Князь и конюх

      Лес сомкнул у Андрея за спиной ветки, отрезая его от залитого солнцем поля, и тут же его окутал зеленоватый полумрак, будто бы он находился не в одном шаге от друзей, а где-то глубоко под водой. Не хватало только мерцающих разводов от солнечного света, да плавающих вокруг жутких существ из глубин океана.       Впрочем, и без них в этом лесу хватало всяческих пугающих вещей: ветви, точно скрюченные пальцы коварных ведьм и жестоких колдунов, тянули к Андрею свои когтистые сучья, ни одного птичьего голоса не доносилось из темноты между кронами, а где-то в самой глубине, в чаще, раздавались завывания и хрусты, будто бы там обитало какое-то огромное злобное существо, готовое в любой момент броситься на Князева и разорвать его на мелкие кусочки. Или сожрать заживо, что, впрочем, тоже ему не слишком нравилось.       Запоздало мелькнула в голове мысль, что он вот уже второй раз за месяц совершает одну и ту же ошибку: лезет за Мишей туда, где ему и одному неплохо, где он-то разбирается и чувствует себя вполне вольно, а вот всяких там Андреев Князевых вовсе не ждут. По опыту с рекой, казалось бы, можно было понять, что ничем хорошим такие идеи не закончатся, но...       Вздохнув, он сжал руки в кулаки и сделал первый шаг навстречу тёмному и пугающему лесу, который явно не хотел его видеть.       "Жаль, нет ружья..." — мелькнула в голове опасливая мысль.       Если бы он знал, что рискнёт своей головой и сунется в лес вслед за Мишей, — в такой лес, — то обязательно бы озаботился тем, чтобы захватить старую, сомнительных рабочих качеств двустволку, висевшую на стене у старосты. Тот всё расхваливал и её, и себя, мол, ходил с ней на волков, ни одного в живых не оставил! Сашка, подслушивавший под окном, правда, шутил, что все звери испугались его сопения и поросячьего визга от страха, но всё же Андрею казалось, что двустволка и правда была внушительной.       Но он был совершенно один — и никто бы не мог ему помочь.       Сашка с Поручиком сюда бы не сунулись. Миша не знает, что он здесь. А значит...       — Эй, пацан!       Андрей вздрогнул: голос, раздавшийся из ниоткуда, показался холодным и жутким. Странный шорох зазвучал будто бы отовсюду сразу, как будто его окружали кольца огромной змеи, понемногу сжимающиеся всё сильнее.       — Кто здесь?       — Не трясись, мы своих, деревенских, не трогаем! Ты кто будешь? Варькин сынок? Или из Иванычей? Или с этими... с Троицей водишься?       Троица?       "Не про Мишу, Сашку и Поручика ли он?"       — Из Горшенёвых я, — бросил Андрей, не успев толком подумать о том, что говорит.       Из-за деревьев раздалась сдавленная ругань, будто бы человек, говоривший с Князевым, вовсе не ожидал такого ответа.       В то же мгновение верёвки опутали его тело, и Андрей, пошатнувшись, рухнул лицом в землю. Острый сучок больно уколол в щёку, каким-то чудом только не попав в глаз, сверху на его спину наступил чей-то грубый ботинок, вдавливая в землю ещё сильнее, так, что трава и песок забились в нос, в рот, и разве что не в глаза: впрочем, если бы Князев вовремя не зажмурился, то земля была бы и там, причиняя нестерпимую боль.       Кто-то грубо дёрнул его за волосы, задирая голову до болезненной судороги в мышцах, пихнул в рот грязную, пахнущую потом и алкоголем тряпку, — Андрея моментально замутило, но от мысли, что от его рвоты запах тряпки явно лучше не станет, тошнота, кажется, отступила, — а на голову натянули не менее вонючий мешок, затянув на шее верёвку.       — Горшенёв, значит, — хмыкнул над ухом всё тот же голос. — Не похож ты что-то на Горшенёва. Ладно, парни, тащите его на поляну к тому, второму! Будут драться до смерти, кто победит — с тем и поговорим.

***

      Спустя полчаса ковыляния по лесу и постоянного спотыкания об корни Андрей почувствовал, что его вытолкнули на какое-то относительно открытое пространство. Откуда-то со стороны слышался треск костра, и голоса, которые Князев слышал последние минуты две, стали совсем близкими.       Создавалось ощущение, будто его привели в какой-то лагерь. И выйти отсюда самостоятельно будет... проблематично. Особенно учитывая то, что его похитители явно не хотели, чтобы он видел их лица, а значит, если даже он выполнит то, что от него хотят, слишком велик риск того, что его всё равно рано или поздно убьют.       Жизнь вообще смертельно опасная штука, как шутил в своё время отец.       — Слышь, Горшенёв, — фыркнул чей-то голос. Он явно не принадлежал человеку, который его вёл, что, впрочем, не делало ситуацию менее опасной. — Ты драться вообще умеешь?       Андрей помотал головой. Глупо было надеяться, конечно, что это разжалобит его похитителей, но, может, хоть дадут время подготовиться и обдумать план? Который, правда, ещё даже не собирался рождаться в его голове, однако Андрей не желал отступаться от мысли о том, что в самый последний момент он обязательно выдумает что-то такое, что поможет ему отсюда убраться и выяснить заодно, кто тот второй Горшенёв, о котором пару раз заикались сопровождавшие его бандиты.       Говоривший только расхохотался оглушительно, обдавая Князева запахом гнилых зубов и некачественного самогона.       — Тогда надеюсь, что ты хотя бы покажешь достойное шоу! Вот это да! В давно дохлой семейке нашлось сразу двое наследничков! Вот это будет бой!       "Двое наследничков?.."       "Но ведь я здесь один!"       "Не могли же они..."       И вдруг где-то очень рядом раздался протяжный, разрывающий сердце вопль боли, тут же заглушённый громким взрывом хохота.       — Хватит его в костёр толкать! — рявкнул невидимый похититель. — Мы ему игрушку для боя привели! Говорит, тоже Горшенёв!       "Нет, нет, только не это..."       — У старика только один сынок был! — ответил ему кто-то от костра. — Вот этот! Лохматый беззубый шут!       — А этот тогда чё Горшенёвым назвался? Чё, по-твоему, много дураков, кто проклятым именем зваться по доброй воле будет?       — А я чё, знаю, что ли? Может, тоже на бошку больной! Ладно, кидай обоих! Пусть хоть потреплются, может, веселее убивать друг друга будут!       Кто-то пихнул Андрея в спину, одновременно сдёргивая мешок с головы. Он не удержался на ногах и рухнул лицом вперёд, покатившись по грязи. Чьи-то ноги пнули его под рёбра, пихая вперёд, и под дружный гогот бандитов его скатили в какую-то яму, больше похожую на колодец. Князев даже охнуть не смог: весь воздух из лёгких выбило сильным ударом, в глазах потемнело от боли, и он мог только понадеяться на то, что ни одна кость не сломана. Следом в яму спихнули ещё одно тело, а мгновение спустя что-то, блеснувшее в прозрачном солнечном свете, вонзилось в мокрую грязь между ними.       Андрей и не хотел бы видеть, кого сбросили вслед за ним, но тихий мат второго человека сквозь зубы и услышанный ранее вопль слишком явно говорили об этом.       — Вы-то здесь каким боком, светлый княже? — прошипел Миша сквозь зубы, морщась от боли. Князев дёрнулся из верёвок, пытаясь выбраться из них самостоятельно, и Горшенёв, вздохнув, подобрался к нему поближе, вытаскивая тряпку из зубов и разрезая верёвки сброшенным, как оказалось, ножом. Тупым и ржавым, конечно, но ножом. — Я-то ладно, сам дурак, попался...       — Тебе помочь пришёл. Слегка, — о том, что он и не догадывался о том, что Миша в беде, Андрей решил промолчать. — Сильно они тебя?..       — И сильнее бывало, — Миша усмехнулся уголком губ, стараясь не поворачиваться к Князеву одной стороной своего лица. Андрей осторожно перехватил его за подбородок, поворачивая на себя, и не смог сдержать шокированного вздоха. Вся левая половина мишиного лица оказалась покрыта ожогами, глаз едва открывался, а в волосах виднелась некрасивая выжженная проплешина. — Не смотрите, вам не стоит...       — Они пожалеют о том, что сделали с тобой, Миш, — перебил его Андрей, глядя прямо в его тёмные глаза. — Клянусь своим именем, я сделаю всё, чтобы за тебя отомстить.       — Не стоит разбрасываться такими громкими словами, — он закатил глаза, шипя от боли. — Лучше помоги мне повязку наложить.       Миша оторвал кусок от своей рубахи, протягивая его Андрею и кивая на прохладную мокрую хлябь под их ногами. Тот кивнул, вывалял клочок ткани в грязи и осторожно приложил к обожжённой коже. Горшенёв снова зашипел, жмурясь от боли, но вскоре по его лицу пробежала едва заметная волна, и он вытянулся на земле вдоль стены с видимым облегчением.       Они просидели так какое-то время, просто касаясь друг друга пальцами: Андрей устроился у Миши под боком, держа его за руку, мягко поглаживая подушечкой большого пальца по тыльной стороне его ладони, точно пытаясь его боль забрать на себя. Миша дышал быстро, загнанно, будто пойманный зверь, но, — Князеву, возможно, это всего лишь казалось, — от прикосновений андреевой руки ему будто бы становилось немного легче.       — Эй, пацанва! — внезапный голос откуда-то сверху заставил Андрея вздрогнуть от неожиданности. — Ваше время вышло!       В землю в опасной близости от их пальцев вонзился ещё один нож, на первый взгляд, не менее ржавый и тупой.       — Дерётесь до смерти, — крикнул кто-то ещё. — Дайте нам зрелища! Если хотите жить — убейте кто-нибудь кого-нибудь! Потом посидите с трупешником лицом к лицу и, может быть, соизволите рассказать, где клад старика Горшенёва!       — Не было у моего бати никакого клада! — сквозь боль рыкнул Миша. Сверху снова раздался гогот.       — А вот это мы сейчас и проверим. Эй, ты, блондинчик, бери нож и прирежь этого урода!       — Давай, беззубый, режь красавчика!       Князев нервно протянул руку к ножу, сжимая рукоятку в пальцах.       — У тебя есть план?       — Думаешь, мордой в костре было так удобно его придумывать? Это ж ты припёрся меня спасать, княже!       — Это. Была. Шутка. Понял? — голос Андрея сорвался. — Не мог же я сказать тебе, валяющемуся с обожжённым лицом, что сам сюда по дурости влип?       — Тогда прости, светлый княже.       В тёмных глазах Горшенёва мелькнуло затаённое чувство вины. Андрей не сразу понял, к чему это он, но буквально мгновение спустя всё стало понятно.       Миша вскочил на ноги, моментально отскочив к противоположной стенке ямы, оскалился остатками зубов, будто загнанный в ловушку волк, готовый драться не на жизнь, а на смерть, и, хрустнув шеей, — на мгновение Андрею показалось, что он её сломал, настолько громко и страшно прозвучал этот хруст, — рванулся вперёд, метя ножом прямо Андрею в глотку.