Мечты о свободе

Сяо и Скарамучча удивлённо переглянулись. — Мне не сказали, что я должен быть готов… — смущённо объяснил Скарамучча, быстро снимая растянутую футболку и спортивные штаны. — Ну, прости, принцесса, — фыркнула Нин Гуан. — У тебя максимум пара минут, а то будет плохо. Быстро что-нибудь накинь и на улицу! — велела она, выходя. — Ничего себе, — прокомментировал Сяо, снимая с себя брюки и рубашку. — Возьми моё, вполне неплохо смотрится, тебе тоже подойдёт. — Слишком вызывающе, — заколебался Скарамучча, но потом всё-таки подошёл к Сяо и забрал его одежду, быстро одеваясь. — Ну и ладно. Очевидно, ты ему и так подходишь. — Или наоборот: он даёт мне второй шанс, чтобы всё-таки трахнуть, — недовольно вздохнул Скарамучча, осматривая себя в зеркале. Выглядел он, стоит признать, больше чем просто соблазнительно. Сяо не так сильно шли оттенки красного, как ему. — Ну и переспи, — пожал плечами Сяо, подходя и говоря тише. — Слушай, я всё понимаю, сделки с совестью и всё такое, но подумай сам: он богат, хорош собой и окружит себя златом, если ты ему подыграешь. Может, конечно, он извращенец, который пустит тебя по кругу — от этого всё-таки попробуй отказаться, — но, если нет, оно того стоит, Скар. Он ведь понравился тебе, правда? — Отвали, — вместо ответа бросил Скарамучча, беря телефон и уходя. Водитель был тот же. Едва Скарамучча сел, машина тронулась, но об опоздании не было сказано ни слова. А вот Скарамучче хотелось поговорить. Как минимум спросить: неужели мистер Каэдэхара всё-таки остался доволен? Или ещё один замечательный вечер кончится поцелуем, намекающим на продолжение? Всю дорогу до дома Казухи Скарамучча размышлял о том, что ему стоит сделать. Может, послушать Сяо и поддаться? Казуха не самый плохой вариант, и, может, им повезёт и постепенно даже появятся какие-то чувства? Скарамучча помотал головой. «Совсем упоролся? Ты сейчас думаешь о том, чтобы переспать с парнем. Нет, Скар, это не нормально. Ни за какие деньги и приятные вечера». Когда они подъехали к дому Каэдэхары, Скарамучча включил паучье чутьё, которое уловит любое изменение в лице Казухи, но тот даже не поздоровался. Только внимательно оглядел Скарамуччу, задержавшись на вырезе рубашки, сглотнул, и всю дорогу до клуба молчал, занимаясь делами. Скарамучча молчал тоже, но из головы не выходил взгляд Казухи. Он привык к тому, что его оценивают, по внешности в том числе, но, когда в глазах влиятельного человека, способного возвысить или уничтожить тебя, появляется желание обладать, это воспринимается иначе. Отступает отвращение к самой идее, и на первый план выходит гордость, говорящая: «ты возмутительно хорош сегодня, и он хочет тебя». Скарамучче понравился этот взгляд, и он решил, что в следующий раз оденется ещё более соблазнительно. — Я сброшу на тебя кое-каких людей, а сам поиграю немного, — заговорил Казуха, когда они приехали и вышли из машины. — Только рассказывай что-нибудь не слишком интересное, чтобы не отвлекался я. — А что для вас неинтересно? — включился в диалог Скарамучча. Казуха снова осмотрел его, на этот раз задержавшись на шее, а потом вздохнул и остановился перед входом. — Боюсь, даже самую унылую для меня тему ты сможешь рассказать увлекательно. — Зачем же вы позвали меня? — задал вопрос, имеющий в себя не одно значение, Скарамучча. — В индустрии сотни более подходящих вам мордах. Казуха усмехнулся. — А ты, похоже, думал, что я откажусь от твоих услуг, раз ты не стал со мной спать? Скарамучча любил прямые реплики без утаивания и сам провоцировал смущение у многих собеседников, но такой разговор сбил с толку даже его. Он просто не привык, что с ним могут говорить так же открыто, как говорил с другими он. Но ещё дело было в Казухе, который оказался не менее соблазнительным, чем сам Скарамучча. — Я даже не рассчитывал куда-то ехать сегодня, и менеджер сообщил мне о водителе, когда тот уже прибыл. — Ты — именно то, что мне надо, — медленно проговорил Казуха, подходя ближе и поднимая руку, чтобы задержать её у щеки Скарамуччи. — Идеально лицо, тело, отличный вкус в одежде и подвешенный язык. То, что ты отказался проводить со мной время — просто неприятность для моего либидо, но отказываться от тебя я из-за этого не буду, ведь все остальные, рабочие, потребности ты удовлетворяешь на сумму даже бо́льшую, чем я за тебя плачу. — Кажется, вы платите много, — заметил Скарамучча. Казуха на секунду показался злым, но голос его оставался ровным. — Интересно сколько? Уверен, больше, чем за любого другого из ваших ребят. Но дело не в деньгах. Я плачу за услугу. Ты её оказываешь — всё просто. — А за сексуальные услуги полагаются бонусы? — Скарамучча сложил руки на груди, провоцируя конфликт, но рука Казухи мягко опустилась ему на плечо, мгновенно успокаивая. — Ты не получил бы больше, если бы лёг со мной в постель. Если я захочу шлюху, я её куплю. Но ты не шлюха, ты — эскорт. А секс… — Казуха пожал плечами и вошёл в открытую для него швейцаром дверь. — Изначально я не собирался с тобой спать. Просто ты произвёл на меня впечатление, и мне показалось, что это взаимно. Очевидно, показалось. Ничего страшного, — они остановились перед самой большой комнатой, и Казуха кивнул в сторону диванчиков, на которых они сидели в прошлый раз. — Иди туда, придумай что-нибудь, что сможет занять людей минут на сорок. Я просто хочу немного поиграть с нужными людьми. — Будете выигрывать или проигрывать? — поинтересовался Скарамучча, решив обдумать всё, что сказал Казуха, потом. — Это не подставные игры, — Каэдэхара покачал головой. — Просто надо отвлечь всякий сброд. — Почему бы не пригласить к себе нужных людей, чтобы отсеять неугодных сразу? — не понял Скарамучча. Казуха слегка наклонился к Скарамучче, осматривая его снова и теперь задержавшись на губах, словно ещё секунда, и он его поцелует. Никакого возбуждения эта перспектива у Скарамуччи не вызвала, но он был бы не так категорически против, как неделю назад. В конце концов, это ведь просто поцелуй. А Казуха наверняка хорошо целуется. — Тогда у меня не будет возможности выгулять чудесного тебя, — улыбнулся Казуха, поднимая взгляд к глазам Скарамуччи, сердце которого стукнуло особенно тревожно. — Ну, ступай. И помни, что все проигранные мной деньги на твоей совести. — Может, и не стоит меня выгуливать, раз я так дорого обхожусь? — вскинул бровь Скарамучча, поймав улыбку Казухи, а потом пошёл к диванам, решив выбрать тему, когда к нему подойдёт первый человек. Вечер прошёл быстро, но менее весело. Скарамучча снова всех очаровал, но ему немного не хватало алкоголя. Он мог бы выпить, просто не было настроения. Да и не нуждался он в допинге. А может, дело было в том, что ему не хватало Казухи, который был так увлечён, что за весь вечер посмотрел в его сторону всего пару раз. Скарамучче опять казалось, что он совершил какую-то ошибку, но теперь не с Каэдэхарой, а с собой. Он смотрел на Казуху непростительно часто. На обратном пути Казуха не работал. О чём-то глубоко задумавшись, он смотрел в окно, даже не шевелясь. Только грудная клетка иногда неспешно вздымалась, показывая, что прекрасная статуя ещё дышит. «Прекрасная статуя… Идиот», — отругал себя Скарамучча, отворачиваясь от Каэдэхары. Скарамучча снова был очарован, но на этот раз не только вечером, но и Казухой. На мгновение даже захотелось, чтобы Каэдэхара его поцеловал, но эти мысли неизменно вызывали отторжение. Он так много думает об этом, только потому что ему в голову вложили убеждение, что «эскорт и проституция неразделимы. А теперь оказалось, что это всё-таки разные вещи, и Скарамучча не мог понять, что в его размышлениях от негативных установок его окружения, а что от него самого. Он старался рассуждать логически. Если бы в нём не было гомосексуальности, он бы сразу отмёл все возможности даже поцелуев. Нет и точка. Но мысли были, скользили от одной к другой, аккуратно проверяя границы. Неприятно? Возможно. Хочется? Пожалуй, нет. Но, если так пойдёт и дальше, всё может измениться, потому что Казуха объективно очень хорош. Только какое у них может быть будущее? Переспать раз-другой, обеспечив себе компанию и дебют, а потом, если особенно не повезёт, сидеть с разбитым сердцем, потому что Каэдэхара нашёл кого-то более блистательного? Как минимум не стоит соглашаться на близость из этих соображений. Но, если Казуха опять будет обходительным, продолжит говорить осторожно, но уверенно, а ещё смотреть так, словно во всём районе нет человека прекраснее Скарамуччи, рано или поздно он сдастся и отдастся. И, возможно, сделает это с удовольствием. Когда-нибудь. Но определённо не сегодня.