Тсахик кораллового рифа

      Пахло мертвой сталью. О том, как называется материал, из которого демоны строили свои машины, ему рассказал Каналоа, повидавший за свою долгую жизнь немало. А еще духовный брат говорил о том, что Небесные Люди давно утратили тсахейлу со своей Матерью. У них нет ни песен, ни воспоминаний, ни историй, ни любви, они полностью одиноки в этом мире. Каналоа жалел их, называя сиротами, а Тоновари мыслил с точки зрения оло’эйктана и считал их опасностью. Демоны угрожали спокойствию его клана, и сын Титуса прекрасно это понимал, а сегодня, глядя на громадную разбитую машину, источающую дым, только убедился в этом. Если Небесные Люди вздумают пойти войной на его народ…       Тоновари тряхнул головой, наблюдая за мертвым кораблем из-за скалистого массива, что был неподалеку. Они спрятались за ним вместе с Ронал, а тулкуны остались чуть в стороне, чтобы предупредить о малейшем волнении. У Тоновари не было никакого плана, только бесконечная вера и надежда на Великую Мать, которая вместе с ними наблюдала за клубами дыма и всполохами огня.       — Нужно пробраться внутрь, — вдруг произнесла Ронал, взглянув на него прямо и уверенно.       — Нужно, — кивнул сын вождя. — Но для начала нужно оглядеть ее со всех сторон. Если мы заберемся в нее сейчас, можем не выбраться.       — А что будем делать внутри? - меткаина дернула плечами, будто сама же не одобряла свой вопрос.       — Найдем способ уничтожить яд. Каналоа сказал, он находится где-то в хвосте корабля, — Тоновари указал пальцем на незадымленную часть машины. — А еще он сказал, что место, откуда демоны управляют кораблем, не повреждено.       — К чему все это? — нахмурилась Ронал, явно догадываясь, к чему он клонит.       — Мы могли бы попробовать, — начал сын Титуса, но под внимательным взглядом меткаины осекся. — Могли бы попробовать направить машину прочь от этих берегов.       — Как демоны? — взъерепенилась она, обнажив клыки.       — Как на’ви, — покачал головой Тоновари, нахмурившись.       Каналоа много говорил о кораблях и машинах, железных икранах, что парят над землей, сея смерть и разруху. А еще духовный брат часто упоминал то, что демоны всегда возвращаются в одно и то же место, все их корабли, все их орудия стекаются туда, где находится большая стена. Это было так далеко от островов клана, что и для тулкуна это расстояние кажется непомерно большим. И если Каналоа прав, то и эта машина должна направится туда, унося свои яды подальше от кланов Меткаина и Та’унуи.       И сейчас Тоновари должен во что бы то ни стало защитить свой народ, защитить тулкунов от вездесущих Небесных Людей. Будущий оло’эйктан должен показать, что демонам нет места в его доме, который он готов ревностно защищать ценой собственной жизни. Тоновари обязан показать свое сильное сердце чужакам, которые посмели покуситься на мир и покой далеких островов.       — У нас нет выбора, Ма’Ронал, — вздохнул он, наклонив голову вбок. Однажды они смогут общаться одними лишь взглядами, чтобы договориться, но сейчас нужно проявить терпение, ибо та, кого он выбрал своей тсахик, обладает горячим нравом.       Меткаина вновь обнажила клыки, разбив ладонью гладь океана, и хвост ее под водой дико заметался. Тоновари чувствовал ее негодование и ее оправданный страх, ведь и сам не был готов ступить на территорию Небесных Людей и совсем не был уверен в своей победе. Но рискнуть стоило, ведь за их спинами был клан, были Роа и Каналоа, были родители и друзья. И если Эйва сделала ставку именно на них, на будущего оло’эйктана и его юную тсахик, они обязаны пойти на этот бой и сразиться с собственными страхами.       — Мы будем вместе, Ма’Ронал, — почему-то шепотом заверил он, крепко сжав ее запястье. Меткаина скривила губы, издав протестующий стон.       — Мы не знаем, что там, Ма’Тоновари, — проговорила она, взглянув на него встревоженно. — Вдруг у нас не получится обуздать это чудовище? Это не илу и не цурак. Мы могли бы просто поджечь яд…       — И тогда он заразит здешние воды, — помотал головой Тоновари, и тон его стал суровым. — Будь сильной, милая Ронал. Я сумею тебя защитить.       — Тогда я защищу тебя, — она вдруг расправила плечи, будто услышала чей-то немой приказ. И Тоновари не знал, был ли он его собственный или отданный Великой Матерью. Но, так или иначе, больше медлить было нельзя.

***

      Внутри было темно и крайне тесно. Тоновари шел первым, за ним следом кралась Ронал, нагибаясь под стальными балками и постоянно озираясь по сторонам. Сын Титуса чувствовал ее волнение и спешил поделиться своей силой и своей уверенностью. Пришло его время быть опорой и спасением. И в этом была та самая простая истина, которая заключалась в понятии «чувства» и еще более глубоком его проявлении — «любви». Тоновари никогда раньше не задумывался об ощущениях, которые должны преобладать в душе после встречи с той самой, с кем обручит Эйва и с кем будет суждено прожить всю жизнь. Он никогда серьезно не задумывался о том, что хранили в своих сердцах тсахик Окалан и оло’эйктан Титус друг для друга, но, кажется, теперь осознал.       — Тоновари, — Ронал вдруг тронула его за плечо, резко дернув головой. — Здесь пахнет не только гарью.       — О чем ты? — он тоже принюхался, улавливая аромат чего-то, напоминающего кровь. Но она не принадлежала ни цураку, ни на’ви. То была совершенно чужая кровь. — Демоны, — одними губами проговорил он, нахмурившись.       — Они здесь, — кивнула меткаина, а в глазах ее заполыхал гнев. — Убийцы.       — После шторма вряд ли кто-то выжил, Ма’Ронал. Идем, нам нужно разобраться с ядом.       Она не ответила, лишь шумно вздохнула и послушно направилась за ним, но теперь более уверенно. Ярость взяла верх над страхом, и теперь вела дочь Атамайя напрямик через смертоносную машину. Кажется, и в ее сердце зажглось непосильное желание очистить берега своего мира от смрада, что принесли сюда Небесные Люди. Разве что была она более жестока в своих намерениях, чем сам Тоновари, которого растили справедливым и милосердным оло’эйктаном. Ронал призвана разбавить его милосердие своим неприступным, как камень, сердцем.       Они вышли к изголовью машины, откуда, как сообщил Каналоа, поступали беззвучные приказы, которые тулкуны могли улавливать. Здесь же демоны и управляли своим чудовищным кораблем. Тоновари встал, пригнувшись, возле светящихся неестественным светом плоских штук, сосредоточенно изучая незнакомые символы, но вот изображение машины он узнал.       — Что будем делать? — уточнила Ронал, которой абсолютно не нравилось здесь находиться. Меткаина нервно дергала хвостом, рыская по сторонам в поисках чего-то известного только ей.       — Нам нужно развернуть ее отсюда, — просто ответил сын Титуса, не отрываясь от своего занятия. — Пока не знаю как, но это единственное благоразумное решение.       — Здесь нет никакого благоразумия, Ма’Тоновари! — вдруг воскликнула она, подойдя к нему вплотную. — Как только мы можем управлять цураками, так только демоны — своими монстрами. Таков закон, и идти против воли Великой Матери мы не смеем!       — Перемены, милая Ронал, вынуждают нас седлать и черные машины, — спокойно отозвался Тоновари, посмотрев на нее прямо и уверенно. — Может, не сегодня, и не завтра, но Небесные Люди доберутся и до клана Меткаина. Может, даже через тысячу лет, и мы с тобою уже это не застанем, но пока чужаки рыскают по нашей земле, всегда будет существовать такая опасность.       — Великая Мать защитит нас, — упрямо мотнула головой Ронал, поджав губы.       — А кто защищит ее?       Ответа на этот вопрос у нее не нашлось, и меткаина со злобным рычанием отошла в сторону другой светящейся штуковины и тоже начала вглядываться в изображения, ища спасение. Тоновари прекрасно понимал, что ни поджечь яд, ни тем более оставить здесь было нельзя. Рано или поздно, машина совсем выйдет из строя, и океан поглотит ее вместо со всей той отравой, распространяя ее по своим водам. Но если им удастся повернуть корабль в сторону, где рыскают демоны, они смогут избавить тулкунов от этой напасти.       С тяжелым сердцем Тоновари понимал и то, что эта выходка не избавит народ Меткаина от опасности, которую несут с собой Небесные Люди. Не избавит тулкунов от безжалостной охоты, но первый шаг будет сделан. Будущий оло’эйктан выиграет время, чтобы обезопасить свой народ. И однажды он будет готов дать бой чужеземцам и… одержит победу.       — Ма’Тоновари, — вдруг позвала его Ронал, а в ее голосе почудилось сущее удивление. — Великая Мать здесь… Эйва согласна помочь тебе, Ма’Тоновари!       Сын Титуса неверяще смотрел на ползущие из набежавшей через пробоину воды водоросли, что вились длинными космами по стальным балкам и стенам разбитой штормом машины. Тонкие усики изучали сверкающие поверхности, словно пытались найти расселину, слабое место и завладеть этим ненастоящим разумом. Тоновари смотрел на это и не мог поверить, что это происходило прямо здесь, а не на обряде под пение тсахик.       Но потом он все понял — сей миг был правильным, ибо тсахик все же была здесь. Сын Титуса посмотрел на Ронал и на миг залюбовался ее торопливыми пальцами, что следовали за Эйвой.       И тут разом все погасло, словно затмение настало чуть раньше, чем обычно. Корабль тряхнуло, и неживой голос о чем-то сообщил на незнакомом языке. Монстр покачнулся и двинулся, увозя яд подальше от мирных берегов.       — У нас получилось, Ма’Тоновари.