Неделовые отношения

<^><^><^> — Как тебя зовут? Что-то на «ч»… Не помню. Ассистентка согласно кивает. — Чжи. Короткое, маленькое имя. Никто и никогда его не помнит. — Ты из Ли Юэ? Дотторе лениво переворачивается на бок, и успокоившийся живот тяжело опускается на одеяло. Разомлев от сытости, бдительности он всё же не теряет и внимательно смотрит на девушку. Ассистентка кивает опять. — Да, я там родилась. — Так я и думал. Доктор потягивается, выгибает спину и зевает, как кот, открывая взору острые зубы. — Ложись, — предлагает он, похлопывая по подушке рядом с собой. — Считай, у тебя сегодня выходной, Чжи. Он тихо усмехается и жмурится. — Всё равно я сегодня уже не встану. Ассистентка румянится и после секундной заминки скорее снимает туфли и рыбкой кидается на кровать под смех Дотторе. — Ну-ну, что за спешка, — улыбается он. Довольный, красные глаза искрятся и блестят, будто живые рубины. Чжи смущается. Она всегда смущается по всяким пустякам, но сейчас — особенный момент. Момент, когда стучат от волнения зубы и дрожит всё тело. Дотторе подтягивается ближе, но трогать вовсе не спешит. Он хитро щурится и скалится, словно плутоватая лиса, и не отводит озорного взгляда от лица девушки. — Сколько всего нового произошло сегодня… — тихо мурлычет он и медленно-медленно подбирается поближе, упираясь круглым животом в руки ассистентки. — Но я бы хотел узнать, исключительно для подтверждения… Не хотела бы ты повторять этот день каждый выходной? Чжи задумывается. Что-то внутри отказывается верить, что Дотторе произнёс эту фразу вслух. Не может такого быть! На долгий миг её охватывают сомнения. А если Дотторе проверяет её? И если она согласится… Какая честь для неё! Спрашивать лично, а не приказывать, как обыкновенно делает предвестник… Совсем на Дотторе не похоже. Чжи задумчиво закусывает губу и сжимает руки, хохлится, как зяблик в холоде за окном. Хочется согласиться. Всей душой хочется. Каждый выходной выполнять роль послушной ассистентки, быть настолько близко к предвестнику, как не был ещё не один человек… Очень хочется. Но зная Дотторе… Живот Доктора громко булькает, и предвестник прикрывает глаза, утыкается лбом в грудь ассистентки и со стоном отрыгивает горячий воздух. — Я не намерен долго ждать ответа, — тихо предупреждает Дотторе, икая. Голос внезапно становится чужим, холодным, будто синеватый колкий лёд. Доктор стискивает зубы, чуть ли не шипит, опасно, сердито, разочарованно; Чжи — послушная игрушка, вдруг начинает медлить и ломаться, и предвестнику это очень не нравится. Но ассистентку эта тихая ярость только веселит. Дотторе, недовольный, капризный, всё больше напоминает избалованного ребёнка-сладкоежку, и это сравнение полностью нейтрализует злобный блеск алых глаз, приводящий обычно всех окружающих в ужас. Чжи стыдно, но она должна признать, что выводить Дотторе из себя ей неожиданно нравится. Доктор, словно устав сверлить ассистентку выжидающим взглядом, разочарованно ворочается под боком, икает и раздражённо стонет. — Я понимаю, что на раздумья необходимо время, — ворчливо говорит он, — но в этом случае я жду незамедлительного ответа. Такую возможность будет очень жалко упустить… А повторять предложение я не буду. Чжи улыбается, неуверенно пальцами гладя мягкие волосы Доктора. Долго испытывать его терпение тоже нельзя. — Конечно, — решительно улыбается Чжи. — Я согласна. Она уже не трудится произносить необходимый титул, хоть и сохраняет вежливый тон. Действительно, этот день сильно сблизил их и раскрыл её с не самой лучшей стороны. А как сблизят дни следующие… Дотторе довольно усмехается. — Хорошо, — мурлычет он. — Отлично. Он ухмыляется и переворачивается на спину, демонстрируя мягкий живот. — Но за задержку ответа придётся платить. <^> Доктор ненавидит, когда его тошнит. Потратить столько сил, получить такое удовольствие, чтобы выкинуть всё съеденное? Ну уж нет. И даже когда тошнота становится невыносимой, он продолжает сдерживать всё внутри, хоть и знает, что это бесполезно. Как и сейчас. — Вам будет легче, — уговаривает Чжи, вновь и вновь повторяя знакомые фразы. Нежные руки обнимают больной живот, гладят, пытаются успокоить, но безрезультатно. Дотторе склоняется над раковиной и вцепляется в бортики, упрямо сглатывая тошноту, пока желудок корчится, выталкивает еду наверх. Проклятые орехи. Чжи заботливо смахивает со лба мокрые голубые пряди волос. — Сделать раствор? — спрашивает она. Дотторе качает головой и стонет, стискивая зубы. — Нет. Орехи аджиленах. Восхитительный десерт, который, как он выяснил, имеет неприятную тенденцию не усваиваться его организмом. Дотторе может в любой момент прекратить это. Стоит только воспользоваться удобным препаратом. Но не хочет. Боль в животе не надоедает. Она просто существует, как подтверждение его чрезмерной сытости, последствие его силы и богатства — и Дотторе наслаждается ею. Свободное от работы время полностью заполнено едой. Сладости Сумеру, которые Доктор не мог себе позволить во времена учёбы в Академии, необычные лакомства Снежной, острая еда Ли Юэ, заставляющая желудок болеть лишь сильнее, лёгкая еда Мондшадта — Дотторе ест всё, что захочет, и только растянутый до предела живот сдерживает его. Иногда он боится, что тяга к еде ослабит вечную жажду знаний, но мгновенно уничтожает это подозрение. Дотторе быстро набирает вес. Он высокомерен и могущественен, а ещё — чертовски злопамятен, и те, кто смеют сказать что-либо о его теле, быстро жалеют об этом. Впрочем, пока что жёсткий костюм успешно скрывает последствия его обжорства… Но очень скоро любой сможет увидеть, как натягиваются ремни на его животе, пытаясь сдержать мягкий жир. Чжи и её заботливые руки помогают акцентировать внимание на переполненном животе, помогают осознать всю полноту, весь вес больного желудка, и Дотторе рад её вмешательству. Кажется, она понимает, что отношение к ней — не лучше, чем к хорошей игрушке, но иногда малышка показывает характер… Доктора это только веселит. Стоит только застонать и схватиться за живот, чтобы ассистентка, будто под гипнозом, незамедлительно принялась за дело. Такая забавная… — Я принесла воды, — говорит Чжи, поднося к губам стакан. От одного вида воды желудок жестоко скручивает. Кажется, ещё капля — и он разорвётся. Дотторе стонет и отводит стакан. Одновременно и больно, и чертовски хорошо. Живот беспокойно бурлит, голова тяжелеет… — Вы горите! — взволнованно шепчет Чжи. — Орехи, — стонет предвестник. — Ничего страшного… Его рвёт. <^><^>