Мечты о свободе

Вернувшись, Скарамучча не нашёл Сяо в их комнате. Вероятно, Венти, тот странный человек, казавшийся безобидным, но диковатым, вызвал его к себе, чтобы «всё узнать наверняка». Интересно, как это будет? И расскажет ли Сяо, или он, как Скарамучча, пару недель потратит на рефлексию? Скарамучча неторопливо разделся, думая о последнем прикосновении Каэдэхары. Все прочие события вечера, и Венти, и мужчина, пытавшийся его купить, стёрлись за этой нежностью, против которой теперь был не Скарамучча, а сам Казуха. «Ну да, я ведь сказал, что мне это не нужно — всё правильно. Он бросил попытки меня увлечь. И всё-таки это бред». Почему — Скарамучча не мог ответить. То ли потому что долгое нахождение рядом с кем-то меняет отношения, то ли потому что симпатия работает как раз не так. Как минимум между людьми одного пола, ведь и Венти в первую очередь боялся оскорбить Сяо своими чувствами. А что Казуха? Скарамучча немного скучал по его комплиментам и намёкам, но не собирался в этом никому признаваться. Может, только Сяо — чтобы он при случае передал эту информацию кому надо. Приняв душ, Скарамучча подумал о том, как много времени прошло с тех пор, как он стал трейни, как ему осточертел отвратительный вид за окном и как ему хочется наконец начать выступать и получать деньги, чтобы сказать Казухе: «Смотри, теперь я не твой щенок, за которым ты приглядываешь, я артист, который заслуживает уважение. Равным я тебе интересен, или ты хочешь получить лишь того, кто от тебя зависим?» Только когда такое будет, учитывая, что первые пару лет айдолы работают, почти не получая денег — они отдают всё агентству, чтобы погасить долг, который заработали, пока готовились к дебюту. А ещё может получиться так, как обычно бывает с мелкими агентствами: те, пользуясь бесправностью своих музыкантов, заставляют их подписывать бесчеловечные контракты на десятки лет. Если послушать Казуху, наверняка их ждёт именно такой сценарий. Скарамучча долго пытался уснуть, но всё было безуспешно. Мысли роились, перескакивая с одной на другую и добавляя тревожности. Последней была «завтра утром репетиция, а ты не выспишься». — Возьму и порепетирую сейчас, — злобно выдохнул Скарамучча, через полтора часа бессонницы решительно вставая с кровати и направляясь в танцевальный зал. Метод всё ещё был не по нему, но иногда помогало. Видимо, не ему одному — он встретил там Аль-Хайтама, о котором иногда забывали все, хоть он и был в группе с самого начала, а не пришёл из другого состава, как Тигнари. Аль-Хайтам редко присоединялся к остальным во внерабочие часы и в основном проводил время за чтением и молчал почти всегда, не реагируя даже на подколы Кавеха, своего соседа. Можно было бы спросить, зачем вообще такой замкнутый человек пошёл в музыкальную индустрию, но он умел удивительным образом преображаться на сцене и перед камерами. Словно отдавая какой-то внеземной свет, который он с трудом сдерживал в обычной жизни — поэтому был так тих, — он часто перетягивал внимание на себя. Скарамучча хотел попробовать завести разговор, но Хайтам только понимающе кивнул — как будто он мог что-то понимать! — и поспешил уйти. «Ладно, не слишком-то и хотелось». В зале Скарамучча провёл всего полчаса, но этого хватило, чтобы устать. Ещё бы: он не жалел себя и танцевал без отдыха всё это время. Теперь-то он точно уснёт и проспит до самого утра, но Скарамучча спал беспокойно. Ему снилось, что Сяо вернулся от Венти побитым, и всё из-за него — друга, который не умеет держать язык за зубами. Но утром обнаружилось, что Сяо не возвращался в принципе. Из-за отсутствия Сяо отменили какие-то планы, о которых, как часто бывало, группе сообщали непосредственно в день события (если речь шла о чём-то не очень серьёзном, вроде выступления на радио), и Скарамучча даже стал волноваться о друге, но на отправленный вопрос, всё ли в порядке, он ответил лаконично: «Всё». Короткий ответ в стиле Сяо. Оставалось только ждать. Сяо вернулся лишь днём. Не был побитым, но выглядел особенно задумчивым и даже поздоровался со Скарамуччей не сразу. Но вот Скарамуччу впервые по-настоящему сжигало любопытство. И немного тревога: вдруг Сяо всё-таки не желал этого сводничества? — Почему тебя так долго не было? — начал Скарамучча. — Как думаешь, он мог меня трахнуть, а потом потерять интерес? — задумчивый взгляд, с которым Сяо переодевался из парадного в домашнее, переместился на Скарамуччу. — Эээ… А он как бы… да? — А, ну да, — махнул рукой Сяо. — Мы переспали. Он меня, я его — неважно, подробности потом. Но знаешь, что не даёт мне покоя? То, как именно всё произошло — как будто мы уже сто раз это обсуждали и решили просто дождаться нужного момента. Он так легко и без сомнений поцеловал меня, а потом пошло-поехало. И мы так и не поговорили. Он как обычно что-то бормотал себе под нос, но я привык, что на него иногда находит. Первое время пытался спрашивать, но потом понял, что он просто озвучивает внутренний голос и его не надо отвлекать. А когда договорил, попросил остаться. И как бы всё. Мы спали на его кровати — она у него, конечно, роскошная, не то что наши нары, — позавтракали, а потом он извинился и сказал, что у него важная встреча. — Ты не пробовал спросить с кем? — Он рассказал. Какой-то инвестор, который давно его динамит. Но это как будто отмазка, как будто ему просто было нужно от меня избавиться. И я вот думал: может, надо было, как ты? Не даваться и вообще врезать ему по яйцам за такие… — Сяо прочистил горло. — Было там за что врезать, поверь. — Обещай, что не убьёшь меня, — Скарамучча не собирался хранить тайну и решил использовать удачный повод всё рассказать. — Это я виноват. — «Виноват»? — вскинул бровь Сяо. — Ну-ка. — В покерном клубе, где меня выгуливает Каэдэхара, появилось новое лицо. Как оказалось, это был Венти. И они с Казухой дружат. — Дай угадаю: разговор зашёл обо мне, и ты, трепло ушастое, всё рассказал? Скарамучча насупился и сложил руки на груди. — Ну, не прям уж всё. Но сказал, что ты был бы не против, если бы ваша дружба перешла на следующий уровень. — И всё? — И всё. В своё оправдание ещё замечу, что он меня вынудил — говорил всякие штуки про тебя. Завёдшийся Сяо мгновенно остыл и, улыбнувшись, сел рядом со Скарамуччей на его кровать. — И что же он говорил? Скарамучча поведал обо всех событиях вечера, на этот раз не стесняясь высказывать своё мнение. Он сам постепенно с ним смирялся — поэтому теперь получалось так. Закончил он своей бессонницей, вызванной прикосновением Казухи. — Я могу намекнуть Вентику, чтобы Каэдэхара был настойчивее, — поиграл бровями Сяо. Скарамучча помотал головой. — Не надо. Точно не сейчас. Но ты не злишься? — Напротив: ты очень вовремя решил поболтать. Теперь рассказчиком стал Сяо. Обещанные подробности то ли к счастью, то ли к сожалению были до приличного уровня сокращены, но остальное он рассказывал с удовольствием: вечер, выпивка, закуски, ласки. Сяо остался доволен и Скарамучча вместе с ним. Но что-то непонятное сосало под ложечкой. Если устроить счастье так легко, то, может, пускай Сяо поговорит с Венти? Правда у них всё-таки была иная ситуация: Казуха не был влюблён, как Венти, он не ревновал и не хотел бы близости не только физической, но и эмоциональной. Или всё-таки хотел? Надо непременно его спросить. Можно было бы даже написать ему немедленно, но Скарамучча дал себе ещё немного времени сжиться с этими мыслями и желаниями. — Кстати, Казуха говорил, что у нас отвратительное агентство, — сказал Скарамучча после очередного насыщенного дня. Иногда ему казалось, что они снимают слишком много видео, делают слишком много фотографий и дают слишком много интервью, но бо́льшая часть этого даже доходила до их фанбазы. Пока небольшой, но они верили, что всё впереди. — Вот это новости, — с иронией отреагировал Сяо. — Венти мне это твердит каждый раз, только кому ещё мы нужны. Но уж лучше дебютировать с ними, чем не дебютировать вообще. В крайнем случае, если не пойдёт, попробуем подписать соло контракты с кем-то ещё. — Ты об этом думал? — хмыкнул Скарамучча, не особо представлявший свою деятельность вне группы. Он любил музыкальную индустрию и был готов на многое ради исполнения мечты, но только не в одиночку. — Венти, — ответил Сяо слегка виновато. — Мне бы тоже не хотелось, но ты ведь и сам в курсе, как всё это обычно бывает: даже если наш дебют будет просто бомбой, из-за скудного продвижения о нас могут просто не узнать. — Но нам хотя бы повезло со спонсорами, — заметил Скарамучча. Сяо хотел что-то ответить, но только многозначительно улыбнулся и покачал головой. Значит, не повезло? Или он имел в виду что-то ещё? В пятницу Сяо уехал раньше обычного. «Всё-таки ему был нужен не только секс». Скарамучча в этом и не сомневался, а Сяо — он был готов надрать зад любому, кто его обидит или расстроит. Если бы Венти решил, что компаньон ему больше не нужен, он бы об этом пожалел. Скарамучча в ожидании машины Казухи не находил себе места. Вдруг Сяо уже что-нибудь рассказал Венти? Хоть они и договорились, что он будет держать язык за зубами, пока Скарамуш не даст добро — у Сяо своя голова на плечах, он мог сделать так, как посчитал правильным. Или сам Каэдэхара додумался за эту неделю до чего-нибудь — плохого или хорошего, как повезёт. А может, у него не было времени думать про Скарамуччу вообще — он ведь занятой человек. Это больше всего похоже на правду. Но в списке вопросов, которые можно задать Казухе, появился ещё несколько: «Думаете ли вы обо мне, мистер Каэдэхара? О чём Ваши мысли? О ком?» Но, когда Скарамучча, как всегда чудесно, но не вызывающе (хотя он собирался одеться как-нибудь особенно соблазнительно, чтобы показать свою заинтересованность или хотя бы спровоцировать вопрос Казухи об этом) выглядящий увидел Казуху, у него был к нему лишь один вопрос. — Что-то случилось? — с тревогой спросил Скарамучча Каэдэхару, который как будто постарел лет на пять с их последней встречи. — Я так не хочу никуда сегодня ехать… — глядя перед собой пустым взглядом, вздохнул Казуха. Машина тронулась. Скарамучча мельком посмотрел на водителя, а потом на Каэдэхару. — Может, и не стоит тогда? Кому это надо? — Моему имиджу, — пожал плечами Казуха, тяжело вздыхая. — Они знают, почему я расстроен и, если я покажу, что всё действительно так, как пишут в газетах… «А что там пишут?» — спросило любопытство Скарамуччи, но голос он ему не дал. — К чёрту. Если имидж формируется из-за снобов, не волнующихся о людских желаниях, к чёрту их всех. Казуха печально улыбнулся. — Мне нравится твой максимализм. Такой яркий и безумный в своих суждениях. Обычно Казуха, уважая решение Скарамуччи не спать с ним, старался избегать прикосновений, даже дружеских, нейтральных, но в этот раз он повернулся к нему и с такой нежностью погладил по щеке, что внутри Скарамуша всё перевернулось. Ему захотелось немедленно ответить этой нежности, но он не успел придумать, как это сделать, когда Каэдэхара продолжил. — Мы просто покажемся. Это лучше всего. Посидим полчаса. Ты расскажешь что-нибудь не слишком громкое — чтобы не было хохота, нет никакого настроения слушать, как другие веселятся, — а потом вернёмся. Он уткнулся в окно, показывая, что разговор закончен, но следующая реплика Скарамуччи заставила его повернуться опять. — Я могу как-то вам помочь? Казуха посмотрел на Скарамуччу пронзительно и снова незнакомо. — Останься со мной сегодня. Мне очень поможет твоя компания. «Секс?..» Скарамучча с тревогой осмотрел лицо Казухи. Красивый; он всегда казался ему красивым, а отвращение перед близостью отступило почти полностью уже давно. Но настолько ли, чтобы соглашаться на близость, только чтобы кого-то утешить? — Я останусь, — пообещал Скарамучча.