Мечты о свободе

Хотелось бы Скарамучче сказать, что неделя прошла насыщенно и легко, но на этот раз проблемы начались со стороны одногруппников, точнее Кавеха. На очередной фотосессии без ярко выраженного лидера (разве что Тигнари доставалось неприлично мало внимания) он решил высказаться о причинах того, что их дебют наконец забрезжил на горизонте. — Из-за того, что вы с кем-то спите и вам дают за это деньги, не надо вести себя так, будто вы лучше нас, — сказал он в перерыве. Иногда у Кавеха такое бывало: он мог высказаться просто ради самого факта — «захотелось немного поговорить», поделиться своей злобой на что бы то ни было, привязав к тому, что оказалось под рукой, и обычно все относились к этому спокойно — привыкли. Но сейчас слова часто резкого Кавеха задели, потому что звучали слишком грязно, а ведь это даже не было правдой. — Когда-то мы вместе мечтали об успехе… — аккуратно попытался вмешаться Тигнари, но его перебил Сяо, бывший иногда даже более острым на язык, чем Скарамучча, которому тоже было что сказать. — Слушай, тебе бы сменить шлюху — она явно оставляет тебя недотраханным, раз ты видишь смысл дружеских отношений только в сексе. — Как будто… — попытался вставить реплику Кавех. — Я не договорил, — заткнул его Сяо. — Во-первых, не ваше дело, с кем мы трахаемся. Во-вторых, даже если мы приносим группе деньги, совсем не значит, что для этого мы с кем-то спим. Видимо, ты можешь заинтересовать спонсоров только своей жопой, раз других вариантов у тебя нет, но в мире существуют люди более образованные и интересные, чем ты — не всё дело в красивом личике, иногда нужен просто собеседник. И вообще… — Ну всё, всё, всё, — остановил друга Скарамучча. В целом, он был согласен, просто настроения ругаться не было совсем. — Давайте не ссориться, — попросил он, следом обращаясь к Кавеху. — Просто порадуйся, что у нас появилась возможность помочь всей группе. И не оскорбляй нас гадкими предположениями, которые, к слову, вообще не имеют с реальностью ничего общего. Не весь эскорт это секс-работники. Быстро заводящийся и так же быстро остывающий Кавех измученно вздохнул. — Да знаю я. Просто завидую. Тоже хочу приносить пользу. И крутых собеседников хочу. Простите, не стоило мне… Это всё нервы. Неужели скоро мы реально будем выступать для кого-то, а не в чёрную пустоту камер? Сяо пожал плечами, а Скарамучча посмотрел на него особенно внимательно. Почему он так завёлся? Раньше он бы наверняка промолчал — это не первый раз, когда Кавех, язык без костей, говорит чушь, но именно сейчас Сяо решил высказаться. Возмущался из-за похабных теорий товарища или не желал признаваться, что он и сам не отказался бы от близости, если бы ему только её предложили? Скарамуш покачал головой. «Тоже мне психолог. С собой разобраться не можешь, но решил других лечить». Мысль, давящая, тяжёлая, снова вернулась к Казухе. Больше у группы не будет его спонсорских денег, а у Скарамуччи не будет приятной компании и вечеров, которые он иногда ждал даже больше, чем собственный дебют. А вот если бы они переспали… Впрочем, если Каэдэхаре непременно было нужно трахнуть Скарамуччу, чтобы продолжать с ним общаться, то и к чёрту такое знакомство. Время, то ускоряясь — по будням, — то замедляясь — в пятницу, когда Скарамучча ждал Казуху, — шло, и две недели спустя Скарамучча почти уговорил себя, что он совсем не скучает по Казухе, но машина Каэдэхары вдруг приехала. Сначала Скарамучча хотел в знак протеста не выйти, потом думал нарядиться как-нибудь непрезентабельно, но быстро пришёл к тому, что попробует просто поговорить с Казухой. Почему он не приезжал и даже не предупредил его? Это ведь как минимум некрасиво, а Каэдэхара весь такой воспитанный и вообще! Скарамучче нужно было сказать так много, что он не знал, с чего начать, и решил действовать, исходя из того, как поприветствует его Казуха. Если он это вообще сделает, ведь, если так подумать, они даже не прощались в прошлый раз. — Ты всё так же печален? — заметил Казуха, но тут же вставил нейтральную реплику, чтобы его фраза не показалось слишком сочувствующей или какой-нибудь ещё. Скарамучча иногда совершенно не понимал, что пытается сказать (или не сказать) ему Каэдэхара. — Надеюсь, это не помешает тебе работать. За жаждой разборок Скарамучча даже не испытал радость от того, что Казуха всё-таки вернулся. — Почему вы не приезжали? — набросился на него Скарамуш, забыв свой план быть последовательным. Каэдэхара посмотрел на него недоумевающе. — Хотел возмутиться твоим тоном, но просто напомню про субординацию и уважение. — Я максимально уважительно интересуюсь, почему вы просто бросили меня, как надоевшего щенка, а теперь явились, словно ничего не произошло. Вздохнув, Казуха отвернулся к окну. Захотелось извиниться. Он ведь просил избавить от необходимости кого-то успокаивать хотя бы в компании Скарамуччи, а тот даже за время без визитов Каэдэхары не уяснил это и продолжал вести себя так, как привык. Хочешь что-то узнать — спроси. И Скарамучча спрашивал, но не так, чтобы ему отвечали такие люди, как Казуха. — Дубль два, — снова заговорил Скарамучча. Каэдэхара перевёл взгляд на него. Такой же, как и всегда: тёплый и внимательный. В груди Скарамуччи что-то перевернулось, но он не сбился. — Я привык, что вы приезжаете, а последний визит прошёл как-то… Паршиво. Вы ожидали чего-то другого? Я перестал вас интересовать из-за того признания? Вы ведь попросили поделиться, я это сделал, и вы как будто наказали меня за откровенность. «А она ведь касалась тебя, бестолковый Каэдэхара…» — Вот как это выглядит для тебя? — вскинул бровь Казуха, слегка придвинувшись. — Я ведь написал записку: «У меня возникли непредвиденные обстоятельства, и мне не до покера и светских мероприятий». А ещё послал деньги, чтобы немного компенсировать веселье — ты ничего не получил? Скарамучча машинально помотал головой, не до конца понимая, что именно спрашивает у него Казуха. Тот нахмурился сильнее. — А вообще ты что-нибудь от меня получаешь? Лично ты. — Одежду и записку в прошлый понедельник. — И всё? — удивился Казуха, а потом, словно перебирая воспоминания, посмотрел перед собой. — А я ещё думал: почему ты ни разу меня не поблагодарил. Не то чтобы я ждал, но это было бы как минимум вежливо. — Вы дарили что-то ещё? Мне? — не поверил Скарамучча. — Я отказался с вами спать, а вы… — У тебя очень странное мнение обо мне, — немного раздражённо перебил его Казуха. — Ты не считаешь меня насильником — иначе не соглашался бы на встречи, ведь не чувствовал бы себя в безопасности, — но в то же время уверен, что все мои действия направлены на то, чтобы непременно с тобой переспать — чего бы мне это ни стоило. Не надо видеть во мне извращенца, у меня вообще-то есть душа, и она, как я слышал, имеет весьма приятный вид. Мы с тобой договорились: ты эскорт. Если получается, мы можем обсудить моих знакомых — ты шутишь, развлекая меня свежим взглядом на тех, с кем я давно знаком, но ни одно моё действие — это не попытка разговорить и затащить тебя в постель. — Простите, — непонятно за что именно извинился Скарамучча. — Не стоит, — мягче сказал Казуха, видимо, не ожидав от себя такой болтливости в начале вечера. — Просто увидь всё так, как оно есть на самом деле: я лишь выражаю благодарность за то, что хорошо провёл время. Деньги за услугу, подарки — за тебя, для тебя. Но, чтобы ты не думал, что я святой, я посылал что-то не каждую неделю. Не всегда было время и настроение. Да и желание — меня легко переубедить выражать симпатию. «Симпатию…» — эхом повторил внутренний голос. Скарамучча поспешил перевести тему. — И что же там было? Казуха, припоминая, потёр подбородок. — В основном еда — мне сказали, ты любишь поесть. Торты, фрукты, мясо. Хотел вино, но как-то не очень хорошо спаивать юное дарование. — Когда я пью с вами, вас это не особо беспокоит. — Потому что я смогу остановить тебя, если ты начнёшь творить глупости, — поиграл бровями Казуха. — Но пока ты ведёшь себя до обидного прилично. — Ладно, ладно, — смутился Скарамучча. — Я понял: вы пытались меня закормить, чтобы хореограф меня прикончил. — Как, кстати, одежда, которая до тебя всё-таки дошла? — Каэдэхара оставил фразу Скарамуччи без комментария. — Я плохо разбираюсь в моде. Но стилист утверждал, что «это просто хит». Наденешь как-нибудь? Или хотя бы пришли фотографию — интересно посмотреть, как выглядит на тебе. «Ага, ещё чуть-чуть и начнём просить фотографии без костюмов, мистер Каэдэхара? Что-то я вообще куда-то не туда думаю». — Я надену её для вас, если вам интересно, — пообещал Скарамучча, слегка пьянея от того, как двузначно это звучит. Но утонуть в этом ощущении не позволил Казуха. — А для той, кто тебе нравится, ты это надевал? Скарамучча нервно усмехнулся. Казуха принял этот невербальный ответ. — Пожалуй, это не моё дело, — согласился он. — Но, если захочешь поделиться, я всегда к твоим услугам. И не стану наказывать тебя ни за что. Но надо наказать кое-кого другого. Он достал из кармана телефон и, поискав какой-то контакт, приложил аппарат к уху, снова смотря перед собой. Трубку взяли почти сразу. — Угадаете с одного раза, почему я звоню? — так же, как и с ним, без приветствия, начал Каэдэхара. Ему что-то ответили, потом замолчали, ожидая реплики Казухи, но тот спокойно безмолвствовал, вынуждая невидимого собеседника оправдываться. Каэдэхара подал голос только спустя минуту. Он оценивающе посмотрел на Скарамуччу, словно в чём-то усомнился, но уже через секунду перебил говорящего. — Прежде чем продолжите клеветать на своего артиста, подумайте: вы сможете доказать, что он получил мои подарки? Если нет, сейчас самое время извиниться. Замечательно. Но мы не закончили. Всё, что вы забрали себе, надо вернуть. Не мне — ему. Не надо лебезить. Эти подарки были адресованы не вам — я указываю лишь на это. Время… Скажем, две недели? Ладно, месяц. Нет, я всё-таки хочу, чтобы он дебютировал. Очень надеюсь, что дата, которую вы мне назвали, не сдвинется, — и положил трубку. Казуха не угрожал, но было очевидно: если Скарамучча не дебютирует или не получит подарки Каэдэхары, у агентства будут проблемы. Можно было бы спросить, зачем Казуха так печётся о нём, но это было очевидно: Каэдэхара заботится не совсем о Скарамучче. Хоть романтик внутри ненадолго почувствовал себя счастливым и беззаботным — Казуха заинтересован в нём, он делает подарки и не просит ничего взамен, — реалист видел суть вещей: Каэдэхара делает то, что приносит ему удовольствие, и делает он это только ради себя, а не ради кого бы то ни было. Интересно, так ли было с его дочерью? Существовал в мире хоть один человек, к которому Казуха относился с искренней заботой, а не с желанием выгодно потратить время и деньги? Спрашивать Скарамучча не стал. Припозднившееся счастье от встречи нивелировало все неприятности, делая допустимым почти всё. Он постарается просто плыть по течению, не принимая ничего за чистую монету. Забота, желание или что-то ещё — всё он постарается воспринимать с одинаковой готовностью. В конце концов, это ведь его работа, а о чувствах в индустрии, из которой Казуха его взял для своего удовольствия, никто не спрашивает. Людям нужны не они, они хотят хлеба и зрелищ, и Скарамучча был готов их предоставить. Не только их, правда, но это уже другая история. — У тебя отвратительное агентство, — принялся рассуждать Казуха. — Я видел много жадных людей, но эти просто на вершине. Мне было интересно, сколько ещё они будут врать о несуществующих мероприятиях, с которых тебя необходимо выкупать, но это уже перебор. — У меня будут проблемы? — поджал губы Скарамучча. — Ты не думал сменить агентство? — спросил Каэдэхара, глядя на него. — Меня как-то не особо куда-то ещё зовут, — смущённо дёрнул плечом Скарамучча, опуская глаза, но затем сразу поднял их. — Зачем же вы связались с этими людьми? У вас определённо был выбор, и вы могли пригласить кого-то более… Интересного, красивого, менее проблемного. Зачем же вы выбираете меня, раз всё настолько плохо? — Считай, это благотворительность, — саркастически бросил Казуха, и глаза Скарамуччи расшились от возмущения. Он и благотворительность?! Он не настолько беспомощен! — Шутка, — серьёзно сказал Каэдэхара. — Если бы мне хотелось отдать деньги, чтобы кому-то помочь, я бы выбрал более перспективное направление. Но разгадка проста: я в принципе не разбираюсь во всех этих современных группах и так далее. И вообще отношусь к эскорту очень скептически — даже сейчас. Мне не нравится сама необходимость появляться с кем-то на некоторых мероприятиях. Но иногда это полезно. К тому же меня убедили, что ты можешь быть не просто лицом, но и языком. И это мне подходит. — Кто убедил? — проявил любопытство Скарамучча. — Мой друг, — легко ответил Казуха. — Он давно пользуется эскортом, но обычно не бывает ни с кем на людях — потому что сам редко где-то появляется. Он разбирается в этой индустрии. «Может, это Венти?» — Он тоже пользуется услугами нашего агентства? — Многовато вопросов на сегодня, — осадил его Казуха, и Скарамучча покорно замолчал. В конце концов, он действительно узнал много неожиданной информации — ему нужно время, чтобы её осознать. Незачем загружать себя чем-то ещё. И всё-таки ему хотелось поболтать с Казухой. О чём угодно. Так, как раньше, словно никакой симпатии ни с одной из сторон не было. Спросить что-нибудь личное или нейтральное, важное или пустяковое — что угодно. Лишь бы Казуха не молчал и снова смотрел на него. — Можно задать ещё один вопрос? Последний. — Не продешеви, — хмыкнул Казуха, но Скарамучча просто спросил то, с чего начался их диалог. — Что именно у вас случилось? Почему вы не приезжали так долго? — А ты успел соскучиться? — посмеялся Казуха, а Скарамучча даже не улыбнулся. Внутри стучало настойчивое «да», но он изо всех сил его сдерживал. Впрочем, Каэдэхара и не ждал комментария Скарамуччи. — Проблемы, о которых я упоминал, пришлось решать дольше, чем планировалось. Но теперь всё в порядке, если тебе интересно. «Интересно», — проговорил про себя Скарамучча, но вслух не смог сказать больше ничего. Казуха снова не настаивал. Как ухаживает кто-то, кто имеет деньги, влияние, воспитание, харизму? Наверняка очень красиво и аккуратно. Но Скарамучча, должно быть, больше никогда не испытает флирт Казухи на себе. Это снова был покерный клуб, но не он интересовал Скарамуша, который смотрел на Каэдэхару почти каждую свободную секунду. Ругал себя за эту одержимость, но не мог оторваться. Ему было необходимо видеть, что Каэдэхара рядом, улыбается и говорит о чепухе со своими приятелями. А вот Скарамучча был угрюм и задумчив. Думал обо всём, что узнал за этот вечер. Подарки, внимание, попытки защитить — всё это не складывалось в картинку, которую Скарамучча мог бы понять и передать. У Сяо и Венти всё было проще: они были друзьями, и Сяо страдал, потому что хотел большего, а Венти никаким намёком не показывал, что это хотя бы приемлемо. Впрочем, и Сяо наверняка не сразу научился говорить о своих чувствах, но Скарамучча даже не надеялся, что ему будет, что рассказать, если Сяо спросит. Событий было много, но они — словно драгоценные камни, которые переливались красивыми цветами и не имели названия и понятного людям описания. Завораживающе и необъяснимо. На обратном пути Казуха пространно рассуждал о том, как шла игра. Скарамучча поинтересовался, потому что не придумал ничего лучше. Каэдэхара не слишком вдавался в подробности, но вспомнил интересные моменты и хорошие партии. А через десять минут вдруг обратился к Скарамучче. — Дай-ка телефон. — Что? Зачем? — Просто дай. — Нет, — нахмурился Скарамучча из чувства противоречия: ему было нечего скрывать и он действительно не видел опасности в Казухе, но повелительный тон с ним не работал. — Ты всё-таки шпион и боишься, что я тебя раскрою? — не сдавался Каэдэхара. «Боюсь я совсем не этого». — Нет, прост… — Тогда дай. Я верну его тебе через десять секунд. Немного подумав, Скарамучча всё-таки сунул руку в карман и достал телефон, протягивая его Казухе. Тот немедленно открыл контакты и написал номер, подписав «Каэдэхара Казуха». — Это мой личный номер. Не звони по пустякам, но, если кто-то из агентства хоть взглядом намекнёт, что они чем-то недовольны в отношении тебя — дай мне знать. — Чтобы стало ещё хуже? — усмехнулся Скарамучча, смотря на экран телефона и испытывая нерационально чувство тепла. — Не бойся их. Я смогу тебя защитить. — Зачем меня защищать? — Скарамучча посмотрел на Казуху с горечью. — Я не понимаю вас. Зачем печься о каком-то там эскорте? Может, это действительно просто благотворительность? Или вы поспорили? С не меньшей горечью Казуха вздохнул, а потом всплеснул руками и заговорил зло, впервые показывая другую свою сторону. — Такой вот я человек — богатый, но глупый. Трачу деньги, потому что они у меня есть. Ты-то чем недоволен? Ты сорвал куш, даже не ложась со мной в постель — принципы на месте, поздравляю. Ещё и работаешь в своём направлении. Эскорт — это та же музыкальная индустрия, в которой ты должен развлекать людей, чтобы получать деньги. И ты получаешь очень много денег — больше, чем ты сейчас стоишь. Я не говорю, что ты дешёвка, но ты и сам знаешь: у тебя нет имени, нет бренда, который можно было бы продавать. Ты талантлив, хорош собой, но таких сотни. А повезло тебе, — Каэдэхара тяжело выдохнул. — Но деньги ты не получаешь, я понял. Я разберусь. Скарамучча жалобно сдвинул брови. «Почему ты злишься? Что я сделал не так? Почему вечер опять кажется испорченным?» Казуха абсолютно неожиданно достал сигарету и закурил. — Прости, что вспылил. Меня самого раздражает то, как странно я себя веду иногда. Но ты меня как-то… — он сильно затянулся и густо выдохнул. — Заводишь? Не в смысле, что я хочу тебя трахнуть, не надо этого осуждающего испуганного взгляда. Просто иногда хочется ответить тебе. Жёстко, так, как я говорю только с инвесторами. Чтобы посмотреть, что скажешь ты. Но ты не тянешь такие диалоги — вон как зацепился за шутку про благотворительность. Ты просто ребёнок, которому нужно знать, что, зачем и почему, а я иногда забываю об этом. Ничего не отвечай, прошу. Нам обоим надо подумать о том, что я сказал. Скарамучча хотел поспорить, что он достоин, он может отбить всё, но так было раньше, с другими. Или нет? Он сделал глубокий вдох и повернул голову к Казухе, смотрящему в окно, как он делал, показывая, что разговор закончен. — В том, что я младше людей, с которыми вы привыкли общаться, нет ничего плохого. Как и в том, что я не из той жизни, в которой живёте вы. Вы привыкли проверять людей, набрасывая им шаблоны, и ждёте, что я буду отвечать так же, как другие? Зачем делать меня таким же, как они, те, от кого вы сбегаете ко мне? Ведь именно за то, что я отличаюсь, вы упрямо продолжаете меня поддерживать, хотя давно могли бы найти себе другой эскорт, который не будет расстраивать желанием разобраться «что, зачем и почему», — он сделал паузу. Казуха был недвижим, словно не слышал его. — Да, я такой. И это не порок, с которым надо бороться. Даже если Казухе хотелось что-нибудь сказать, он не показал этого. Договорив, Скарамучча подождал несколько мгновений, но Каэдэхара не ответил. Должно быть, он недоволен тем, что питомец решил высказаться, когда ему велели молчать, и теперь накажет его. Лишит денег и своей компании? «Веселья», которого Скарамучча не знал до встречи с Каэдэхарой. Эта мысль печалила, но что Скарамуш точно не стал бы делать, так это менять себя ради индустрии или симпатии. И, если Казуха окажется с этим не согласен, им не по пути.