Мечты о свободе

Убедившись, что водитель не настроен на разговор, Скарамучча достал телефон, но тут же спрятал его обратно в карман. А вдруг его увидят и заберут? Впрочем, его наверняка заберут и так. Если этот мистер Каэдэхара заказывает себе компанию в айдол-агентстве, имеет водителя для таких гостей и живёт где-то за городом — он наверняка ценит приватность и не позволит новой игрушке оставить телефон, а то вдруг та случайно сфотографирует или запишет на него какой-нибудь компромат. Но пока опасностей от Скарамуччи не могло быть, поэтому он, посмотрев на водителя, всё ещё занятого только дорогой, всё-таки разблокировал телефон. Там было сообщение от Сяо — фотография и вопрос: «Как я тебе?» Скарамучча улыбнулся, хотел ответить, но потом увидел время и понял, что опоздал: Сяо уже должны были забрать. А то, что он в любой одежде (и даже, прости-господи, без неё) выглядит потрясающе, он и так знал. Скарамучча часто завидовал отношению Сяо к себе и миру вокруг. Ему этой уверенности в себе не хватало. Немного полюбовавшись Сяо, Скарамучча открыл поисковик и начала вводить «Каэдэхара». Запрос тут же подставил имя — Казуха. «Владелец многочисленных городских зданий, меценат и неженатый красавчик». «Не такой уж и красавчик», — возмутился Скарамучча, но следом согласился, что объективно Казуха хорош собой. В к-попе он наверняка был бы любимчиком многих, но он, судя по статьям, не пытался. Впрочем, любые лишние упоминания могли стереть. Публичному человеку нужно сохранять безупречную репутацию. Интересно, как общественность отнеслась бы к эскорту? Правда, пока в нём не было ничего неприличного — просто использование компании на «относительно светском» мероприятии. Но Скарамуччу не покидало ощущение, что мистеру Каэдэхаре нужно не только его лицо, но и тело. Засмотревшись на одну из фотографий, Скарамучча представил, что этот человек поцелует его. Здоровое, но угнетаемое компанией либидо нарисовало недурной сценарий: полумрак, приятный аромат, аккуратное прикосновение руки к щеке. Фантазия предложила самый лучший из всех вариантов, и Скарамучча был вынужден признать, что в таком случае он не будет против. Как минимум не против. Но существовал и другой вариант: жёсткий секс, унижение без ласки и поцелуев. Быстрый акт, чтобы удовлетворить похоть. Стало гадко. На это Скарамучча не согласится. Лишь бы его вообще спрашивали, чего он хочет. В изучении информации о потенциальном спонсоре для группы Скарамучча провёл оставшуюся дорогу. Мистер Каэдэхара был пугающе богат. Если умаслить такого человека, он купит не просто дебют, но и всю группу и агентство в придачу. Чтобы добиться такого щедрого покровительства с ним нужно не просто спать — его нужно в себя влюбить, но Скарамучча остановился на поцелуях. Дальше его преданность индустрии не распространялась. Когда машина остановилась, Скарамучча посмотрел на водителя, ожидая команды. Тот, не заглушая двигатель, просто сидел. Решив, что от него требуется то же, Скарамучча спрятал телефон, пытаясь рассмотреть место, в которое его привезли, но было слишком темно, чтобы видеть что-то, кроме освещённого трехэтажного дома, в котором, очевидно, жил мистер Каэдэхара. Дверь пассажирского сиденья открылась, рядом сел человек, внешность которого Скарамучче за сорок минут езды успела запомниться и даже приглянуться. — В жизни даже лучше, — негромко проговорил Каэдэхара, а потом кивнул водителю и уткнулся в ноутбук, который взял с собой. «И действительно, — подумал Скарамучча, разглядывая аристократичный профиль Казухи. — В жизни даже лучше». Ехали молча. Мистер Каэдэхара что-то печатал, Скарамучча смотрел в окно, чтобы случайно не увидеть и не спросить чего-нибудь лишнего. Вспомнились наставления водителя. «Помалкивай». Пока получалось, но Скарамучча себя знал: независимо от того, какой окажется вечеринка, скучной или весёлой, об этом будут знать все. Жаловаться он не станет, но способность обращать на себя внимание была визитной карточкой Скарамуччи, которого, вероятно, взяли группу именно за это. Но Казуха на него внимание не обращал, и это даже ударило по самолюбию. В следующий раз Скарамучча будет выглядеть блистательно. Если следующий раз случится, конечно. За месяцы стажировки Скарамучча бывал на разных мероприятиях и привык относиться к ним с терпимостью, если не нравилось, и с максимальной увлечённостью, если нравилось хоть немного. Поспособствовать последнему можно было алкоголем, но ему велели не задавать вопросы, поэтому, когда они приехали, Скарамучча молча следовал за Казухой, с трудом сдерживая рвотные позывы от того, с каким раболепием с ним обращаются не только работники клуба, но и его посетители. Почему деньги имеют на людей такую огромную власть? Впрочем, и он был в их власти, но это всё-таки другое: он не пресмыкался, он просто хотел исполнить мечту. И он всегда может уйти. Скарамучча в это верил. Сначала было скучно, и он едва ли не зевал. Казуха сел в отдельном пространстве со столом, диваном и несколькими креслами, к нему подходили другие гости, словно это была обязательная часть негласной программы, поздравляли с успешной сделкой и желали ещё больших успехов. Скарамучча просто сидел рядом. Не слишком близко, чтобы, если кто-то захочет пошептаться, он не услышал, но достаточно, чтобы взгляд Казухи иногда касался его, словно невзначай, но всегда с интересом и как будто призывом. Может, он подготовился, посмотрел какие-нибудь видео с группой и знал, что Скарамучча обычно — источник шума и проблем, а теперь с нетерпением ждал, во что это выльется на таком мероприятии? Но Скарамучча долгие полчаса сидел и грустил, пока официант с шампанским не наклонился, предлагая ему бокал. Скарамучча ухватился за него, словно его мучила невыносимая жажда, и едва не осушил его в один глоток, но вовремя вспомнил, где он и зачем. Он посмотрел на Казуху, взглядом спрашивая разрешения. Тот смотрел на него в ответ и, уловив его нетерпение, слегка улыбнулся, а потом перевёл взгляд на очередного паломника. Скарамучча расценил это как позволение, поэтому скоро выпил и второй, и третий бокал, на этот раз не смотря в сторону Казухи — вдруг он откажет. Больше пить не стоит. Скарамучча давно изучил свои границы, и именно это количество алкоголя было идеальным, чтобы раскрыть весь его потенциал. Пару минут спустя он пересел чуть ближе к Казухе, который всё ещё наблюдал за ним, кажется, получая больше удовольствия от ожидания, а не от поклонения случайных людей. И не сопротивлялся тому, что опьяневший Скарамучча позволил себе включиться в разговор. — Седьмой, — сказал вдруг Скарамучча. Собеседник обернулся к нему и удивлённо вскинул бровь, но Скарамучча не спешил отвечать. Он посмотрел на Казуху. Зол ли он, что питомец подал голос, или, может, на его лице отразилось любопытство? Скарамучча привык действовать по указке, но иногда позволял себе невинные экспромты, за которые фанаты его обожали. Правда, после каждого нужно было смотреть на реакцию менеджеров — не сказал ли он лишнего. Так было и сейчас. Казуха слегка наклонил голову набок вместо вопроса. — Вы седьмой, кто поздравляет с этой сделкой. Ровно в таких же формулировках. Думаю, господин Каэдэхара понял, что вы его страшно уважаете и утомился слушать одно и то же. Давайте вы лучше расскажете что-нибудь интересное, раз уж подошли. Снова взгляд на Казуху. Одобрение или недовольство? Каэдэхара, не сводя со Скарамуччи взгляда, одобряюще улыбался. Чуть шире, чем до этого, но всё ещё скромно, как будто никто не должен видеть его улыбку. Скарамучча расслабился. Пока паломник придумывал, что рассказать, он взял инициативу на себя. — Пора вас спасать. Расскажите, чем занимаетесь, я вас тоже с чем-нибудь поздравлю, и мы вместе посмотрим, как можно сделать это хоть чуточку разнообразнее. Ну ей-богу, это даже хуже деньрожденного «щастья-здоровья». Казуха накинул ногу на ногу и перевёл взгляд на сидящего перед ним гостя. Как и каждый из предыдущих шести, он не рассчитывал, что разговор примет такой оборот и говорил без энтузиазма. Строительная фирма, выиграли тендер. Этого Скарамучче было достаточно, и он уже стал вещать о самых высоких зданиях мира, удивляясь тому, «как инженеры смогли учесть их высоту и сделать то, что не развалится завтра же». Главное зацепиться, а дальше он всегда сможет рассказать что-нибудь, о чём читал, слышал, смотрел, вспомнит какой-нибудь анекдот и так далее — в забивании эфира Скарамучче не было равных. Красноречие Скарамуччи забавляло не только Казуху, и довольно скоро такие же богатые и влиятельные посетители со своими компаньонами и компаньонками собрались вокруг и слушали, как вдохновенно Скарамучча рассказывал, спрашивал, иногда отвечал сам. Он завёл толпу, выполняя роль эдакого тамады, которого собрание этих толстосумов наверняка никогда не видело прежде. Скарамучча светился, и он сам осознавал, что никогда в жизни ещё не был настолько желанен всеми, кто был рядом. Даже если кому-то не нравились его рассказы — они точно не могли устоять перед его харизмой. А Казуха? Каждый раз, встречаясь с ним взглядом, Скарамучча видел желание обладать всем в нём: его телом, его разумом, его волей. Казуха был так же очарован, как и остальные. Когда Казуха мягко коснулся его колена, Скарамучча понял, что пора заканчивать. Не для того, чтобы продолжить где-то наедине — просто Казуха устал. Может, от Скарамуччи, а может, он достаточно повеселился и теперь хотел отдохнуть, ведь за то время, что они там были, говорил и он. Правда, больше слушал. — Тебе понравилось? — поинтересовался Каэдэхара, когда они сели в машину. — Очень, — не соврал Скарамучча, глядя на Казуху, как на добрую фею, которая не только устроила ему дивный вечер, но и обещала дать за это денег. Менеджеры не раскрывали сумму, но надеялись, что их хватит на дебютный клип. — Правда, мне советовали молчать. Но молчание не мой конёк. Надеюсь, я ничего не испортил. — В следующий раз чуть больше молчи, — мягко попросил Казуха, так, как будто деньги платили ему, и он старался никого не задеть. — Я собирался поиграть в покер, но ты рассказывал так увлекательно, что не было никакой возможности оторваться. — Простите, — Скарамучча смущённо пожал плечами, чувствуя себя неописуемо счастливым. Но следующий жест Казухи заставил сердце испуганно ёкнуть. Нажав какую-то кнопку, он поднял перегородку, отделяющую водителя и пассажиров, и, приблизившись к Скарамучче, коснулся его губ. Скарамучча не ответил. Он смотрел на Казуху широко раскрытыми от ужаса глазами, чувствуя выпрыгивающее сердце где-то в горле. Он забыл, ради чего его пригласили, забыл всё, оставшись в минутах счастья. Казуха отстранился. — Я могу отказаться? — жалобно спросил Скарамучча. Удивлённо вскинув брови, Казуха отсел и опустил перегородку. — Конечно, я ведь не насильник. Скарамучча хотел спросить, чем это грозит ему и их финансированию, но вряд ли человеку, который хоть и понимает, что время с ним проводят из-за денег, будет приятно это слышать. Он виновато отвернулся к окну и до конца дороги, во время которой всё внимание Казуха отдавал только ноутбуку, молчал. Даже когда машина остановилась, чтобы высадить Каэдэхару, Скарамучча не успел попрощаться. Не сделал этого и Казуха. Очевидно, он рассчитывал на другое окончание вечера, и на этом их короткое сотрудничество закончится. Что ж. Казуха хотел бы сказать, что так лучше, чем продавать не только тело, но и совесть, но ему было грустно. Конечно, жаль, что компания и группа потеряют деньги, но больше его расстраивало то, что больше он не окажется в компании сдержанного, приятного во всех отношениях Каэдэхары и не сможет посетить какое-нибудь светское мероприятие снова.