Князь и конюх

      — Щекотно!       — А ты не дёргайся, и щекотно не будет!       — Будет! Андрюх, скажи ему!       — Это твоя идея была, сиди ровно!       — Волосы не дёргай, ну!       — Миха! Заткнись и не мешай!       Переругивания вполголоса развеивали ночную тишину, пока трое парней прятались на чердаке давно заброшенного дома. Они бы препирались громче, сидя на скрипучих досках, скрестив ноги и пытаясь превратить Мишу в жуткого и страшного призрака, но затаившийся на первом этаже Сашка уже обещал дать в глаз каждому, кто повысит голос и привлечёт к ним ненужное внимание, а желание сохранить свои глаза целыми и невредимыми оказалось у Андрея, Миши и Поручика, как ни странно, сильнее, чем желание поругаться всласть.       Где-то вдалеке послышался звук, похожий на выстрел, только в несколько раз громче, и ночное небо будто окрасилось огненно-рыжим отсветом: по довольной сашкиной ухмылке Андрей предположил, что это Машка-ведьма разошлась в своей мести старосте и подожгла случайно чуть больше, чем было необходимо.       В ту же секунду Яшка, засевший на крыше, почти что кубарем скатился вниз по лестнице, едва не врезавшись в усевшегося возле неё Поручика, и махнул рукой в сторону окна.       — Идут! — и юркнул вниз. Оттуда тотчас же послышался странный шорох и шебуршание: по всей видимости, Яшка пробирался в подвал, откуда подземный тоннель выводил в лес, за пределы окружавшего этот заброшенный дом участка.       Андрей кинулся к окну, выглядывая наружу и отпихивая плечом Мишу: тот выглядел уже как самая настоящая нечисть, волосы торчали острыми шипами, лицо и руки были вымазаны сажей и белилами, из-за чего казалось, будто бы живые, сияющие глаза его запали глубоко в жуткие чёрные провалы, а кожа была настолько бледной, что будто даже отдавала синевой, просвечивая через дыры в рубахе, и меньше всего на свете Андрей хотел вымазаться в этом во всём — или смазать этот столь тщательно наносившийся образ.       Они действительно шли: впереди, слегка прихрамывая на правую ногу и что-то оживлённо рассказывая и размахивая руками, почти боком к тропинке, ведущей от деревни к старому дому, брёл старик Цвиркунов, рядом с ним, заметно пошатываясь, видимо, от количества выпитого, шёл старый князь, держа в руке зажжённый факел. Андрею показалось, что отец был несколько напряжён и то и дело оглядывался, будто бы ожидая преследования, но он поспешил отмести от себя лишние мысли: они отвлекали от их основной задачи, и рассеянное внимание могло подвести в самый неподходящий момент. Однако...       — Думаешь, Машка его так напугала? — выдохнул Миша прямо над ухом, заставив Князева вздрогнуть от неожиданности. — А по рассказам так и не решишь, что старик может хоть чего-то забояться!       — Он и не боится, — поведя плечом, Андрей снова уткнулся взглядом в фигуру отца, стараясь различить в темноте черты его лица. То ли огонь так освещал его выражение, то ли и правда Сергей Каменное Сердце был вовсе не таким холодным и бесчувственным, а может, мишины слова заползли в разум хитрыми змеями, но теперь он готов был поклясться, что видит на лице Князева-старшего тень страха.       В сердце что-то ёкнуло странным торжеством. Не то, чтобы Андрей был так рад тому, что его отец умеет, по крайней мере, испытывать страх, но неизведанная раньше яростная, упрямая радость охватила его в тот момент, когда он понял, что не он сам теперь игрушка в руках отца и под его беспристрастным холодным взглядом, что ему дозволено самому решать, что делать и кому подчиняться.       Миша, чуть улыбнувшись, будто бы понял, что происходит в князевской голове, мягко боднул его лбом в плечо и отошёл в сторону, пополз, словно паук, по столам и шкафу, забираясь на самый его верх, явно рассчитывая наброситься оттуда на Сергея Князева.       — ...клянусь, Ваша Светлость! Не зря сельский люд обходит это место стороной! — голос старика Цвиркунова неожиданно отчётливо раздался прямо под окном, и Андрей, отвлёкшийся на свои мысли от идущих к ним людей, вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Суеверные твердят... дело такое... тут призраки живут! Я не из таких, но не хочется вести сиятельного князя прямиком в лапы демонов!       — Глупости! — отмахнулся от него князь. — Ты не видел ничего опаснее пары деревяшек! Кто бы ни засел в этом доме, я расправлюсь с ним в мгновение ока!       — Боюсь, на нечисть ваш клинок не окажет никакого значительного действия... — опасливо прошептал старый плотник, и вдруг, когда Князев-старший подошёл ближе к двери, чтобы потыкать в неё рукояткой своей сабли, Цвиркунов вскинул голову, хитро улыбаясь, взглянул прямо в глаза спрятавшемуся на чердаке Андрею и подмигнул совсем так же весело и игриво, как и его внук.       "Он знает! Знает, что мы здесь, и полностью одобряет нашу затею!"       От этой мысли на душе у Андрея полегчало, и даже недавние переживания о том, что отца будет не так-то просто обмануть, отступили куда подальше.       Тем временем снизу донёсся скрип входной двери, и Сашка, едва касаясь ногами ступеней, взлетел к ним на чердак, прижал палец к губам и кивнул на лестницу, ведущую на крышу, туда, где ещё недавно прятался Яшка.       Кивнув друг другу, Андрей с Поручиком беззвучно поднялись на ноги и последовали за Сашкой наверх, стараясь не издавать лишнего шума, — благо, снаружи поднялся ветер, завыл диким зверем среди деревьев, хотя ещё совсем недавно ничто и не предвещало внезапной бури, и даже начал потихоньку накрапывать дождь, — и затаились, вжавшись в буйной зеленью заросшую крышу и надеясь практически слиться с растительностью.       — И чего ты так перепугался, старик? — голос Сергея Князева раздался совсем рядом, заставив Андрея вздрогнуть. По всей видимости, ушли они с чердака очень вовремя, буквально за несколько мгновений до того, как туда влез князь. — Я слышал какие-то шаги, но, полагаю, это лишь шум ветра!       — Но... призраки! Чудовища...       — Чудовищ нет на земле! — рыкнул Князев-старший. — На моей так точно!       Мгновение спустя жуткое завывание донеслось с чердака, и Андрей позволил себе переползти поближе к провалу в крыше, чтобы посмотреть на то, что будет происходить внизу. Сашка попытался было его одёрнуть, но любопытство пересилило, и он вместе с Поручиком тоже подобрался к дыре, наскоро прикрытой Яшей ветками, чтобы спрятать их лица от любого, кто решит поднять голову и посмотреть на прохудившийся потолок.       Даже в слабом, дрожащем свете факела страх, написанный на лице Сергея Князева, был отлично различим. Он смотрел куда-то в сторону шкафа, который не был виден через дыру в потолке, и в льдисто-голубых глазах его плескался ужас вперемешку с узнаванием, будто бы перед ним появился жуткий призрак его прошлой жизни, которую он так тщательно старался забыть.       — Ты помнишь меня, князь? — прошипел мишин голос, и даже Андрея пробрало холодной дрожью от того, насколько потусторонним он звучал. — Помнишь, как нам было весело вдвоём?       — Ты... ты мёртв!.. — Сергей отшатнулся к стене, вжимаясь в неё спиной, швырнул факел в сторону Миши, спускающегося с вершины шкафа с грацией большой дикой кошки: тот пролетел, к счастью, мимо, и с шипением опустился прямо в небольшую дыру в полу, где уже скопилось достаточно дождевой воды для того, чтобы затушить огонь.       Чердак заполнило какое-то странное, бледно-голубоватое сияние. Сначала Андрей не понял даже, откуда оно исходит, но мгновение спустя...       — Красиво, а? — едва слышно прошептал Сашка ему на ухо. Князев кивнул.       В острые шипы, в которые превратились мягкие мишкины волосы, кто-то — и Андрей подозревал, что именно этот самый "кто-то" сейчас так гордо рассказывал Поручику, что эта светлая идея появилась абсолютно внезапно, — запрятал маленькие клетушки с жуками-светлячками, и теперь, в полной темноте, они засветились своим призрачным, таинственным светом, превращая Мишу в настоящего гостя с того света.       — С чего бы это? — фыркнул Горшенёв, подступая к старому князю, но всё же держась на достаточном расстоянии для того, чтобы тот, пусть и одурманенный брагой, не смог распознать в нём живого человека. — Может, с того, что ты натравил на меня своих цепных псов?       — Я тебя и пальцем не тронул, Горшок! Ты... это всё ты! Ты предал меня!       — Ты думал, что я предал тебя, — в таком грозном Мише было своё очарование, и сердце Андрея пропустило пару ударов, когда он позволил себе подумать о том, что позже, когда они останутся наедине, он самолично будет стирать всю сажу, белила и грязь с его тела, распутывать волосы, ласково расправляя пряди, и обязательно поцелует Мишку в кончик носа, чтобы отвлечь от грустных мыслей об отце.       — Ты стал мстительным духом из-за своей заносчивости!       Горшенёв издал нечто, похожее одновременно и на волчий рык и на человеческий вопль, и протянул к Сергею руки, в голубовато-призрачном свете светлячков казавшиеся особенно тонкими и бледными. Князь попытался отойти от него ещё дальше, всё сильнее и сильнее вжимаясь спиной в стену — не то, чтобы это ему сильно помогло.       Андрей вдруг почувствовал, как сердце у него замерло: ему казалось, что отец действительно напуган, но в какое-то мгновение вдруг заметил, что он нащупывает рукой что-то у себя на поясе, медленно, очень медленно, чтобы Миша-призрак этого не заметил. И с каждой секундой он оказывался всё ближе и ближе к рукоятке сабли... И, если Андрей достаточно хорошо знал своего отца, был готов пырнуть "призрака" клинком просто для того, чтобы проверить, не разыгрывают ли его. Даже пьяный, не способный относительно ровно стоять, Сергей Князев оставался собой, человеком, подозревавшим всех и всегда в том, что они готовы его подставить.       Судя по судорожному вздоху Поручика под боком, он тоже заметил нешуточную опасность, нависшую над мишиной головой, ткнул под бок Сашку... Тот едва не вскрикнул, но вовремя зажал себе рот рукой, чтобы не сделать только хуже своим голосом.       Времени на долгие раздумья не было.       Стиснув зубы, Андрей пихнул Поручика в плечо, кивнул в сторону хлипкой лестницы, ведущей с крыши на землю, и первый пополз по ней вниз, замирая от каждого скрипа. Ему казалось, что с секунды на секунду отец вонзит лезвие в мишину грудь, что каждое коротенькое промедление вот-вот окажется роковым, но, кажется, сама удача была на его стороне — пока что.       — Что ты задумал? — едва слышно прошипел Поручик, когда его ноги коснулись мокрой, влажно чавкнувшей под их сапогами земли.       — Спасти Мишу, — в тон ему откликнулся Андрей, неожиданно завопил так, будто кто-то его хлестнул розгами по спине, и, стараясь двигаться как можно тише, кинулся в сторону леса. Поручик, матерясь сквозь зубы, бросился за ним.       Они едва успели длинным прыжком спрятаться за деревьями, всем телом рухнув в грязь, как у дома послышалось шевеление и Сергей выскочил наружу, озираясь по сторонам, словно вспугнутый зверь, и точно прислушиваясь к каждому случайному шевелению вокруг.       — С ума сошёл? Он же нас заметит!       Князев грустно усмехнулся. Не то, чтобы у них был выбор: сейчас, избавленный от риска быть насаженным на саблю, как бабочка на тонкую иглу коллекционера, Миша мог сбежать из дома и скрыться в ночной тишине, раствориться в темноте между деревьев и незамеченным добраться до дома Сивера.       И точно: две едва заметные тени отделились от стены, направляясь к редкому, почти не скрывающему ничего и никого перелеску, более долгой, но при том более безопасной дороге в чащу леса.       — Кто здесь? — хрипло выкрикнул Сергей Князев, шаг за шагом направляясь ближе к деревьям. Андрей, следивший за ним краем глаза, выдохнул с облегчением, видя, как призрачные силуэты Миши с Сашкой, подсвеченные сиянием светлячков, всё же скрылись за ближайшими кустами.       — Готов бежать? — Поручик помотал головой, на что Андрей только закатил глаза. — А придётся.       — Ты ненормальный, — фыркнул тот, но всё же едва ощутимо прижался плечом к плечу, будто говоря, что всё равно поддержит любую его идею.       Андрей поднялся во весь рост, присвистнул, привлекая к себе внимание отца, и, сглотнув вставший в горле ком, набрал воздуха в грудь.       — Ты убил его! — завизжал он срывающимся, тонким голосом. — Ты не я! Я никогда бы не тронул лучшего друга! Я бы не убил Горшка!       Когда Сергей, отшатнувшись, споткнулся об корень дерева и рухнул в грязь, Андрей удовлетворённо улыбнулся: Миша с Сашкой уже растворились в лесу незамеченными, а значит, можно было подумать и о собственном спасении.       Он в последний раз окинул взглядом своего отца: мрачное удовлетворение охватило его при виде Сергея, измазанного в земле и траве, стоящего под проливным дождём, такого далёкого от обычного идеального, строгого и чистого князя, готового идти по головам ради своей цели.       А потом, в сумасшедшем порыве взмолившись всем известным ему духам, Князев-младший рванулся в лес, будто пытаясь обогнать само время.