Мечты о свободе

Казуха не попрощался. Только, выходя, взглянул на Скарамуччу так, как не смотрел никогда до этого. Скарамучча учился различать взгляды хозяина. Было одобрение, заинтересованность, усталость, любопытство, желание. А в этом новом взгляде Скарамучча уловил только тоску, которая немедленно передалась и ему. Впрочем, ему хватало и своей. Что будет дальше? Теперь его будут закармливать, как на убой? Странно, что предусмотрительный Казуха не подумал, что своим сроком в месяц, скорее всего, сделал только хуже, ведь все съеденные калории надо будет сбросить как можно скорее, а это, учитывая насыщенный график, будет вдвойне тяжело. Скарамучча открыл контакты, но писать об этом не стал. Хотелось — так, завести разговор, — но Казуха ведь просил не беспокоить его по мелочам, а это наверняка мелочь. Или нет? Может, написать и спросить? Вместо этого Скарамучча открыл переписку с Сяо. Последним сообщением значилось «Я в студии, ты где?» Едва ли не последняя более-менее свободная тренировка, а после они были так заняты, что переписываться не было необходимости — они не расставались. Кроме пятниц, во время которых Венти неизменно приглашал Сяо к себе. Больше Сяо не говорил, что хотел бы перейти от дружбы к чему-то более серьёзному. Он просто передавал некоторые особенно занимательные истории Венти, а Скарамучча просто слушал, не зная, что ждёт его самого с Казухой. Им обоим казалось забавным то, как разговоры друг с другом изменили вектор. Когда-то они говорили о музыке и дебюте, а сейчас — о людях, которые появились в их окружении. А они ведь были не первыми знакомцами, о которых можно было бы поболтать — у них как минимум были бесконечные менеджеры, так же травящие истории из своей жизни, — просто говорить хотелось не обо всех. Скарамучча как обычно приехал до Сяо. Хотел лечь спать и притвориться спящим, когда друг вернётся, но понимал, что не уснёт. Слишком хотелось поговорить хоть о чём-нибудь. Он постепенно сживался со своими мыслями, которые когда-то казались ему грязными и недопустимыми, и на многие вещи смотрел терпимее. Чтобы отвлечься от Казухи, Скарамучча решил пересмотреть их клип, но это не помогло. Больше он не думал, понравится ли видео поклонникам — конечно понравится, ведь это точно хит, и они отлично постарались! А фотосессии и шоу — они действительно были на высоте, даже перфекционист Сяо соглашался с тем, что выпуски с ними будут интересными для любого, даже случайного, зрителя. Но теперь на восприятие себя и своего творчества накладывалось чувство к Казухе. Он хвалил Скарамуччу, часто любовался им и вообще вёл себя так, словно Скарамучча действительно очень хорош во многом. Но в чём был этот интерес на самом деле? Вряд ли Каэдэхара много знал о музыкальном мире и мог сравниваться. Вероятно, он просто видел что-то прекрасное в Скарамучче. Или нет. Вспоминая вечер, Скарамуш раз за разом приходил к выводу, что Казуха хотел не просто переспать — хотел чего-то большего, — но тут же ругал себя за эти фантазии. Если бы это было так, он бы… Что? Вёл себя очевиднее? После того, как Скарамучча неоднократно ему отказал? Вряд ли. — Ого, — встретил его вернувшийся Сяо. — Не притворяешься опоссумом? — С чего ты решил, что обычно я притворяюсь? — Скарамучча отложил планшет. — Ты чутко спишь, но не просыпаешься, пока я, роняя лампы, иду к своей кровати — дудки. Сегодня настроен поболтать? — Оказывается, Казуха посылал мне еду. И деньги. Но всё это забирали менеджеры. — Вот свиноты, — всплеснул руками Сяо. — И как ты это выяснил? Как вообще прошло? Пока друг раздевался и принимал душ, Скарамучча рассказывал всё, что произошло в этот вечер. Он передавал каждое запомненное предложение ровно так, как оно было сказано — не пытаясь ничего анализировать. Возможно, надеялся, что это сделает Сяо, а может, просто боялся показаться смешным в своих выводах о заинтересованности Казухи. — Интересно, — вынес вердикт Сяо, когда Скарамучча закончил свой рассказ. — И всё? — Я не знаю, что ещё сказать. Я не понимаю этого твоего Каэдэхару, не понимаю Венти — я не советчик в отношениях, тем более таких. Так что прости, если ожидал какого-то совета — я бы сам от него не отказался. Но, может, тебе хоть немного стало легче от того, что ты высказался? Понимаю, ты у нас не из болтливых, но я вот что заметил: многие вещи становятся очевиднее, когда ты просто пытаешься сформулировать их для кого-то другого. И, хоть ты был просто репортёром, может, и у тебя это однажды сработает. — Звучит так, как будто ты просто разводишь меня, чтобы я удовлетворял твоё любопытство, — пошутил Скарамучча, вспомнив шутку Казухи и то, что он якобы не тянет такие реплики. Чушь, и он непременно ему докажет. — Не без этого, — согласился Сяо. — Не всё сразу, так что до завтра? Может, следующий сеанс будет побогаче на подробности. — Может, — не стал спорить Скарамучча, не зная, чего от себя ждать. Он и Казухе не собирался ничего говорить на прощанье, а потом вышел весьма убедительный экспромт, который наверняка произвёл на Каэдэхару впечатление. До дебюта оставалось каких-то два месяца, и группа работала почти без отдыха. Никто из стаффа ничего не говорил Скарамучче, но еды на площадках стало заметно больше, а по вечерам что-то приносили в комнату. Скарамучча немедленно звал Кавеха и Тигнари — чтобы не толстеть в одиночестве, — и в их глазах был неизменный вопрос. — Какого чёрта? — в среду озвучил его Кавех. — Откуда у вас столько еды? — От верблюда, — рыкнул Сяо. — Ты чего такой агрессивный? — поинтересовался Тигнари. — Отсеиваю нетактичные вопросы. — Но мне ведь просто интересно! — развёл руками Кавех. — Без претензий. Разве что чуть-чуть: вы ж понимаете, что мы растолстеем и перестанем влезать в сшитые для продвижения костюмы? — Да уж, надо с этим прекращать, — цокнул языком Скарамучча. Фрукты, мясо, закуски — ему было вкусно, хоть стафф наверняка покупал продукты не такие дорогие, как Казуха, — но за удовольствие надо платить тренировками. — Немного пожрали и хватит, — резюмировал Сяо, когда еда была съедена, и они остались наедине. — Поблагодари и попроси больше нас не закармливать, иначе у нас точно будут проблемы. — Если он приедет, — пожал плечами Скарамучча. Сяо закатил глаза. — Началось в деревне лето. Мы уже вроде выяснили, что ты можешь его хоть к чёрту послать — он от тебя не отцепится. Что бы ему ни было нужно, он прилип к тебе крепко. — Как думаешь, — Скарамучча посмотрел на Сяо задумчиво, — может быть такое, что он просто берёт меня измором? Мол я буду видеть, какой он замечательный и заботливый, и влюблюсь? — Скажи ему тогда, что с измором пора заканчивать, — хмыкнул Сяо. — А ещё лучше — поинтересуйся, каковы его цели. Это очень правильный настрой, я считаю. Я вот решил, что непременно спрошу у Венти про его личную жизнь. — Но ты ведь уже рассказывал про его женщин. — Вот и узнаем, были ли в его биографии мужчины. А если нет, как он относится к дебюту. — Ты серьёзно настроен, — улыбнулся Скарамучча, немного завидуя решительности друга. — Чего и тебе советую. Просто спрашивай. Не так, как ты, в лоб и с наездом, а осторожно, вроде: вы говорили, что относитесь к сексу без чувств негативно… — Но он не говорил. — Ну, что-то там было про Хэйзо, — махнул рукой Сяо. — Соедини это вместе — близость и чувства, — и переведи на себя. Вуаля. Вы восхитительны. — Это ты восхитителен, а я пока так себе, — дёрнул губами Скарамучча. — Так не отставай! В пятницу утром Скарамучча, весь четверг думавший о том, как лучше использовать план Сяо в отношениях с Казухой, решил начать с малого и написал Каэдэхаре сообщение. «Здравствуйте. Простите, что беспокою, хотел уточнить, приедет ли сегодня машина?» Ответ пришёл всего спустя несколько секунд. «А как бы тебе хотелось?» — Не снизу, — фыркнул Скарамучча, воспользовавшись тем, что он в комнате один. «Хотелось бы показать ваш наряд». «И только?» «И пообсуждать ваших знакомых». «Если я решу отказаться от твоих услуг, скажу тебе об этом лично. До тех пор, пока я этого не сделал, машина будет приезжать. Если у меня не появятся планы. Но и о них я теперь буду сообщать напрямую тебе». «Хорошо, спасибо». Скарамучча подумал, что разговор окончен, но несколько минут спустя телефон, лежавший в руке с выключенным экраном, пока хозяин размышлял об этой переписке, оповестил о новом сообщении. «Ты как-то готовишься? Почему ты спросил так рано?» Щёки Скарамуччи вспыхнули, и он едва не написал что-нибудь злобное, вроде: «И правда, зачем я вообще стал вам писать», но он быстро успокоился. «Просто чтобы знать и не волноваться». «Ты волнуешься?» «Что вы не приедете», — отправил Скарамучча, не успев понять, как громко может звучать эта фраза, если так подумать. Подумает ли Казуха? Или уже подумал? К сожалению, больше он ничего не ответил, но Скарамучче пришлось признать, что ему было приятно пообщаться с Каэдэхарой даже так. Машина действительно приехала, и Скарамучча ехал до дома Каэдэхары с чётким планом разговора. Пока он не станет спрашивать ничего слишком очевидного — просто скажет, что с подарками пора закругляться. А дальше как пойдёт. Главное — не иронизировать по поводу и без. Казуха, кажется, вполне остался им доволен — надо ничего не испортить. Но в машину, впервые за последнее время, Каэдэхара садился с ноутбуком. — Я хотел попросить… — начал Скарамучча. — Давай не сейчас, — не дал ему сказать Казуха. Он оценивающе пробежался взглядом по одежде Скарамуша, но вслух не оценил. — Очень много дел. Не отвлекай меня, и, может, удастся поболтать на обратном пути. — Есть, сэр, — повиновался Скарамучча, и Казуха, коротко улыбнувшись, уткнулся в монитор. Вечер получился удивительно насыщенным, несмотря на то, что Казуха почти не уделял Скарамучче внимание. Он играл в покер и лишь изредка поглядывал на него, словно проверяя, не заскучал ли питомец в привычных декорациях. Скарамучча не скучал. За время знакомства с Казухой он успел изучить гостей покерного клуба и даже знал некоторые имена, должности и особенности характера. Кому-то нравились его музыкальные истории, кто-то любил анекдоты или рассуждал о науке. Скарамуш старательно выбирал тему для каждого кружка, который образовывался вокруг него, но этим вечером появилось новое лицо, смутно казавшееся ему знакомым, но сколько бы Скарамучча на него не смотрел, не мог вспомнить. А потом его отвлёк старый знакомый, который всегда наблюдал за Скарамуччей издалека, никогда не оказываясь слишком близко. Теперь же, воспользовавшись тем, что Казуха отошёл к бару — непонятно зачем, учитывая, что напитки обычно приносили официанты, — он многозначительно кивнул остальным, чтобы они ушли, и подсел к Скарамучче. — Я давно заметил тебя, — начал мужчина. — Сколько стоит твоё время? — Почти невозможного: способности меня рассмешить, — зачем-то ответил Скарамучча, хотя Каэдэхара совсем не смешил его. Собеседник посмотрел на него с пренебрежением, что ожидаемо вызвало в Скарамучче стремление жестоко защищаться. Драться Скарамучча всё ещё не умел, но у него наверняка получится в случае чего увернуться. — Хочешь сказать, Каэдэхара шутит? С тобой? Не неси чепуху. Просто скажи, сколько ты стоишь. Я перекуплю тебя. — Вам следует перекупить семейного врача: у вас явно проблемы со слухом, а вам об этом говорит случайный парень, а не компетентный профессионал, — так же негромко, как незнакомец, проговорил Скарамучча. — Гонор-то поубавь, шавка, — сквозь зубы процедил мужчина. — Ты, кажется, плохо понимаешь, где ты оказался и кто я. — Вы — невоспитанный латентный гей, но я никого не осуждаю, — глядя на него, сказал Скарамучча, не сомневаясь, что это лишь подогреет гнев его внезапного ухажёра. Но тот не успел ответить. Появился Казуха. — Кыш, — велел он, и проситель, что-то пробормотав, ретировался. — Я бы спросил, не обидел ли он тебя, но, пожалуй, правильнее было бы волноваться за него, — сказал ему Казуха, делая глоток своего напитка, похожего на виски. — Так и есть. Кажется, он вас боится? — Не кажется, — подтвердил Казуха, смотря в свой стакан. — От меня зависит его бизнес, и его это очень сильно злит. Но он ничего не может поделать с этим, потому что чем отчаяннее старается избавиться от моих денег, тем больше становится мне должен. — Даже интересно, как он тогда собирался меня перекупать, — Скарамучча накинул ногу на ногу. — На мои деньги, — посмеялся Казуха. К ним вдруг подсел ещё один человек — то самое знакомо-незнакомое лицо. — Чудесный, чудесный, — похвалил он кого-то в потолок. — Ещё один, — сложил руки на груди Скарамучча. Человек покачал головой, но сделал это доброжелательнее предыдущего. — О, нет-нет, дружок, мне ты не нужен… — он немного помолчал, а потом печально вздохнул. — И почему я не взял свой эскорт… — На выбор два варианта, — с дружеской готовностью отозвался Казуха, — ты не любишь появляться с кем-то в свете, а ещё он у тебя домашний вариант. Или нет, погоди, есть третий: ты боишься, что его уведут. — Да, точно, — согласился незнакомец. — Уведут. Меня иногда уничтожает мысль, что он может с кем-то спать, ведь мы с ним о таком не говорим. — Так поговорите. — А вдруг он… — собеседник тревожно потёр щёку. — Не хочу оскорбить его. Если окажется, что он совсем не заинтересован, а я начну качать права, всё испортится. А мне так не хочется его терять. Смешно, правда? Сколько людей прошло через меня за эти годы? Юноши, девушки. Ко многим я испытывал симпатию, но только с ним я прихожу в бешенство от мысли, что я для него просто богатый спонсор. Казуха вдруг обратился к Скарамучче. — Вы ведь обсуждаете нас? Ты и Сяо? — Ч-что? — заикаясь спросил Скарамучча, не сразу связав эти вопросы и предшествовавший ему разговор. — Это Венти, — Казуха кивнул на собеседника, тот улыбнулся и помахал ему. — Спонсор Сяо. Он наверняка говорил тебе. Я удивлён, что ты его не узнал. — Так вот почему ваше лицо показалось мне знакомым, — вскинул брови Скарамучча, вспоминая, что искал в интернете Венти всего лишь раз — когда Сяо назвал это имя впервые. — Так обсуждаете? — повторил Казуха. — Не стану я отвечать, — возмутился Скарамучча, чувствуя ловушку, в которую он наверняка попадётся. — Это наше дело. — Справедливо. Но, может, хотя бы намекнёшь? Помоги моему другу. И, возможно, своему тоже. Скарамучча невольно вспомнил десятки раз, когда Сяо не просто рассуждал — мечтал о поцелуе и Венти. Но решительно помотал головой. — Я не хочу в этом участвовать. Пусть сами разбираются. — Я понимаю, милый, — снова тоскливо вздохнул Венти. — Я ни на что и не рассчитывал, — он встал, протягивая Скарамучче руку. Тот, машинально пожимая её, поднялся тоже. — Был рад познакомиться. Сяо много говорит о тебе. Я был рад увидеть того, кого он так любит. Скарамучча считал Сяо своим лучшим другом, и дело было не только в том, что они вместе проходили через тяготы к-попа — они разделяли мнение по многим важным вопросам, и Скарамучче всегда было комфортно с Сяо. Молчать, болтать, танцевать или петь. К счастью, они не выделялись на фоне друг друга и были примерно одинаково талантливы, так что конкуренция не примешивалась. — Надеюсь, это не манипуляция, — Скарамучча решительно остановил собравшегося уходить Венти. — Если вы причините ему боль, я найду и уничтожу вас, клянусь. — Думаю, он не шутит, — вставил Казуха. — Он не будет против, если ваша дружба перейдёт на другой уровень. Венти оживился, выглядя как безумный художник, получивший неожиданный, но яркий приступ вдохновения. — Действительно? Ты в этом уверен? Мы всегда так осторожно обходили эту тему, но ты ведь его друг, ты должен знать… А про вино он не говорил? Какое ему понравилось? Я устрою ему особенный вечер, чтобы всё узнать наверняка. — Будьте таким, как всегда — для него все вечера с вами особенные, — выдал друга Скарамучча. Можно было бы упрекнуть себя, но он, пожалуй, был рад, если подтолкнёт Венти к желанным Сяо действиям. — Тогда поеду домой немедленно. Думал сегодня оставить его в общежитии, но раз так… Последнее предложение он уже говорил себе. Продолжая бубнить, он набрал какой-то номер и быстро зашагал к выходу. — Это было довольно благородно, — заметил Казуха, проводив его взглядом, а затем поймал взгляд Скарамуччи и немного сощурился. — А что ты говоришь обо мне? Сердце трусливо кольнуло, Скарамучча почувствовал себя застрявшим в сетях зверем, которого поймали для развлечения, но он не был намерен сдаваться. Если он и станет кому-то принадлежать, то только взамен на такую же принадлежность ему. — Можете спросить у Сяо. Надеюсь, он не такое трепло, как я. — Ты поступил правильно, — легонько похлопал его по плечу Казуха, а затем тоже направился к выходу. — Думаю, и с нас на сегодня хватит. Но поболтать снова не получится. Что ты хотел попросить? — Просить? Я? — удивился Скарамучча, следуя за ним. — Ты сказал это, когда я сел в машину, — напомнил Казуха. — Ах, да, точно. Я хотел попросить отменить мою кормёжку. Я и так делюсь с ребятами, но скоро начну толстеть, если это не прекратится. — Я бы посмотрел на тебя с щёчками, — посмеялся Казуха. — Я понял. Скажу, чтобы прекратили. Но ты всегда можешь просить меня о чём угодно. Они вышли на улицу, ожидая машину. — О чём угодно? Удивительная щедрость. — Богатый и глупый — уже забыл? — Никогда так не считал. — Ты просто плохо меня знаешь. — Но мы над этим работаем, — ответил Скарамучча, говоря первое, что приходило в голову. Такие диалоги получались у него лучше всего. За умение смутить и ввести в ступор его и любили, выдвигая на первый план каждый раз, когда группа нуждалась в экспромте. А что Казуха? Нравилась ли ему двузначность, или он считал её шалостью? Он ласково улыбнулся и легонько коснулся тыльной стороны ладони Скарамуччи пальцами. Раньше Скарамуш непременно возмутился бы этой неподобающей нежностью, но сейчас он не шевелился, надеясь, что Казуха не услышит бешенный стук влюблённого сердца. Может, в его груди бьётся такое же? Не давая ответа на этот вопрос, Каэдэхара отвернулся от него и отступил на полшага. Кажется, хотел что-то сказать, но подъехала машина, и он, воспользовавшись этим как предлогом, сел в неё и немедленно включился в работу, словно наказывая и себя, и Скарамуччу за это прикосновение. «Нет, Каэдэхара, всё-таки ты глупый. Или я? Или мы оба…»