Мечты о свободе

На следующий раз сценарий примерно повторился, только Скарамучча успел подготовиться и выбрал соблазнительный наряд осознанно. Взгляд подсевшего Казухи снова задержался на нём, на этот раз осмотрев с чуть бо́льшим вниманием, но никакого комментария Каэдэхара не дал, только был настолько молчаливым, что не сказал ни слова до самого приезда в клуб, когда дал указания — «развлекать ненужных людей, пока он играет в покер», — и весь вечер не смотрел на Скарамуччу, пытавшегося поймать его взгляд, даже мельком. Что могло случиться? Скарамучча вспоминал их диалоги, свои реплики и действия, но не находил причин для резкого снижения интереса со стороны Казухи. Сяо, с которым Скарамучча поделился, предположил, что это может быть не связано со Скарамуччей в принципе — «он занятой человек, сдался ты ему», — но ещё через неделю ситуация повторилась, только Казуха как будто совсем не оценил внешний вид Скарамуччи, который снова старался быть привлекательным. Но короткий разговор перед прощанием расставил всё по своим местам. — Для человека, который не хочет со мной спать, ты выглядишь слишком вызывающе, — заметил Казуха. — Зачем ты провоцируешь меня? Скарамучча открыл рот, чтобы ответить что-нибудь саркастическое, но красноречие подвело. Действительно — зачем? Проверить увлечённость Казухи, как делал Сяо в отношении Венти (который, как выяснилось, имел к красоте Сяо иммунитет)? Вряд ли — с мотивами Каэдэхары он разобрался. Так зачем же? — Я… М… — стал мямлить Скарамучча. Казуха вздохнул. — Не надо. Если ты делаешь это для того, чтобы другие были в восторге — в этом нет необходимости — ты и так звезда, и тебя они ждут больше, чем меня. Что даже полезно. Но излишки мне не нужны. «А что нужно?» — едва не спросил Скарамучча, но всё ведь и так было понятно. Если только Казуха не согласится снова прекрасно порассуждать о чём-то бытовом, а не деловом, но настроение у него явно было не то. — Хорошо, простите, — дёрнул плечами Скарамучча, чувствуя неловкость за свой вид. Вызывающе? Никогда ещё ему не давали такую характеристику, но в устах Казухи это звучало особенно жёстко. Ещё насыщенную подготовкой к дебюту, который наконец забрезжил на горизонте (очевидно, стараниями Венти и Казухи, «который много платит» («Сколько? Лям? За каждую встречу? И тебе даже не приходится ни с кем трахаться…»)), неделю спустя Скарамучча постарался одеться так, чтобы это даже отдалённо не показалось вызывающим. — Но теперь ты похож на деревенщину, — хмыкнул Сяо. Но, не придумав ничего лучше, хмурый Скарамучча поехал к Казухе в джинсах и белой футболке. Только интерес Каэдэхары к виду Скарамуччи ослаб настолько, что он лишь поздоровался с ним, а потом уткнулся в ноутбук. Неужели побоялся увидеть, что Скарамучча снова неотразим? Очень даже отразим — он приложил все усилия, чтобы выглядеть серым и покорять сердца только своей болтовнёй. Но даже в клубе, где Каэдэхара больше не давал никаких наставлений — действовала старая схема, — он смотрел только на его лицо, и то редко. Это задело, и в следующий раз Скарамучча едва не оделся соблазнительно снова. Но задал себе очевидный вопрос: «Зачем?» В самом деле: для чего он провоцирует Казуху, если не собирается с ним спать? Может, всё-таки собираешься? Злобно выдохнув, Скарамучча помотал головой. Это всё его окружение — оно виновато в этих мыслях. Но, каким бы воспитанным и обходительным ни был Казуха, Скарамучча ни за что на это не пойдёт. Ему ведь даже не заплатят больше! Правда, Скарамуччу больше пугала призрачная и всё же вероятность, что он решит согласиться по собственному желанию, но этот вариант разозлил только сильнее. Отгоняя эти размышления, Скарамучча представил, что просто идёт на какое-нибудь шоу с коварными вопросами, и оделся как обычно. Но вечер стал необычным с самого начала. Когда Скарамучча приехал к Казухе, его неожиданно пригласили в дом. «Мистер Каэдэхара хочет Вас видеть». Короткая паника — ради секса? — сменилась яростью, с которой Скарамучча готовился бороться, если Казуха даже посмел подумать о том, чтобы взять его силой, но того волновал не секс. — Сегодня отличается от того, к чему ты привык, — спокойно сказал Каэдэхара, встречая Скарамуччу, смотрящего только на него, вместо того чтобы оценить богатство (или скромность — такой вариант подошёл бы Казухе даже больше) убранства его жилища. — Переоденься в гостевой комнате, — хозяин дома указал направо. — Там смокинг, — он вдруг усмехнулся. — Тебе наверняка очень пойдёт, — стал серьёзнее. — Как будешь готов, возвращайся в машину, я скоро приду, — и, договорив, направился в противоположную сторону, не давая задуматься над тем, что это, возможно, уловка, чтобы подглядеть за Скарамуччей. С другой стороны, вряд ли уважающий себя Казуха стал бы использовать такие детские методы. Скарамучча шагнул к указанной двери, когда краем глаза уловил знакомую фигуру, спускавшуюся со второго этажа. Любопытство порок, но Скарамучча всё-таки замер и пригляделся. Мерзкая улыбка, которую Скарамучча ненавидел так же сильно, как некоторые законы индустрии, вроде лицемерия и выдуманного счастья, которое нужно демонстрировать фанатам каждую секунду своей даже несчастной жизни, вызвала желание развернуться и немедленно уйти в общежитие прямо пешком. — Сиканоин Хэйзо… — прошептал Скарамучча, не отводя взгляда. Он слышал, что их часто сравнивают. Внешне они, может, были и не особо похожи, но повадки, голос, пластика — это признавал даже сам Скарамучча. Его это злило, но пока они не пересекались, можно было терпеть. А теперь их схожесть сыграла с ним настолько жестокую шутку, что в качестве шлюхи Казуха выбрал именно Сиканоина, ненавистного конкурента, попавшего в более успешное агентство, которое уже позволило новичкам дебютировать, а не кормило их завтраками, как агентство Скарамуччи. — Скарамуш! — фамильярно поздоровался Хэйзо, быстро спускаясь. — Так вот, кто хозяйская игрушка, которую он так ценит. Можно было догадаться, — хмыкнул он, демонстрируя острый язык, которым славился и Скарамучча. Только у Хэйзо он был злее и неудержимее. — А ты хозяйская шлюха, — прошипел Скарамучча, ощутив неожиданную и до ужаса неприятную, даже более гадкую, чем улыбка превосходства на лице Сиканоина, ревность. — И ладно, — пожал плечами Хэйзо. — Ты очень зря отказался. Ох, как много удовольствия способен дать знающий своё дело мужчина. А ещё деньги — просто волшебство какое-то. Мы наконец выбрались из подвала, а как там у вас? Кажется, вы только сняли клип? Я видел бэкстэджи, выглядит неплохо. Надеюсь, фанаты это увидят вообще, а то вы долго уже не можете выпуститься. — Закрой варежку, — Скарамучча сжал кулаки, не понимая, на что он злится: на то, что время с Казухой всё ещё не помогло им дебютировать, на то, как легко Хэйзо относится к тому, что ему платят за близость, или на то, что Казуха потерял интерес к Скарамучче, потому что нашёл ему подходящую замену, способную удовлетворить потребности, с которыми отказывался помочь оригинал. — О, малыш Скарамуш… — на лице Хэйзо отразилась жалость, и ярость Скарамуччи почти достигла предела, велев ударить самодовольную физиономию Сиканоина, но появился Казуха. — Я велел тебе не выходить, — сквозь зубы проговорил он, и Хэйзо, не споря и не ропща, склонил голову и поспешно скрылся. — Кажется, у вас появился новый питомец. Досада и раздражение схлынули, и им на место пришла горечь. Скарамучча тяжело сглотнул, не понимая, почему так тяжело дышать. Конечно, Казуха не обещал ему верность — всё логично. Хочет с кем-то спать — берёт и спит. В чём проблема? Но проблема была в том, что Скарамучче казалось, что Казуха хочет не просто трахнуть и выкинуть его — он действительно заинтересован и не станет заказывать кого-то похожего, чтобы просто удовлетворить влечение. — Упрекаешь меня? — удивился Казуха полминуты молчания спустя. — У нас с тобой получился неплохой тандем, но лезть в мою личную жизнь у тебя нет никаких прав. — Я мог стать её частью, — заметил Скарамучча. — Но не стал, — напомнил Казуха. — Разговор закончен. Переоденься и жди меня в машине. Тебе платят за это, — и снова ушёл. Но теперь на душе Скарамуччи было ещё более гадко, чем в любой другой вечер до этого. Даже когда их дебют перенесли впервые, и они постепенно стали понимать, что появятся на сцене совсем не так скоро, как им обещали, он почему-то был не так разочарован, как сейчас. Может, потому что понимал, что пробиться в к-поп индустрии действительно сложно, может, были какие-то ещё причины, но Хэйзо и Казуха… Скарамучча просто никогда не задумывался над тем, что Каэдэхара не должен и не будет его ждать — он взрослый мужчина, который привык платить за своё удовольствие, а Скарамучча на его фоне — юнец, ничерта не понимающий ни в отношениях, ни в жизни. В этих размышлениях Скарамучча оделся и, чтобы не увидеть никого и ничего лишнего, торопливо прошёл в машину и сел, сразу уставившись в окно. К счастью, подсевший спустя некоторое время Казуха не пытался с ним говорить. Или к сожалению? Скарамучче хотелось разобраться, всё выяснить, или, взорвавшись, как-нибудь зло обозвать и Казуху, и ситуацию, но у него не было не только прав, но и причин. Он мог стать частью личной жизни Казухи, мог оказаться на месте Хэйзо и испытать на себе радости заботы такого человека. Но не стал. Только почему теперь ему казалось, что он совершил ошибку? На этот раз они ехали совсем недолго, но Скарамучча успел вспомнить, как после разговора, изменившего его отношение к Казухе, решил изучить Каэдэхару и прочитал о нём пару десятков статей, периодически пускаясь в размышления о том, как чудесно было бы общаться с Казухой на постоянной основе. Как друг, может (когда-нибудь очень нескоро, если сложатся звёзды), партнёр («но желательно без секса, можно ведь так, да?»). Эти фантазии, обычно невинные, дружеские, вызывали тёплое чувство в груди, но теперь Скарамучча чувствовал себя глупо. Никакого будущего. Казухе был нужен секс и эскорт, достойный такой фигуры, а узнавать Скарамуччу, как тот мог подумать, чтобы оправдать зарождающееся влечение — зачем? Слишком много времени и усилий за того, за кого он и так платит кучу денег. Когда машина остановилась, Казуха знаком велел водителю выйти и обратился к Скарамучче. — Помалкивай, — начал давать указания Каэдэхара. — Эти снобы относятся к эскорту, как к вещам, и по их мнению, вещи не должны говорить. Любая реплика будет восприниматься в штыки, даже если ты попытаешься впечатлить их своим красноречием. Это не тот случай. Конечно, есть и те, кто тебя оценит, но мне придётся общаться, увы, не с ними. Если станет невтерпёж, выпей, заешь свою болтливость. А все меткие комментарии оставь для момента, когда мы останемся наедине. — Это когда это такое случится? — Скарамучча сложил руки на груди, а потом кивнул в сторону водительского места. — Сейчас первый такой случай за всё время нашего знакомства. Или меня снова приглашают на барскую кровать? Я всё ещё не заинтересован. Тем более меня, судя по всему, отлично заменил Хэйзо. — Какая муха тебя укусила? — вскинул бровь Каэдэхара, внимательно осматривая недовольное лицо Скарамуччи. Даже если бы он хотел скрыть свои чувства, у него бы не вышло: Казуха за время ведения бизнеса научился неплохо читать людей. — Ты ведь не ревнуешь? Щёки Скарамуччи вспыхнули, и он оскорблённо отвернулся. — Ещё чего! — возмутился он, но усмешка Казухи заставила его повернуться к нему снова. — Тебя настолько задело появление в моём доме Хэйзо? Он тебе в подмётки не годится. — Зато в подстилки — то, что надо! — воскликнул Скарамучча. Казуха посмотрел на него осуждающе. — Не говори так — это как минимум невоспитанно. — Так позовите кого-то более… — Довольно, — заткнул его Каэдэхара. — Я не хочу выслушивать всё это. Меня и так ждёт неприятный вечер — ещё тебя мне не хватало, — и, не дав ничего ответить, открыл дверь и вышел из машины. Скарамучча посмотрел ему вслед, пару раз стукнул себя по лбу кулаком и вышел тоже. Хотел извиниться — он действительно вёл себя недостойно, и это не было на него похоже, — но Казуха больше не смотрел на него, показывая, что разговор действительно закончен. И, возможно, не только в пределах этой встречи. Новое мероприятие действительно отличалось от лёгкой атмосферы покерного клуба. Наряженные богачи медленно прохаживались туда-сюда, периодически объединяясь в унылые кучки, к которым иногда подходил и Казуха. Разговоры тоже были другими. Со стороны казалось, что всё это просто светская беседа ни о чём, но довольно скоро Скарамучча понял, что половина фраз — кодовые. Рассуждая о благотворительности и искусстве, снобы обсуждали бизнес и сообщали о своих намерениях куда-то вложиться. Из полутора часов молчаливого курсирования рядом с Казухой, Скарамучча понял лишь то, что у Каэдэхары проблемы с какой-то из строек, но никто не желает признаваться, кто вставляет ему палки в колёса. Впрочем, через некоторое время какие-то подвижки всё-таки случились, потому что одна из бесед кончилась подозрительно быстро и смазано, и Казуха сказал трезвому Скарамучче, справлявшегося с унынием мозговой деятельностью — пойди пойми, что они все говорят на самом деле, — что они могут идти. — Если только ты не хочешь остаться, — усмехнулся Каэдэхара. Скарамучча, забывший и о Хэйзо, и о своей ревности, замотал головой. — Упаси боже. Унылее вечеринки не представить. Когда они оказались в машине, Казуха заговорил сразу. — Ну что, хочешь пожаловаться на кого-нибудь из этих зануд? — начал он. Скарамучча закатил глаза. — Мне не хватит на это десяти минут, что мы будем ехать. — Ты мог бы зайти в гости, — слегка сощурившись, словно что-то проверяет этим вопросом, предложил Казуха, и память немедленно и ослепительно ярко напомнила Скарамучче негодование от столкновения с Хэйзо. — С гостями у вас, очевидно, проблем нет, — фыркнул Скарамучча. — Он выполнил свою задачу и уже уехал. — Вы так легко об этом говорите, — с нерациональной обидой за коллегу удивился Скарамучча. Казуха откинулся на спинку и посмотрел перед собой. — А как мне об этом говорить? Ты же не стесняешься упоминать, что купил молоко или хлеб. — Но это человек, а не продукт! — Ладно. Массажист. Тренер. Хореограф. Это просто услуга, за которую я щедро заплатил. — Щедрее, чем за меня? — зачем-то спросил Скарамучча. Казуха посмотрел на него уничижительно. — Не надо сравнивать ценность людей. — Вы сами это делаете, — поспорил Скарамучча. — Не я назначаю цену за вас, а агентство. — Тогда он стоит больше, — сделал вывод Скарамучча, вжимая голову в плечи. Стало особенно неуютно, но он не мог понять причину именно сейчас. Везение? Близость? Казуха? Всё в голове перемешалось. — Если ты скажешь, — Каэдэхара повернулся к нему, — что не хочешь, чтобы я его приглашал, я не буду этого делать. — С какой стати? — сдвинул брови Скарамучча, с трудом сдержавшись, чтобы не завопить, что он очень этого не хочет. Он не знает почему — просто не хочет и всё. — Как заметил Хэйзо, моя любимая игрушка ты. Если ты сломаешься, я буду расстроен. — По-вашему, я должен быть польщён таким предложением, когда вы называете меня игрушкой? Потрясающая самоуверенность и… — Скарамучча всплеснул руками. — Чёрт знаешь, как это цензурно описать! — Но ты ведь сам называешь себя так, — не смутился Казуха. — Я просто подыгрываю. Скарамучча покусал губы. Не стоит показывать Каэдэхаре, что ему не всё равно, но ему ведь действительно не плевать — так зачем молчать, если есть такой просто способ избавить себя от мучений? — И что, действительно откажетесь от него, только потому что я попрошу? — усомнился Скарамучча. — Если ты объяснишь, почему не хочешь, чтобы я его звал. Скарамучча закивал и, поджав губы, неискренне посмеялся. — Ну да, конечно. Новые правила появились. А потом окажется, что приглашать вы никого не будете, только если появится более удачная замена. Но где же она? — он хлопнул себя по колену. — Смотрите-ка, вот же! Приезжает каждую неделю и чудесно будет смотреться на шёлковых простынях. Так вот, — Скарамучча придвинулся к Казухе, продолжая ругаться и не замечая насмешливый взгляд глаз, оказавшийся на расстоянии нескольких сантиметров. — Трахайтесь с кем хотите. Как вы верно заметили, это не моё дело. И не надо подкладывать мне эти ловушки — я не такой дурак, чтобы в них попадаться. Улыбнувшись шире, Казуха подался вперёд, слегка касаясь губ Скарамуччи, но почти сразу отстраняясь. — Я тебя услышал, — сказал он, игнорируя ошарашенный взгляд Скарамуччи, замершего в том положении, в котором его застало это прикосновение. Его безгранично удивил не сам поцелуй — Скарамучча ведь давно обозначил свою позицию! — а то, что Скарамучча сам его спровоцировал и был совсем не против, если бы Казуха сделал его серьёзнее. «Дьявол, — ругнулся про себя Скарамучча, отползая на свою часть сидения. — Похоже, я действительно ревную. И он понял это раньше меня».