу лекарство… В ответ молчание. Но стоит ей только встать, как Дотторе из последних сил больно цепляется ей в ногу, отчаянно царапаясь, как злобный кот. — Н-не уходите… Не уходите!.. Ассистентка, дрожа, нежно гладит ослабевшие пальцы, аккуратно отдирая от ткани. — Я за обезболивающим, — тихо уверяет она, кусая губы. Предвестник в бешенстве рычит, пытаясь приподняться, но с жалобным воем падает обратно на одеяло. Ассистентка, напоследок бросив печальный взгляд на Дотторе, бежит к заветному стеллажу с бесчисленными коробочками лекарств. За годы работы она выучила всё наизусть. Полка третья. Номер 001709… <^><^><^><^> Дотторе стонет и влажно отрыгивает, обнимая живот. От укола ему стало лучше: возвратилась ясность ума, прекратились беспорядочные всхлипы и стоны. — Меня тошнит, — ноет он, неловко пытаясь сесть. Мешает ненасытное брюхо. Ассистентка вздыхает. Она прекрасно помнит, как они шли к кровати. Как Доктор цеплялся за её хрупкие плечи, придерживал живот, будто обременённый ребёнком, шёл медленно, сгибаясь пополам, и шипел от удовольствия, когда желудок прихватывало острой болью. Дотторе — очень странный человек. А кто тогда она?.. — Принесите ведро, в конце концов! — огрызается Дотторе, прижимая ладонь ко рту, и ассистентка вздрагивает. Предвестник замечает это и хмурится. Справившись с позывом, он всё же открывает рот. — Я не слишком — ух-х — вежлив, когда болен, прошу меня простить. Но всё же, дорогая моя, принесите хоть что-нибудь, — слегка смягчается он. Ассистентка краснеет и быстро встаёт. — С-сейчас. И-извините меня, Лорд Предвестник.