Князь и конюх

      Океан, клятвенно заверивший Марию, что этого странного парня не тронет, и правда оказался драконом: четыре мощные когтистые лапы и сложенные крылья спящего гиганта отгораживали уютную песчаную бухточку от далёких морских глубин, морда, раскрытая в вечном оскале, надёжно прятала ракушку с Сердцем Моря и полупрозрачной сиреной за острыми, обещающими верную смерть, зубами, а всё тело возвышалось над мягким песком каменной грядой.       Вживую Андрей видел дракона впервые, и всё равно никакие рисунки, никакие описания, даже самые красочные, не могли бы подготовить к первой встрече с воплощённой древностью. Океан был прекрасен в своём грозном величии, передвигался с неожиданной для такого великана грацией, и когда придирчиво осматривал Андрея, то и дело касаясь его огромными когтями, ни разу не причинил боли. Князев невольно в мыслях сравнил его с конём-тяжеловозом: большой, на первый взгляд страшный и опасный, но в то же время невероятно осторожный и прекрасно знающий, что может случайно навредить более хрупким существам.       Под пристальным наблюдением голубых, словно глубина моря, глаз, Андрею было позволено прикоснуться к закаменевшей шкуре гиганта, обплыть его вокруг, разглядывая и восхищаясь, и даже устроиться на его плечах, притворившись, что сидит верхом. Так, прижавшись к мощной драконьей шее, Князев и слушал рассказ Марии о тех днях, когда Океанида ещё не решила пойти против своего отца и сестёр, а просто плескалась на мелководье бок о бок с подругами-сиренами.       — Ты бы видел, какие бусы из жемчуга она делала! — восхищённо выдохнула Мария, плеща хвостом и кружась вокруг Океана, словно в каком-то чудесном, неведомом простым людям танце. К тому моменту Андрей уже понял, что она привыкла уже быть самостоятельным существом, а Океаниду считает своей сестрой, не больше. — А какие накидки из водорослей плела, светлый князь! Даже Океану нравились! Она плавала с наядами и сиренами наперегонки, и даже иногда обгоняла их!       — А потом она встретила Корня, — понимающе фыркнул Князев, уже сообразив, что именно с этим странным фамильяром были связаны все таинственные изменения в Океаниде.       Мгновение спустя он понял, что вспомнил про него зря.       — Не упоминай при мне этого жалкого хорька, человек! — взревел Океан. Андрей отшатнулся, чтобы не попасть под струю кипятка, вырвавшуюся из пасти дракона, Мария ойкнула и, плеснув хвостом, спряталась за боком китёнка, пропуская мощный удар огромных, покрытых камнем и обломками кораллов крыльев мимо себя, а пара рыбок, не успев увернуться, всплыли к поверхности воды брюшками вверх.       Если до того Андрей считал, что Океан был страшным, когда он только открыл пасть, глядя на него своими пронзительными сапфировыми глазами, то сейчас, вскинувшись в жаркой ярости, он был просто жутким. Острые когти рванули казавшийся каменным коралл, и он разлетелся на мелкие кусочки под гневом древнего зверя, а тот, разъярившись ещё больше, с леденящим сердце хлёстким щелчком, содрогнувшим, кажется, всю толщу воды, сомкнул челюсти, и сложил крылья так, будто приготовился броситься на невидимого врага.       Впрочем, Князев почему-то догадывался, кого именно Океан видит своим врагом. Того, кто рискнул при нём упомянуть ненавистного ему Корня.       — Успокойся! — взвизгнула сирена, когда огромный дракон поднялся на лапы и почти оттолкнулся задними от океанского дна, чтобы взмыть ввысь и обрушиться на Андрея. — Ты обещал! Обещал мне его не трогать!       Океан оскалился злобно, опасно, потряс головой, будто избавляясь от мстительных мыслей, и грузно осел обратно на песок, вздымая его над дном, и потревоженный песок окутал дракона мутным облаком, на какое-то время скрывая его лапы, от чего казалось, что Океан не стоит на месте, а взлетел, оторвался ото дна, растворяясь в песочной взвеси.       — Живи пока что, — прорычал он, вновь грузно падая на песчаную подушку, подворачивая хвост к животу, но не расслабился, не позволил себе вновь улечься так вольготно и спокойно, как лежал до того, а остался в напряжении, готовый в любое мгновение вскинуться вновь, и демонстративно зевнул, будто самого себя убеждая в том, что может вот-вот заснуть. — Скоро начнётся война, и я буду в первых рядах.       — Позволь мне поговорить с сестрой, — взмолилась Мария, бесстрашно подплывая прямо к распахнутой в зевке клыкастой пасти Океана. Огромный дракон сомкнул челюсти всего в каком-то локте от полупрозрачной сирены, почти касаясь мордой её руки. — Ты же знаешь, она меня послушает. Вам не обязательно будет постоянно сражаться за Сердце Моря, если...       — Я не отступлюсь, — рыкнул Океан, и глаза его сверкнули. — Не перестану драться за свою жизнь, даже если это будет означать смерть для моей дочери. Найду способ сохранить тебя, как лучшую сторону младшей из нереид, и разорву на клочки своего врага.       Затуманенный гневом взгляд Океана мог обмануть кого угодно, но не Андрея, прожившего пять лет бок о бок с Волком: в глубине глаз дракона полыхала синим, отчаянным, яростным пламенем любовь к этой маленькой, полупрозрачной, хрупкой сирене, которая готова рискнуть даже своей жизнью, лишь бы не допустить войны между двумя дорогими ей существами.       — Хотя бы попробуй, — рискнул подать голос Андрей и вновь ощутил на себе тяжёлый взгляд дракона. — Что ты потеряешь, если попробуешь пойти на переговоры с Океанидой, а не сразу начнёшь когтями махать?       — Глупые верхоплавы! — Океан расхохотался так, что океанское дно задрожало. — Какая разница? Любой, кто идёт наперекор мне, рано или поздно расстаётся с жизнью, так зачем откладывать неизбежное? Отобранное силой, Сердце Моря убьёт и меня, и того, кто протянет к нему руку!       Отсмеявшись, дракон фыркнул и поднялся с места, взмахом могучих крыльев отправляя своё огромное тело в плавание и обещая вернуться к следующему утру и, так и быть, отправиться на переговоры с Океанидой. Что-то в его словах зацепило Андрея, заставляя его разум тут же взвиться, крутя мелькнувшую на подсознании мысль. Что-то подсказывало, как выплыть из всего этого водоворота, не тратя сил и не жертвуя ничьими жизнями, что-то было в этом такое...       Ну точно! И почему только он так долго раздумывал?!       Убедившись, что старый дракон уплыл достаточно далеко, чтобы не услышать чего не следует, Андрей помахал рукой, подзывая к себе малышку сирену. Та недоумённо наклонила голову, подплывая ближе, и тихо пискнула, когда молодой князь схватил её за руку и потянул за собой за особо разросшийся коралл.       — Ты же хочешь, чтобы никто завтра не дрался? Я тоже. Но Океан ни за что не согласится...       — Но у тебя же есть план?.. — всхлипнула сирена. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть план!       — Напросись у Океана вести переговоры. Тебя Океанида послушает, узнает, не позволит никому тебя перебить. Так вот, скажи ей... — Князев понизил голос и зашептал на ушко Марии что-то, что совершенно точно не понравилось бы Океану. — Поняла меня?       Та закивала, заулыбалась, явно почувствовав, что с такой речью договориться с её сестрой будет гораздо проще.       Сговариваться с малышкой-сиреной за спиной Океана было рискованно, и всё же Андрей знал, что нельзя говорить с Океанидой его словами. Старый дракон и младшая нереида были похожи настолько, что странно было думать, что когда-то дева моря была живой девочкой, рождённой от союза двух простых людей, будто в момент превращения в нереиду капля драконьей неукротимой ярости проникла в её сердце, да так там и осталась, став частью Океаниды. Нет, нельзя было ставить на кон всё, что только было и у нереиды, и у её покрытого закаменевшей чешуёй отца-дракона, и неверным словом подталкивать их обоих к бою, а потому нужно было рисковать, не оглядываясь ни на что.

***

      Когда они поднялись из водной толщи, Андрей чуть не ослеп от солнечного света. Сидевшая рядом с ним на спине Океана Мария прикрыла глаза, подставляясь под ласкающие её полупрозрачную кожу тёплые лучи, рассыпавшиеся вокруг мириадами бликов от перламутровых чешуек, покрывающих всё её тело, и наслаждаясь такими непривычными для подводной жительницы ощущениями.       Океанида обнаружилась тут же: прекрасная морская дева стояла на берегу, перематывая высокому мужчине расцарапанную кем-то руку. Андрей только охнул. Мужчину он узнал моментально: сложно было не узнать того, кто ещё недавно мучал его во сне и наяву, кто силой отнял у него дар Папоротника. Корень, фамильяр Океаниды, показал своё истинное лицо.       Услышав шум, Океанида обернулась и в тот же миг два вихря взвились за её спиной, а прекрасное, нежное лицо её исказилось гримасой ненависти. Хорёк, ещё, кажется, мгновение назад бывший в человеческом облике, тут же пушистой молнией взвился к ведьме на плечо и оскалил острые, словно иглы, клыки, готовый драться с Океаном за свою подругу, невзирая на то, что исход этой битвы был бы явно не в его пользу.       — Ты... — яростно прошипела Океанида, и холодом в её голосе можно было заморозить весь океан. — Что тебе ещё нужно, предательница?       Мария, забравшись на голову нервно фыркнувшему дракону, умоляюще сложила руки на груди, и у Андрея сжалось сердце. Он уже знал, какой может быть океанская дева в ярости, и при одной мысли о том, что она может одним лёгким движением руки наслать на тоненькую, слабую сирену вентусов, готовых послушно разметать в клочья любого, на кого укажет палец их хозяйки, ему становилось больно.       — Я пришла предложить мир! — выдохнула она, зажмурившись. Князев стиснул зубы, почувствовав, как дрогнул Океан. Теперь либо всё... либо ничего. — Если ты не тронешь отца и его владения, то я отдам тебе Сердце Моря!       — Что ты... — начал было Океан, но Андрей пополз по его шее к самому уху и зашептал отчаянно, прося подождать и не мешать Марии. — Это всё твоя затея?       — Вообще-то, твоя! — шикнул Андрей. — Сам сказал, отобранное против воли Сердце Моря несёт лишь смерть... Но что, если отдать его с чистым сердцем?       Дракон смолк. Видно было, что он обдумывает сказанные Князевым слова, будто пробует их на вкус, крутя в мыслях, и приходит-таки к какому-то выводу. Сердце Андрея пустилось в пляс, когда старик наконец едва заметно кивнул и будто бы даже слегка улыбнулся, обнажив желтоватые зубы.       — Ты врёшь! — тявкнул Корень, обвивая хвостом шею Океаниды. — С чего бы всему вашему роду вдруг снизойти до честности и правды?       — Эта не станет врать, — пробормотав это, нереида легонько стукнула хорька пальцем по носу и тот притих, не переставая, впрочем, скалиться на дракона и сидящую на его голове сирену. — Поклянись, что сдержишь обещание! Поклянись! Ты отдашь мне Сердце Моря и позволишь сделать всё, что я захочу!       — Клянусь Океаном! — звонко выкрикнула Мария, и в её голосе явно прозвенели боль и страх.       — Клянусь Океаном, — выплюнула Океанида ей в ответ. — Не трону ни ящерицу-переростка, ни вас, его прихвостней. Отдавай камень!       Прикусив губу от волнения, Мария обернулась к Андрею. Тот вытащил сияющую драгоценность из поясной сумки, сплетённой чуть раньше из водорослей, и протянул сирене, вложив камень в подрагивающие полупрозрачные пальцы. Несколько долгих мгновений спустя вытянувшееся водяное щупальце выхватило Сердце Моря из руки Марии и метнулось вниз, к берегу. Океанида подскочила к воде, стиснула камень в кулаке, улыбнулась хищно, как улыбается кошка, словившая мышь, чтобы поиграться и отпустить израненного и измученного грызуна.       Князев покосился на поверхность воды и заметил, как неподалёку из глубины океана вынырнули те самые сирены, от которых он оторвался прошлым вечером, с ужасом переглянулись и нырнули обратно под воду — видимо, чтобы увести своих сестёр на глубину, где не достанут их проклятия Океаниды.       С самой же нереидой происходило что-то странное. Мгновение спустя после того, как Сердце Моря оказалось у неё в руке, Океаниду затрясло так, что Корень чуть не свалился с её плеч, вентусы, обернувшись крылатыми лошадьми, полыхнули молниями и на всякий случай ускакали прочь, не понимая, видимо, что произошло с их хозяйкой, а океанские волны, до того подбиравшиеся к её ногам, как ручные котята, отступили, не решаясь приблизиться.       — Ты отравила меня!.. — взвыла Океанида, от чего Мария вздрогнула всем телом и только чудом не упала с головы Океана в воду, и вдруг рухнула наземь, как подкошенная.