Неделовые отношения

Утро. Тихое зимнее утро. Первый предвестник сидел за массивным столом, склонившись над бумагами, и серебряный свет лёгкой дымкой струился по его волосам. Губы плотно сжаты, брови нахмурены; часы пробили двенадцать, и Пьеро шумно выдохнул через нос. Лицо его выражало едва уловимое нетерпение и раздражительность. Вчера вечером он вернулся во дворец. Потребовав отчёты, он быстро прошёл коридору в свой «кабинет», как называла его Царица, и разгребал кипы бумаг всю ночь. Накопилось много работы, многие мелкие реформы и продвижения предвестников необходимо было подтвердить, многие — отклонить и запретить. Пьеро лично проверял документы, не доверяя работу другим, и на это были причины. Отчёт Дотторе он просмотрел одним из первых. Второй предвестник умел красиво подобрать слова и в краткие сроки написать греющую душу бумагу, полную умнейших научных слов, тонким образом описывающих гениальные научные эксперименты, но Пьеро знал его слишком хорошо. Потому после этакого увлекательного романа о древней технике Каэнри’ах он сразу принялся за пятидесятистраничный отчёт Панталоне. — Как и ожидалось, — вздохнул Шут, очёркивая разницу в указанных затратах в первой же странице. Десять тысяч моры, шесть… Ха, двадцать пять тысяч! Ну, Дотторе… Глаза его скользнули ниже. Панталоне он доверял. Отчёты его были настолько точными, что учитывали каждый чих, каждую монетку, истраченную во дворце. А вот Дотторе… Пьеро открыл последнюю страницу отчёта. «Итоговая сумма: 15026703 м. " Первый предвестник медленно встал. Глаза его запылали недобрым огнём. — Андрей! Молчаливый сержант вошёл в комнату. — Передай Дотторе, что жду его завтра в полдень. Здесь. С объяснениями. Ровно в полдень. Найди, пожалуйста, именно Дотторе, а не его сегмента. Думаю, отличишь по телосложению. Сержант едва заметно улыбнулся, отдал честь и удалился. Пьеро тяжело опёрся большими ладонями на стол и сжал челюсть. Многие успели насплетничать ему про обжорство Второго Предвестника. Пьеро не одобрял это; он хотел крепко поговорить с Дотторе, но раньше он думал только поругать его. Но сейчас он был намерен отчитать Доктора по полной. Надо будет известить Панталоне, чтобы он регулировал финансирование Второго предвестника… В тяжёлых думах провёл он ночь за документами. Пьеро не мог не признаться себе в том, что нередко он заботился о Дотторе, как о подопечном… Он помнил, как отыскал Зандика в пустынях Сумеру, помнил, как жалок был тогда несчастный изгнанник, лежащий без сознания на песке. Горячая, сухая кожа, худое израненное тело… Те первые дни их знакомства были наполнены странной заботой, невиданной доселе уязвимостью. Право, даже Синьора, сжираемая огнём изнутри, казалась более стойкой. Зандик, точно лиса, всё ластился к Пьеро и с совершенно детской настойчивостью выпрашивал, выпрашивал про лаборатории Фатуи, про сверхточное оборудование, про то, и про это… И да, как ни удивительно, про еду. После жарких дней без пищи и воды в пустыне свежеиспечённый Второй предвестник за считанные секунды умял весь продовольственный запас Шута и вскоре сидел вновь голодный и злой. Пришлось ловить лисиц… Пьеро хмыкнул и вновь пролистал отчёт Дотторе. Второй предвестник имел наглость упустить несколько миллионов моры! Нет, не упустить. Нагло, совершенно нагло растратить на что-то совершенно лишне- Лицо Пьеро потемнело. Если окажется, что он растратил мору на еду… Пьеро резким жестом откинул отчёт на край стола и угрюмо принялся за остальные бумаги. ** Полдень. Дотторе опаздывал… Уже на пятнадцать минут. Пьеро встал и задумчиво подошёл к двери. На лице его сконцентрировалась удивительная смесь гнева, беспокойства и удивления. Даже Дотторе не опускался раньше до таких опозданий. Разве что сержант ошибся и спутал всё же Доктора с клоном?.. Не может быть такого. Что-то происходило с Зандиком, и, надо полагать, нечто нехорошее. Очень нехорошее. Нет, ему непременно надо было поговорить с Доктором — в своём ли кабинете, в его ли мрачной лаборатории — без разницы. *** — Она мне мала!!! — Господин, но у вас больше нет одежды… Дотторе взвыл так отчаянно, что Чжи, вздрогнув, чуть не уронила одежду, которую держала в руках. — И в чём же ты мне предлагаешь идти?! Чжи лихорадочно заозиралась по сторонам. Не в одной простыни же, в самом деле, идти Доктору к Первому предвестнику… Дотторе, раскрасневшийся, взмокший от усилий, стоял в центре спальни, отчаянно пыхтя, блестя красными глазами и гневно скалясь, и голубые его волосы топорщились во все стороны. Он только что вскочил с постели, разбуженный стуком в дверь (Андрей стучался не менее пяти минут) и на пухлой мягкой щеке был виден отпечаток подушки, а на животе — розовый след от одеяла. Возможно, дело было в том, что вчера он безбожно объелся сладостей перед сном, возможно, дело было в пирогах, которые были тайно съедены ночью, но теперь ничто из обширного гардероба предвестника не могло налезть на его разжиревший живот. Дотторе негодовал и психовал получше Царевича в Мондштадте, но ничто не могло помочь ему застегнуть рвущуюся по швам рубашку не то что на животе — на груди! Чжи дрожала. Её колотило от возбуждения, голова кружилась от паники. Она переживала за Дотторе, за себя — за всё и вся, и в то же время она чувствовала, что если бы не вся эта суматоха с Пьеро — она бы непременно попыталась утащить Доктора в постель. Она держала в руках несколько костюмов, все — порванные и с отсутствующими пуговицами, изувеченные в отчаянной битве предвестника со своими размерами. На Дотторе только минуту назад разошёлся по швам наряд наибольшей ширины; совсем недавно на рубашке, на которую предвестник возлагал самые отчаянные надежды, лопнули пуговицы, и часть из них до сих пор валялась на полу. — Послушайте, — робко подняла взгляд Чжи, пытаясь собраться с мыслями и перестать невольно сжимать ноги, — позвольте мне сообщить господину Пьеро, что вы больны и не можете встать с постели. Возможно, тогда у нас всё же будет время. Прикажем сшить новый костюм. Иначе же вам придётся сказать правду… Дотторе, шумно выдохнув, прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он никак не мог признаться себе, что боялся — панически боялся Пьеро. Он привык, что Первый предвестник занят делами где-то вне дворца. Теперь же Пьеро был совсем рядом и мог в любую секунду его увидеть… Его — растолстевшего, разжиревшего, весившего куда больше двух центнеров… Некогда небольшой аккуратный круглый живот совершенно потерял свою ровную форму и представлял собой огромную массу жира, качавшуюся при каждом движении Дотторе. Всё его тело представляли собой бесчисленные складки. Несколько мягких подбородков, порозовевшие щёки, пухлые белые плечи, нежная грудь, необъятный (Чжи действительно не могла обхватить и половину длины его талии руками) живот, свисающий на раздавшиеся вширь бёдра — нет, ляжки, протирающие ткань брюк архонт знает какого размера — размеры Доктора давно перевалили границу тяжелейшего ожирения. Сильный, чертовски сильный предвестник ходил с трудом, то и дело останавливаясь и переводя дух. У него появилась привычка бессознательно класть руки на живот, то поддерживая, то поглаживая; в самом деле, жир был приятным на ощупь, тёплым, восхитительно мягким, и тискать собственный живот было так уютно, что Доктор делал это даже во сне, устраивая пухлые ладони на импровизированной подушке. (Это так умиляло Чжи, что она частенько не высыпалась по ночам, предпочитая глядеть на то, как предвестник сонно урчит, лениво поглаживает животик и тихонько ворочается, словно огромный толстый кот) Что будет, если Пьеро увидит его?.. Даже Тарталья смеялся над ним, называл его свиньёй — не так ласково и дразняще, как Чжи, а под стать ему — по-мальчишески грубо, со звонким смехом; видно, так и не забыл устриц. Даже Арлекино частенько с ухмылкой будто нарочно задевала его огромный живот, заставляя его шипеть и беспомощно пытаться удержать колыхающийся жир… А Пьеро? Он не столь остёр на язык, как Тарталья, но разругать умеет отлично. Дотторе выдохнул. — Да. Да, да, я согласен. Иди же! Ничего. Стоит ему только прижать выскочку Аякса к стене, придавить своим весом, пригрозить — и он умолкнет надолго. Чжи кивнула и, поспешно напялив униформу (и ужасным образом путаясь в рукавах), умчалась к двери, утирая манжетом лицо и нервно кусая губы. На неё нашла такая решимость, что и сердце сжималось, и руки дрожали. По дороге она наткнулась на Андрея, который с таинственным видом вышагивал вдоль коридора. Бросив «доброе утро», Чжи юркнула в огромный проём — к «кабинету» Пьеро. Дотторе успел ей показать все важные комнаты во дворце; он сделал её своей серой неприметной мышкой, которая сможет всюду пролезть и что-нибудь да узнать. Клоны под это дело не подходили — были слишком своенравны. Но, на её удивление, ей не потребовалось стучаться и дрожать у кабинета в страхе. Она ещё не дошла до порога, как Шут распахнул дверь и тяжёлой поступью вышел из комнаты. Он едва удостоил её вниманием; взглянул на неё и пошёл дальше. — Здравствуйте! Господин, меня прислал… — Чжи замялась. Её поспешно придуманный план таял на глазах и казался всё более ребяческим и глупым. — Говори же, — нахмурился Пьеро, быстро шагая по коридору. Первый предвестник был высок, и шаг у него был большой, и Чжи еле поспевала за ним. — Господину Дотторе нездоровится, — выпалила она, прервав свою речь. — И что же с ним? Пьеро холодно взглянул на неё. От него веяло таким злющим морозом, что Чжи дрогнула. — У господина жар, — сказала она. — Он не может встать с постели. Он просил передать, что не сможет подойти. Пьеро вдруг усмехнулся. — Интересно, — хмыкнул он, поворачиваясь к Чжи, но ничуть не сбавляя хода. — Стоило мне только появиться — и все сразу же слегли. Панталоне заявил, что у него какая-то редчайшая форма гриппа — и ноги ломит, и голова болит, — и лично не пришёл. Теперь у Доктора жар… Удивительные обстоятельства. Чжи робко пожала плечами. — Они вчера вместе ужинали. Может быть, господин и заразился. Ей казалось, что гнев Пьеро слегка подтаивал. — Да, точно; господин жаловался на головную боль, — продолжила она свою линию. Пьеро вздохнул. — Давайте-ка я проведаю больных, а вы пока побегайте на воле. В лаборатории я распорядился отправить партию новых препаратов, их следует оформить и проверить. Думаю, для вас работа найдётся. Чжи остановилась. Проведает?.. Надо срочно предупредить. Надо срочно предупредить! — Хорошо, господин, иду. С несколько поспешным поклоном Чжи побежала по коридору, испытывая некоторый стыд за то, что бежала, словно девчонка, так быстро, что халат трепался, как флаг на ветру. — Господин!!! Она влетела в спальню, чуть не споткнувшись о порог. Дотторе, соблюдая амплуа больного, лежал в кровати, укрывшись парой пушистых одеял, но тут же поднял растрёпанную голову. Глаза у него выражали такой испуг, такой неподдельный страх, что это казалось совершенно ненатуральным; Чжи никогда не видела его таким. — И что? Ну, говори! — Господин, он идёт к вам, — упавшим голосом сказала Чжи. — Я надеюсь, он поверил мне. Сказал, «проведает вас». Я на складе, перебираю препараты. Меня здесь нет. И она юркнула в шкаф. Но через секунду выглянула: — Щёки разотрите, господин, я сказала, у вас жар. И одеяло потолще возьмите, чтобы жарче было. И спряталась обратно.