Князь и конюх

      Словно почуяв, что теряет власть над ситуацией, медведь взревел и бросился на Андрея, но тот был уже готов: вырвавшись из цепких лап земли, которая будто засасывала его в себя, подобно болоту, он вскочил на ноги и взмахнул неожиданно оказавшимся в руке мечом. Клинок сверкнул в призрачном свете луны, столкнулся с огромными медвежьими когтями — и в ночном воздухе вспыхнула россыпь искр, высеченная ими о сталь.       В злобном зверином рявканье Андрею послышалось удивление, точно обернувшийся медведем Охотник вовсе не ожидал, что Князев придёт в себя от жуткого наваждения столь быстро. Впрочем... что такое "быстро" в этом странном, тягучем мире? Сколько времени Андрей уже пробыл здесь? Могло ли быть такое, что он провёл в этом лесу уже несколько часов, что Миша уже давно выбрался, или ещё хуже, умер по его собственной оплошности?       Мысли о Мише придали ему сил: покрепче сжав в руках меч, оказавшийся слишком тяжёлым для только одной руки, он отступил от центра поляны ближе к её краю, туда, где деревья образовывали плотную стену, и где их корни не давали земле размокнуть, превращаясь в липкую грязь. По сути, он загнал сам себя в ловушку, туда, где невозможно было бы маневрировать — но сейчас маневренность была для него не на первом месте. Он готов был пожертвовать возможностью вертеться, как угорь в воде, чтобы избавиться от постоянного риска завязнуть и пропустить удар или два, которые с лёгкостью могли бы стать последними.       Медведь взревел и снова бросился на Андрея, его грязно-белые клыки угрожающе блеснули в свете полной луны. Княжич не мог надеяться на то, что сможет попасть мечом в розовую, воняющую тухлым мясом медвежью пасть и пробить ему мозг, — в конце концов, даже у бывалых охотников с вполне себе обычного размера медведями такое получалось не всегда, тем более, с неповоротливым двуручным мечом, — но, возможно, удастся хотя бы сильно ранить его в шею, или, если очень сильно повезёт, попасть в сердце, вонзив меч под передней лапой.                                                                               ...тебе не попасть...                                                                                                                                     ...убегай...                                                 ...это опасно...                                                                                                 ...ты должен выжить...                                                                                                                                                                                     ...убегай!...                                                                   ...прочь!...                               ...прочь!...       Голоса, звучавшие у него в ушах вкрадчивым, едва слышным шёпотом, отвлекали и мешали сосредоточиться, и у Андрея не было ни одной идеи, что сделать, чтобы выкинуть их их своей головы. Оставалось только смириться с этим — и стараться не обращать внимания на их слова, чтобы не подставиться под удар.       Медведь был уже совсем близко. Со странным для себя хладнокровием Андрей выжидал момент, когда тот подберётся практически вплотную, чтобы в это мгновение шагнуть в сторону и, вскинув меч, попытаться всадить его в медвежью плоть.       Громкий рёв боли сообщил ему, что, по крайней мере, ему удалось ранить зверя. На большее рассчитывать не приходилось — пока что. Он пригляделся: по тёмной грязно-бурой шерсти медведя расплывалась кровь продолговатым мокрым пятном. Казалось, меч проскользил по касательной, от мощной нижней челюсти и практически до рёбер. Любому другому животному такая рана причиняла бы боль, но не было похоже, чтобы именно этот медведь хотя бы заметил, что его шкура приобрела новую дыру. Его, пожалуй, просто раздражало то, что какая-то блоха скачет вокруг и колет его острой железкой.       Андрею подумалось, что медведь с ним играет, ожидая, пока его жертва достаточно вымотается, чтобы не сопротивляться. У Охотника явно больше терпения, так что исход этого боя, кажется, был предрешён заранее, ещё когда Андрей только вошёл в лес — он проиграл.       Гигантский, залитый лунным светом медведь отряхнулся, снова пытаясь сбросить с шеи застрявший в плоти нож, и Князев заметил, как нанесённая мечом рана понемногу начала затягиваться, словно мертвенно-зелёные лучи помогали зверю излечиться.       "Это безнадёжно! Я никогда не смогу его убить!"                                                                                                                         ...нож...                                                                               ...нож!...                                                                                                                                           ...ему нужен нож...                                                       ...где он его возьмёт?...       — Да заткнитесь вы! — выкрикнул он в пустоту, ни на что не надеясь.       Голоса, как ни странно, смолкли, но Андрей даже не успел порадоваться этому: мгновение спустя огромная лапа сбила его с ног, когти вспороли щёку, — он едва смог увернуться достаточно быстро для того, чтобы они не убили его на месте, проломив череп, — а ужасная пасть с жутким чавканьем захлопнулась на том самом месте, где мгновение назад была андреева рука.       Нет, с мечом ему ничего не сделать! Пусть даже он появился будто бы по его желанию, ведь он, собравшись с силами, подумал, что неплохо было бы обзавестись оружием, но сейчас стало совершенно ясно, что меч только тормозит его движения, будучи слишком неповоротливым и тяжёлым.       Отпихнув от себя меч, Андрей попытался вывернуться из-под придавившей его к земле медвежьей туши, одновременно уворачиваясь от клыков и когтей. Казалось, медведя это даже насмешило: по крайней мере, если бы он был человеком, то странные булькающие звуки, исходящие из его горла, точно были бы смехом.       — Ты считаешь, что сможешь справиться со мной без оружия?       Рычащую насмешку Андрей пропустил мимо ушей, вцепившись пальцами в огромную звериную лапищу, стоявшую на его груди, и пытаясь сдвинуть её с места, пока ногами он отчаянно молотил по медвежьему животу. Князев готов был драться до последнего, он был буквально в безвыходной ситуации, а загнанная в угол крыса — самая опасная крыса.       Медведь тряхнул лапой, пытаясь сбросить надоедливого мальчишку. Андрей схватился за свалявшуюся шерсть, словно клещ, инстинктивно стараясь удержаться, словно подозревая, что влететь головой в стволы деревьев будет не особо приятно. Надо было придумывать какой-то план, и срочно, пока медведь не придумал, как от него избавиться.       Но, как назло, в голову ничего не шло.                                                                                                                                     ...почему он не использует нож?...                                                                               ...он не знает?...                         ...он не знает...                                                                                                                               ...он обречён...                                                                               ...возьми нож, княжич...                                                                                                                               ...нож!...       Зверь взмахнул лапой и Князев почувствовал, как летит куда-то и врезается носом во что-то жаркое, вонючее и отвратительно-шерстяное. Впившись пальцами в то, что оказалось под ним, чтобы удержаться, — оно подозрительно тряслось и шаталось, — он прикрыл глаза и позволил сознанию на несколько мгновений отключиться, приходя в себя.       Очнулся он за долю секунды до того, как оказаться стряхнутым на землю, и инстинктивно вцепился в то самое жаркое и шерстяное сильнее. Оглядевшись, Андрей понял, что, сам того не заметив, оказался на мощной медвежьей спине, и теперь зверь метался по всей поляне, пытаясь стряхнуть его с себя, точно только сейчас начал чуять опасность для своей жизни.       Но почему? Неужели он смог сделать что-то, что напугало медведя?       "Голоса что-то говорили про нож, но что?.."       Задержав дыхание, чтобы не стошнить от отвратительного гнилостного запаха шерсти, вымазанной в грязи и гное, Андрей прижался к бурой шкуре плотнее и приподнял голову, пытаясь за метаниями зверя по поляне разглядеть хоть какое-то подобие ножа хоть где-то, на земле или в дереве.       Осознание пришло не сразу: пришлось пережить бешеное медвежье родео, чтобы сообразить, что в шее у него всё ещё торчит тот самый нож, которым когда-то Андрей убил Охотника, и что, возможно, если вытащить его и, заставив медведя обернуться человеком, снова всадить в шею Себастьяна, получится остановить этого монстра.       Князев довольно улыбнулся и осторожно пополз к медвежьей холке.       Взревев, медведь ринулся к стене из деревьев, явно пытаясь удариться об неё спиной и раздавить Андрея, но тот каким-то чудом успел свалиться на землю и тут же, как только чудовищный зверь врезался спиной в кривую, толстую ель и остановился, потряхивая головой, пытаясь прийти в себя, вновь прыгнул ему на спину.       В голове всё выглядело проще: подумаешь, заставить полуразложившегося оборотня уйти из безопасного для него места, что может быть легче? На практике же оказалось, что Андрей понятия не имел, как управлять обезумевшей тварью, и мог только цепляться за шерсть и понемногу, по мышиному усику, продвигаться к могучим медвежьим плечам, надеясь, что оттуда его будет сложнее сбросить на землю.                                                                         ...нож!...                                                                                                                         ...бери его!...                                                 ...убей его!...                                                                                           ...пусть поплатится!...       Злобный рёв медведя практически оглушил Андрея, от вони слезились глаза, но он продолжал держаться, несмотря ни на что. Зверь отряхивался, вставал на дыбы, ревел и царапал самого себя когтями, сходя с ума от невозможности достать повисшего на его спине княжича, готовый, кажется, выпотрошить себя, если это поможет избавиться от Андрея, разорвать его на клочки и сожрать.       Князев достаточно трезво, впрочем, оценивал собственные возможности, и чувствовал, что долго не продержится, что с минуты на минуту медведь его стряхнёт и убьёт, долго не раздумывая. Он мог лишь надеяться на то, что успеет доползти до ножа раньше, чем это произойдёт.       В то мгновение, когда его пальцы коснулись рукоятки ножа, медведь взревел снова и рухнул на землю, принимаясь кататься по грязи и точно рассчитывая раздавить своего наездника. Андрей оттолкнулся от жёсткой шкуры и свалился с его спины, откатываясь в сторону. Блеснув в лунном свете, рядом упал нож.       Небывалое везение!       Подхватив его с земли, Андрей вскочил на ноги, не обращая внимания на кружащуюся голову, и рванул прочь с поляны, надеясь укрыться между деревьев там, где был единственный небольшой прогал между стволами. За спиной послышался рёв и шумное, жаркое дыхание: медведь почувствовал облегчение и припустил за ним. Князев почти чувствовал, как над его головой витает смерть, ожидал, что вот ещё мгновение — и он ощутит желтоватые кривые клыки в своей спине, раздирающие его на клочки.       Спасительный полумрак обрушился на него за пределами стены из деревьев: оступившись на вывернутом корне, Андрей упал, обдирая щёку о жёсткую кору, откатился в сторону и прижался спиной к ближайшей ели, жмурясь и надеясь, что всё пойдёт по плану.       — Вылезай, тварь! — заорал голос Охотника прямо над его ухом, на этот раз не искажённый медвежьим рыком. — Вылезай и дерись, как мужчина!       Андрей не мог не порадоваться тому, что ему удалось вывести Себастьяна из спокойно-хладнокровного состояния: возможно, злость ослепит его настолько, что удастся ускользнуть незамеченным, чтобы нанести последний удар?       Но ожиданиям княжича не суждено было сбыться: рыкнув, Охотник дёрнул плечом, заходя за деревья, и на глазах у изумлённого Андрея развеялся зеленоватой дымкой.       Князева продрало морозом по коже. Охотник ушёл — теперь он не знал, с какой стороны в следующий раз будет нанесён удар, и получится ли выжить, разыскивая Мишу в этом опасном лесу?       Впрочем, теперь у него хотя бы было оружие: нож он добыл сам, не призывая на помощь никакую магию, которая, судя по всему, и помогла ему вытащить из грязи меч, а значит, нож точно не подведёт.       Вздохнув, он прикрыл глаза и постарался успокоить бешено бьющееся сердце. Он прошёл первое испытание этого леса — и собирался пройти все, чтобы добраться до своей цели.       — Дождись меня, Миш. Я скоро тебя найду, обещаю.