Глава 12.
12 апреля 2023 г., 22:11
— Совсем совесть потеряли! — заржал Сашка, но в голосе его не было ни капли насмешки, только дружеский подкол и тепло. — Слышь, Поручик, что у нас на ближайшее время по планам на день?
— Сожжение ведьмы после полудня, — тут же откликнулся тот, усиленно делая вид, что не пытается украсть у Миши его залитый вареньем сырник, на котором Горшенёв уже выложил из ягодок целый замок, и теперь, кажется, пытался расположить вокруг сырника целое войско. — Говорят, возжигателя из самой столицы вызвали!
— Это Сашу Леонтьича, что ли? Да как же, сто раз! Чего думаешь, его просто так в деревне Ренегатом зовут? — от звука этой клички будто бы холодный ветер пронёсся по веранде: Сашка поёжился, Поручик опустил глаза в стол, — Андрею показалось даже, что он покраснел и вжал голову в плечи, — а Миша опасливо покосился в лес, будто тоже понял, что перегнул палку. — Ладно, ладно, больше не буду... Деревенские мальчишки зовут его Лосем.
— Почему? — наклонил голову Андрей, оставшись единственным, кто не был в курсе, кто такой этот Леонтьич, Ренегат, Лось и дьявол его знает, сколько ещё кличек этому странному возжигателю придумали мальчишки.
— Потому что он Лось, — хихикнул Поручик. — Никто не знает, почему. Вроде старшие говорили, что его так в детстве за рост звали... Потом это забылось, Леонтьич повзрослел, попал в столицу.
— Про инквизицию слышал? — перебил его Миша, заглядывая Андрею в глаза. Тот кивнул. — Так вот, Сашу туда завербовали ещё мелким. Поговаривали, что он согласился ради того, чтобы его родителям легче жилось, и только при условии, что его никогда в жизни не отправят обратно в его родную деревню. Сюда. Но вот уже пять лет он сменил священника, который нёс ответственность за нашу деревню, и вот теперь... Он и так сильно старше нас, лет на шесть, вроде, но теперь совсем взрослым выглядит. Ты же знаешь, кто такие ренегаты?
— Предатели устоев, — кивнул Князев. Теперь ледяной ветер коснулся и его сердца: разом стало понятно, почему к парню прицепилась такая кличка и почему, по словам Миши, он стал выглядеть старше своего возраста. Никто не остался бы прежним после того, как тебя отвергает твоя же родня, называет предателем даже после того, как ты всеми силами избегал возвращения назад.
— Но и это не главное, — проговорил Сашка, понизив голос. — Говорят, Леонтьич сам себя назвал Ренегатом. Будто назло всему миру сам себя проклял...
— Поэтому мы договорились никогда так его не называть, — подытожил Поручик. — Он иногда заходит... к Михе, в основном, как будто у них какие-то тайные сговоры, но после этих встреч иногда у нас в Убежище появляются странные девчонки, потом пропадают, будто их никогда и не было.
— Да какие тайные сговоры, — Миша махнул рукой и поднялся из-за стола, будто пытаясь уйти от подобных разговоров. — Саша меня не трогает. Уважает, что травами занимаюсь. Иногда просит помочь ему с какими-то травяными настоями, вот и всё.
Андрей не знал Мишу так хорошо, как Сашка и Поручик, но на долю секунды ему показалось, что он заметил на его лице тень страха, которую не заметили парни. Как будто он привык скрывать эмоции от двоих людей, но не от троих, и Князев сейчас стал свидетелем чего-то очень личного, будто сунул свой нос туда, куда не следует.
Мгновение спустя карие мишины глаза буквально вонзились взглядом в андреевские голубые, и Горшенёв едва заметно кивнул, поджимая губы, будто говоря что-то вроде "тебе я доверяю, ты можешь видеть меня настоящего". Это попало в самое сердце, и Андрей готов был поклясться, что Миша даже немного расслабился: вернее, его переживания и страх стали видны ярче, особенно после того, как он в очередной раз взъерошил себе волосы дрожащими пальцами и спустился с веранды, принимаясь мерить шагами полянку перед домом.
— Поможешь мне, Андрюх? — выдохнул он наконец, многозначительно кивая куда-то в сторону. Князев кивнул.
Миша махнул рукой в лес, и пару минут спустя, так и не доев сырники, они скрылись между деревьями. Мягкая тень окутала их, словно мягкое одеяло. Среди деревьев вся опаска и волнение Миши будто испарились, точно бы их паутину стянули с его сердца ласковые прикосновения листвы и шелест травы под ногами.
— Не хочешь, чтобы они знали, куда ты идёшь?
Горшенёв вздрогнул, не ожидав, похоже, что Андрей заговорит. Они уже почти вышли к окраине деревни: по крайней мере, уже очень близко слышались возмущённые голоса крестьян и жестокий смех Ивана Павловича.
— Как ты понял?
— Ты думаешь, это было настолько незаметно? — Андрей не сдержал смешка: Миша стоял с настолько глупой мордочкой, что был похож на оторопевшего удивлённого щенка, обнаружившего, что всё это время бежал в дерево, или что странная собака в луже под его лапками — это он сам. — Миш, я не удивлюсь, если они за нами шли всё это время!
— Он прав, — голос Поручика сзади Андрея не удивил совершенно, а вот Миша аж подскочил на месте, шарахнулся в сторону, врезался головой в дерево и выругался так, что даже Сашка, выскользнувший из-за соседнего дуба, демонстративно заткнул уши.
— Даже слепой бы заметил, что ты психуешь, — пожал плечами Князев. — Так что, куда идём?
***
— Сжечь ведьму! — Пусть отправляется к дьяволу! — И Таньку-травницу спалить надо было! Миша тут же напрягся, — Андрею показалось, что если бы не люди вокруг, он бы оскалил зубы, как дикий зверь, — из горла его вырвалось сдавленное глухое рычание. — Она всё равно пользы никому не приносила! — Правильно её муженёк убил! — Мих, они не знают, что ты здесь, — зашептал Поручик, кладя руку Горшенёву на плечо. — Знали бы — ни слова бы не сказали, они тебя пуще твоего отца и матери вместе взятых боятся! Мих, Мих, тише, выдохни... — Они не смеют так говорить про мою мать, — рыкнул Миша, дёрнулся, скинув руку друга и заставив Андрея вздрогнуть. От такого Миши, взбешённого донельзя, озлобившегося за какое-то мгновение, хотелось бежать как можно дальше: раз уж он руку Поручика тут же сбросил, то чего уж говорить о чужом мальчишке... Пришлось усилием воли напомнить себе, что он Мише не чужой и попытаться хоть как-то его отвлечь. — Миш? — Горшенёв нервно дёрнул плечом, но Андрей не обратил внимания, а только взял его за руку, переплетая пальцы и легонько сжимая. — Миш, посмотри на меня. Я с тобой. Людям свойственно ненавидеть и бояться того, чего они не понимают... Сашка с Поручиком переглянулись, но промолчали, когда Миша, поникнув разом, осторожно, точно боясь спугнуть это мгновение такой редкой поддержки, прижался плечом к плечу, покосился на Андрея, — тот чуть улыбнулся, борясь с желанием тут же Мишу и обнять, — и, выдохнув, благодарно кивнул. — Машке нужна наша помощь, — тихо проговорил Андрей, осторожно возвращая Горшенёва в текущий момент. — Ты говорил, у Рене... у Саши есть план? — У нас с Сашей. — А нам сказать не судьба? — Опасно, — перебил Миша начавшиеся возмущения Поручика. — Саша просил не говорить никому, но вы... — Увязались за тобой, чтобы не позволить нашему лучшему другу попасть в неприятности из-за своей горячей головы и отсутствия здравого смысла, — покивал Сашка. Их спор прервал мощный низкий голос, призвавший толпу к молчанию. Деревенские стихли: Миша шикнул, заставляя и друзей притихнуть. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы огнём очистить душу этой несчастной девы! — взгляд Князева метнулся к центру поляны, на которой был заложен огромный костёр. Посреди него, к столбу на небольшой площадке, будто венчавшей сложенные шалашом брёвна и ветки, была привязана красивая и словно бы совершенно не боявшейся ничего девушка: по беглому рассказу Миши Андрей знал, что её звали Машей, и что будто бы осудили её за то, что жениха своего в осла превратила, и был готов к тому, что она будет рыдать и умолять её отпустить, — всё же, сожжение заживо не было в списке самых приятных вещей в этом мире, — но Маша стояла, гордо выпрямив спину, и окидывала взглядом собравшуюся вокруг толпу, будто готова была только взглядом забрать и их с собой на тот свет. — Ты не посмеешь! — громко воскликнул Миша. Все обернулись на него: Ренегат, обёрнутый в чёрную мантию, будто бы едва заметно ему кивнул. — Клянусь душой своей матери, она ни в чём не виновата! — В таком случае, огонь её не тронет, — откликнулся ему инквизитор. — Выйди сюда, юный муж, и докажи невинность этой девы! Миша будто бы заколебался, быстро стрельнул глазами по сторонам и обернулся к Андрею. — Вы должны срочно оббежать толпу и оказаться за спиной у Саши, — прошептал он. — Раньше это Яшка делал, но... — Яшка? — возмущённо зашипел Сашка. — То есть, ему ты доверяешь больше, чем нам? — То есть, если бы обман вскрылся и его бы сожгли вместе с девчонкой, я бы не так расстраивался, — эти слова прозвучали хлёсткой пощёчиной. — Видите мальчишку за спиной Лося? Он не в курсе о том, что мы делаем, так что потрудитесь не попасть ему на глаза. Ваша задача — успеть сдёрнуть с костра Машку, пока никто не будет видеть, и уйти по огню. — Чего?.. — непонимающе протянул Сашка, но Горшенёв уже толкнул их в сторону. Вздохнув, Андрей переглянулся с друзьями и осторожно, стараясь не привлекать внимания толпы, повёл их за спинами, обходя собравшихся по большому кругу. — И докажу! — звонкий голос Миши звучал так, будто он специально кричал, чтобы слышно было только его. Судя по тому, что доносилось до Андрея, он шёл к центру поляны. Они добрались уже до едва заметной тропинки между людьми, будто служившей для того, чтобы инквизитор с учеником могли выйти из круга в любой момент, прикрываемые пререканиями Миши и Ренегата, когда Андрей поймал на себе чей-то пристальный взгляд. — Так гори же, если ты ведьма! — завопил Миша. Андрей, Поручик и Сашка вступили на тропинку, жмурясь и надеясь, что их не заметят. И тут полыхнуло пламя. Оно охватило костёр, всю поляну по кругу, отрезая происходящее внутри от толпы, и очертил дорожку, скрывая ребят от людей. Это был их шанс — и Князев кинулся вперёд на полусогнутых ногах. — Ты целыми толпами их водишь? — рыкнул над его головой суровый голос Ренегата. — Яшка заболел, а эти меня выследили, — огрызнулся Миша и метнулся к костру. В четыре руки они с Андреем отвязали Машу, благо, узлы были достаточно слабыми, чтобы это можно было сделать быстро, и передал на руки Сашке и Поручику. Девушка, видимо, то ли от шока, то ли от пришедшего всё же страха, молчала, её била крупная дрожь, но всё же Маша смогла заставить себя повиснуть на парнях и, едва перебирая ногами, позволить им вытащить себя из толпы. Пламя начало утихать, его рёв уже не так бил по ушам, и изумлённые оханья людей понемногу пробивались на поляну. — Ведьмы нет! — Сгорела, даже пепла не осталось! — Да какое сгорела, ангелы забрали невинную душу! Миша похлопал Андрея по плечу, подталкивая к выходу. Князев кивнул, взглядом умоляя его быть осторожнее, и почти скрылся уже между языками пламени на едва заметной сейчас дорожке, как чья-то рука схватила его и вновь вышвырнула на поляну. — Он помог ведьме сбежать! — ярость в чужом голосе была практически ощутима. — И ты отпустишь его просто так? Я видел, как они пробирались мимо людей, и этот мальчишка... С ужасом Андрей сообразил, что это был тот самый ученик возжигателя, умудрившийся каким-то образом пройти буквально через огонь: об этом свидетельствовал догорающий капюшон, более не скрывавший его лица. Под мантией инквизитора оказался мальчишка лет тринадцати со взглядом загнанного волчонка. Карие глаза смотрели дико, затравленно, точно он вот-вот уже готов был броситься на кого угодно. Миша охнул и сделал неверный шаг ближе к этому странному пацану. Взгляд Андрея метнулся от одного к другому: кажется, ещё только недавно в глазах Горшенёва он видел то же самое выражение, но... — Не смей ко мне приближаться, лесной выродок! — выкрикнул ученик, отшатываясь назад. Миша шагнул ещё ближе, и Князев готов был поклясться, что в глазах у него заблестели слёзы. — Лёша?..
