Путь весела

Путь Велеса. Из цикла книг «Князья и Боги. Глава восемнадцатая. Занесенный роком бич.

Будь ты проклят, грязный предатель! 

Позор всему роду твоему!

 

Надпись на гробнице Добрыни из рода Нави

Октябрь 1201 года.

Взойти на трон, когда тебе не исполнилось и двух десятков лет – явление для славянских земель довольно редкое. Да и весть, что царь Даниил после себя оставляет на правление самого младшего из шестерых сыновей очень сильно поразило всех жителей Навьего Царства. Решение было, мягко говоря, неординарным. Хотя Добрыня и отличался как недюжинным интеллектом, так и телом крепок был да красотою Боги его не обделили. Из всех он единственный, кто самым ярким пламенем горел любовью к славянским богам, никому не позволяя даже мысли обидной в их сторону допустить. Но, при всем при этом, сердце его настолько сострадательным было, что любое наказание било по душеному спокойствию молодого царя. Но перед тем, как мы окунемся в события, которые бурной рекою увлекли Добрыню толи к славе, толи к вечному позору для всего рода Нави, следует немного рассмотреть тех, кто правил землями и возглавлял рода, что служили царю. Михаил Нави, средний из братьев, с характером, что ветер пред грозовой. К тому же слову своему не верный, да жадный сильно. Именно он занимал место самарского волхва. Что не особо по сердцу было самарчанам. Но сомневаться в мудрости Михаила не приходилось. К тому же, муж был знахарем и весьма толковым.  Рассматривать каждого из братьев особого смысла нет. Большой роли в судьбе царства не сыграют, по крайней мере в ближайшие годы, а путать вас множеством ненужных имен – дело неблагодарное. Заметим лишь, что все пятеро братьев молодого царя заседали в совете, но ни один из них не владел и клочком земли.  Из тех, кто действительно важен для повествования, следует отметить Титмара Мацейна. Молодой Великий Князь Владимирский был немногим старше царя, усерден и застенчив. Его многое связывало с монаршей семьей. Дело в том, что матушку Титмара повесили по указу царя Даниила. Та на пиру у всех на глазах вонзила кинжал прямо в голову царице. Прямо в лицо. Естественно, что Даниил немедля казнил убийцу жены и матери Добрыни. Энтон и Оксана Мацейн были еще в здравии, их власть была свергнута дочерью Колобы, чей род завершил свое существование утонув в междоусобных войнах.  Немного затронем Великую Княгиню Мордвинии и Княгиню Казанскую – Аграфену Бессердечную Вайл. Женщина на момент воцарения Добрыни почти добралась до рубежа в семь десятков лет. А бессердечной ее прозвали за то, что бабенка эта своего блудливого муженька в реке утопила. И сама с удовольствием смотрела как пузыри поднимаются со дна, где к камню привязанный лежал ее супруг.  Стоит упомянуть, что Великой Пермью так и стала править Авъя Стародубцева, которая, впрочем, с некоторых пор стала род сой величать Бакуниными. Каспием руководил Вышеслав Вайл, что женился на Шогофе Мируид. Их дочурка уже правила Великим Княжеством Кимаки, а со смертью бытюшки своего, могла и Каспий унаследовать. Но в народе за блуд свой любви особой не имела в свои тридцать лет, зато имела проблемы с лишним весом.  Особого внимания требуют братья Галич. Бранимир и Радогор. Точнее, Бранимир, если уж говорить откровенно. Дело в том, что Радогора несколько лет назад прирезала собственная жена. Но самым диким в этой истории было то, что брат его Бранимир в тот же день прогнал свою жену и на убийце брата немедленно обженился.  Остальные князья удельные и великие, если и сыграют роль свою в истории, то мы с ними познакомимся позднее. Пока же следует перенестись в пиршеский зал самарского замка, где молодой царь, яростный защитник веры, но сострадательный при этом, прекрасно владеющий мечом и в легендарной броне Берегини стоял подле супруги своей. Забава Галич, шестнадцатилетняя невероятной красоты дочь Радогора. Застенчивая, но с взрывным характером, сейчас она едва не падала без чувств от столь пристального внимания таких высоких гостей.             

 

 

- Гости дорогие, - Добрыня поднял руки, привлекая взоры и слух всех собравшихся, - Рад видеть вас в зале замка, который не раз уже принимал самых разнообразных людей. Сто тридцать пять лет назад именно в этой зале Драгомир Первый собирал своих близких. Он обратился с речью, которую мало кто должным образом понял. Война для тех, кто слаб. Вот что произнес мой предок. Я – Царь Навский Добрыня Отец Рода говорю вам… Драгомир во всём был прав. Отец мой Даниил сделал всё, чтобы земли наши находились под надежной защитой. Профессиональные отряды, что подготовлен были при его правлении насчитывают более пяти с половиной тысяч самых умелых бойцов. Орден Воинов Перуна может гордиться своими четырьмя тысячами с половиной мужей и дев. Мало кто сможет даже сравниться с такой мощью. И направлена она будет на защиту нашей земли. На помощь союзнику, но лишь как щит – не меч. Славяне станут проливать кровь врага, что посягнет на целостность земель наших. И враг навсегда запомнит ярость, с которой наш народ будет отстаивать свои территории, род свой и своих Богов. Тот, кого гонят на убой, жизнь его оплатив монетой – не жилец. Он не понимает, за что он бьется. Никогда славянин не станет биться, не прознав, что именно мечом и топором он должен достичь. Это я вам обещаю. Перед Богами клянусь! Довольно крови пролито было за время правления предыдущих царей. Мы все – народ единый. Но ежели кто считает, что насильно он включен в состав Царства Нави… держать не стану. Я понимаю, какую боль нанесли пермякам, мордвинам и многим иным народам годы угнетения их родной культуры. У нас с вами два выбора: мы станем отдаляться друг от друга, припоминая все гонения и утраты; или вместе мы создадим нечто новое? Но уже на равных. Сегодня пир друзья. Так пейте же и веселитесь! Настала новая эра в жизни славян!

***

Июль 1203 года.

Отношения в семьях – тема достаточно обширная. Как не найти двух одинаковых снежинок, так не сыскать и двух семей, чьи обычаи и взгляды на домочадцев (а равно и на их поведение) были бы схожи как две капли воды. Где-то пылают страсти, что огонь на прощании с зимой, а иные живут так и не прикрикнув друг на друга. Отношения в семьях – тема сложная. Тоже и для дружбы подойдет, если уж совсем откровенным быть. Но качества Добрыни-друга мы еще успеем рассмотреть. На примере князя Василия из Яр-Чалы, но то станет предметом будущих разговоров. Пока царь только первый из пиров Василия посетил. В те дни Добрыня не мог спокойно завести дружбу с тем, кто своими же руками утопил родную мать. Надо отметить, что и сам царь, несмотря на молодость свою, в решениях был невероятно строг. Не всегда. Зачастую сострадание в нём брало верх над праведным гневом. Но случались ситуации, когда царь без лишних раздумий отправлял на казнь провинившегося. Так случилось с одной женщиной, что трудилась поваром. Её стряпня дюже нравилась всем и каждому, вот Добрыня и решил угоститься ее трудами. И кабана царь едал, и косулю. Про барана, корову да курицу речи вообще быть не может. Казалось, что многие мясные изделия знакомы были вкусу Добрыни. А тут, погляди чего, ни с чем не сравнимый оттенок. Женщина только улыбалась, когда царь задавал ей вопрос о происхождении продукта, и сыпала затертыми до дыр фразами про секреты кулинарии. Тогда царь при помощи парочки монет и вездесущих детишек раздобыл кулинарную книгу этой бестии. Уже к вечеру того же дня дрянь была обезглавлена. Ибо мясцо было из гостей столицы славян, тех, кого не хватятся. А когда необходимо было мясо понежнее… долгие годы Добрыню передергивало от одной только мысли, как гадина эта в ход пускала совсем неповинных еще детей. Даже самые ужасные сказки не могли похвастать такими злодейками. Но жесткостью своей царь мог наградить не только постороннего. Несколько месяцев прошло с момента смерти Энтона Мацейна, что напился до смерти, и смерти Бранимира Галича. Пусть и странным был шаг Бранимира по отношению к убитому брату своему, но князь был родным дядей царицы. И для Добрыни это много значило. Ему хотелось знать, что Боги смогут всё расставить по местам, когда Галич явится к ним. Именно с такими разговорами хотел нагрянуть Добрыня к брату своему – волхву самарскому Михаилу. - Тенгрианство - это совокупность представлений о мире, о жизни, - голос принадлежал супруге Михаила, оба не заметили еще, что царь стоял возле входа, - Примечательно, что у народов этой религии принято называть высокую гору или дерево "Тенгри". Местом коллективных молений или жертвоприношений может стать высокое одинокое дерево. И в наших обычаях есть традиция повязывания ленточек на ветвях деревьев, стоящих одиноко или растущих около источника, у входа в пещеру. Это интересно… - Как в славянской религии, - теперь говорил Михаил, - В Тенгрианстве у гор, рек, деревьев, земли, как и у человека, есть духи хранители - Аруахи. Эта вера учит, что человек должен уважительно, с любовью относиться ко всему окружающему миру. А также чтить предков.  - Верно-верно, - запричитала супруга, - Традиция почитания духа предков, Аруах, обязывает знать свою родословную до седьмого поколения. Каждый мужчина должен понимать, что и его поступки будут также оценивать семь будущих поколений. Считается, в том месте, где жил и творил свои добрые дела достойный почитания человек, там и после его смерти дух его может оказывать защиту своим сородичам. - Весьма и весьма приятная вера, - подытожил самарский волхв. - Ну что ж, - наконец подал голос царь и вошел внутрь, - Раз она вам так мила… не смею более отягощать вас обоих верой в наших неправильных богов.   Михаил и супруга его немедленно вскочили на ноги. Волхв сделал несколько шагов навстречу брату своему, но Добрыня жестом остановил его. Михаил в изумлении отпрянул. - Брат? Ты чего такое говоришь? Мы с женою только лишь обсуждали… - Не стоит, Михаил, я всё слышал. И что вы обсуждали, и как. Есть только наши Боги, брат. И тебе, как волхву, неплохо было бы это знать. И, коли уж так вышло, что мне приходиться тебя учить, то не серчай… урок мой станет жестким. Оба вы изгоняетесь из Царства Нави. До той поры, по крайней мере, пока не осознаете всю истину. От брата я не отрекаюсь. Ты – Нави, Михаил. Но ты еще и волхв. Ступай, брат. И пусть Боги берегут твою семью, и вернут на Путь Праведный. Будет им угодно, свидимся еще…  И Добрыня развернулся к выходу. Он слышал, как брат окликает его и умоляет пощадить, как зарыдала супруга Михаила… но даже на мгновение не сбавил шага своего молодой царь.

***

Май 1205 года.

Не успел Добрыня стать отцом здоровенького мальчишки – Елисея, как Забава подарила ему сразу двух детей. Близнецы Олеся и Колыван каждый раз вызывали у царя улыбку, стоило только глянуть на них. Да и сама Забава Галич являла собой настоящий эталон красоты. Добрыня не уставал ежедневно говорить об этом своей супруге. Царь и сейчас предпочел бы находиться со своими любимыми, но приходилось еще и делами земли своей заниматься. Это дело Добрыня выполнял с той же отдачей, что и дела семейные. - Ты прекрасно знаешь строгость наших законов, - молодой царь уже куда увереннее держался на престоле, - И я поблажек не намерен давать даже своим родным. Какой бы грех не был совершен подданным моим – участь всех станет равна и таковой, какой требует закон. Талиба Мируид нервно сглотнула. Она-то рассчитывала, что неопытный царь не станет обращать столь пристальное внимание к ее небольшому греху. Да мало ли князей и княгинь придаются блуду? Куда ни глянь, а всё одно на неверного или неверную супругов наткнешься. Человек – он на то и человек, что падок он до плотских утех. - Мой царь, - женщина, на десяток лет постарше самого Добрыни, несмело сделала пару шагов к его сторону, - Свой грех я признаю. Никогда душою не кривила. Никто в землях Нави не сможет сказать, что Талиба Мируид против правды идет. Но разве я одна такова? Разве иные не делят постель с малознакомыми ради кратного мига наслаждения? Разве все прочие… - Довольно слов, Талиба. Передо мной в цепях не все прочие, не иные, не остальные. А ты. Настанет черед и других оказаться предо мною. Какая разница сколько подобных тебе блудливцев, когда блуд сам по себе грех наипервейший? Не люб тебе муж твой, так уходи. К чему срамить достойного человека? Не я, не Боги наши в мудрости своей не приемлют измен. Потому наказать тебя я должен и как царь, и как Старший Волхв Славянского Народа. Ты веруешь в наших Богов, Талиба? - Конечно, царь… но, постой… - Не стоит, Талиба. Решение уже принято, а речами своими ты его можешь только усугубить. Талиба Мируид. Как Навский царь я приказываю бросить тебя в темницу, откуда блуд твой станет незаметен. В одиночестве тебе будет дан шанс обдумать содеянное тобой. Как волхв старший я лишаю тебя всех земель и титулов. Не может столь неправедная дева править народом славян. Приказ этот не затрагивает наследуемую землю в грядущем. Тут только отцу твоему решать. Однако, с этого момента ты более не Великая Княгиня Кимаки. И не княгиня вовсе. У несчастной блудницы подкосились ноги. Талиба практически упала на мозаичный пол тронного зала, но стоящая подле нее стража подхватили женщину. - Род Мируид один из близких роду Нави, - продолжал тем временем Добрыня, - Да и дети твои еще малы, чтобы матери лишаться. Потому, в милости своей, я позволю тебе златом оплатить свою свободу. Пока необходимая сумма не будет доставлена в казну, ты всё же проедешь несколько суток в темницах Самары. Уведите преступницу! Талиба в полном молчании покинула зал. Ей хватило мужества сдержать порыв и не начать молить царя о пощаде. Хоть правитель и не был преклонного возраста, скорее наоборот, являл собой самого молодого царя славян, но во взгляде Добрыни Талиба приметила такую решимость, которой не было еще ни у одного из прежних царей и князей. - Суров мой супруг, - голос Забавы застал Добрыню врасплох, - Прости, я испугала? - Не приметил, как ты вошла. А дети? Им не нужна мать? - С ними прислуга. Они спят, что означает небольшую передышку от материнства для меня. Я успела застать часть твоего приговора Талибе Мируид. Ты лишил её земель и титулов? - Именно, - царь приподнялся и отставил локоть, предлагая супруге пройтись немного, - Этот шаг вынужденный. Кимаки – земли обширные. Это даровало Талибе весомую власть в царстве. Но через пару-тройку лет её отец, Великий Князь Каспийский отправится к Богам. А Каспий перейдет к самой Талибе. Владей она и Каспием и Кимаки… её власть стала бы огромной. Я не мог такого допустить. Тем более, что случай подвернулся весьма кстати.  - Но… остальные князья… они… - Многие всё прекрасно понимают. Откровенно тупых у нас нет. Но и гениев днем с огнем не сыскать. Кимаки я отдам Радомиру. Он старший из братьев. К тому же служит при дворе печатником. Почему бы ему не стать Великим Князем? - Не вызовет то гнев у остальных? - Маловероятно. Да и нет тишины в землях славянских. В Перми гремит восстание. Авъя едва-едва справляется. Аграфена также вынуждена заниматься подавлением мятежников. А остальные… особой силы больше ни у кого и нет. Новгородом правит Добромира. Кроме того, что она наша родная кровь, так еще и добра она.  Забава не нашлась, что ответить. Она просто счастлива была идти под руку с мужем, которого безгранично любила. И царица могла поклясться перед всеми Богами, что и Добрыня любил ее ничуть не меньше. 

***

Май 1208 года.

- Ты недооцениваешь угрозу, - Ждан, второй по старшинству брат, сидел в кресле, закинув ноги на стоящий рядом столик, - До меня дошли известия, что армия этого Тэмуджина насчитывает пять десятков тысяч голодных до крови мужей. - Брат, я осознаю всю опасность исходящую от… как они себя называют? - Монгольской империей. Этот Тэмуджин объявил себя Чингисханом. Это титул наравне с царским, если я всё правильно понял. Он объединил разрозненные племена восточных народностей и собирается пойти с восхода на закат.  Добрыня молча покачал головой. Вести были не самыми приятными, только и ничего катастрофичного царь в появлении Тэмуджина не видел. Они с братом находились в библиотеке царской только вдвоем. Ждан всегда настаивал на том, чтобы ни единый воитель или слуга не присутствовали на собраниях. И Добрыня разделял его точку зрения. Он, как человек прекрасно разбирающийся в тайнах и заговорах дворцовых, знал настоящую ценность придворного слуги.  - Если, брат, - нарушил молчание Добрыня, - Ты ждешь от меня, что я пойду войной на этого Чингисхана, то ты здорово ошибаешься. Никаких наступательных войн. - Вершитель ты наш, - улыбнулся Ждан, - Наш Путь Велеса я за годы правления твоего успел принять. Но разве Велес мудрости не учит? Разве не будет мудрым поступок напасть на врага сейчас, а не тогда, когда он станет огромен? Сейчас мы можем обойтись меньшей кровью. Царь прошелся по комнате. Глаза его скользили по корешкам книг, которые с такой любовью он от корки до корки читал с самого детства. В них, практически в каждой, говорилось о многочисленных победах и завоеваниях различных правителей. Но ни в одной не сказано, сколько ради этого погибло обычного люда. А самое главное, целью всех этих завоеваний, как правило, были личные мотивы и выгоды правителя. Добрыня не хотел вписывать свое имя в историю подле таких царей и королей. - Нет, брат… То не станет мудрым решением. Пламя пламенем не погасить. Мудрый силой не станет действовать до тех пор, покуда есть иные способы решить проблему. А они у меня есть. Ждан поднял брови, внимательно уставившись на брата. - Мы создадим союзы. Крепкие и надежные. Как бы не возрос силой Тэмуджин, общими силами мы сможем дать ему отпор. - Не хотелось бы разбивать твои детские фантазии, - хмыкнул Ждан, - Но с тобой не сильно-то спешат дружить соседи. Да и кого ты прочишь нам в союзники? Сибирь? Для этого ты устроил весь недавний шум? Для того, чтобы стать союзником вождя сибирских племен? Ждан был абсолютно прав. Да и как он мог ошибаться, когда сам лично помогал царю в этом мероприятии? В лесах Сибири на Верховного Вождя тамошних племен внезапно напали разбойники. И так вовремя «совершенно случайно» там оказался Добрыня со своими витязями. Верховный Вождь Сибирский остался в великом долгу у Царя Навского, чем тут же и воспользовался Добрыня. Хоть дикарь-великан не особо доволен был, но всё же согласился на помолвку второго сына своего с дочерью Добрыни.  - Территории сибирские обширны, - продолжал Ждан, - Но союз этот не так выгоден в военном плане. Мужей у них довольно мало, профессиональных отрядов почитай что нет. Да и сейчас они здорово проигрывают в войне с Барабинской Степью. Совсем скоро Сибирь потеряет часть своих земель. Это мое мнение, брат. - Во-первых, - царь улыбнулся, - Не спеши списывать бойцов Сибири. Во-вторых, ты должен сделать всё, чтобы старший сын и наследник вождя оказался у меня. Тайно, естественно. В-третьих, земли свои Сибирь не потеряет ни в коем случае. Я не позволю. - Что это значит? - Это значит, что мы вступаем в войну. Сибирь – союзник нам и подвергается нападению. Вот м и поможем союзнику в войне. Мы не ведем войн наступательных, но защищать станем земли как свои, так и союзные. С Глебом я уже поговорил, и наш воевода-брат уже обирает отряды. А я сам лично поведу воинов в бой. 

***

Декабрь 1208 года.

Царь шествовал войска во главе. С доспехом Берегини и новеньким клинком, что выкован был в честь красавицы-супруги. Шла битва за Иртыш. И вражье войско было много больше армии царя. Но то славяне были. И братья Нави как один шли в первых же рядах. Старший Радомир умело перевел удар врага, щитом толкнул в грудь неприятеля и сердце негодяя пронзил своим копьем. В бою из Нави старший хорош был также, как он хорош в любом, за что б не взялся, деле. И еще один смельчак, решивший Радомира уложить, внезапно потерял опору да упал, а радомирово копье вонзилось в пузо дурака.  Ждан вторым по старшинству был, но в бою не менее опасным, чем старший брат. Ждан был хитер и ловок. В атаку лезть он не спешил, да точно подмечал ошибки в обороне гада. И бил всегда однажды. Всегда смертельно. Вот и сейчас, когда наглец шесть к ряду раз клинком пытался Ждана поразить, брат царский отметил про себя, что неприятель выдохся. И Ждан рванул, короткий меч его куда быстрее был своих массивных побратимов, и лезвие подобно резвому порыву ветра на мгновение всего коснулось шеи. Враг наземь пал. Ждан бил всегда однажды. Евстафий дело знал в казне. И казначеем был у брата. Но на войну не мог он не пойти. Как можно спать, когда ты знаешь, что братья жизнями рискуют на воинских полях? Евстафий честен был и честью дорожил. В бою он также был умел, однако… противник оказался куда умелее его. Два первых взмаха вражьего клинка Евстафий ловко отразил, он даже смог успеть в свою победу веру обрести. Но третий взмах… с финтом обманным… и казначей ошибку совершил, он щит скорей направил туда, где в мыслях даже не хотел противник бить. И болью обожгло Евстафия колена ниже. Он пал, но умирать он не спешил, хотя его соперник успел поверить в это. А сам Евстафий, лежа на земле, сумел противника сшибить ударом наземь. Лежали оба. И тут уж третий брат, всю волю к жизни проявил. На боль внимания не обращая, он навалился на врага и выдавил тому глаза. Пусть если и останется в живых, то никогда своих побед он не увидит. Глеб, воевода царский, и брат немногим старше самого царя, с царем же рядом бился. Оба мужа силою пылали, их молодость почти что в каждом шаге проявлялась. И бились резво, и ловко защищались, и противника разили за одним же одного. И в тот момент, когда подмога подоспела к войску вражьему, оба брата, царь и царский воевода, только громкий проронили клич. Клич ободряющий и полный смелою отвагой. Враг был разбит. Их общей суммой не меньше семи тысяч было. А царских воинов не собралось даже и пяти. Но враг ушел побитым и с потерями лихими, а славянские ряды лишились восьми сотен. А брат Евстафий лишился… от самого колена собственной ноги. 

***

Июнь 1209 года.

Вновь бой. Вновь силы неравны. На тысячи четыре царских сил пришлось семь тысяч неприятеля бойцов. За месяцы войны устать успели воины славян. Земля чужда, чужда война и непонятен смысл битвы. Но царь сказал, что цели стоят всех тех жертв, что вынести придется. И верили славяне слову своего царя. Ведь вот он – рядом. И бьется со всеми наравне. Такого уважать и Боги повелели. И братья, кроме Михаила, добрынены стоят плечом к плечу. Вот это царь. Вот это род славянский. За таких мужей и биться в радость станет. Реванш враг взять намерен был серьезно. Ударил так, что в пору было отступление трудить, но славянин не дрогнул. Не испугался он тогда, когда клинок врага прошелся по плечу Радомира Нави. Брат царский устоял, но кровь в мгновенье то же окрасила одежды в алые цвета. Ответил Радомир, но сил держать копье практически не стало. Его немедля спинами закрыли славянские бойцы. То было в высшей степени знак уважения мужей. Глеб молод был, он был умел и воеводы должность по праву занимал. Из братьев всех он много лучше толк знавал в ратном ремесле. Да все бойцы, а многие из них постарше были, воеводу своего ценили пуще всех иных мужей. Но не бывать такому, что в любом бою без ран и травм мог выйти Нави Глеб. И в этом именно досадную ошибку воевода совершил. Зашелся в схватке, захотел всех братьев обогнать, да только нельзя с горячей головой на ратное поле выходить. Забыл про должную защиту. И, пусть слегка, но аккурат по кисти Глеба лизнул топор врага. Тут сколь умел не будь ты, а битву продолжать уже не сможешь. Обмякли пальцы, но на подмогу подоспел Великий Князь Владимирский. Он Глеба Нави собою от врага закрыл и поразил клинком негодного. Отныне Глеб добротно задолжал Мацейну, и долг сой станет помнить. Бой кончен был. Еще потери, целых девять сотен полегло бойцов. Но отступать Добрыня не велел. Повел к столице Барабинской Степи.

***

Март 1210 года.

- Брат, разрешишь? – в палатку Добрыни просунулась голова Ждана, - Я ненадолго. - Заходи, чего спрашиваешь? С каких пор моим братьям требуется разрешение увидеться со мной? Что случилось? Как твоя рана? Как Радомир? Последние два боя дались достаточно легко для войска Добрыни, но это не означало, что потерь не было вовсе. У самой столицы вражеской в бою был ранен Ждан. Неловко увернулся, подставив себя под удар совершенно иного война, не того, от чьего удара уходил. Но подобное бывает. Когда идет схватка огромного войска не мудрено потеряться глазами. Радомир же пострадал куда сильнее. Уже с неделю знахари сражались за его жизнь. Все тело и даже лицо старшего брата было в ужасных шрамах. Радомир потерял слишком много крови, впрочем, Добрыня уже вознес молитвы Богам, чтобы они приглядели за братом, каким бы не был исход. Просить об исцелении царь и Старший Волхв не смел. Ждан прошел внутрь и уселся на шкуру, которая служила именно для подобных целей. - Я скоро буду в полном порядке. Время выступать домой? Два года мы бьемся за счастье наших сибирских союзников. Пора бы и на наши земли вернуться. Тем более, что вождь противника нами пленен. Со дня на день война официально окончится. Что скажешь? - Скажу, что ты абсолютно прав, - Добрыня достал из кармана сверток и положил перед братом, - Это я отнял у знахаря. Он лечит этим Радомира. Говорит, что без этого наш брат умрет от боли. - А это? – Ждан развернул сверток, - Гашиш… неприятно… весьма… что думаешь? - Пока не решил. Если это действительно единственный выход… я и слова не скажу. Сможешь узнать? Если этот знахарь просто голову мне морочит, то своей он точно лишится.  - Конечно, брат, всё сделаю.  - И еще, Ждан… - Добрыня сбавил голос, - Похитить мальчонку, наследника сибирского, у нас не вышло, как я полагаю… но исчезнуть он должен. - Добрыня? Ты это к чему сейчас? Он дитя еще… - Я не говорю, что этим следует заняться немедленно… но подумай над этим, как минимум. М защитили сибирские земли. Вождь мне обязан жизнью, а второй сын его станет мужем дочери моей. Нельзя допустить, чтобы наследник вождя всё испортил, когда взойдет на престол. Мы должны создать множество крепких союзов, тогда никто нам не страшен будет. - Ты хочешь мира, но, сдается мне, решил идти не тем путем. Это не Путь Велеса, брат. - Поглядим, - коротко бросил Добрыня, - Поглядим…