Путь весела

Путь Велеса. Из цикла книг «Князья и Боги». Глава девятнадцатая. Кощей.

 

Он говорит, что общается к неким бессмертным

существом из мира духов. Из записок дяди я поняла, 

что таким же недугом страдала бабушка Добрыни.

Мне страшно за себя и детей…

 

Из писем Софии фон Гогентауфен.

 

Август 1211 года. 

- Ка́рум эст, квод ра́рум эст! – провозгласил Луций, - Не так часто мои залы принимают к себе царя. Знавал я и батюшку твоего, и матушку твоего отца. Три царя сменилось, а Луций Модестас правит Ашлы. И правит во славу твою, царь! Пир уже давно гремел на всю землю, подконтрольную Луцию. Удельный князь постарался особо, пытаясь угодить своему сюзерену. И Добрыня прекрасно это видел. Ему нравился этот чудной вассал, как и заметна была симпатия Луция к царю.  - Радомир, брат мой, приносит свои извинения, но прибыть он не в силах, - Добрыня нахмурился, - Как ты знаешь, ему отняли руку, чтобы спасти жизнь. Но он защищал сибирские земли, которые являются нашими хорошими друзьями.  - Мой царь, - Луций примирительно поднял руки, - Квод ти́би фи́эри нон вис, а́льтэри нон фэ́цэрис. Возраст позволяет мне с высоты опыта смотреть на многие вещи. Я приглашал и прекрасную Авъю, но пермские земли полыхают в пламени восстаний. Мне было бы глупо полагать, что Великая Княгиня сможет навестить мой скромный пир. Как предполагал я, что Великий Князь Владимирский Титмар Колосажатель Мацейн не сможет добраться до моих владений. Его супруга сильно пострадала под ножом врача и… её красота теперь духовна. Ясное дело, что сам Титмар начал поиски покоя на дне кружки с хмелем. Я сомневался, что и т сможешь прибыть по приглашению. Ведь твоя прекрасная Забава подарила тебе двух сыновей разом.  Добрыня в тот же миг расплылся в улыбке. Любая мысль о наипрекраснейшей супруге и крошках-детях заставляло царя чувствовать себя невесомым от счастья. Какими бы не были тяготы правления огромными землями, стоило только увидеть Забаву или деток, как всё уходило на задний план. Не было ничего и никого, кто в сердце Добрыни занял бы главенствующее место, опередив супругу и детей. - Тебе ли не понять меня, - повернулся к Луцию Добрыня, - Твоя дочь красива и умна. Ты по праву можешь гордиться своим чадом. - Что делаю ежеминутно, - поклонился Луций, - Но с кем она беседует? Я ранее не видел эту молодую особу. И ее наряд не наших земель. - То София фон Гогенштауфен, - пояснил царь, - Племянница Эцио ди Масса. Прибыла не так давно в Самару и уже успела покорить моё сердце. Юна, миловидна и хитра как тысяча лисят. Отважна к тому же и весьма умело держится в обществе. Я поспособствовал, чтобы сие чудо стало ближе к дому моему и вдал ее замуж за племянника своего.  - Так расхвалив столь редкий цветок, - Луций прищурил глаза, - Т же не надеялся, что я останусь в стороне? Теперь ты обязан меня представить этой миловидной особе. Добрыня только рассмеялся. Ничего плохого в том, чтобы познакомить старика Луция с юной девой он не видел. Являясь мужем, он прекрасно понимал, что София весьма привлекательна, однако, в мыслях даже царь не видел ее подле себя. Хотя понимал, что таковые принципы не являются самым распространенным явлением в землях славян. К сожалению, блудливцы и блудницы встречать повсеместно. - Господа, - София поклонилась, стоило Добрыне и Луцию приблизиться к ним с Милкой Модестас, - Приветствую вас. Прекрасный пир. - Папа, - немедленно заговорила Милка, - Позволь представить тебе Софию, она с земель римских, она пока не очень уверенно говорит на нашем языке, но знает достаточно, чтобы поддержать беседу. Она очень забавная, и мне кажется, что мы станет хорошими подругами. Совсем недавно она вышла замуж. Кстати, она верует в иных богов, точнее в одного… - Милка, - прервал дочь Луций, - Позволишь и нам пообщаться с Софией? - Ой, прости, папа, - девушка обернулась к Добрыне, - Я постоянно болтаю, это не очень-то прилично. Мне и отец об этом говорит, и муж одергивает, когда он рядом. А тут вот представилась возможность поговорить с кем-то, кого я еще не совсем достала. При дворе мне уже не так интересно, многие вообще стараются избегать общения со мной. Но я их не виню. Просто я не столь… - Ты – очаровательна, - не выдержал Добрыня и засмеялся, - Именно таким и должен быть счастливый славянин. София, я рад видеть тебя. Девушка улыбнулась и на европейский лад поклонилась царю. Её глаза не уходили от глаз самого Добрыни, и он в них начинал утопать. Так происходило каждый раз, когда ему доводилось общаться с очаровательной особой. - Это я рада лицезреть тебя, мой господин. Благодарю и тебя, Луций Модестас и тебя, очаровательная Милка, гораздо легче осваиваться в новой культуре, когда тебя так принимают.  - Си ту э́ссэс Гхэ́лена, э́го вэ́ллем э́ссэ Па́рис, - мечтательно произнес Луций. - И вновь благодарю, князь Луций, это очень лестно слышать. - Ты поняла, что именно я сказал?  - Сциэ́нциа эст потэ́нциа, - София улыбнулась, - Теперь я понимаю, отчего в твоих конкретно землях, многомудрый Луций, всё так напоминает родной мне Рим. Добрыня хотел было поучаствовать в диалоге, если бы внимание его не привлекла невероятно странная фигура. Среди гостей, в самом затененном уголке стоял бледный и морщинистый старик, одетый в дорожный плащ с глубоким капюшоном. Он смотрел прямо на царя и скрылся в дверном проеме, когда Добрыня сделал только шаг к нему. Уходя, незнакомец явно поманил за собою царя. И тот послушно направился следом. - Далеки вы от Ярославы, конечно, - проскрипел старик, он стоял возле окна, выходящего во двор, и глядел на улицу, - Ты знал, что Ашлы некогда принадлежал Ярославе? Она начала свой путь правления именно в этом замке.  - Кто ты? – Добрыня машинально положил кисть на рукоять меча, но оружия при царе не было, потому кисть только воздух схватила, - Назовись. - Помню, как дочь Ярославы пыталась матушку свою вразумить, считала, что Ярослава бредит. Мне сразу ясно стало, что ничего не выйдет с царицей Дарьей. На внука Ярославы вся надежда была. С ним хотели наладить общение, да он и сам, без нашего участия справился. Стал на Путь Велеса… а ты с него сойти решил, значит…? - Я трижды спрашивать не стану, старик, говори, кто ты? И как смеешь так говорить со мной? Старик повернулся к Добрыне. И царя прошибла дрожь. Кожа незнакомца выглядела невероятно болезненной, чернота вокруг глаз и иссушенные серые губы… но взор…  - Запомни, мальчик, ты взмолишься о моем визите, но будет поздно. Жизнь станет оплачена жизнью да не одной. Род Нави должен ступать по Пути Велеса, только там ждешь его слава и почитание. На иных тропах… забвение и смерть. Раздался громкий хлопок где-то за спиной Добрыни, и царь резко обернулся. В пиршеском зале кто-то начал неуемное веселье. Вернув свой взор обратно, мужчина застал только пустую комнату.

***

Июль 1213 года - Август 1214 года.

- Нет! Нет! Нет!!! – Добрыня метался по комнате, словно раненный зверь, - Это несправедливо! Забери меня, гад!!! Меня забери!!! Царь рухнул на пол не в силах больше устоять на ногах. Слуги дернулись было к нему на выручку, но София жестом остановила их.  - Позаботьтесь о покойной царице и дитя, - велела гостья двора, - И сделайте так, чтобы никто не побеспокоил Его Величества. Вход разрешен исключительно братьям царя.  Добрыня бил кулаком деревянное покрытие пола, превращая кожу на костяшках в кровавое месиво. Глаза застлали слёзы, а вместо речи изо рта вылетал лишь нечеловеческий полурык-полустон. Смерть Забавы и новорожденной дочери явно подкосили самочувствие царя.  - Они теперь с Господом… У Добрыни будто взорвалось что-то в голове. Он подскочил на ноги и в одно мгновение оказался подле Софии. Схватив ее за горло, царь пронес ее над землей несколько метров и с силой ударил о стену. Девушка только беспомощно вцепилась руками в кисть душителя и болтала в воздухе ногами. - Твой Бог ничто иное, как выдумка!!! – заорал он прямо в лицо Софии, - Есть только наши Боги! Несчастная поспешно закивала головой, что сделать было очень непросто. Сознание уже покидало тело девы от недостатка поступающего воздуха. Лишь когда лицо Софии стало серым, а губы начали синеть, Добрыня разжал пальцы, выпуская придворную. Она свалилась на пол, заливаясь кашлем.  - Моя любимая погибла в расплату за моё решение… Я всему виной… - царь шатаясь отдалился от девушки, - Старик предупреждал… года два назад. Тогда пир был у Василия… хотя нет… Луций. Точно, он. Этот выродок еще говорил, что Ярослава правила в Ашлы. Забаву Боги забрали в счет уплаты за смерть Жебрега… и дочку мою… - О чем ты, господин? – София с трудом говорила и с трудом не меньшим поднялась на ноги, - Я не понимаю. Но хочу понять. Какой старик? Что за Жебрег? Наследник Сибирского престола? Когда Добрыня повернулся к ней, девушка в испуге отступила назад. Она не знала, вдруг, ее речи вновь разозлят царя? До этого мгновения София никогда не видела его в таком состоянии. Два года она не отходила от Добрыни, чем здорово злила и покойную царицу, и супруга своего. Но ничего поделать не могла. Её влекло к могучему во всех смыслах царю. И она была уверена, что сам Добрыня не может отвести глаз от нее.  - Какой старик? – мужчина прошел до стула, что стоял неподалеку, и опустился на него, - Теперь я понимаю, что то был, вероятнее всего, сам Кощей. В записях говорилось, что прабабка моя с ним общалась. Но я не верил в эти бредни. И зря. Он уже тогда знал, что я задумал в отношении Сибири. И задумка эта разгневала Богов. Не иначе… - Ты послал убить сына сибирского вождя? – догадалась София, - Чтобы второй сын стал править. Сын, что помолвлен с дочерью твоей матрилинейным браком. И их дитя станет из рода Нави. И править будет, а, быть может, по итогу, перейдет под твою власть.  - И это дорогой ценой обернулось… София, собравшись с духом, приблизилась к Добрыне. Девушка опустилась возле ног его и положила руки на колени царя. Заглянув ему в глаза, она нежно произнесла: - Ты – мой царь. Господин как разума моего, так и сердца. Нет таких невзгод, что не осилил бы ты. Нет таких проблем, что не решились бы тобой… В тот день царь только сбросил руки Софии и удалился прочь. Но девушка повсеместно рядом была, поддерживая не только словом, а делом доказывая сою преданность. Даже отринула веру католическую, приняв славянское верование. Этот поступок сильно поразил Добрыню. Он видел, для чего и… кого… это было сделано. В день же, когда к царю пришел с разговором племянник его и муж Софии, Добрыня искренне посоветовал развод для семьи. Тем более, что детей пара так и не завела, а сам царь всё больше привязывался к красавице с римских земель.  Свадьба громкой не была. И не стала ни для кого неожиданностью. София ни на шаг не отходила от своего супруга, но в дела без особой надобности не лезла. Впрочем, совет, состоящий из братьев царя, был даже не против компании миловидной девы. Так продолжалось до тех пор, пока София не объявила о беременности. Тут Добрыня настоял, чтобы царицу оберегали пуще всего на земле. И лишний раз не позволял ей покидать замок и даже комнату. - Цена была оплачена, - Кощей, по его обыкновению, сидел в самом темном углу комнаты, - Не переживай так. За жизнь Жебрега, наследника Сибири, Боги забрали твою супругу и дочку. Это был только твой выбор, помни об этом. Никто из Богов не желал лишать жизни невинных. Ты решил загубить сразу троих. Добрыня с обнаженным торсом стоял на коленях посреди комнаты. Плеть, которой он превратил свою спину в расчерченный алыми полосами холст, лежала рядом. Рука не в силах была держать инструмент воздаяния за грехи. Старик всегда наблюдал, как царь проводит над собой экзекуцию. День сегодняшний исключением не был. - Мог и не напоминать, - бросил Добрыня, - Я прекрасно помню, какую цену и для чего я заплатил. Но, дай мне слово, что София и наше с ней дитя будут в полной безопасности! - В отличии от вас, смертные, обитатели навьего мира пустыми обещаниями не разбрасываются. Я не могу знать, какие планы у Богов на Софию Нави и ваше с ней дитя. Я лишь знаю, что ты должен вернуться на Велесов Путь.  - Я сделаю это! – прокричал царь, - Но дай мне слово, что моя супруга и дитя будут в безопасности! Дай слово!!! На лице Добрыни даже вены проступили, а глаза налились кровью. Однако, муж так и не поднялся с колен, только вытащил из-за пояса кинжал. - Ты же помнишь, что бессмертен я? – улыбнулся Кощей, - И в бою мне равных нет. Ведь я – воевода мира Нави. И ни к чему насилие ненужное. Говорю же, что я не в силах обещать тебе здоровье для Софии и ребенка нерожденного. Ты просишь о двух жизнях, но что предлагаешь взамен? Свою верность? Она уже у нас.  Голова царя бессильно упала на грудь, доселе ровная спина согнулась под весом непреодолимых переживаний. Он даже не сразу услышал, как в дверь активно стучат. Лишь когда сам Кощей кашлянул, привлекая внимания Добрыни, и кивнул на дверь, царь громко позволил войти. Гонцы редко решаются беспокоить правителя, и, раз этот набрался храбрости, значит, случилось нечто трагическое. Малец уверенно прошагал к стоящему на коленях Добрыне и протянул ему два свитка. Удельный Князь Ашлы Луций Модестас отправился к Богам. Его престол заняла дочь Милка. Царь потерял друга. Но то не так печально, Луций прожил яркую и долгую жизнь. Второй же свиток… - Брат… - из глаз Добрыни хлынули слезы, - Это из-за меня… я потащил тебя на войну… гонец, ты свободен… поешь и выспись вдоволь, благодарю тебя за вести, хоть и дурные. Мальчишка тут же выскочил из комнаты. - Радомир от ран скончался. Мой дорогой друг Луций и брат мой Радомир. Две жизни, Кощей. Две жизни. Этого достаточно??? Царь взревел и без каких-либо промедлений вонзил кинжал себе в глаз, рывком вынимая его острием из глазницы. Старик нервно поерзал в кресле. - Я пожелал жизни для своих родных… и Боги услышали меня… забрав в уплату жизни брата и друга… теперь ты даешь мне слово?! - Даю… ступай к лекарю… и приведи себя в порядок… с востока близится Тьма. Тебе суждено её остановить. Негоже делать это в соплях, слезах и перепачканным собственною кровью.

***

Ноябрь 1220 года.

- Хороша твоя супружница, - Авъя Первая Стародубцева и в глубокой старости сохранила особую стать и красоту, даже несмотря на то, что ее в бою лишили глаза, - Позволишь сесть? Или старухе стоять велишь? Я сдюжу, ты не думай.  Добрыня только усмехнулся. Царь сидел за столом полным различных блюд и немедленно пригласил жестом свою гостью присоединиться к нему. - В твоих способностях, Великая Княгиня, я нисколько не сомневаюсь. Пермские земли десятилетиями проливают братскую кровь, чтобы решить, кто из Стародубцевых станет согревать задницей престол. За твою кандидатуру люди мрут охотнее. - Поязви мне еще, царь, - княгиня нахмурила брови, - Я эти земли оберегаю от дурней в правлении. И стоило только этой соплячке меня с престола сместить, как народ сам возвопил о моем возвращении. Вот и полилась кровь. И вновь я правлю Великой Пермью. - Не хотел оскорбить, - Добрыня поднял руки, - Тебя я с мысли сбил. Ты восхваляла Софию.  - Уж так и восхваляла, - заворчала Авъя, - Только отметила, что она хороша. Тебя знамо чем на крючке держит, в том наша бабья власть, не даром же ты из всех детей своих именно ее дочурку в наследницы определил. Галичи не шибко таким поворотом довольны останутся. Но Боги с ними. Чем твоя супружница придавила тетку твою, Рогнеду, вот где загадка. Рогнеда себя показала еще при правлении бабки твоей. Какие битвы гремели, чтобы освободить младшую из Нави. Мало того, что чаровница сильная, так еще и тайны все у нее в кулачке держались. А тут… чужеземная соплячка ногтем придавила, словно букашку какую. Еще недавно Рогнеда собиралась требовать независимости своих земель от Нави, но стоило твоей Софии переговорить со старой бестией, как Рогнеда лихо отказывается даже говорить об этом. Хороша… Царь невольно улыбался всё то время, что Авъя расхваливала Софию. Он не стал принимать близко к сердцу попытки уколоть самолюбие мужа, всё ж таки Великая Княгиня Пермская являла собой представителя одного из влиятельнейших родов и издавна верных роду Нави.   - Сессилия станет царицей, а Галичи сейчас в ответе за ее воспитание, - примирительно проговорил Добрыня, - Их род так или иначе продолжается в детях моих, а то царская кровь, как ни крути. Культурой и верою она станет самым ярким представителем славян, в том нет сомнений. Имя же ей дали в честь Сессилии ди Масса, в чем я лично не вижу ничего предосудительного. Две младшие наши дочери с Софией носят имена славянские.  - Называй дитя как тебе угодно, - отмахнулась Авъя, - То только родителю решать. Ты звал меня к чему? Не говори, что хотел отужинать со старухой.  Царь отодвинул блюдо и сделал пару глотков из кубка с вином. Княгиня точно не собиралась прикасаться даже к еде, а значит, не самый приятный разговор вот-вот должен был начаться.  - Я, прекрасная Авъя, - царь немного поерзал на стуле, чтобы сесть поудобнее, - Про твою княгиню Людмилу поговорить тебя позвал. - Всего-то? – всплеснула руками женщина, - И из-за такой ерунды ты заставил меня трястись столько дней в карете? Тиран ты, что ни есть, царь.  Добрыня усмехнулся. Лишенный глаза, как и сама Авъя, он был вынужден сидеть в полный оборот к княгине, отчего довольно быстро затекала спина. - Это совершенно не ерунда. В твоих землях зародилась новая культура. Людмила достаточно четко заявила, что ее они станут защищать с оружием в руках. - Две деревни в три дома, чего там защищать? Откуда у них оружие вообще возьмется? - И не надо, чтобы оно бралось вовсе, - отрезал царь, - Я потому тебя и пригласил. Наши земли начали свой путь в землях самарских… у нас прекрасная культура, которая близка мне и мною любима. Но после Драгомир Первый прибавил к славянам Мордвинию… и здесь была совершена первая из его ошибок. Он все силы кинул на то, чтобы искоренить культуру на захваченных землях. Задавить ее. И то никак не может быть оправдано. Почему для меня род Стародубцевых велик? Получив во владение Пермские земли, ты и твои предки не стали топором вырубать посаженные там деревья. Вы привили к саженцам свои. И получился прекрасный сад. Лучшее из культуры пермяков переплелось с лучшим из славянской. Именно так и должен поступать мудрый правитель. Потому… пусть новая культура покажет себя. Пройдет через все этапы своего развития, а там… поглядим на ее плоды.  Великая Княгиня все же протянула руку к поставленному перед ней кубку и сделала несколько глубоких глотков. Она словно вновь перед собой увидела незнакомого еще человека. Слишком неожиданной стала речь царя.  - Тебя я хорошо расслышала, но позволь несколько вопросов тебя позадавать, коль уж мы с тобой за столом сидим? - Конечно, я для того и пригласил тебя, - улыбнулся Добрыня. - Отчего ты брата своего Михаила обратно в волхвы назначил? Разве не разгневал он некогда тебя своими речами о богах иных? - Перво-наперво, никаких иных Богов не существует. За то я и прогнал его со двора. Но сделано это было для его же блага. Теперь, спустя много лет, он как никто иной достоин стать волхвом самарским. Здесь нет никаких тайн или загадок. Всё очень даже просто. - Ты сына своего посватал к дочери вождя Степи Барабинской, союз с ним заключил, но почему в помощи им отказал? Когда они с Сибирью воевали, ты лично войска возглавил. Брат твой к Богам отправился из-за полученных там ран. Второй - ноги лишился в той войне.  - Ну, то разница большая. Сибирь мы защищать шли. Барабинская Степь решила земли сибирские захватить, а мы стали стеной, о которую разбились силы врага. Теперь мы и с ними в союзе. Но они позвали нас присоединиться к войне, где Степь выступает агрессором. Такой помощи славяне оказывать не станут. Война для тех, кто слаб.  - А что с монголами? – Авъя даже наклонилась ближе к царю, - Почти все земли за горами они захватили себе. Их мощь несравнима ни с кем. Скоро они посягнут и на наши земли. - Может посягнут, а может и нет, - Добрыня пожал плечами, - Не могу же я объявить войну народу, который только когда-то и для чего-то может быть возможно нападет. Это ж немыслимо. Каким недалеким должен быть народ, что поверит в подобную чушь. Если у тебя есть свидетельства – так предъяви, и мы выступаем. Если нет, так нечего и воздух сотрясать подобными глупостями. А коли правителю такому захотелось земли чужие себе присвоить – надо смелости иметь признаться в том. Или я не прав? - Время рассудит, - Авъя откинулась на спинку стула, - Ну? Поглядим теперь, чем могут похвастать царские повара. Остаток вечера прошел в относительном молчании. Разговоры, если и возникали, то касались семьи да дел бытовых. Ни царь, ни княгиня не желали возвращаться к темам уже обсужденным.

***

Август 1224 года

Дети взрослеют чрезвычайно быстро. Совсем недавно ты сидишь в ожидании их появления и вот… двое близнецов уже достигли возраста мужа и девы. Олеся немедленно отбыла в Сибирь, где сыграла свадьбу с Докъя Араном – наследником престола. Тот факт, что дети от этого союза станут относиться к роду Нави, означал – совсем скоро Сибирью станут править внуки Добрыни. Колыван волею отца был соединен с Нане Вуови из Гуоладата. Какое-то время молодым понадобится, чтобы даже понять друг друга, но невеста была хороша собой, да и союз лишним совершенно не будет. Каким бы крошечным не казалось войско нового союзника, а против предполагаемой войны с монголами каждая тысяча бойцов может оказаться решающей.  Однако, союз заключенный пока работал в обратную сторону. В июле одна тысяча двести двадцать первого года Гуоладат попросил помощи в оборонительной войне, и царь немедленно объявил о сборе войск. Два года славяне проливали свою кровь на чужой земле для защиты совершенно чуждого им народа. Но победу добыли. Добрыня лично вёл войска, что, несомненно, играло в плюс ему. Так было куда яснее, что царь не просто кинул своих мужей на убой ради своих каких-то целей, а сам шел в первых рядах.  - Позволь поздравить тебя с внуком, - Милка Модестас даже приветствием себя не обременила, хотя, возможно, она его проговорила еще на входе, - Второго сына своего дочь твоя Олеся назвала в твою честь. Это так мило. Меня всегда умиляли такие истории. А уж теперь, когда… - Здраствуй, Милка, - перебил деву Добрыня, - Не ожидал тебя увидеть совершенно, что-то случилось?  С момента окончания войны прошло более года, и царь давно уже успел вникнуть в дела своих земель. Потому визит царского печатника, а именно такой пост в совете занимала дочь Луция, стал неожиданностью. Если княгиня решила нанести визит вежливости и поздравить с рождением второго сына Олеси, то это было даже слишком. - К сожалению, мой царь. Не хотелось бы омрачать погожий августовский день, но такова уж ноша моя, видимо. Хотя, если разобраться, то весть в любом случае настигла бы тебя, царь, но, коли уж я всё одно здесь, то почему бы… - Милка, - с улыбкой произнес Добрыня, - Ближе к делу. - Ах да, - княгиня хлопнула себя ладонью по лбу, - Всё время забываю о том, какой многословной бываю в редкие моменты. Супруг мой ежедневно Богов молит, чтобы те язык мне укоротили. Шутит, конечно. Он любит слушать мои рассказы. Так и засыпает порой. Ой, да. Проблема. Ну, она не то, чтобы совсем проблема… - Милка! Если сейчас же не начнешь по сути говорить, велю высечь!  - Вот и ты шутить изволишь, - засмеялась дочь Луция, - Сын твой, Елисей, недоволен помолвкою совсем. Недавно он гостил в Барабинской Степи и вернулся оттуда совершенно раздосадованным. Говорит, что куда милее ему станет в супругах своих видеть жабу болотную, чем эту нечисть иноземную. Такие страсти рассказал он про невесту свою. Мол, она при гостях взяла за голову несчастную животинку… - Остановись, - царь поднял руку, - Я смысл общий понял. Что ж, пусть придет ко мне, не вижу в том проблемы. Мы помолвку разорвем. Вождь Барабинской Степи разгневается, конечно, но сын мне куда дороже. - Я полагаю, царь, что Елисей как раз и опасался того, что разрушит своими просьбами нужный тебе союз. Вот и не хотел спешить к тебе с визитом.   - Глупости какие. У меня есть для него кандидатура и получше этой… как он выразился?... нечисти иноземной. Дева, конечно, тоже не славянских земель, но, что поделать, союзы нам нужны. Пусть подойдет, передай. Милка успела даже поклониться и развернуться к выходу, как вновь обратилась к Добрыне. - Едва не забыла, мой царь. Твоя тётушка – Рогнеда – покинула мир Яви. Теперь Бьярмией правит ее внучка – Рогнеда Вторая Мируид. За три десятка ей уже, вдовой недавно стала и дитя носит покойного супруга. Про нее разные страсти рассказывают. Говорят, что она по каждой тени велит страже стрелять. И даже животных в замке не держит. А брат твой, Евстафий, ей в мужья просится. Вот.  - Это всё? – строго спросил Добрыня. - Нет, мой царь… монголы горы перешли… они почти у наших границ…