Глава 49.
29 декабря 2023 г., 11:24
Луносвет встретил заговорщиков серыми стенами, залитыми призрачным, переливающимся сиянием, холодными полами и скачущими по каждому камню, будто играющими с лучиками лунного света, огненными всполохами, разлетающимися от небольшого костра, разведённого посреди главного зала. Здесь давно никто не жил, зал, как и запомнил его Андрей со времени собственной неудачной драки с Иоганном, был абсолютно пуст, мебель, до того сдвинутая к стене и накрытая большим куском ткани, исчезла окончательно, — видимо, Саша постарался, первым явившись в замок и обустроив всё для общего комфорта.
Рядом с костром, неотличимая от пляшущих языков пламени, сидела, обвив лапки хвостом, лиса. Безымянная, рыжая, смешливо глядящая на всех янтарно-жёлтыми глазками, она казалась живым воплощением огня, но не разрушающего всё и вся пожара, а маленького, ручного, вроде факела, искорок пламени на пальцах ведьмы или вот такого костра, разведённого полукружием, который не растёт ни ввысь, ни в стороны, чтобы не выдать тайну тех, кто развёл его, и освещает лишь собравшихся в этом самом полукружии бунтарей и заговорщиков.
Из всех гостей, что когда-либо принимал Луносвет, пожалуй, эти были самыми странными. Никогда ещё под каменным сводом замка не встречались разом бездомный домовой, отощавший банник, кикимора, не желающая вредить людям, воинственно настроенная берегиня, полевик без своего поля, — никого, кроме Шута и Лады, не звали, но упрямые и желающие отплатить Андрею добром за добро духи всё равно увязались следом за ними, выбирающимися из Нордурхьярта посреди ночи, — берсерк, не впадающий в беспамятство, северная ведьма, укутанная в меха, дух-помощник, предпочётший постороннюю колдунью своей хранительнице, ещё двое духов, вольные находиться так далеко от своих хранителей, как пожелают, и слившийся с тенью дикий зверь, отдавший своё сердце и вечную преданность человеку.
Обведя взглядом всех собравшихся, Андрей почувствовал, как к горлу подкатывает ком, и часто заморгал, стараясь сдержать внезапно выступившие слёзы. Сейчас он был уже не напуганным мальчишкой, которому приходилось изображать из себя князя, опирающегося только на свою уверенность в своей правоте и подругу-ведьму, по мере возможностей старающуюся его поддержать: нет, он, расправив плечи, стоял в огненном полукруге, набросив на плечи мантию из звериных шкур, он стоял здесь по полному праву, готовый отдать жизнь за сотни людей, которые, возможно, даже не знали его лица, а перед ним стояла его собственная дружина, верящая ему, как себе.
Теперь он был настоящим князем. Не по роду или по приказу отца, а по своей сути, словно его кровь вскипела благородным золотом, заставляя его наконец принять своё предназначение.
— Твоё Благородие! — насмешливый голос Агаты выдернул Андрея из озера его мыслей. — Либо уже речь толкай, либо хватит с такой гордой мордой стоять!
Князев закатил глаза, грустно улыбаясь. В его голове эти слова прозвучали голосом Миши, но он более не имел права думать о нём и вспоминать его в столь важный для друзей момент. И всё же... в каждом из них он видел отражение Горшенёва. В золотящихся волчьих глазах из угла, в полыхающих, как сам мишин дух, языках пламени, отсвечивающих на лисью шубку, в весёлом тоне Агаты, в поддерживающей сашиной улыбке, в сбившихся в кучку духах, которым братское плечо давало ощущение защищённости. Казалось, будто во всём в мире есть отражение Мишки, и сейчас, здесь, в этой зале, вся его любовь и вера в Андрея будто бы собралась воедино, даря Князеву невидимые, невесомые крылья, подобно тем, что чёрным облаком клубились за спиной Агаты.
Мишка верил в него до последнего — и Андрей не мог его подвести.
— Спасибо, что откликнулись на мой зов, — начал он, надеясь, что никто не услышит дрожь в его голосе. — Я не ожидал, что вас будет так много...
— Не ожидал он! — насмешливо проскрипел Лунь, и сгрудившиеся вокруг него домашние духи одобрительно заворчали. — Мы, нечисть, добро завсегда помним!
— Тише ты, пень старый! — шутливо шикнула на него Лада. — Вас троих вообще сюда не звали!
— Вас измотало нападение германцев, и я не мог просить вас вступать в бой без сил, уставшими и не нашедшими ещё свой новый дом, — Андрей улыбнулся, глядя сморщенному, словно старая картофелина, баннику прямо в тёмные, похожие на два поблёскивающих отражённым пламенем жёлудя, глаза. Тот с уважением чуть склонил голову: достаточно для того, чтобы показать свою благодарность, но в то же время сохранить собственное достоинство и независимость. — Пусть в моём праве повелевать людьми, но плохим я был бы князем, если бы смел приказывать вольным духам, Лунь. Каждый, кто сейчас находится в этой зале, пришёл сюда по своему желанию, и я даже не могу отослать кого-то прочь, ведь он тогда станет действовать без моего ведома.
Агата многозначительно фыркнула, давая понять, что поняла, в чей огород прилетел этот камень. У них был короткий разговор перед тем, как каблуки сапог северной ведьмы стукнули о камень зала Луносвета, и непокорная княжна поклялась, что будет сражаться самостоятельно, если Князев хотя бы на мгновение задумается о том, чтобы отправить её в безопасное место, и Андрей со вздохом согласился, зная, что всё равно не сможет переубедить хрупкую девушку с сердцем снежного барса, полным ярости и отваги.
— После того, как колдовство Папоротника в моей крови позволило мне заглянуть в жизнь моих друзей, я не сомневался, что рано или поздно германцы доберутся и до наших земель. Была лишь надежда, что это произойдёт поздно... но первые ряды захватчиков волной огня прокатились по лесу Папоротника всего несколько дней назад, — показалось ли ему, или в углу, том, самом дальнем, спиной к которому сидела лиса, во мраке проявился высокий тёмный силуэт? Показалось ли, или действительно отблески костра вдруг сложились в два огненно-рыжих глаза? — Они осквернили чей-то дух, призвав в мир живых чёрного пса, дьявольское отродье, чьи лапы несут лишь смерть и разрушение. Я больше не могу стоять в стороне. Когда солнце осветит верхушки елей, меня уже не будет в Луносвете. Путь мой поведёт меня в Горшенёвку, где всё началось пять лет назад...
"В Горшенёвку, где всё будет напоминать о Мише, а я буду сомневаться в том, что правильно поступил, отвернувшись от него."
И всё же он был готов столкнуться с собственными сомнениями: в сердце его горел тот же огонь, что и у многих мужчин из рода Князевых, а невидимые крылья ловили несуществующий ветер, готовый вот-вот подхватить его и унести куда-то к новым землям. Он стоял на каменном полу Луносвета, освещённый огнём, сжимая пальцы на рукояти кинжала за поясом, и чувствовал себя частью чего-то огромного, одновременно изменчивого и несгибаемого, словно его руки могли обнять всё его княжество, а один шаг мог донести с одного края до другого, чувствовал себя защитником всех слабых и обездоленных, от малыша, только родившегося на свет, до старого духа, всю жизнь прожившего по своему уставу.
Он был воином, не имеющим права на поражение, и подсознание — или, может быть, давняя память его предков, по крупице пробуждающаяся в нём? — подсказывало ему, что часть ответов может быть найдена в деревне, где он впервые встретил Мишу.
А ещё Андрей надеялся снова встретиться с Игорем и расспросить его о том, как избавиться от чёрного пса. Он чуял, что без очередной битвы тут не обойдётся, и предпочёл бы знать, что делать с бесом, когда встретится с ним нос к носу. Домашних духов, и без того настрадавшихся, Князеву тревожить не хотелось, да и видно было, что они мало что про пса, лишившего их дома, знают, а вот хранитель определённо если и не знает, то догадывается о гораздо большем, чем то, о чём рассказал.
— В деревню я отправлюсь один... пока что, — продолжил Андрей, переведя дыхание. Волк, ясно услышавший то, что его хозяин снова не берёт его с собой, недовольно фыркнул, отворачивая большую лобастую морду. Виновато покосившись на зверя, Князев прошёл мимо друзей и выглянул в окно, пристально вглядываясь в луну, зависшую посреди холодного ночного неба. Полукружие, примерно такое же, какое сейчас описывал на полу Луносвета разведённый костёр, только гораздо тоньше, словно пёрышко, уже скрылось во мраке, и с каждой ночью теперь сияющий круг понемногу уменьшался, точно его откусывала чья-то хищная пасть. — Если не вернусь до той ночи, когда луна исчезнет ровно наполовину — вам придётся справляться без меня. Хост и Ваарен...
— Два хранителя просили, — мягко проворчала волчица, сверкнув глазами. — Мы с Агатой до конца. До последнего. Если придётся биться — выступим с ней бок о бок.
— Чёр-р-рному псу не жить, бр-р-рат! — согласно каркнул Хост, чуть потираясь клювом о щёку княжны, на чьём плече он удобно расселся, и в сердце у Андрея потеплело, правда, он не мог бы точно сказать, от чего, от радости ли за наладившуюся прочную связь между Вороньей королевой и её вороном или от тепла и решимости, прозвеневших в хриплом карканье духа. — Р-р-разор-р-рвём! Р-р-развеем!
— Я не мог бы рассчитывать на лучших защитников моего дома и моей сестры, — князь благодарно улыбнулся и перевёл взгляд на Сашу, замершего на месте в ожидании приказа. Странно было сейчас видеть его, пять лет назад с трудом признавшего в Андрее княжича, имеющего право ему указывать, спокойным и уверенным, готовым слушать Андрея не потому что он сын Князева, а от заслуженного молодым князем уважения и доверия. — Анна-хранительница сказала, что северный флот придёт за своим капитаном. Полагаю, это значит, что тебе не стоит лезть в гущу событий, рискуя жизнью, но... я не знаю никого другого, способного в одиночку противостоять целому войску. Если в ночь половины луны я не вернусь, тебе придётся сдерживать германцев. Не рвись против чёрного пса, его возьмут на себя Ваарен и Хост вместе с Агатой. Шут...
— Не жди, что я соглашусь сидеть под замком и не высовывать оттуда нос, — фыркнул суседка, ровно на одну фразу переставший притворяться просторечным крестьянином, как только дело приняло серьёзный оборот. — Мы, пусть и потрепались немного, хоть на что-то пригодны, да и с местными нечистыми побалакать можем, коли нужда прижмёт. Луня, знамо, все полевики признают да уважают, Мочало на язык спор, любому голову замудрит, на сторону свою склонит, да Лада в заговорах смекает, поможет занавес колдунский сплести да от невинных душ отвести беду.
— А я уж с совсем низшими перекинусь словечком, — Мыша, до того молчавшая, рискнула подать голос. Остальные духи повернулись к ней, пристально разглядывая осмелевшую кикиморку, и та вжала голову в плечи, попыталась вся сжаться в комочек, непривычная к такому вниманию.
— Продолжай, шуршалка, — Мочало со странной для простого банника нежностью приобнял Мышу, приободряя, и та, слабо улыбнувшись, ткнулась носом в его узловатое плечо.
— Ауки и дрекаваки, нощницы и стрыги... Столько нечисти, позабытой людьми да ушедшей в самые далёкие деревни... Сдаётся мне, многие готовы будут сразиться с немчугой поганой, лишь бы дальше в забытьи не оставаться, — с каждым словом, казалось, глаза Мыши сверкали ярче, сгорбленные плечи распрямлялись, а в голосе становилось всё больше жизни. — Мавки, болотники, сам Полоз-батюшка! Их больше не боятся живые по сёлам да городам, им лишь предложи, лишь замани на поле боя пиром душ, и явятся, тут же явятся, княженька, как пить дать явятся!
Андрей кивнул, не сдерживая улыбки. Подумать только, нечисть бок о бок с живыми людьми! Если затея Мыши удастся, если Мочало и Лунь смогут договориться с другими духами, чтобы те путали германцев и мешали их подкреплению приближаться к Нордурхьярту... Даже представить сложно!
— Тогда решено, — выдохнул он наконец, прикрывая глаза. Смелость и возбуждение от гордости за себя и свой род, охватившие его несколько минут назад, начали понемногу улетучиваться, оставляя заместо лишь всё нарастающую смертельную усталость. — Волк... Не обижайся на меня, прошу. Тебе предстоит оставаться связной нитью между мной и замком, принося вести, добрые или злые. Пусть Ольга с Анфисой сошьют ему ошейник с потайным кармашком для писем изнутри. Надеюсь, вам ни разу не придётся прибегнуть к помощи Волка, и ничего не произойдёт за то время, что меня не будет рядом, и всё же...
— Мы не оставим тебя в покое, дурень, не надейся, — рассмеялась Агата, но за её смехом отчаянно сквозила тревога. — Обещаем не гонять Волка лишний раз через всё княжество, чтобы рассказать про особо густой снегопад.
Тайное собрание подошло к концу, и заговорщики понемногу стали расходиться, оставляя Андрея в одиночестве. Последней ушла Агата, явно не поверив в то, что Князев просто хочет подышать свежим воздухом, загасив костёр, и мягко коснувшись губами его щеки.
Затушенный опрокинутым на него кувшином воды костёр зашипел, словно разъярённый кот. Тени, до того распугиваемые трепещущим пламенем, потянулись к центру зала, расплёскиваясь полупрозрачным мраком по стенам и захватывая собой всё свободное пространство. За спиной послышались шелестящие шаги, будто бы по камням пробежалось множество пауков, и всё стихло.
Андрей глубоко вздохнул и обернулся, зная, что сейчас ему предстоит последний, самый тяжёлый разговор.
Хранители и правда стояли в тёмных углах: на плече Анны сидел Хост, теперь выглядевший как чёрное каменное изваяние, в ногах у Игоря языком пламени вилась лиса, и Князев смотрел лишь на кончик лисьего хвоста, боясь взглянуть в глаза хранителям, готовый увидеть в них лишь разочарование.
— Ты справился, избранник Папоротника, — голос северной хранительницы на удивление был полон тепла и мягкости. — Стал тем, кем тебе суждено было стать. Избавил Агату от оков, которые даже хранители не в силах были бы разрушить. И даже Хост признал в тебе равного, а я знаю, насколько это непросто. Да, занудная птица?
— Он дур-р-рак, — насмешливо прохрипел ворон. — Дур-р-рак!
— И я тебя люблю, — хмыкнул в ответ Андрей. — Я старался, как мог, хранители, и мой бой ещё не завершён. Боюсь, и после сражения с германцами он не закончится. Чёрный пёс ведь не их предводитель, так?
— Тебя ждёт ещё немало битв, сынок, — Игорь тепло улыбнулся, и лисий хвост, мелькающий у его сапог, вильнул, рассыпая вокруг снежинки. — Но ты справишься. До пира по случаю дня твоего появления на свет остаётся всего несколько лунных ночей... Убедись, что ни одна из них не пройдёт напрасно. Я буду ждать тебя в деревне... у старого лесника.
С этими словами он потянулся к Андрею и вновь, как в доме у Шута, ласково потрепал его по волосам. По мыслям Князева будто пробежался тёплый ветерок, приводя их в порядок и выдувая из головы все волнения. Глаза тут же начали слипаться, и Андрей невольно задумался о том, когда он в последний раз ночью не мчался куда-то сломя голову, и не терял сознание, а спал в своей кровати.
— Тебе стоит вернуться домой, — мурлыкнул Игорь. — Отправляйся к Северному Сердцу и позволь своему разуму отдохнуть. Никто не станет осуждать тебя, юный князь, за желание забыться на время.
С этими словами оба хранителя, улыбнувшись одновременно, отступили назад, в темноту, и слились с ней, растворяясь в тенях. Андрей же, проводив их взглядом, устало потёр переносицу и, в последний раз на всякий случай залив водой костёр, направился к воротам, приняв решение послушаться Папоротника и, подготавливая себя к долгому и трудному путешествию, немного поспать.
