Князь и конюх

      По дороге обратно в деревню — Миша настоял, чтобы Андрей с Поручиком шли одни, оставив с ним Яшу и Сашку, — Андрей всё думал, как так вышло, что весть о приезде отца его почти не задела.       С самого первого мгновения в деревне самым большим страхом для него было именно это: что отец будет недоволен тем, как он себя ведёт, как управляет деревней, — ведь для этого же его сюда и послали! — что слишком сдружился с деревенской молодёжью, что размяк и опозорил род Князевых... да и нужен ли повод, чтобы отец разгневался? Когда Андрей был ещё совсем малышом, Сергею было достаточно одного его неудачного появления, когда мать не успевала за ним уследить, или случайного крика посреди ночи, чтобы лишний раз напомнить — сначала матери, потом уже и самому Андрею, — что сын рода Князевых не должен себя так вести.       И вот, казалось бы, Андрей должен быть в ужасе и спешно продумывать, что он скажет отцу — но мысли в голове крутились лишь вокруг Миши, его самочувствия и того, что делать со всей этой ситуацией. Отдельным маленьким смерчем где-то на задворках разума билась мысль о том, что неплохо было бы выяснить, каким образом он всё ещё жив.       Погружённый в раздумья, он и не заметил, как почти ткнулся носом в дверь старостиного дома, которую поспешно распахнул перед ним его сынок.       — Сын, — вид Сергея был почти приветлив, если бы не извечный холод в льдисто-голубых глазах, хлестнувших обжигающе-пристальным взглядом сына в ту же секунду, как он переступил порог. Андрей едва заметно склонил голову, не отводя взгляда: отец нахмурился, но вслух ничего о его дерзости не сказал. — Поздороваться не хочешь?       — Ты приехал не для того, чтобы здороваться, — краем глаза он заметил, как Поручик, стоявший рядом, вздрогнул, будто бы андреев голос был хлёсткой пощёчиной. — Так есть ли смысл тратить время на излишние разговоры?       Князев-старший улыбнулся едва заметно, точно принимал брошенный ему сыном вызов, — или одобрял то, что Поручик его испугался, тут толкование Андреем эмоций отца разнилось, — и поднялся с места, подходя ближе к окну, точно бы его интересовала только природа за ним. В каждом его движении сквозила угроза, но Андрей, на удивление, не боялся: ему было интересно, в какой момент Сергей выйдет из себя, и только.       — Оставь нас, — тихо выдохнул Андрей, легонько касаясь ладони Шурки пальцами. — Со мной ничего не случится, а Мишке лишние близкие люди рядом не помешают. Только... — он быстро окинул взглядом комнату: староста жался к стене, стараясь не попадаться на глаза князю, верные дружинники отца заняли места по обе стороны от двери, и пока один пристально следил за Андреем, второй глаз не спускал с Поручика. Ни один внешний признак на это не намекал, но Князев достаточно времени провёл с цепными псами своего отца, чтобы знать, как распределяются роли в его своре. — ...сможешь уйти рекой? Вроде как, просто пошёл поплавать, а на деле — в лес и к Мише. Вон тот, слева, будет за тобой следить, а я не хочу, чтобы в наш дом пробрались шавки моего отца.       Поручик едва заметно кивнул и, тут же вслух заявив, что собирается отправиться окунуться в реку, дабы смыть с себя пот и липкое ощущение жары. Сергей одним взглядом отправил дружинника следом, и Андрей мысленно похвалил сам себя: так удачно просчитывать все решения Князева-старшего ему ещё никогда не удавалось. Что ж, можно было только надеяться на то, что удача от него не отвернётся и позже, когда он будет смотреть отцу в глаза и открыто выступать против его воли.       — Итак, — вскинул голову Андрей, когда дверь за Поручиком и отцовской цепной псиной закрылась. — Зачем ты приехал?       — Тебе пора жениться. Я подобрал тебе достойную невесту, и её родители дали согласие на ваш брак.       — Агата? Я слышал иное о её родителях, — он не смог сдержать улыбки, когда увидел в отцовских глазах мелькнувшее и тут же растворившееся в холодной голубизне раздражение. — Княжна навещала меня здесь, и мы провели... переговоры. Я поклялся, что не возьму её в жёны, что бы ни случилось, ведь она дала обет безбрачия.       Сергей сжал губы так, что они превратились в тонкую ниточку. Андрей торжествующе вскинул голову, глядя на Князева-старшего, как на равного. Впервые в жизни он был уверен, что отец над ним не властен: в конце концов, сейчас он был безоружен, да и, кажется, собирался просто поговорить, а не угрожать. Его призрак, сотканный купальским ночным лесом, внушал опасение и страх одним своим видом гораздо сильнее, и юный княжич, встретившийся лицом к лицу с никому не подвластной магией, с искренним удивлением и даже счастьем понимал, что вырос над собой.       — Ты не посмеешь перечить своему отцу.       — Я уже это сделал, — фыркнул Андрей. В голову ему пришла отличная идея, как уесть отца. Он поднял руку, демонстрируя пересекающий ладонь след от пореза: откуда он взялся, Андрей понятия не имел, но полагал, что что-то могло произойти после того, как он отключился на опушке леса. — Видишь? Мы смешали кровь и породнились. Я согласен править рука об руку с Агатой, но исключительно как брат с сестрой.       — У меня есть способы заставить тебя сделать то, что мне надо, — рыкнув, Сергей рывком отвернулся от окна, впиваясь взглядом в глаза сына. Андрей едва удержался от инстинктивного желания отшатнуться от него и метнуться в ближайший уголок, забиться там, не подавая признаков жизни. — А у тебя есть слабости, от которых ты так и не научился избавляться. Видишь ли, мне мой сын нужен послушным и не пытающимся думать самостоятельно... ты этому, видимо, так и не научился.       — Уж прости, — закатив глаза, Андрей устроился в кресле, навешивая на лицо полное безразличие, но сердце его бешено билось, а в голове отчаянно крутился мириад мыслей и опасений: что у отца за способы? На что он способен в своей жажде подчинить себе всю свою семью? — Видимо, я и правда единственный, кто вывернулся из-под твоего контроля и начал думать своей головой. Мама говорила, что я весь в тебя. Видимо, в чём-то она права.       — Твоя мать права только в том, что она меня слушается, — отмахнулся тот. — Как и все остальные, по недоразумению считающие себя достойными моего внимания. А мне на неделе приснился странный сон, в котором ты заявлял, что эта грязная деревушка важнее, чем долг перед родом Князевых. Я надеюсь, сейчас ты убедишь меня в обратном.       Он сделал длинную паузу, точно позволяя в этот момент Андрею высказаться, но тот молчал, не желая ни лгать отцу, ни говорить правду. В конце концов...       — С кем сдружился мой сын? — спокойно спросил Сергей, оборачиваясь к старосте. Андрей похолодел от внезапно нахлынувшего ужаса.       — Так известно, с кем! Совершенно не с теми, с кем следовало бы, пресветлый князь, я так скажу! Нет бы сына моего... — ледяной взгляд старого князя оборвал его на полуслове. — С Яшкой, сыном плотника Цвиркунова. Малолетние бандиты Балунов и Щиголев тоже с ним водятся... Ну и, понятное дело, Горшенёв!       Со звуком каждой фамилии в сердце Князева будто вонзались острые ножи. Он готов был молиться всем известным богам, лишь бы только не прозвучала последняя. Понятное дело, это бы всё равно не спасло от того, какой болью отозвалось такое тёплое "Горшенёв" во всём теле, и каким страхом его сковало при мысли, что может сделать с названными ему по фамилиям парнями отец.       — "Понятное дело"?       — Так он больше других вокруг княжича увивается! Они проводили ночи вне деревни!       — Конюх рассказывал мне о местных обычаях, — Андрей мог только надеяться, что его голос не дрожал. Судя по взгляду старосты, впрочем, ему удалось скопировать холод и здравую долю презрения голоса своего отца. — Поскольку Иван Павлович попытался не позволить ему общаться со мной, я предположил, что мальчишка может оказаться полезен. Например, он просветил меня о том, что наш уважаемый староста не гнушается взяточничеством и вымогательством, а заодно нагло врёт тебе, отец, что у деревни недостаточно денег, чтобы уплатить налоги.       — Это правда? — выгнув бровь, Сергей впился взглядом в Ивана Павловича, и тот отшатнулся, вжимаясь ещё больше в стену, замотал головой, прекрасно понимая, что произойдёт, если Князев-старший разозлится.       К несчастью, Сергей всё ещё верил своему сыну, и ледяные княжеские глаза сверкнули гневом, хотя вслух он ничего не сказал.       — Благодарю, сын. С ним я разберусь позже, а пока... Скажи, Андрей, упоминала ли северная ведьма при тебе имя Златомир?       Огромных усилий Андрею стоило никак не отреагировать на знакомое имя, которое называла Агата, чтобы не дать отцу лишнего повода придраться к его излишней эмоциональности... или к Агате, если ему особо сильно захочется надавить на юную княжну и заставить её делать то, что ему хочется.       — Ни разу не слышал, — откликнулся он наконец, выдержав достаточно долгую паузу. — Кто это? Какой-то слуга?       — Её брат. Бастард, как говорят мои дорогие друзья с запада. Знаешь ли, он пытался меня убить, — Сергей взглянул сыну прямо в глаза, точно выискивая в них хоть малейший признак слабости. — Сидит сейчас в застенках, под стражей моих верных... дружинников.       "Верных псов, говори уж правду!" — фыркнул про себя Князев.       — Я прикажу казнить его, если ведьма будет упорствовать, — продолжил старый князь. — Его жизнь станет платой за твоё счастливое будущее. На крайний случай я знаю колдуна, который продаст мне зелье, и ведьма воспылает к тебе любовью, как и ты к ней. Если же будешь упорствовать ты... Я знаю, кто тебе дорог. Я лишу тебя каждой слабости, мешающей тебе быть настоящим князем.       Вскинувшись, Андрей бросил на отца озлобленный взгляд и вылетел из дома. Он ненавидел себя за свою слабость, ненавидел за то, что отец увидел его вот таким, эмоциональным, чувствующим, боящимся за своих друзей, но и сделать с собой ничего не мог: отвращение, липкой волной охватившее его, было настолько нестерпимым, что дольше находиться рядом с отцом было просто невозможно.       Он мчался, не разбирая дороги, лишь бы подальше, лишь бы прочь из деревни, от дома , от отца, ото всего того, что могло хоть как-то напомнить о его прошлой жизни и о том, как их с Агатой свободную волю могут сломать, вынуждая плясать под чью-то дудку.       — Тише, тише! — чьи-то руки поймали Андрея, кажется, за мгновение до того, как тот оступился и рухнул в реку. Ласковый, хоть и встревоженный мишин голос проскользнул в самое сердце, успокаивая и даря мягкое чувство защищённости. — Куда несёшься, светлый княже?       Андрей вдохнул полной грудью тёплый, травяной запах Миши, и будто бы взвинтившийся от слов отца ураган мыслей в голове улёгся, затих, подчиняясь ощущению мира и покоя от близости Горшенёва, будто бы всё, кроме этого, было совершенно не важно.       — Отец... Женить меня хочет. Сказал, что Агату заставит отречься от её обета, или опоит нас чем, чтобы у меня наследники были, или брата её убьёт... — к горлу подкатил ком не то от боли, не то от обиды, не то от ужаса от всего происходящего, от того, чем грозил ему отец. — Миш, я не хочу! Тебя оставлять не хочу, отца слушаться не хочу, чтобы Агате было больно тоже не хочу! Миш, Мишенька, я...       Он не договорил, захлебнувшись собственными словами, только и мог, что прижиматься к мишиному плечу, тщетно пытаясь объяснить всё, что бурлило у него в душе, подобно несущейся вниз с камней горной реке, пока тот осторожно гладил его по спине, растрёпывал волосы и шептал что-то неразборчивое, точно бы проговаривал какие-то старые, неизвестные никому заговоры, окутывая Андрея шелестом своего голоса.       — Тише ты, птенец растревоженный, — мягко выдохнул он наконец, позволив Князеву выговориться и отдышаться. Когда Андрей поднял голову и взглянул в его глаза, то понял вдруг, что они снова были тёмно-карими, цвета крепкого чая, будто бы и не было никогда странного сияния. — Не доставляй своему папке удовольствия знать, что он довёл тебя до истерики и паники...       — Он уже знает, — мрачно вздохнул Андрей. — Плевать. Я хочу жить своей жизнью, а не той, которую он мне навязывает... С тобой хочу.       Миша просиял, будто бы эти слова были самыми прекрасными на свете, приобнял его крепче, прижимая к себе и ласково касаясь виска губами, и едва слышно усмехнулся, видя, как покраснел от этого нехитрого действия Князев.       — Я могу тебе с этим помочь, княженька, — с какой-то болезненной нежностью прошептал он, когда Андрей вновь уткнулся носом в его плечо, и повлёк его за собой, обратно в лес, где уже слышались встревоженные голоса Яши и Сашки. — Но пока что — отдышись, хорошо? Ты скоро будешь в безопасности. Мы не дадим тебя в обиду.