Князь и конюх

      "...ишь?.."       "...рей!.. пр...айся..."       "...крывает ...аза..."       Обрывки слов будто бы защекотали разум, заставляя Андрея сквозь тьму и головокружение потянуться им навстречу.       Всё тело болело, словно по нему промчался табун лошадей, в глаза точно насыпали песок, а в ушах шумело так, будто он вот-вот оглохнет, но одно можно было сказать точно: Андрей был жив. Хотя ему определённо казалось, что там, на опушке леса, он был на грани смерти. Почему же смерть не приняла его? И что стало с Мишей?       — Ты меня слышишь? — резанул вдруг слух знакомый голос. Андрей рывком открыл глаза: над ним, изучающе разглядывая его лицо, склонился Поручик. Князеву показалось, что за одну ночь он будто повзрослел на несколько лет. Худой и живой Шурка выглядел осунувшимся, уставшим, в мешки под глазами можно было спокойно складывать картошку, а сами глаза казались потухшими. — Слышит. Отлично. Слышь, Мих, он очнулся!       Миша! Живой, значит! От сердца мгновенно отлегло, и Андрей, приподнявшись на локтях, кое-как удерживая взгляд сфокусированным, — голова закружилась от первого же неосторожного движения, — попытался оглядеться, чтобы понять, где он и что происходит.       Светлые деревянные стены, увешанные высушенными букетиками трав, показались ему до странного знакомыми, но сознание, измученное переживаниями ночи, отказывалось давать однозначный ответ. Серовато-белые кружевные занавески на окнах, легонько шевелящиеся от ветра, стопка пожелтевших от времени, исписанных от руки листков, валяющихся на столе возле кровати, запах чего-то, больше всего на свете похожего на травяной чай, стоящий, похоже, в глиняной кружке тут же, на столе, рядом кус хлеба, щедро политого клубничным вареньем.       "Дом мишиной мамы," — вползла мысль в голову полумёртвым дождевым червяком, заполняя тянущую пустоту.       — Как я здесь...       — Помолчи пока, — перебил его Поручик, поднося к губам кружку с чаем. От первого же глотка внутри потеплело, — только сейчас, кажется, Андрей понял, что с самого момента своего просыпания он был укутан в пуховое одеяло, но всё равно трясся от холода. Травянисто-сладкий жар проникал во все части тела, будто возвращал к жизни, растекался, точно бы смешиваясь с кровью, — долгих несколько секунд спустя Князев выпростал одну руку из-под одеяла и едва гнущимися пальцами перехватил кружку, держа её самостоятельно и отпиваясь горячим, пахнущим смородиной и мятой чаем. — Полегчало?       Андрей ничего не ответил, только кивнул, не отрываясь от кружки. Поручик, усмехнувшись, отошёл в сторону, убирая со стола тарелку с хлебом. Создавалось ощущения, что друзья сидели здесь уже какое-то время, и этим хлебом кто-то завтракал совсем недавно.       — Не захлебнись, — раздался откуда-то со стороны мурлыкающий голос Миши. Комната наконец перестала вращаться перед глазами, и взгляд Андрея выхватил большое кресло в дальнем углу и Горшенёва, сидящего в нём с усталым, замученным видом. Половину лица его скрывала повязка, наложенная на глаза. — И не смотри на меня так!       — Я на тебя не смотрю, — смущённо отвернулся Князев.       — Смотришь, — хихикнул Миша, но будто бы через силу. — Взгляд твой меня пуще огня обжигает, светлый княже.       — Может, хоть ты расскажешь, что произошло в лесу? — всунулась в комнату рыжая кудрявая голова Яшки. — Миха молчит, эти двое не в курсе, а Настасья, кузнецова дочь, с утра после Купалы пропала, вот до сих пор ищут...       — До... сих пор?..       Тусклый страх схватил Андрея за сердце. Что значит "до сих пор"? В смысле, "с утра после Купалы пропала"? Сколько времени прошло?       — Так седьмой день уже, как вас двоих от леса притащили! — Яшка ввинтился в комнату, устраиваясь на полу возле стола несмотря на то, что рядом стоял свободный стул. — Миха сразу в себя пришёл, а ты валялся тут, бредил, кричал... Сашка едва уговорил его тебя не будить, дать организму восстановиться, что лучше тебе без сознания это пережить.       — Сашка просто самый умный, сообразительный, замечательный и скромный, — фыркнул как раз проходивший мимо Сашка, с усмешкой растрёпывая и без того не самые прилизанные андреевские волосы: Миша вскинулся, словно сторожевой пёс, но, расслышав, кто покушается на князевское личное пространство, опустился обратно в кресло. — А тебе ещё повезло, мы Миху здесь первые два дня чуть ли не с вилами отбивали у деревенских. Старый Хряк как узнал, что только он из леса живым вышел, хотел его на месте прикончить за то, что Настасьи не досчитались, он её в невесты своему сынку прочил... Пощадил только, когда узнал, что Миха теперь слепой.       — Я не слепой! — зарычал Миша, словно дикий зверь. — Зрение понемногу возвращается!       — Сиди спокойно, а то глаза выколю, — Поручик, бесшумно пробравшийся обратно в комнату с миской с чем-то зеленовато-жёлтым и чистыми тряпками, расположился возле кресла и легонько стукнул его по плечу, намекая не дёргаться, пока он меняет повязку на глазах.       Стоило полоске ткани, пропитанной, судя по всему, каким-то зельем, опасть с глаз Горшенёва, как комнату залил золотистый свет: Андрей вздрогнул, жмурясь, но, похоже, для парней это не стало чем-то сверхъестественным или неожиданным. Князев невольно подумал, сколько раз они уже видели подобное, меняя Мише повязку, и сколько всего пропустил он сам, валяясь без сознания.       — И так все последние дни, — прошептал Сашка ему на ухо. — Как только мы вас нашли... Сейчас уже слабее, поначалу сами жмурились, жгло, как будто на солнце смотришь. Миха ничего не помнит, говорит, только подумал о том, чтобы задержаться в лесу — и потом уже опушка леса, ты у него на руках, а в кармане цветок огнём горит.       — И свет... — хрипло дополнил Горшенёв. — Золотисто-янтарный такой. Да и это только одной вспышкой было, будто на мгновение кто-то мне красивую картинку показал и по голове обухом топора огрел. Очнулся я уже здесь, рядом с тобой, парни говорят, мол, притащили нас обоих сюда, как солнце встало...       Поднявшись на ноги и слегка ещё пошатываясь, Андрей подобрался поближе к Мише и ласково коснулся рукой его плеча, точно пытаясь подбодрить: тот легонько притёрся щекой к руке, поднимая голову и будто бы через повязку пытаясь заглянуть Андрею в глаза. Князев вздохнул: подсознательно он понимал, что от поддержки его ослепшему другу не станет сильно легче, но и промолчать, ничего не делая, он тоже не мог. В конце концов, Миша спас ему жизнь, пожертвовав тем, ради чего готов был рискнуть своей собственной, и...       ...и забыл всё, что произошло. Было ли это эффектом той странной вспышки магии, когда он не позволил Охотнику убить Андрея? Или же он просто притворялся, чтобы не нарываться на лишние расспросы? И почему Иван Павлович решил, что именно Миша виноват в том, что девушка пропала после Купальской ночи, разве мог бы Миша...       Леденящая душу картина всплыла в голове: воспоминание о том, как убитый им во второй раз Себастьян с жутким хрипом обещал, что его кровь за него отомстит, пока земля поглощала его тело, всасывая в свои глубины. Его кровь... Нет, Миша ни за что бы никому из деревни вреда не причинил, особенно невинной девушке, которая ничего ему не сделала. Но он взял бы на себя проступок близкого друга, не задумавшись, позволил бы всему сельскому люду ненавидеть его, лишь бы отвести удар от того, кто ему дорог.       Правда ли Поручик испытывал такое отвращение и страх перед своим отцом? Не могла ли та же магия, что оживила на одну ночь Охотника, пробраться в голову к его сыну, свести с ума, заставить творить зло? В конце концов, он был свидетелем похищения своей матери, слышал о её жуткой, мучительной смерти, знал, что Охотник, не думая ни о чём, кроме своего желания, заживо похоронил жену, а потом и сыну показывал её могилу. Мог ли его разум уцелеть после такого потрясения? Или уже тогда в его голове поселилась мрачная тень, ждущая нужного дня, чтобы захватить его сознание? Верить в это не хотелось, но...       — Это не он, — едва слышно выдохнул Миша. Андрей вздрогнул: неужто мысли читает? — Я знаю, что ты думаешь. В его жилах течёт кровь Охотника, а значит, он мог свихнуться и пойти убивать. А Настька на мать его похожа... Но это не Шурка. Поверь мне. Я бы выгородил его перед кем угодно, но тебе врать не стал, светлый княже.       — Верю, — незаметно кивнув, Андрей всё же недоверчиво покосился в сторону неслышно снующего по дому Поручика, накрывающего на стол. Вот он повернулся чуть в сторону, нахмурился, будто подсчитывая что-то в голове, — точно так же, как его отец! — вот бессознательно повёл плечом, как будто скидывал с себя плащ, — Себастьян делал так же! — вот настороженно покосился на окно, точно ожидал, что вот-вот кто-то появится и с ним придётся драться...       Но доверие Мише перевешивало. Если он сказал, что Поручик тут ни при чём — значит, так и есть.       И всё же...       "Моя кровь... За меня отомстит..."       Даже если Шурка сам никого не захочет обидеть, вдруг Охотник смог влезть в его мозги? Вдруг эта жуткая, пугающая даже Мишу магия овладела сознанием Поручика и заставит его делать то, что захочется его отцу?       Нет, с этим надо было что-то делать. Слегка виновато коснувшись губами мишиной макушки, Андрей направился на веранду, чтобы немного проветрить голову.       Лёгкий ветерок гнал по нежно-голубому небу перистые, полупрозрачные облака, так похожие на невесомые занавески в доме, обдувал щёки, путаясь в растрёпанных, отросших за последнее время волосах, и будто вытягивал из головы грустные и тревожные мысли, увлекая их с собой и развеивая в бездонной небесной высоте. От этого ощущения стало немного спокойнее, и Андрей заулыбался, наблюдая за тем, как там же, в голубой вышине, пляшут в потоках ветра лесные птицы, заливая всю округу своим оглушительном пением.       Шорох в лесу привлёк его внимание, и мгновение спустя на поляну, залитую мягким солнечным светом, выступила, осторожно принюхиваясь и подёргивая ушами, изящная олениха. Оглядываясь перед каждым шагом, она медленно дошла до середины поляны, то и дело подозрительно кося большими карими глазами на дом, занавешенный ветвями плакучих ив, и на стоящего на веранде Андрея, и, обернувшись к лесу, будто бы кого-то позвала, издав тихий, едва уловимый человеческому слуху звук. На её голос из леса, будто не зная о том, что снаружи может быть опасно, путаясь ещё в длинных, тонких ногах, выскочили двое рыжих, усыпанных белыми пятнышками, точно солнечными зайчиками, оленят.       Князев замер, боясь спугнуть малышей, но те будто бы не замечали его, гоняясь друг за другом и ломая копытцами хрупкие стебельки распустившихся, видимо, совсем недавно нежно-розоватых гвоздик, золотистых лапчаток и сине-фиолетовых колокольчиков, будто танцуя в свете утреннего солнца, согревающего своим светом их яркую шкурку и любопытные мордочки, тычущиеся то в материнский живот в поисках молока, то в землю, видимо, обнаруживая там особо вкусные травинки и ягодки, то поднимающиеся к небу, точно впитывая свет, ветер и лесные запахи, в окружении которых оленятам предстоит расти и жить ещё долгие и долгие годы, пока колесо жизни не повернётся и этим малышам, к тому времени превратившимся во взрослых, сильных животных, не придёт пора приветствовать смерть, как старого друга.       Но пока у оленят всё впереди, и Андрей, не думая ни о чём грустном, просто позволил себе умиляться их детскими, весёлыми играми, так похожими на салки-догонялки обычных человеческих детей.       Олениха, до того мирно пощипывавшая травку, вдруг вскинула голову, тревожно прядая ушами, и, взволнованно закричав, метнулась обратно в лес. Малыши, едва поспевая за матерью, сиганули следом за ней, и несколько мгновений спустя кусты за ними сомкнулись, ничем не выдавая недавнего присутствия на поляне оленьего семейства.       — Не помешал? — со стороны озера из леса выбрался Яшка, и Андрей тут же понял, почему олени так поспешно ретировались с поляны.       — Спугнул кое-кого, — Цвиркунов, выпутавшись из хватавших его за ноги вьюнков, в заросли которых он успешно влетел, не глядя, куда идёт, поднялся на веранду, куда на знакомый голос уже выбрались Сашка с Поручиком, ведя под руки Мишу. — Все здесь? Встречайте вашу любимую сороку, которая на хвосте вам новости принесла.       — Хорошие, надеюсь, — вздохнул Миша, останавливаясь возле Андрея и легонько касаясь плечом его плеча. Князев отвёл взгляд, чуть смущённо улыбаясь. — Нам не помешало бы немного порадоваться.       — Не особо, — проговорил Яшка, и хорошее настроение княжича развеялось, как дым. — Тебе придётся вернуться в деревню, Андрей. Боюсь, твой отец приехал.