Wild Hearts/Дикие Сердца

За секунду произошло несколько вещей. Со словами вождя, весь кислород в комнате осел. Сердце Астрид сжалось, а затем болезненно забилось о грудную клетку. — Арестовать? — пискнул Рыбьеног. Звук скрипящих стульев, заставил ее вздрогнуть. — За что? Теплая рука проскользнула по талии и оттянула ее от дверного проема. Она учуяла Иккинга и почувствовала, как прижалась его грудь к ее спине. — Это все совет, — сказал ей Стоик, покачав головой. Он перевел взгляд ей за спину, на ее родителей. — Слюнявый пришел к ним после собрания. Убедил, что я слеп и предвзят. Он потребовал, чтобы ты больше не участвовала в этом обсуждении. — Он не может! — вспылила Забияка. Ее мать взволновано спросила: — На каких основаниях? Ей казалось, что она наблюдает со всем этим со стороны, вне своего тела. Ее конечности онемели, голос пропал. Ее легкие работали на износ, накачивая мозг кислородом для базовой работоспособности. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Стоик поднял немного смятый пергамент в руке. Стоящая за спиной мама протянула руку и схватила ордер, чтобы рассмотреть внимательнее. Астрид немного повернулась оберегающей хватке Икикнга, чтобы тоже посмотреть. Пергамент дрожал в руках матери. — Сговор, укрывательство потенциального врага... неправомерное завладение ресурсами? — мама замахала ордером перед лицом вождя. — Стоик, это едва ли можно считать основаниями для ареста. Большинство из этого домыслы и преувеличение реальных фактов! — Я знаю, — тяжело сглотнул вождь и кивнул. — Знаю. Мой брат загнал меня в угол, — взволновано облизнув губы, он вновь взглянул на Астрид. — Он сказал, что согласен с обвинениями, и с решением посадить Иккинга в темницу на несколько месяцев до тех пор, пока он не докажет, что сможет победить... — Это чепуха! — крикнул Задирака. Вдох-выдох. — Или, — глаза Стоика опускаются на Иккинга, его лица мрачное и жалкое. — Ее бросят в темницу за то, что она нарушила контракт. И будет сидеть, пока Хофферсоны не выплатят свой долг с процентами. Рука Иккинга крепче сжалась вокруг нее. — Это... это нелепо. Если она не хочет выходить за Сморкалу, то не должна! Он не может так поступить! — Может, — Астрид немного повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и прошептала. — Я говорила, что это может случиться. Шанс был всегда, — ее сердце продолжало больно биться о ребра от смеси отчаянья и смирения. Она надеялась, верила, что возможно у них все получиться, но видимо веры оказалось недостаточно. Зеленые глаза налились обидой и яростью. Его челюсть напряглась, а брови нахмурились. Он не понимал... не мог понять, как работали законы викингов. Особенно, когда вождь лично вмешивался в это. Интерпретация законов лишь бы смутила мальчика, который вырос свободным от оков общества. — Мне жаль, сынок, — на лице Стоика была гораздо больше боли, чем в словах. Переступив порог, он своей гигантской рукой осторожно взял Астрид за локоть. Вдох-выдох. Рука Иккинга тяжелой хваткой сжимала ей живот. Пальцами другой он схватил ее за плечо и притянул ближе к себе - подальше от Стоика. — Нет. Нет, ты не заберешь ее. Его тон был категоричным. Ночная Фурия у него за спиной, о которой все забыли, внезапно зарычала и оказалась рядом с Иккингом. Увидев, как Стоик держал девушку, у дракона сузились глаза и тот угрожающе зашипел. Его глотка засветилась от плазмы, и у Астрид похолодело все внутри. — Беззубик, нет! — закричала она, вскинув руку и умоляюще посмотрев на Иккинга. — Мы не можем вовлекать драконов. Именно этого и хочет Слюнявый – сделать из них врагов. Он оскалился и тихо зарычал. Его пальцы сжали ее рубаху. — Мы не можем просто отдать им тебя. — Придется, — Астрид попыталась отодвинуться от него, но Иккинг слишком крепко удерживал ее. — Мы должны сотрудничать с советом. Убить королеву, освободить драконов. Я буду в порядке, — судорожно выдохнув, она протянула руку и попыталась ослабить его хватку на животе. Другая рука оказалась на предплечье Стоика. — Астрид, нет! — в панике воскликнула ее мать за спиной. Кто-то прикоснулся к ее косе. — Стой, — умолял ее Иккинг, даже когда она выпуталась из его хватки. Его рука сильнее сжала ее запястье. — Не иди с ним. — У меня нет выбора, — ответила она, в горле пересохло. — Астрид! — отчаянно гаркнул он. Дракон пытался остановить своего друга. Остальные ребята тоже начали кричать, пытаясь что-то ей сказать и остановить, прежде чем она переступит порог. Ее мама вновь заплакала от того, что ей снова придется попрощаться. Было трудно – Иккинг дергал ее за руку, но она должна была. Он пытался удержать ее – за локоть, руку, кисть, хоть что-то. Он с отчаяньем посмотрел на своего отца. — Стоик, прошу! Пожалуйста, ты не можешь забрать ее. Пап! Несмотря на то, как сильно поразило сказанное Стоика, он сжал челюсть и притянул Астрид к себе. Его глаза были прикованы к земле, не в силах посмотреть на своего сына. В отличии от болезненной почти до синяков хватки сына, Стоик просто удерживал ее, не причиняя боли. Снег и лед скрипели под ее сапогами, когда она вышла на улицу, и холодный воздух тут же подморозил ей голые руки и шею. — Это ненадолго, — попыталась успокоить его Астрид и неуверенно улыбнулась. Она перевела взгляд на своих родителей рядом. Мама руками прикрыла рот, а отец молча и тяжело смотрел. Близнецы и Рыбьеног столпились вокруг Беззубика, пытаясь пропихнуться ближе. — Я буду в порядке. Позаботесь о Громгильде вместо меня. Шум привлек внимание соседей, чьи лица тут же замелькали в окнах и приоткрытых дверях. Она сказала себе, что так даже лучше – пусть видят, что у Стоика нет любимчиков, и как ее, так называемую, ложь настигает суд. Они обратят месть Слюнявого против него самого, заставят деревню осознать, что они хотели только лучшего. Астрид лишь надеялась, что с ее родителями все будет в порядке. Что ребята помогут Иккингу взять на себя роль лидера. Что он будет в безопасности. Ночной воздух внезапно разрезал новый голос. — Стоик. Отпусти мою дочь. Рука вождя разжалась почти рефлекторно, когда ее отец встал впереди своей жены. Его челюсть была сжата, глаза сияли холодом. Мать Астрид протянула руку и сжала рукав его рубахи, но отец сбросил ее, даже не взглянув. — Я не могу, Кальдер, и ты это знаешь, — тихо ответил Стоик. Ему было жаль своего старого друга. — Я не хочу этого делать. Но так у вас с женой будет больше времени, чтобы... — Слюнявый подписал контракт со мной. Не с Астрид, — его голос был пропитан холодом, словно треск ледников. — И именно я сказал ему после совета, что мы не будем выполнять его условия. — Папа? — пробормотала Астрид, а ее мать сквозь слезы промычала: — Что? Он сделал вид, будто не услышал их, и стал между своей дочерью и вождем. — Я разорвал контракт. Поэтому в темнице место мне, — что-то промелькнуло между мужчинами, пока они молча смотрели друг на друга, и Астрид почувствовала, как рука отца нежно начала отталкивать ее назад. Напряжение горело между ними, несмотря на холодный воздух. Их хмурые лица отражали мрачный настрой друг друга. — Хорошо, — наконец, сказал Стоик, и схватил Кальдера за предплечье. — Идем за мной. — Папа, нет! — вскрикнула Астрид, внезапно ощутив панику. Она бросилась к двум викингам, вцепилась в наплечники отца, но мать и Иккинг схватили ее за руки. — Нет! Это моя вина! Заберите меня! — Все хорошо, — шептал Иккинг. — Все хорошо. Тише, Беззубик, — горячие слезы жгли глаза. Ее пара тянул ее назад, не обращая внимания на то, как она вцепилась ногтями ему в предплечье. Она бы вывернула руку, что обхватила ее талию, а ту, что держала запястье сломала, если бы одна из них не принадлежала ее матери. В нынешнем состоянии, она не могла разобрать чья где была. — Папа! — закричала она и плевать, если услышат соседи. — Стоик, прошу! Это из-за меня! Теплое дыхание ее матери коснулось уха. — Пусти его, Астрид, прошу, пусти его, — женщине удалось пригладить челку своей дочери, даже несмотря на то, что девушка из-за всех сил сопротивлялась. — Иккинг, — глаза ее отца обратились к юноше у нее за спиной. Он не обращал внимания на свою дочь. — Ты сделаешь то, что должен. Понял? Рука на талии сильнее вцепилась в нее, не сильно, но достаточно, чтобы понять, что он не отпустит ее. Астрид зарычала от бессилия и попыталась высвободиться, но он слишком крепко прижимал ее к груди. Она почувствовала, как двинулась его голова у затылка – Иккинг кивнул. — Иккинг, отпусти меня, — тихо взмолилась девушка. Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. — Ты не понимаешь, от него зависит доход. Деньги. Если его не будет с нами, то мы никогда не расплатимся. Он умрет в темнице, прежде чем мы выплатим Йоргенсонам долг. Иккинг облизал губы и покачал головой. — Если он знает это и все равно так поступает... Я не буду останавливать его. Мы вытащим его, Астрид. Обещаю. Мы придумаем как. — Иккинг, — это снова был ее отец. Почему именно сейчас он решил принять ее пару? Где он был, когда она спустилась к завтраку? Когда совет обвинял ее? — Закрой двери. — Нет! — она попыталась освободиться, схватить отца за руку, за рубаху, хоть за что-то. Но мать держала ее за ремень. Иккинг встал перед ней и ногой закрыл двери. Те захлопнулись с такой силой, что косяк задрожал. — Ты говна кусок! Она не была уверена на кого кричала: Иккинга или Стоика, Слюнявого или своего отца. Астрид кулаками пыталась проложить путь к двери, но из-за больного плеча ничего не получалось. Злые от обиды слезы вновь потекли, от чего отчаянье лишь сильнее переполняло ее. Новая пара рук схватила ее. Она почувствовала, как ее потянули назад, сбивая с ног. Забияка болезненно закряхтела, когда девушка пихнула ее локтем, но не отпустила. — Соберись, Астрид! Ничего не изменишь! Успокойся! Забияка – не Иккинг, и уж точно не ее мама. Повернув голову, Астрид укусила ближайший палец на своем плече. Близняшка от неожиданности ослабила хватку, Астрид пригнулась и, просунув руки, начала выворачивать кисти девушки. Забияка взвизгнула от боли и выдернула руки из болезненной хватки. Астрид отпихнула спиной девушку подальше и развернулась к ней лицом. Обе отшатнулись от силы толчка. Ее сапоги тяжелой поступью отвели ее в собственную комнату. Через секунду раздумий, она подняла с кровати свой топор и ураганом спустилась обратно вниз. — Что ты делаешь? — взволновано спросил Рыбьеног, когда увидел у нее в руках оружие. Внезапно больше никто не пытался удержать ее. И правильно делали. — Собираюсь в гости к Йоргенсонам, — прошипела Астрид сквозь зубы. Ее рука сильнее сжала рукоять топора. Под большим пальцем она ощутила зазубрину, которая появилась после многих лет использования. Иккинг вновь встал перед дверью. Выражение его лица было спокойным, лишь брови были слегка нахмурены. Приподняв руки, он попытался так же спокойно вразумить ее: — Не нужно. Ты говорила мне, что насилие – не выход, — когда он сделал шаг вперед, желая коснуться ее, девушка отшатнулась. — Ему нужен враг, помнишь? Он хочет выставить нас плохими. Горячие слезы полились. Она вновь вытерла их ладонью. — Я не собираюсь нападать на Слюнявого, — выплюнула она. Сузив взгляд, Астрид кивнула в сторону двери. — Я собираюсь сказать, что выйду за его уродского сынка. Наверное, милосерднее было бы замахнуться на Иккинга топором. Его грудная клетка опустилась от резкого выдоха, а в глазах появилась боль. Рыбьеног брякнул что-то, но она не услышала, и ее мать прошептала ее имя, но она не смотрела на них. Астрид смотрела на него. Плечи и у нее, и у Иккинга отяжелели от адреналина и чувства предательства, а глаза буравили друг друга. На мгновение колени Иккинга подогнулись, и вот он опустился на корточки и отошел в сторону. Когда он отвернул лицо от нее, на нем сверкала обида. — Я скоро вернусь, — прошептала она матери. Когда та хотела коснуться ее локтя, то Астрид лишь отшатнулась. — На его месте должна была быть я. Забияка что-то сказала, но Астрид громко захлопнула за собой дверь. Она думала побежать за Стоиком и отцом, прямо в темницу, но остатки рациональности подсказали ей, что не стоит. Хлопья снега приземлялись ей на волосы и горячие щеки. Ее гнев был настолько сильным, что она удивлялась, как те не таили на ней моментально. Несколько зевак стояли неподалеку и шептались о том, что произошло у них на глазах. Она злобно посмотрела на них и высоко подняла подбородок, и большинство из их поспешили по домам. Раздраженный выдох из губ закрутился паром. Сжав кулаки, она направилась в сторону дома Йоргенсонов. Или они будут ждать ее там, или в темнице, самодовольно улыбаясь от предвкушения, как она составит компанию своему отцу. Воительница чувствовала себя драконом вроде тех, что она видела в Святилище Валки. Вострозуб с порванными от ловушек крыльями, без возможности взлететь и вынужденный жить на земле. Почти как в клетке. Не зря Плевака говорил: сбитый дракон – мертвый дракон. Но она все еще дышала огнем. Дорога к Йоргенсонам ощущалась как последний глоток свободы. Последние мгновения, когда она принадлежит лишь себе, последние мгновения независимости. Холод паутиной пробирался под одежду, кожу, внутрь костей. Отчасти похоже на смерть, отчасти – на тюрьму. Она бы лучше пожертвовала жизнью, чем подчинилась чьей-то воле, но в глазах своей семьи... своего отца... она обязана. Астрид громко постучала по входной двери и закричала «Сморкала!». Пускай их соседи выглянут и увидят, что происходит. После нескольких секунд, двери рывком открылись и на пороге появился викинг с расширенными глазами. — Молот Тора, Астрид, что ты творишь? Она нахмурилась. До этого момента она и не понимала, насколько соскучилась по Сморкале. Не по мужчине, который пытался вынудить ее выйти за него и был таким же твердолобым, как Громмель. Но по друге, которому она могла доверить свою спину во время нападений. Человеке, который судорожно извинялся, когда в нее попал шип Змеевика. Она скучала по нему, как по товарищу. Несмотря на то, как ей портил жизнь его отец, Астрид не могла заставить себя ненавидеть Сморкалу. — Если я выйду за тебя, — начала она, голос дрожал от тысячи невысказанных эмоций, — ты со Слюнявым отзовешь все обвинения с меня и моего отца? — О чем ты говоришь? И при чем тут твой отец? Астрид убрала челку с глаз, тяжело выдохнула и, моргнув, посмотрела в небо, прежде чем вновь встретиться с парнем взглядом. — Стоик арестовал его за расторжение моего контракта. Если скажу, что выйду за тебя, ты вытащишь его из темницы? Сморкала не сразу ответил. Он недоуменно уставился на нее, почесывая щетину на подбородке. А затем нахмурился. — Ты же с драконьим наездником, нет? Тот, кто вроде должен быть моим двоюродным братом? — это был не вопрос, но обвинение, словно он подначивал ее исправить его. Подбородок защипало, а рот сжался от подавленного ощущения безнадежности. Она вспомнила полные глаза обиды своей пары, когда сказала ему, куда пошла. Ее сердце больно сжалось. — Его зовут Иккинг, — тихо сказала девушка. — Он и есть твой двоюродный брат. — Ты спишь с ним? — он вскинул брови. Когда Сморкала сложил на груди руки, то будто занял собой весь дверной проем своими широкими плечами. Хуже делал только его отец – когда тот заходил в комнату, то будто не оставлял другим места. Ее пальцы сильнее сжали рукоять топора. Она сглотнула, но не опустила взгляд. Сделав шаг вперед, Астрид взволновано подняла руку и опустила ему на предплечье. — Сморкала, послушай, — Астрид смочила слюной губы и покачала головой. — Я не собираюсь продавать себя. Я не товар на рынке. Но если ты сможешь выпустить моего отца, если ты оставишь мою семью в покое - я выйду за тебя, — она посмотрела ему через плечо, во тьму дома, так как не могла смотреть в глаза. — Я попытаюсь. Прямо как ты хотел. Не могу обещать, что когда-нибудь буду чувствовать то же, что и ты, но я постараюсь. Его рука дернулась под ее пальцами – Астрид чувствовала тепло его мышц и мягкие черные волосы, и как сильно это казалось ей чужим, после изящных рук Иккинга. Внутри нее все кричало, что так нельзя, но если это поможет ее отцу не погибнуть в тюрьме, то она сделает нужное. Сморкала всматривался в ее лицо. — Это все, чего я хотел... но потом появился этот парень, и теперь все, что было моим, стало – его. — Он дал мне выбор, — прошептала девушка. — Это все, чего хотела я. — А теперь? — ее голубые глаза сузились, пытаясь разглядеть что-то в темном доме. — Теперь ты выбираешь между ним и своим отцом? А я твой запасной вариант? Астрид стиснула зубы, гнев начал кипеть в животе. — Это не от меня зависело. — И не от меня, Астрид! Не я шарился за спиной у всей деревни. Не я подверг Олух опасности. Я не спал ни с кем у тебя за спиной, — он вскинул руки верх, сбросив ее руку с себя. — Не я виноват в том, что ты здесь. И никогда не был. — Ты отказываешь? — спросила она, нетерпение сделало ее тон резким. — Таков твой ответ? Сморкала сжал челюсть. Он взял ее лицо в свои руки, его ладони были теплыми и необычно мягкими. — Я хочу дать тебе выбор. Я все еще пытаюсь понять как. Я хочу, чтобы ты сама выбрала меня. Девушка слегка дернулась от раздражения. — Сморкала, ты уже победил. Я выбираю тебя. Я же сказала, что выйду за тебя! — Только потому что твой папа в тюрьме, — он покачал головой. — А не потому что ты хочешь меня. — Я не могу заставить себя захотеть тебя! — его руки напомнили ей о ночи, когда она поцеловала его; как нежно его губы прижались к ее. Тогда она не почувствовала ничего, никакой искры. Все было бы по-другому, если бы она почувствовала... она была бы намного счастливее, если бы смогла. Но Астрид не могла заставить сердце чувствовать, когда оно так сильно тянуло ее к Иккингу. — Ты не можешь дать мне выбор, а потом злится на мой ответ. Это не выбор. — Я не могу сказать, что будет с твоим отцом, — тихо сказал он ей. — На острове бардак, Стоик не слушает совет, никто не понимает кому можно верить. Я не могу остановить это. — Можешь! — ее голос был слишком сильно похож на безнадежный писк, по ее мнению. — Ты просто не хочешь. — Я не могу изменить законы, Астрид. Он нарушил контракт и задолжал моему отцу денег. Ты, понимаешь, недешево стоила. Слова были словно пощечина. Она отступила, подальше от его рук. Ее топор начал выскальзывать с ладони от шока, но до того, как он бы выпал, Астрид успела удержать его. — Дам намек, Сморкала, — вздохнула она, вытерев тыльной стороной руки нос. — Если хочешь понравиться девушке – хотя бы притворись что тебе не все равно на то, что происходит у нее в семье. Потому что ей не все равно. После чего Астрид развернулась и спустилась по ступеням дома Йоргенсонов. Глаза все еще были влажными и теплыми, хотя она даже не плакала. Было холодно. Она надеялась, что у отца были одеяла, и что он не дрожал, как она сейчас. Обняв себя, она прижала руки под подмышки и попыталась согреть замерзшие пальцы. В груди бушевал шторм – гремел гром и молнии, сотрясая легкие. Астрид была на полпути к дому, когда ее резко дернуло в темноту проулка. Иккинг прижал ее к стене соседского дома: руки сжали ее плечи, а лоб прижался к ее. Его глаза были закрыты, поэтому и своим она позволила. Он не поцеловал ее, ничего не сказал. Долгое время он просто стоял и дрожал, как Астрид подозревала, от злости, и выдыхал горячий воздух ей в лицо. Его коса соскользнула с плеча, щекоча ей ухо. Кончики пальцев зарылись ей в спину, рядом с раной, которая до сих пор была чувствительной, но она промолчала и не оттолкнула его. Когда он сделал глубокий вдох, его грудь коснулась ее. — Что он сказал? Что решил? Она хотела обнять его, зарыться лицом в шею. Но она тоже еще злилась. До сих пор казалось что ее душу исцарапали. И крошечная ее часть, которой она никогда не позволяла говорить, хотела винить его за то, что он вообще прилетел на Олух. Она ненавидела то, что он позволил ее отцу расплачиваться за выборы, которые они вместе совершили. — Я не уверена, — честно ответила девушка. — Но он не поможет мне вытащить отца. Его выдох был длинным и размеренным. Рука Иккинга соскользнула с ее плеча на затылок. Он нашел свою метку и провел по ней. — Для тебя это ничего не значит? — Конечно, значит, — она открыла глаза, чтобы посмотреть ему в лицо – оно было напряженным и сконцентрированым. — Ты для меня все. Но мой отец умрет в этой тюрьме. Мы никогда не заработаем столько денег к сроку. Иккинг нажал на метку. Она почувствовала легкую боль под его мозолистым прикосновением. — Твой отец доверил тебя мне. Подумай об этом, Астрид, — он полностью накрыл заднюю часть ее шеи ладонью, большим пальцем проведя под ухом. — Он лучше погибнет в тюрьме, чем отдаст тебя этим людям. Он мог отдать тебя, подождать, когда королева умрет, но он хотел, чтобы ты была в безопасности. Теперь он ждет этого от меня. Его другая рука скользнула по ее горлу, словно ошейник на шее. — Если ради этого мне придется украсть тебя у Сморкалы в день свадьбы и забрать в мое гнездо – я сделаю это, — его лоб казался невозможно горячим. — Если ради этого я должен закрыть двери за спиной твоего отца – я сделаю это. Астрид подняла подбородок. — Я не сражалась за свою свободу, только чтобы стать пленницей другого мужчины, — прошептала она. — Ты не моя пленница, — прорычал Иккинг, оскалив зубы. — Ты – моя пара. Моя семья и мое будущее. Мой укус на твоей коже, и пока он на тебе, ты принадлежишь мне, — его нос коснулся ее, его тело сильнее прижало ее к стене. — Я не забрал твою свободу. Ты отдала мне ее. Я не убегу и не брошу тебя, а ты не уйдешь от меня. — Это другое, — она покачала головой. — Это же мой папа. Если бы на кону была жизнь твоей мамы, ты бы сделал то же самое. — Нет. Моя мама никогда бы не делала того, чего не хотела, — Иккинг так нежно пригладил ее щеку, но его лицо было совсем нечитаемым. — Я бы доверился ей, и я бы доверился тебе. Он пожертвовал собой, чтобы доказать свою любовь к тебе, не отмахивайся от этого. Не отмахивайся от всего, что мы сделали. Астрид подняла руку и слабо ударила его в грудь. Наклонив голову, она прижалась к его плечу и с кашлем высвободила слезы. — Я не знаю что делать. Иккинг, я так напугана. Я не знаю, что делать. — Мы придумаем, — его руки скользнули ей в волосы, к холодной коже. — Мы изменим Олух. Победим Королеву. Вернем твоего отца. Ты будешь в безопасности, Астрид. Чего бы мне это не стоило. Влажные дорожки морозили щеки. Она зарылась замершими пальцами ему в рубаху в поисках тепла. — Я хочу поцеловать тебя. Но я до сих пор злюсь. — Это нормально, — пробормотал он ей в волосы. — Я тоже злюсь. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Просто дыши.